Лекция: Глава 9. Электролитная ванна в зазеркальном исполнении
— Записываем условие, — диктовала Альбина Дмитриевна, поглядывая в задачник по физике. — Проводящая сфера радиусом в пять сантиметров помещена в электролитную ванну, наполненную раствором медного купороса. Насколько увеличится масса сферы, если отложение меди длится тридцать минут, и электрический заряд, поступающий на каждый квадратный сантиметр поверхности сферы за одну секунду, равен одной сотой Кулона? Молярная масса меди — ноль целых, шестьсот тридцать пять десятитысячных килограмма на моль.
В классе стояла гнетущая тишина. Было слышно только, как шуршит бумага, да откуда-то с улицы доносилась приглушенная музыка.
— Задача аналогична домашней, — продолжала тем временем преподавательница физики. — Поэтому один из вас сейчас решит ее у доски на оценку, а остальные — в тетради. Есть желающие?
Желающих не было. Один только Витя Ломаев, отличник с самого первого класса, сидел прямо и без малейшего волнения смотрел на учительницу. Остальные жались по углам парт, стараясь казаться как можно незаметнее. Да еще, пожалуй, Игорь не придавал происходящему особого значения — его волновали куда более серьезные проблемы, чем намечающаяся двойка по физике.
— Так, — многозначительно протянула Альбина Дмитриевна, — посмотрим по журналу.
По классу прокатилось легкое волнение. Двоечники на задних партах пригнулись, как под обстрелом.
— Бартовский, — указала преподавательница красной ручкой на побледневшего ученика, — к доске.
— Альбина Дмитриевна, — привычно затянул тот. — Я не готов.
— Да? — усмехнулась та. — И что же на этот раз с тобой приключилось?
Вова Бартовский был бы ничем не примечательным троечником, если бы ни его талант в придумывании самых невероятных и оригинальных «отмазок». Часто учителя называли его фамилию только ради того, чтобы выслушать очередное «с меня брали свидетельские показания по делу об ограблении» или «у меня собака по пути в школу утащила пакет с тетрадками. Почему? А там еще бутерброд с колбасой лежал». Далеко не все его выдумки были удачными, но уж до банальных «не успел» и тем более «не смог» он никогда не опускался.
— Понимаете, Альбина Дмитриевна, — было видно, как Вовчик на ходу выдумывает подходящую к случаю версию. — Гм… Понимаете, я решил дома этот опыт поставить.
— Какой опыт? — не поняла учительница.
— Ну, с проводящей сферой, — пояснил Вова. — И с медным купоросом. Вот только с ванной все оказалось не так просто: наверное, она была неэлектролитическая, и меня хорошенько дернуло током. Родители переволновались и отвезли меня в больницу. К счастью, ничего страшного, но уроки я сделать не успел. Вы, Альбина Дмитриевна, не думайте, — поспешно добавил он, — я не только по физике, я по всем предметам не готов! Могу даже тетради показать. Так что я, можно сказать, пострадал за науку.
— Ну, раз уж ты пошел по стопам Джордано Бруно, — улыбнулась Сычева, — то двойку я тебе ставить не буду. До конца урока. Если к звонку у тебя не будет решения этой и двух дополнительных задач, то тебя даже опыты с оружейным плутонием не спасут.
Бартовский довольно кивнул и незаметно для учительницы выудил из сумки решебник. Можно было не сомневаться в том, что до конца урока задачи будут «решены».
— Больше пострадавших нет? — поинтересовалась, тем временем, Альбина Дмитриевна. — Нет? Тогда продолжим. Сергеева, к доске.
— Я не пойду, Альбина Дмитриевна, — потупилась ученица за первой партой. — Меня не было на прошлом уроке.
— Да? — притворно удивилась преподавательница. — А что, тебе кто-то мешал у друзей спросить задание? Тема у нас все та же.
— Мне сказали, что ничего не задали, — чуть слышно пробормотала Сергеева.
— И кто же над тобой так нехорошо пошутил?
Сергеева ничего не ответила.
— Вот что, — подпустив металла в голос, сказала Альбина Дмитриевна. Видно было, что шутки кончились. — В следующий раз за заданием звони прямо мне, до десяти вечера. А пока ставлю двойку — за доверчивость.
Сергеева уныло молчала, отлично понимая, что двойка так же неотвратима, как глобальное потепление. Не дождавшись возражений, Сычева снова взялась за список учеников.
— Точно! — наконец, выдала она. — Соколовский у нас уже два урока пропустил. И если с первого я его сама отпустила, то второй — целиком его инициатива. Надеюсь, это не помешает решить ему задачу? Соколовский?
Игорь в это время витал мыслями довольно далеко от физики в целом и ванн с купоросом в частности. К счастью, Орк, сидевший рядом, пихнул его локтем, и Соколовский вернулся к реальности.
— А? Что? — захлопал он глазами.
— Игорь, тебе, наверное, с нами неинтересно? — вкрадчиво поинтересовалась Сычева. — Или ты задумался об увеличении массы сферы за тридцать минут?
— Гм… — замялся Игорь. — Ну…
— Вот и славно, — не стала дожидаться ответа учительница. — Давай тогда к доске, поделись с нами своими мыслями.
Игорь послушно вылез из-за парты и подошел к учительскому столу. Взяв кусочек мела, он размашисто написал на доске «Дано».
— Уже неплохо, — отметила Альбина Дмитриевна. — Возьми учебник и спиши данные.
«R = 5 см, t = 30 мин, M = 0,0635 кг/моль, q = 0,01 Кл», — в столбик записал Игорь.
— Замечательно, — кивнула учительница. — Теперь решай. А вы, — обратилась она к остальным, — давайте в тетрадках, не дожидаясь Игоря.
Сказав это, она замолчала и выжидающе посмотрела на Соколовского.
Тот немного помялся, повертел мел в руках и провел под «дано» жирную черту. Потом, немного подумав, взял в руки тряпку и начала усиленно протирать и без того чистую поверхность под чертой.
— Ты не понял, Игорь, — съехидничала Альбины Дмитриевна. — Мыть доску будет дежурный и на перемене. Твоя задача — записать решение.
Вздохнув, Игорь отложил тряпку и снова взял мел.
— Сначала надо рассчитать… — начал он, понимая, что дальнейшее молчание грозит ему двойкой. Вот только что именно надо рассчитать, он не имел ни малейшего представления. И, вообще, он трепыхался у доски, скорее, по привычке. Какая-то «двойка» в данный момент ему была глубоко безразлична.
— И что же нужно рассчитать? — подгоняла Альбина Дмитриевна.
— Площадь, — подсказал кто-то со второго ряда.
Игорь уныло повторил услышанное.
— Еще одна подсказка, — пригрозила учительница, — и рассчитывать площадь пойдет подсказывающий. Хорошо, — обратилась она уже к Соколовскому. — Площадь чего нужно рассчитать и по какой формуле?
Игорь в рассеянности чуть было не ляпнул «площадь ванны», но вовремя спохватился:
— Сферы. По формуле «четыре пи эр в квадрате», — геометрию он знал неплохо и на такие вопросы отвечал практически на автомате.
— Замечательно. Уже прогресс, — улыбнулась Альбина Дмитриевна. — Давай, рассчитывай.
Сама она тем временем прохаживалась между рядами, поглядывая в тетрадки учеников.
Игорь между тем принялся шустро высчитывать злосчастное «S». Чтобы произвести впечатление, он даже отдельно записал значение «Пи». Результат получился равен трехсот четырнадцати квадратным сантиметрам.
Затем, видя, что учительница стоит к нему спиной, он решил заглянуть в учебник. Но стоило Игорю посмотреть в книгу, как сердце его замерло в груди, а кровь отхлынула от лица. Страница, откуда он списывал условие задачи, теперь была испещрена загадочными иероглифами, точь-в-точь как на записке из Зазеркалья! Между корявыми значками попадались знакомые цифры, но весь текст превратился в таинственную абракадабру.
Игорь кинул учебник на стол, словно он жег ему руки, и начал лихорадочно соображать, что бы это значило. При этом он для вида снова повернулся к доске и машинально подправил что-то в решении. Но все его мысли крутились вокруг этой новой странности.
Вроде на сон это совсем не похоже. Не мог же он заснуть прямо за партой, незаметно для себя? Нет, все происходит наяву! И это было самое страшное.
«Что может означать превращение учебника? Да все, что угодно!» — отчаянно соображал Игорь, стараясь не думать о том, что его постепенно затягивает в Зазеркалье. Как ни ужасно, это была самая вероятная догадка! Как раз отсюда такое искажение реальности. Во вторую очередь Игорю пришла в голову мысль о том, что иероглифы могут быть каким-то знаком или даже посланием от двойника Орковского.
Больше Игорь ничего не успел придумать — Альбина Дмитриевна закончила обход и снова вернулась к учительскому столу.
— Хорошо, площадь ты рассчитал верно, — одобрительно кивнула она. — Что дальше?
Игорь молчал. И не только потому, что не знал ответ. Сердце его испуганно трепыхалось в груди — теперь он ожидал новой пакости в любой момент.
— Ладно, Соколовский, — поморщилась Альбина Дмитриевна, — не будем тянуть. Воспользуемся «помощью зала». Ломаев, — обратилась она к отличнику. — Чему равен заряд, перенесенный ионами за 30 минут?
Под диктовку Игорь записал на доске:
∆q = qSt
∆q = 0,01 Кл / (см2∙с) ∙ 314 см2 ∙ 1800 с = 5652 Кл
По классу прокатился легкий шум. Игорь вопросительно посмотрел на Альбину Дмитриевну. Она повернулась к доске и подозрительно нахмурилась.
— Соколовский, если ты вздумал шутить, то сейчас не лучшее время для этого. Что за закорючки ты намалевал?
Игорь резко повернулся к доске: все цифры были в порядке, но… вместо латинских и русских букв красовались те же самые иероглифы! Парень зажмурился и снова посмотрел на решение: ничего не изменилось.
«Но ведь когда я писал, все было нормально! — растеряно подумал он. — Неужели буквы изменились, или… может быть, мое зрение?»
Одноклассники удивленно смотрели на Игоря. Не слышалось даже обычных смешков, которыми ученики сопровождали любые оплошности товарищей. Среди них Игорь заметил обеспокоенное лицо Орка, в отличие от одноклассников в глазах Орка плескался страх. Тот, кажется, отлично понял, в чем дело.
— И что это значит? — вырвал его из оцепенения голос преподавательницы.
— Альбина Дмитриевна, — выдавил из себя Игорь, — можно выйти? Кажется, я себя не очень хорошо чувствую.
— Что ж, иди, Соколовский, — пожала плечами физичка. — Что-то последнее время ты совсем расклеился.
Не говоря ни слова, Игорь подошел к своей парте, свалил тетради и учебники в рюкзак и вышел из класса. За спиной его тотчас послышался голос Альбины Дмитриевны, которая вызвала к доске следующего несчастного.
Игорь в полном замешательстве подошел к большому окну в конце коридора и уселся на широкий подоконник. Рядом вполголоса болтали младшеклассники, но Соколовский не обратил на них никакого внимания. Достав из рюкзака ручку и тетрадку, он размашисто написал: «Ярко светит зеленое солнце». Эта фраза почему-то первой пришла ему в голову и вполне соответствовала происходившим странностям.
Потом Игорь зажмурился и секунд через пять снова посмотрел на надпись. Ничего не изменилось. Повторная попытка тоже не увенчалась успехом. Буквы упорно не хотели превращаться в загадочные иероглифы.
4.tiff
— Эй, парень, — обратился тогда Игорь к одному из младшеклассников. — Прочитай, что здесь написано.
Тот с опаской приблизился к Соколовскому и посмотрел в тетрадь:
— Ярко светит… — начал было он.
— Все, хватит. Не надо, — отрезал Игорь, и мальчишка тотчас умолк. Его друзья внимательно посмотрели на Игоря и быстро ретировались с подоконника, решив не связываться со странным старшеклассником.
«Что же происходит? — думал Игорь. — Если я уже в реальности начинаю писать словно в Зазеркалье, значит, дело совсем плохо. Надо срочно что-то делать, иначе я скоро буду вполне готов к отправке на ту сторону зеркала. И, сдается мне, отражение не преминет этим воспользоваться».
Вздохнув, Игорь снова принялся писать и читать все ту же дурацкую фразу. Так он до самого звонка извел уйму бумаги, но не добился никаких результатов.
— Ты что это, Игорек? — первым вылетел из класса и тут же подскочил к подоконнику Макс Шипов, низкорослый черноволосый паренек. — Лучше с Сычом такие шутки не шутить! Двойку она тебе, конечно, сейчас не поставила. Но потом эти закорючки тебе обязательно припомнит.
Игорь лишь пожал плечами, ничего не ответив. И Макс отправился следом за одноклассниками в столовую — началась большая перемена.
Орк вышел из класса одним из последних.
— Мое отражение писало так же? — без лишних предисловий спросил он.
Игорь удрученно кивнул и, сунув тетрадку обратно в рюкзак, спросил:
— Слушай, как это со стороны выглядело?
— Ну, — Антон задумался, — я сначала не смотрел. А потом слышу — все зашептались. Смотрю — ты вместо латыни какие-то закорючки выводишь.
— То есть, я с самого начала писал этими значками? — уточнил Игорь.
— Ага, — подтвердил Орковский.
— Значит, это не надпись изменялась, — уныло пробормотал Игорь, — а я целую минуту писал и читал по-зазеркальному.
— А сейчас? — поинтересовался Орк. — Уже пробовал?
— Конечно, — усмехнулся Игорь. — Все в порядке. И для других тоже.
— Больше ничего странного не заметил? — продолжал Антон.
— Заметил, — кивнул Игорь. — Когда я хотел в учебнике решение подглядеть, там тоже все в иероглифы превратилось.
— Похоже, на пару минут ты как бы частично оказался в Зазеркалье, — глухо произнес Орковский. — Именно поэтому ты не смог разобрать шрифт учебника. И сам писал по-ихнему. А когда пришел в себя, то, конечно, не смог разобрать написанное. Логично? — он снова напряжен заглянул Игорю в лицо, и тот готов был поклясться, что в глазах Орка мелькнул страх.
— Угу, логично, — уныло согласился Игорь, чувствуя себя хуже некуда — уж если Орк тревожится, то, значит дело плохо. — Вот только что теперь делать-то? Вдруг в один прекрасный момент я внезапно полностью окажусь в Зазеркалье?
— Именно поэтому тебе надо избегать этих самых вещих снов! — заявил Орковский. — И, конечно, быстрее исправлять искажение.
— Искажение, черт возьми! — внезапно осенило Игоря. — Орк, кажется, я знаю, в чем дело!
Друг непонимающе уставился на Соколовского. А тот выхватил из рюкзака пустой DVD-диск, валявшийся там уже месяца три, и принялся вертеть его в руках.
— Что такое? Говори, давай, чего ты там понял! — возмутился Орковский.
— Мой двойник уже в нашем мире, — упавшим голосом объявил Игорь, в тайне надеявшийся, что его предположение не оправдается. — Я тоже перестал отражаться!
* * *
Игорь хотел было сразу отправиться домой, но, к несчастью, в коридоре ему попался завуч Аркадий Петрович.
— О, Игореша, — начал тот, и Соколовский понял, что ничего хорошего ждать не приходится. — Соизволил появиться в школе? Пойдем-ка ко мне в кабинет. Поговорим о твоем поведении.
В другое время Игорь, пожалуй, отреагировал бы более эмоционально. Но сейчас он и без того чувствовал себя хуже некуда. И даже все завучи мира, вместе взятые, не смогли бы его расшевелить.
Игорь лишь мрачно кивнул и направился за Аркадием Петровичем на первый этаж.
Кабинет завуча был под стать хозяину: строгий, идеально чистый и совершенно неуютный. Гладкий, блестящий письменный стол был абсолютно пуст, если не считать громоздкого настольного календаря, в шкафах за стеклянными дверцами виднелись какие-то папки, расставленные строго перпендикулярно, на каждом корешке поблескивали прозрачные ярлычки с надписями. У стен по стойке «смирно» тянулся ряд стульев на совершенно одинаковом расстоянии друг от друга, как будто завуч его специально вымерял. Даже обои в кабинете были однотонно-белые, в цвет идеально выбеленному потолку.
— Ну, Игореша… — если бы завуч знал, как мало внимания ему сейчас уделяет Игорь, то, пожалуй, очень удивился, а, может, даже растерялся бы. — Рассказывай, как ты докатился до жизни такой.
— А что я сделал? — автоматически ответил Игорь, думая о своем отражении, которое наверняка теперь доставит ему массу проблем.
— Что же ты всю неделю в школу-то не ходишь? — с неприятной ухмылкой поинтересовался Аркадий Петрович.
— Болел, — буркнул Игорь. — Разве Марья Ивановна вам не говорила?
— Говорила, говорила, — завуч довольно потер ладони. — Только она тебя отпрашивала на понедельник-вторник. А ты еще и в среду с первого урока ушел, так? — Аркадий Петрович принялся загибать пальцы. — В четверг вообще не пришел. Правильно? А у вас, между прочим, как раз четвертные контрольные идут. А с успеваемостью у нас, Игореша, не очень. Ведь не очень? Что молчишь-то?
— Не очень, — безразличным голосом согласился парень.
— А на прошлой неделе ты тоже два дня пропустил. Было такое?
— Было, — подтвердил Игорь.
— Мало того, — вовсю продолжал Аркадий Петрович, — в прошлый понедельник ты умудрился еще и стекло в столовой разбить. Пришлось твоему дяде платить. Что дальше? Может быть, ты вообще в школу ходить перестанешь, а?
— Может быть, — не задумываясь, согласился Игорь, который не слишком-то вслушивался в отповедь завуча.
— Что? — возмутился Аркадий Петрович. — Ты еще и издеваешься?!
Игорь промолчал. Да и что тут можно было сказать?
— Хорошо! — разбушевался завуч. — Завтра же чтобы родители были в школе!
Игорь, не удержавшись, улыбнулся.
— Это так смешно? — совсем вскипел Аркадий Петрович.
— Просто они в командировке, — пояснил Игорь. — Они геологи. И вернутся только к лету.
— Ладно. Но с кем-то же ты живешь? Пусть дядя твой придет, который деньги платил!
— Дядя Олег в Москве до следующей недели, — помолчав немного, Игорь добавил. — По делам издательства.
Аркадий Петрович слегка поумерил ярость.
— Тогда я поговорю с ним, как только он приедет. А сейчас напишу для него записку, пусть распишется, когда прочитает. Потом покажешь мне.
— У нас есть телефон, — вздохнул Игорь. — Можете позвонить.
— Знаю я ваши телефоны, — скривился завуч. — Когда надо, до провинившихся никогда не дозвонишься!
— Тогда пишите, — пожал плечами Соколовский.
Аркадий Петрович достал из кармана пиджака позолоченную ручку и, вынув из шкафчика чистый лист бумаги, принялся что-то строчить.
Игорь с отсутствующим видом смотрел в окно. Затем, не удержавшись, попытался разобрать, что там пишет завуч. И вздрогнул: на секунду ему показалось, что из-под ручки выползают проклятые иероглифы Зазеркалья. Он зажмурился и встряхнул головой: нет, просто у Аркадия Петровича был на редкость корявый почерк.
— Вот, держи, — завуч протянул листок Соколовскому. — Чтобы на следующей неделе здесь расписался дядя. И, конечно, чтобы пришел ко мне. Я тебя еще выведу на чистую воду!
Игорь кивнул, мечтая как можно быстрее отделаться от общества зловредного завуча. Да и тому, похоже, надоело продолжать нравоучения. Хотя обычно, если кто-то и попадал к нему в кабинет, то выходил оттуда не раньше чем через полчаса.
— Все, ступай на занятия, — Аркадий Петрович махнул в сторону двери. — И смотри у меня, чтобы больше ни одного пропуска!
Игорь тут же выскользнул из кабинета, не дожидаясь теплых прощаний. Орк поджидал его возле главного стенда.
— Ну, что? — с улыбкой спросил он. — Как разговор?
— Дядю в школу вызывают, — буркнул Игорь.
— Ничего страшного, — успокоил друга Орковский. — Не ты первый, не ты последний.
— Я и не боюсь, — уныло произнес Игорь. — Меня сейчас больше другое беспокоит — отражение.
Антон посерьезнел:
— Что правда, то правда, — согласился он, — с двойником тебе гораздо меньше Генки повезло.
— В том-то и дело, — кивнул Соколовский. — Если его отражение хотя бы в больнице лежит, то мое гуляет на свободе. Даже боюсь представить, что оно может учудить!
— По крайней мере, убивать тебя оно не должно, — задумчиво проговорил Орковский. — Помнишь, как у Хранителя: «Второй зависит от первого, но и первый не может без второго»?
— Но отражение постарается запихнуть меня в зеркало!
— А вот здесь-то мы и должны действовать! — заявил Антон. — Надо засунуть и его, и генкиного двойника обратно в Зазеркалье и не дать им вернуться.
— Само собой, только как это сделать? — печально вздохнул Игорь. — Ладно, пошли домой. Надо срочно предупредить Спринтера и Шишкина.
— Представляю, как на все это отреагирует завуч, — рассмеялся Антон.
Игорь тоже невольно улыбнулся: только что Аркадий Петрович распекал Соколовского за плохую посещаемость, а он тут же, как ни в чем не бывало, уходит домой с трех уроков!
Погода была просто отличная: ярко сияло солнце, играя веселыми солнечными зайчиками в подсыхающих лужицах, дул теплый ветерок, а птицы голосили так радостно и задорно, что Игорь даже поморщился. Черт побери, как же разнилось все это солнечное великолепие с одолевавшими его мрачными мыслями! Соколовский хмуро покосился на чистое безмятежно голубое небо.
«М-да, это только в книгах, да в фильмах так, — угрюмо думал он, — плохое настроение у героя, и сразу же: буря бушует, дождь как из ведра, ураган деревья с корнем вырывает. А у меня…» — он снова вздохнул.
Орковский же, наоборот, вовсю наслаждался весной: широко улыбался, подставлял лицо теплому ветерку и, вообще, чувствовал себя просто замечательно.
«Еще бы ему не радоваться, — продолжал растравлять раны Игорь. — С ним-то все в порядке. Как отражался, так и отражается. Никто за ним не охотится из Зазеркалья. Представляю, как бы Орк запрыгал, если б обнаружилось, что его двойник где-нибудь поблизости».
Но никаких двойников Орка поблизости не было. Правда, его — Игоря — пока тоже не появился. Поэтому Соколовский постепенно пришел в хорошее расположение духа.