Лекция: Какие политические партии и общественные движения действовали в России в первой половине 1990-х гг.? 6 страница

В обществе идут поиски новых моделей демократии, предусматривающих еще более широкое представительство. Предлагаются такие формы углубления демократизации: линейная— передача власти парламенту, циклическая — смена поочередно демократических и авторитарных режи­мов, популярная в России интегрально-корпоративная — косвенная и многоступенчатая демократия, но все они пре­дусматривают институт оппозиции. В новейших концепци­ях инакомыслящий должен являться не принципиальным идеологическим противником, а консенсуаром, т. е. парт­нером, обогащающим власть свежим взглядом, новой иде­ей, конструктивной критикой. В идеале даже инакодей-

История России в вопросах и ответах

ствие должно быть не противодействием, а содействием, но чтобы добиться этого результата, нужно развивать полити­ческую культуру инакомыслия, и прежде всего правовой механизм оппозиционного действия.

Необходим такой правовой порядок, при котором дей­ствуют общепринятые правила «политической игры», нали­цо органичная согласованность элементов системы «власть—оппозиция». В Конституции должны быть закреп­лены специальные гарантии функционирования легальной оппозиции, обеспечивающей поддержание активной формы власти и контролирующей ее, реапизующей инновационную оперативную информацию общества, предупреждающей против манипулирования властью политическим сознанием.

Важнейшими субъектами оппозиции и власти являются политические партии — организации единомышленников, стремящихся к участию во власти с целью реализации со­циальных интересов.

Одной из главных функций любой партии является фор­мирование в парламенте своей фракции как звена между партийной организацией и государством, организация дей­ственной оппозиции государственным органам, системати­ческое давление на них.

Но осуществлять эти функции оппозиционная партия или фракция может только при условии полной своей ле­гитимности и завершенной институционализации. В разви­тых странах существуют партийные системы, которые га­рантируют и регулируют смену партий у власти и в рядах оппозиции. Имеются двухпартийные системы, поочередно приводящие к власти партии, которые достаточно близки друг другу, но имеют непринципиальные отличия. Иногда возникает стабильная «двух с половиной»-партийная сис­тема. В таких системах, как правило, отсутствует сильный политический центр. В России идет становление двухпар­тийной или двухблоковой системы (правые — левые) анта­гонистического типа, когда отсутствует политический центр, а партии оппозиции диаметрально расходятся по базовым целям деятельности, социально-классовой ориен­тации и способам и методам борьбы.

В рамках сложившейся в России системы «власть—оппо­зиция» налицо наличие трех типов оппозиции: системной (демократической), полностью признающей сложившиеся политические отношения, антисистемной (улыракоммуни-

567 Раздел 8. Становление повой российской государственности

стической) оппозиции, не имеющей влияния на власть, не имеющей доступа к власти, но открыто борющейся с обще­ственной системой и властью, выступающей гарантом дан­ной системы, и, наконец, своеобразной межсистемной (умеренно-коммунистическая) — ведущей политическую борьбу в рамках Конституции, но ставящую цель после при­хода к власти легальным путем полную ликвидацию суще­ствующей системы.

Кроме того, в центре и особенно на местах процесс ро­тации руководящих кадров осуществляется со значительны­ми отклонениями от мировой практики, что обусловлено особенностями политического процесса России. Среди этих особенностей следует выделить антагонистический характер противоборства властных структур и коммунисти­ческой и временами даже демократической оппозиции. В ходе первоначального «дикого» накопления формирую­щийся «новорусский» капитал носит зачастую криминаль­ный характер, что создает социальную напряженность в обществе, формирует предпосылки для использования не­демократического способа решения проблем.

Привычное деление политических сил на «правые» и «левые» в России выглядит несколько иначе, чем в осталь­ном мире. Надо учитывать то обстоятельство, что «правых» и «левых» можно определять в двух различных сферах: эко­номической и культурно-политической.

В экономическом аспекте «правые*- — это политические силы, борющиеся за абсолютное превосходство частной собственности над собственностью государственной, наци­ональной, общинной, профсоюзной, семейной — т. е. коллективной. Они утверждают приоритет «свободного рын­ка*, который как высшая ценность превыше всяких государ­ственных, национальных, религиозных границ. Идеал пра­вых — это «либерализм», как он рисуется в классических трудах от Адама Смита до Милтона Фридмена и фон ХаЙе-ка. «Левые» — коммунисты и социалисты стоят в экономи­ке, наоборот, за превосходство коллективных форм соб­ственности над частными; причем формы эти могут быть совершенно различными: от крестьянской общины до на­циональной собственности на все средства производства.

Однако в культурно-политическом плане к «правым» от­носятся силы, настаивающие на сохранении национальных, политических, государственных традиций, свойственных

Г

История России в вопросах и ответах

конкретному обществу, В таком контексте «правые» — это почвенники, консерваторы, традиционалисты, патриоты, лица их обращены к прошлому. «Левые» в данном плане на­целены на изменение, на утопический идеал, на отказ от от­жившего старого в пользу будущего нового; они олицетво­ряют силы реформации, революции, прогресса.

Классическая западная модель (республиканцы и демо­краты в США, консерваторы и лейбористы в Великобрита­нии, ХДС и СДПГ в Германии) предполагает противостояние двух основных политических сил: либеральных консерваторов («правых»), стоящих на страже интересов частной собствен­ности и неизменности законов свободного рынка, и соци­ал-демократов {«левых»), настаивающих на вмешательстве государства в рыночную экономику с целью осуществления более социально ориентированной политики.

В России политический процесс проходит в других эко­номических и культурных условиях, что привело к форми­рованию иной системы: «власть—оппозиция».

Российские «правые» — это в основном либерал-рефор­маторы, которые сочетают экономические «правые» и куль­турно-политические «левые» позиции и являются провод­никами социально-экономических реформ. Российские же «левые» представлены в основном социал-патриотами, ко­торые сочетают экономические «левые» и культурно-поли­тические «правые» позиции. Именно коммунисты горой стоят в России на страже государственных ценностей и на­циональных традиций, доставшихся от социалистического строя. Наконец, в последнее время выявилась еще одна осо­бенность — государственная власть заняла более или менее определенные центристские позиции, полярно противосто­ящие либерал-реформаторские и социал-патриотические силы заявили о своей оппозиционности. Первые в области государственной политики, вторые заняли «непримири­мые» позиции и в политике и в экономике.

Механизм функционирования современной российской оппозиции основан на жесткой конкуренции власти и ряда соперничающих оппозиционных партий, выражающих мнение значительной части общества. Конкуренция проис­ходит во всех сферах жизни общества, но прежде всего на уровне легальной законотворческой деятельности в рамках парламента. Активно используются такие формы, как со­здание коалиций, блоков различных, часто не вполне по-

569 Раздел 8. Становление новой российской государственности

литических сил. Основными формами деятельности явля­ются агитационная работа, критика соперников в печати, через теледебаты, дискуссии, круглые столы, на митингах, организация забастовок. Противодействие оппозиции вла­сти способно принять настолько острый характер, что мо­жет развиться серьезный конфликт, вплоть до применения чрезвычайных мер и вооруженной силы. Главной причиной произошедших трагических конфликтов является недоста­ток политической культуры и среди власти, и среди оппо­зиции, и в.целом во всем российском обществе.

Итоги общероссийских и местных выборов показали, что имеет место определенное развитие демократии, нали­чие известной правовой избирательной культуры населения и его политической активности, появление относительной осторожности в оценке хода реформ, деятельности испол­нительной власти и политических программ кандидатов. Главы администраций территорий, избранные прямым го­лосованием, принадлежат как к правящим партиям, так и в некоторых случаях — к оппозиционным. Независимо от партийных ориентацией, все они получили большие права в решении проблем, но и еще больше повысилась их ответ­ственность. Среди избранных депутатов местных законода­тельных собраний, как правило, создаются оппозиционные фракции ведущих партий— КПРФ, «Единство», ЛДПР, «Яблоко», а также местных «партий власти». Это является доказательством реального процесса демократизации на региональном и местном уровне власти, приближения к общероссийским процессам. Попытки представить состо­яние демократии в регионах образцом и навязывать цент­ру провинциальные правила игры, избирать в парламент не политиков, а «беспартийных» хозяйственников, или даже лишить Госдуму политической функции являются не про­сто наивными, но контрпродуктивными. Это стремление становится тем более опасным, что в ходе избирательной кампании в различных регионах России выявились серьез­ные сложности, связанные, во-первых, с организацией в отдельных случаях неоправданного досрочного голосова­ния, во-вторых, с предвзятой проверкой подписей избира­телей в поддержку кандидатов, в-третьих, с использовани­ем служебных возможностей должностными лицами и руководителями предприятий, в-четвертых, «зажима» кан­дидатов от оппозиции в СМИ, стремление региональных

История России в вопросах и ответах

властей обеспечить «свое», «карманное* большинство ме­стного парламента и непонимание функции легальной оп­позиции как элемента управления и залога стабильности политического положении. Эти проблемы типичны для всей страны: как для областей с «правыми» губернаторами, так и регионов «красно-патриотического пояса».

Институт практически неограниченной президентской власти, формирующей неответственное перед парламент­ским большинством правительство, по мнению многих по­литологов, не способствует развитию в России классичес­кой представительной демократии н парламентской оппозиции. Отсутствие конституционной ответственности правительства перед парламентом автоматически ставит все фракции Государственной Думы, имеющие принципиаль­ные программы, в положение оппозиции по отношению к Президенту. Кроме того, террористическая война, развязан­ная в России ультранационалистической исламско-вахха-бистской оппозицией, также не благоприятствует расцвету российской демократии.

Президент Путин, опираясь на думскую фракцию партии «Единство» и близкие к ней депутатские группы, пытается сформировать в Думе и во всей стране устойчи­вую трехпартийную систему типа: «правые» (СПС-Ябло­ко) — Центр («Единство» и проч.) — «левые» (КПРФ) при полном доминировании центристских правительственных сил. Судя по всему, регулярная ротация политических партий у власти и в оппозиции через механизм формиро­вания правительства на основе парламентского большин­ства по-прежнему не предусматривается, хотя принци­пиально не отрицается. Новый политический режим «власть—оппозиция» эклектически включает в себя черты как авторитаризма, так и либерализма, И Бремя покажет, ка­кие тенденции станут ведущими и системообразующими.

С. А. Кислицын

571 Раздел 8. Становление новой российской государственнват

8.15. Как можно охарактеризовать современную политическую элиту России?

~^г ■■—■■■-

Изменения в составе и направлениях, формах и методах властно-управленческой деятельности новой политической элиты России, выдвинувшейся в 90-е гг., связаны с общим процессом демократических преобразований.

Перестройка, начатая элитной группой М. Горбачева и частью партийной номенклатуры, подготовила переход от системы программно-целевого политического управления к социально-представительскому, который призван был реализовать социально-экономические интересы разных слоев и групп населения. В этих условиях партийно-номен­клатурная система оказалась неэффективной и ненужной.

Переход от партийно-номенклатурной системы к пред­ставительской демократии привел, с одной стороны, к ос­вобождению от давления прежней идеологии, а с другой — к частичной потере политического управления, системно­му кризису общества, распаду союзного государства и ак­тивизации социально-групповых и этнических интересов, которые десятилетиями не находили выхода.

На первом этапе этого процесса демократическая систе­ма начала складываться как народно-демократическое го­сударство в традиционных советских формах. Однако в последующем под воздействием части прежней номенкла­туры, трансформировавшейся в новый элитарный слой и новые социальные группы, произошло преобразование по­литической системы в узкоэлитарный слой административ­но-бюрократического типа. Такую систему можно было бы назвать номенклатурно-демократической, поскольку власть, хотя формально и избиралась, но фактически мо­нополизировалась несколькими политическими центрами, между которыми происходила постоянная борьба за пере­распределение власти.

В составе новой политической элиты России в 90-е гг. произошли значительные изменения в образовательном, возрастном и профессиональном планах.

Так, Правительство и элита в регионах стали моложе по­чти на десять лет (по сравнению с элитой 80-х годов XX в.). В то же время парламент постарел на шесть лет, это объяс-

История России в вопросах и ответах

няется лишь искусственным его омоложением в брежневс­кий период. Прекращение квотирования по возрасту осво-бодило высшую законодательную власть страны как от ком­сомольцев, так и от молодых рабочих и колхозников.

Б. Ельцин приблизил к себе молодых, блестяще образо­ванных городских политиков, экономистов, юристов. Доля «сельчан» в его окружении падает почти в 5 раз (с 58 до 12,5% против брежневской элиты). Даже среди региональ­ных руководителей (самой близкой к селу группы) доля «сельчан* ныне меньше в 2 раза. В целом доля сельских выходцев в элитных слоях упала за последние 10 лет в 2,5 раза.

Элита всегда была одной из самых образованных групп общества. Даже в брежневские времена, когда элита проис­ходила из низких слоев общества, доля тех, кто имел выс­шее образование, была близка к 100%. Резкий скачок об­разовательного ценза элиты произошел в современной России. Так, в состав ближайшего окружения Б. Ельцина входили известные ученые, общественные деятели. Прези­дентская команда на 2/3 состояла из докторов наук. Высок был также процент имеющих ученую степень в| правитель­стве и среди лидеров партий. Отсюда можно сделать вывод: власть в России стала более интеллектуальной.

Изменения затронули не только уровень образования элиты, но и его характер. Брежневская элита была технок­ратической. Подавляющее большинство руководителей партии и государства 80-х гг. имели инженерное, военное или сельскохозяйственное образование. Причем 2/3 бреж­невской когорты заканчивали провинциальные политехни­ческие вузы. При М. Горбачеве процент технократов сни­зился, но не за счет прироста числа гуманитариев, а за счет-роста доли партократов (имеющих высшее политическое или партийное образование). И, наконец, резкое снижение удельного веса лиц, получивших техническое образование, мы видим при Б. Ельцине (почти в 1,5 раза). Причем это происходит на фоне все той же образовательной системы в России, где по-прежнему 70% вузов имеют технический профиль.

Наконец, важнейшим моментом является вопрос о преем­ственности между старой, номенклатурной элитой и новой политической элитой России. При Л. Брежневе практически

573 Раздел 8. Становление новой российской государственности

невозможно было войти в элиту, минуя номенклатурную ле­стницу или перескакивая через иерархические ступени.

В постперестроечный период неноменклатурный путь наверх открылся практически для всех субэлитных групп. Половина всех лидеров партий, 59% новых бизнесменов, треть депутатов, четверть президентской команды и прави­тельства никогда в прошлом не были в составе номенкла­туры. Наиболее традиционным путем рекрутировалась ре­гиональная элита, где лишь 17% оказались свободными от номенклатурного прошлого.

И все же, несмотря на существенные изменения в меха­низмах рекрутирования, сохраняется существенная преем­ственность между новой и старой политическими элитами. Особенно это относится к структурам исполнительной вла­сти, в которых основная часть прежней элиты после паде­ния коммунизма сумела не только сохранить свои позиции, но и укрепить их за счет соединения в своих руках власти и собственности.

Оценивая первые результаты смены элит, авторы боль­шого исследования отмечают, что, с одной стороны, мас­штабы изменений в составе элиты в начале 90-х гг. можно сравнить лишь с масштабами изменений в 30-х гг. Около трети правящей элиты образца 1993 г. состояли в номен­клатуре в 1988 г., а две трети — пришли с предноменклатур-ных должностей (заместители руководителей, начальников подразделений в министерствах, ведомствах, на предприя­тиях и т.п.). С другой — эта «революция заместителей» со­хранила преемственность прежней элиты. Придя к власти, онихотя и принесли «новый взгляд» на вещи, но вместе с тем в существенной мере способствовали сохранению и воспроизводству «номенклатурных связей».

После прихода к власти В. 3. Путина начала складывать­ся ноной конфигурация российских политических элит, которая обусловлена не только сменой лидера, но и значи­тельными изменениями внутреннего и внешнего полити­ческого порядка Российского государства.

Прежде всего хотелось бы обратить внимание на значи­тельное восстановление роли и места силовых элементов в составе политических элит. Это связано не только с лично­стью нового Президента, которому ближе и понятнее, в силу профессионального воспитания, стиль и методы воен­но-административного характера.

История России в вопросах и ответах

Это также связано, с одной стороны, с существующими геополитическими реалиями и значительной утерей России военно-стратегических ресурсов и прежнего военно-поли­тического имиджа, который сформировался в ходе преодо­ления традиционных для ее истории угроз безопасности. С другой стороны, речь следует вести о создании долговре­менных гарантий новому классу собственников, которые в существенной мере создает именно силовая составляющая государственной власти.

Обстановка в государстве после почти 15 лет демилита­ризации, разгосударствления, деидеологазации, многочис­ленных экономических и правовых реформ подошла к той грани, когда и в общественном мнении населения, и в со­знании элит однозначно на первые места среди возможных угроз вышли факторы личной, общественной и государ­ственной безопасности и самосохранения. В чем-то эта ат­мосфера напоминает ту, о которой писал в свое время аме­риканский политолог Р. Миллс, имея в виду некий период безмятежного существования США, когда «экономические факторы и политическая атмосфера способствовали в про­шлом распространению штатской, развенчивающей оцен­ки военщины как зла, без которого нельзя обойтись, но которое всегда является обузой». Последующий ход собы­тий в США выдвинул военную элиту в состав политичес­кой и в дальнейшем представлял и представляет ее в числе наиболее влиятельных компонентов.

Что касается России, то здесь период 15-летнего исклю­чения силового и военно-промышленного влияния на власть является исключением из ее многовековой тради­ции.

Следует напомнить, что и в имперский, и в советский периоды военно-силовая компонента не только всегда была внушительно представлена в составе высшей и региональ­ной элиты, но и зачастую была законодателем мод. Не пре­тендуя на обстоятельность, а лишь фрагментарно обозна­чая данную традицию, укажем на следующие фактические моменты. В середине XIX в. половина губернаторов Рос­сии — генералы, а другая половина — чиновники, служив­шие ранее в МВД или по линии губернской администра­ции. В составе исполнительной власти около половины чиновников принадлежали к МВД и министерству юсти­ции. Не слишком сильно изменилась картина к началу

575 Раздел 8. Становление новой российской государственности

XX в. По данным на 1 января 1903 г. четверть всех губерна­торов имели военные чины, а несколько более трети полу­чили военное образование. В составе Государственного Со­вета в 1903 г. около 40% составляли военные (командиры корпусов и выше). В Комитете Министров их было около 50%.

Советский период в этом отношении может рассматри­ваться как сформировавший новый военно-промышленно-партократический альянс, в котором шла борьба за большее влияние в государстве среди элитных групп военных, МВД, структур охраны и госбезопасности. По данным Т. П. Кор-жихиной и Ю. Ю. Фигатнер, в составе ЦК КПСС доля во­енно-силовой составляющей колебалась в разные периоды в пределах 15—30%. Некоторые отступления характерны лишь для «оттепели* и конца перестройки.

Широко были представлены и деятели, получившие во­енное образование. Что касается современных реалий, то отслеживая рейтинговое распределение, регулярно пред­ставляемое «Независимой газетой» относительно ведущих политиков России, следует заметить некоторый рост влия­ния представителей силовых структур. Они ныне занима­ют (по численности и позициям) места, сопоставимые с представителями региональной элиты и бизнес-элитой, по-прежнему уступая представительству высшей бюрократии. Думается, что данная компонента теперь будет представле­на в политической элите и влияние на стиль и методы уп­равления не замедлит сказаться.

Перераспределение ролей в составе политических элит в пользу военно-силовой составляющей может пойти по нескольким вероятным сценариям: «пиночетовский», «де-голлевский», «имперский». Наиболее вероятным, в силу географических и геополитических реалий и традиций Рос­сии, видится «имперский» вариант, нацеленный на воссоз­дание части Российской империи в ее огромных границах. Это делает неизбежным перераспределение политических ролей в элитах сопредельных государств в пользу военно-силовой составляющей.

Укрепление политического положения и авторитета силовой группировки может быть связано также с програм­мой мер по строительству правового государства, с укрепле­нием закона, порядка и ответственности, борьбе с преступ­ностью; популярными и в то же время ожидаемыми видятся

История России в вопросах и ответах

шаги по устаноилению контроля над теневой экономикой, укрепление государственного сектора экономики н частич­ное перераспределение крупной собственности.

Для укрепления влияния в регионах ресурсы военно-силовой составляющей, включая и часть отставного воен­но-кадрового корпуса, должны быть задействованы в пол­ной мере.

Новая конфигурация политических элит способна уси­лить российскую государственность м управляемость обще­ства и вместе с тем укрепить гарантии становления новой социально-экономической системы в России.. По поводу других изменений в конфигурации элит сле­дует подчеркнуть продолжающееся замещение влияния научно-технических и гуманитарных элит информационной элитой. Вместе с тем последняя поставлена в определенные иерархические рамки. С позиций внешней независимости и амбициозности, пожалуй, переведена в ранг «отдела пропа­ганды». Прежняя претензия на выполнение роли главного субъекта гражданского общества, независимого и неприка­саемого социального критика отставлена политико-админи­стративной элитой и конвертирована в инструмент обслужи­вания власти.

Параллельно аналогичные процессы связаны с местом и ролью гуманитарной интеллигенции. Что касается науч­но-технической интеллигенции, которая за годы реформ быстро была переведена в ранг субэлитной группы, то, по­хоже, что приближается время ее возвращения и предста­вительства в элитных группах и околоэлитном окружении.

Наблюдаемые изменения в конфигурации политических элит России во многом связаны с отходом от периода ли­берально-революционной романтики и прагм атизаци ей политического управления. Эпоха экономических поисков, политических проб и ошибок не оставила новому поколе­нию политиков практически никаких ресурсов, кроме ад­министративных.

А. В. Понеделков, А.М. Старостин

577 Раздел 8. Становление новой российской государственности

8.16. Кто такой Владимир Путин

и какой курс он будет проводить в качестве Президента России?

Особая роль президентского института власти в совре­менной России предопределила стремление первого прези­дента Б. Н. Ельцина активно влиять на процесс передачи власти. Естественно, что он был заинтересован в избрании такого политика, который: во-первых, не мог не продол­жить начатый курс политических и экономических преоб­разований; во-вторых, прислушивался бы к его советам и пожеланиям; в-третьих, гарантировал бы достойный уро­вень материального благосостояния. Выбор преемника был сложным, Б. Ельцин искал, пробовал, менял свои мнения. В этой роли, по мнению печати, побывали премьер-ми­нистр В. Черномырдин, вице-премьер Б. Немцов.

По мере приближения президентских выборов и ослаб­ления здоровья президента вопрос о преемнике становил­ся все более серьезным, а после эпопеи с парламентским импичментом, когда стало ясно, что угроза уголовного пре­следования президента за его решения в отношении Чеч­ни или за события 3—4 октября 1993 г. достаточно серьез­на, Президент и его команда стали практически готовить преемника. Ельцин справедливо полагал, что для этого наи­лучшей стартовой площадкой будет пост премьер-мини­стра, который позволяет контролировать финансовые по­токи, средства массовой информации, расстановку кадров, обеспечивать воздействие на региональные власти, которые традиционно в России «опекают» местные избирательные комиссии.

К этому времени стало ясно, что требовался молодой, энергичный, образованный, с опытом руководящей рабо­ты, ничем не скомпрометированный преемник. Первым в этом качестве был испробован С. Степашин. Однако, не­смотря на все свои старания и личную преданность, Сте­пашин не вызвал в новом качестве особого оптимизма у Ельцина и его окружения. Новый премьер вел себя слиш­ком мягко, не проявляя ожидаемой от него жесткости и решительности.

Утром 9 августа 1999 г. Степашин встретился с Ельци­ным, который поблагодарил его за хорошую работу и отпра-

19. зак «О

История России в вопросах и ответах

вил в отставку. В середине дня Ельцин выступил по теле­видению и сообщил, что знает имя человека, который смо­жет консолидировать общество, всех тех, кому в XXI в. предстоит обновлять великую Россию. Страна была удив­лена — премьер-министром и преемником Ельцина был объявлен мало кому известный Путин. Страна была озада­чена — кто такой Путин и почему именно он удостоился такой чести?

Владимир Владимирович Путин родился в Ленинграде 7 октября 1952 г. в рабочей семье, которая ничем особен­ным не выделялась, если не считать того, что дед будущего Президента длительное время работал поваром на даче Ста­лина. С 1960 по 1968 г. Володя Путин учился в школе-вось­милетке № 193 на канале Грибоедова в Ленинграде. После 8-го класса он поступил в среднюю школу № 28 — одну из первых спецшкол в стране с химическим уклоном на базе технологического института, которую успешно окончил в 1970 г. Однако его привлекали социально-гуманитарные дисциплины и он поступил на международное отделение юридического факультета Ленинградского государственно­го университета. Во время учебы активно участвовал в стройотрядах. Однокашники вспоминали, что курс у них подобрался довольно дружный, в основном из иногородних ребят. Они часто устраивали веселые вечеринки в общежи­тии. Бывал на них и Путин, но все же куда чаше его можно было видеть в библиотеках. С 4-го курса он вообще стал обучаться по индивидуальному плану. Преддипломную практику проходил в транспортной прокуратуре, где рассле­довал преступления, связанные с воздушным транспортом.