Лекция: С четырьмя шотами эспрессо 6 страница

— Дерек, меня напрягают все эти прикосновения.

— Прости, прости. Я лишь пытался взбодрить тебя.

Я и вправду немного расслабилась, в животе у меня зарождается что-то вроде возбуждения. Главное, чтобы меня не стошнило прямо на первого клиента… Справлюсь. Я ведь уже справлялась. Это же полезно — помогать людям найти любовь. Я...

Не успеваю закончить мысль. Дерек выталкивает меня из кабинета и ведет к столу. Прямо посреди моего вдохновляющего внутреннего монолога.

-Ура-а-а-а! — раздался мощный крик.

Люди гикают и аплодируют — и все это из-за меня. Внутри кофейни в очереди толпятся не меньше тридцати человек. Сара, Дейзи, Бренда, Фрэнки и Эм выстроились за стойкой, готовые принимать заказы и делать кофе. Здесь даже Сет, наш «маньяк мачиато», который ни разу в жизни до этого не работал в вечернюю смену. Он настоящий мастер, готовит напитки быстро и аккуратно.

Эм, глядя на меня, покачала головой, она тоже в изумлении, судя по выражению ее лица.

— Внимание, внимание! — гремит голос Дерека. — Успокойтесь, мы сейчас начнем. Эй, пропустите ее!

Он ввинчивается в толпу, прокладывая мне путь. Я машу рукой, притворяясь королевой, возвращающейся домой во главе своего войска. Аплодисменты мало-помалу умолкают — и вот я в помещении, полном перевозбужденных людей. Сажусь за свой стол, кладу тетрадь, ставлю ноутбук… Глубокий вдох.

— Кто первый?

— Я.

Женщина в ярко-розовом спортивном костюме протискивается к столику.

— Милая, меня зовут Дарла. Дарла Дэвенпорт из Оак — Брука. В прошлый раз ты познакомила с одним человеком мою лучшую подругу, Дебби Арчер, и они безумно счастливы вместе. Теперь ты должна и ко мне применить эту… кофейную любовную магию.

Я не могу не улыбнуться — в этой Дарле столько энтузиазма!

— Пожалуйста, закажите кофе у наших бариста и возвращайтесь — поговорим.

— Мне средний мокко с корицей, — сказала она Эм, чавкнув жвачкой, и вновь повернулась ко мне. — Вы записали, милая? Мой любимый напиток — средний мокко с корицей.

— Все записано. — Я вбила данные в таблицу. А у дамы весьма старомодные вкусы. Мокко с корицей — то есть мокко с сиропом и корицей, украшающей напиток вместо взбитых сливок, — уже давно отсутствует в меню. Краем глаза я замечаю, что Дейзи с недоумением смотрит на Эм. Но я не переживаю: «маньяк мачиато» точно знает, как это готовится. Дарла расплачивается с Эм и кладет руки на мой столик.

— Хорошо, Дарла, теперь — ваш возраст и какой-нибудь интересный факт из вашей жизни.

— Мне сорок пять, и я чувствую себя молодой, детка. А еще… я выбиваю сто восемьдесят очков в боулинг. Это ведь интересный факт, так? — Тут она выдула большой пузырь из жвачки.

— Да, это здорово.

Ну, если у меня не получится с кем-нибудь ее познакомить, по крайней мере, я могу попытаться пристроить ее в команду по боулингу, где числится бывший приятель Эм. Я записываю оставшиеся данные Дарлы и обещаю ей, что, если найду кого-нибудь подходящего, тут же передам ему ее координаты. Дарла подошла к стойке, забрала у Сета свой мокко с корицей и вышла. «Следующий!» — объявляю я, и тут моя челюсть падает на пол:

— Джинни?!

— Да, сейчас моя очередь. — Джинни медленно подходит к столику. Я оглядываюсь в поисках Мелиссы, но ее нигде нет.

— Ты одна? — Я не могу побороть удивление. Не понимаю, зачем она здесь. Ведь несколько дней назад они с Мелиссой вовсю издевались над моей эспрессологией.

Джинни кивает.

— Гм… Ну ладно, — говорю я нерешительно, пытаясь сообразить, какой гнусной шутки я могу ожидать от них позднее. — Сделай заказ, я введу твои данные.

Глядя в таблицу, я бормочу себе под нос: «Так, Джинни Дэвис, маленький обезжиренный латте...».

— Неправильно, — перебивает Джинни.

— Ты — не Джинни Дэвис? — Я уже готова — вот сейчас она отмочит какую-нибудь гадость...

— Нет, имя правильное. Напиток другой.

— Что? Я сама сделала тебе как минимум полдюжины чашек маленького обезжиренного латте. 

— Знаю, — вздыхает Джинни. — Все потому, что это любимый напиток Мелиссы.

— Извини. — во мне просыпается жалость к Джинни — ведь она, бедняжка, даже не может заказать то, что хочет. — И какой же твой любимый напиток?

— Большой мятный фраппе с мокко, аффогато, — объявила Джинни.

Я потрясена: настолько этот напиток отличается от ее обычного заказа. Глядя на Эм, пробивающую заказ для Джинни, я как на ее лице появляется уважительное выражение. Не многие клиенты знают, что такое аффогато, или «утопленник». На самом деле это фраппе с шотом эспрессо, залитым сверху.

— Концептуальненько, — говорю я, и Джинни хихикает. А знаете, она совсем не такая отвратная, когда Мелиссы нет рядом. — Я так понимаю, тебе восемнадцать?

Джинни кивает.

— Расскажи интересный факт о себе.

Джинни думает несколько секунд.

— Раз в месяц я читаю свои стихи на поэтических вечерах в одном небольшом кафе в южном районе.

— Да что ты?! — восклицаю я. Кто на самом деле эта девушка?

Джинни вновь улыбается.

Записав все необходимое, я сообщаю, что вручу ее потенциальной половинке координаты для связи — если, конечно, таковая найдется.

— Спасибо. И, Джейн… — Она грозит мне указательным пальцем. — Я правильно понимаю, что ты хранишь тайны клиентов, как доктор — секреты пациентов?

— То есть? — Я смотрю на нее удивленно.

— Ты ведь никому не расскажешь, что я была здесь?

— Если ты не хочешь, я никому не скажу. 

— Нет. В смысле, я не хочу, чтобы об этом знали.

— Договорились.

— Большой мятный фраппе с мокко, аффогато, — выкрикивает Дейзи.

— Это мне, — поднимается Джинни. — Удачного вечера!

— Спасибо. — Я все еще не в силах уразуметь происшедшее.

Работаю три часа без перерыва — общаюсь с людьми, записываю их данные, составляю пары с максимально возможной скоростью. Пять знакомств я организовала тут же, на месте, и уверена, что сумею составить еще несколько пар, стоит лишь внимательно пересмотреть сегодняшние заметки. Я вымотана, измучена. Очередь наконец-то пошла на убыль: по крайней мере, все ожидающие теперь умещаются в магазине, и никому не приходится ждать снаружи. Только я закинула руки за голову, мечтая о перерыве, как возле столика вдруг возник Дерек и шепнул мне прямо в ухо:

— А меня обработаешь?!

На меня накатывает, волна тошноты, и я с быстротой молнии убираю руки, прижав их к бокам.

— Прости, что? — сдавленно шепчу я.

— Сделай это для меня, — повторяет он.

Я смотрю ему прямо в глаза:

— Тебе когда-нибудь объясняли, что бывает за домогательства на рабочем месте?

— Нет! — выкрикивает он, отскакивая от меня. Он явно испуган не меньше, чем я. — Нет, нет, ты что! — Наклонившись, он прикрывает рот ладонью и шепчет: — Я имел в виду — найди и мне пару, пожалуйста!

Его взгляд бегает из стороны в сторону, — он явно пытается убедиться, что его никто не слышит.

— Ты хочешь, чтобы я тебя с кем-нибудь познакомила? Как это мило!

— Ничего не мило, и вообще, об этом никто не должен знать. Просто найди мне пару и передай мне ее электронный адрес. Я предпочитаю средний соевый латте со вкусом имбирных пряников.

— Ага, — говорю я, удивляясь про себя тому, что Дерек предпочитает напиток, активно рекламируемый в канун Рождества. Хмуро взглянув на меня, Дерек вернулся за прилавок — помогать с приемом заказов.

Я еще помогаю двум маленьким, толстеньким, лысеющим братьям едва за тридцать и черноволосой красавице-модели с длиннющими ногами. И тут передо мной возникает довольно любопытный персонаж. Следующая в очереди — девушка с волосами, выкрашенными в такой радикально черный цвет, как будто она собралась встречать Хеллоуин. На ней черная толстовка, черная футболка и огромнейшие (конечно, тоже черные) мешковатые джинсы — похоже, из каждой штанины для меня могло бы выйти по паре рубашек. Джинсы сверху донизу увешаны цепями. Она делает Саре заказ и смотрит на меня без всякого выражения.

— Меня зовут Глинда. — У нее сердитый взгляд, глаза густо подведены карандашом и тщательно намазаны тушью.

— Как добрую волшебницу?[5]- спрашиваю я. Упс. Не лучший ход.

— Да. — Сузив глаза, она саркастически улыбается.

— Простите. Ваш любимый напиток?

— Средний латте эг-ног, — отвечает она.

Брр. Ненавижу эг-ног. Однако каждый имеет право на странности, не так ли?

— Возраст?

— Двадцать пять. — Она явно чувствует себя несчастной из-за того, что ей пришлось прийти сюда.

— Хорошо, Глинда. Можете рассказать о себе какой-нибудь интересный факт, чтобы я могла лучше понять, что вы за человек?

— Гм. — Пока она думает; ее лицо смягчается. — Я круто пою. Я даже выступала перед жюри «Американского идола», когда они были в Чикаго.

— Ничего себе! — вскрикиваю я. — Ты живьем видела Саймона, Полу и Рэнди? — Я их фанат. Она кивает:

— Только съемки с моего прослушивания так и не показали по телевизору.

— Эх, жаль, что вышло такое обломинго. — Я начинаю записывать ее данные в таблицу и вдруг останавливаюсь. Дерек в глубине зала, рядом с кофемолкой, готовит для клиента фунт молотого кофе. Я смотрю на Глинду, затем на Дерека, потом опять на Глинду. Ага! Да, да, да! Она, несомненно, подходит ему, как никакая другая женщина в мире!

Воскресным утроммы с Кэти, Авой и Эм наслаждаемся поздним завтраком в Granny's Diner.

— Жаль, что ты этого не видела, Ава, — хихикает Кэти. — Клянусь, Джейн чуть не испачкала штаны, когда я подвезла ее в пятницу на работу.

— Весьма образно. — Я откидываюсь на спинку стула. — Причем за завтраком такие образы особенно уместны.

— Это было невероятно, — кивает Эм. — Никогда у нас не было столько клиентов за вечер.

— Я не поверила своим глазам, когда увидела сюжет в теленовостях в пятницу вечером, — подхватывает Ава, размешивая таблетки подсластителя в чашке с зеленым чаем. — Я все ждала, когда же они возьмут у тебя интервью, но они показали только, как ты сидишь за столиком и общаешься с клиентами.

— Слава богу, что не взяли! — Я закатываю глаза. — Я действительно чуть не рассталась с ужином, увидев всю эту толпу. Я просто была не в состоянии давать интервью телевизионщикам.

— Представляешь, в каком восторге сейчас Дерек? — улыбается Эм.

— Почему? — Я напряглась. Неужели Эм узнала, что я познакомила Дерека с девушкой? Вчера утром я отправила ему по электронной почте координаты готичной Глинды и, наверное, он ей уже написал. Но я знаю, что сам он никому об этом не скажет.

— Шутишь? Региональный офис, наверное, парад устроит в его честь за пятничные продажи! Да что там региональный офис — спорим, ему уже лично звонил с поздравлениями генеральный директор всей сети Wired Joe's?

— Думаешь? — спрашиваю я.

— Уверена, зуб даю!

— Это грандиозно, Джейн, — соглашается Кэти. — Студенты в Сен-Пэте только об этом и говорят.

— И у нас в театре все об этом болтают — и актеры, и персонал, — добавляет Ава.

— И у нас на занятиях тоже, — присовокупляет Эм.

— Хватит! — требую я. — Даже думать не хочу о том, что все эти люди говорили обо мне. Не верю! У меня крыша уедет от этих мыслей. Все, я больше не могу этим заниматься, для меня это слишком напряжно.

— Поздно, Джейн, — бесстрастно говорит Эм. — Дерек ни за что не разрешит тебе выйти из игры. Кроме того, осталось всего две недели. Ты справишься.

— И теперь я не могу есть. — Я отодвигаю тарелку с завтраком.

— Эти четыре доллара девяносто девять центов тебе уже не вернут, — смеется Кэти.

Остальные начинают улыбаться вслед за ней. Но мне сейчас не до веселья. На меня вновь накатила волна паники, и я лезу в сумку за желудочными таблетками.

— Эй, вы! — Эм прерывает мои раздумья. — А почему никто не спрашивает меня о вчерашнем свидании с Кэмом?

Кошмар! Только не очередная глава из любовного романа Кэма и Эм!

— Ну и как все прошло? — спрашивает Ава. — Он возил тебя кататься в санях и любоваться звездами? Или заставил хор мальчиков петь для тебя серенады?

— Нет, все было не настолько романтично, — преувеличенно нежно улыбается Эм. — Никаких таких глупостей. Мы просто взяли в прокате фильм с Сандрой Баллок, заказали пиццу и пошли к нему. Но это было очень мило, — добавляет она.

— Нет ничего лучше, чем уютно устроиться в постели. Ну и как, он хоть поцеловал тебя? Обнял?

«Нет, нет, нет, я не хочу этого слышать!» — думаю я, мысленно закрывая уши руками.

— Я вам этого не говорила. — Эм отхлебывает из стакана горячий шоколад.

— Так он все-таки сделал это! — ухмыляется Кэти. — Плохая девочка!

— Почему плохая? — возмущается Эм. — Я даже ничего не сказала!

— Ну точно, поцеловал. — Кэти поднимает брови. Ава хохочет.

Я готова застонать. Почему все это так напрягает меня?

— Ничего подобного не было, — заявляет Эм. — Его мама была дома.

— Во время вашего свидания? — недоумевает Кэти. — Тоже мне удовольствие, ничего не скажешь!

— Да уж, — соглашается Эм, окуная палец во взбитые сливки, шапкой покрывающие ее стакан, и отправляет палец в рот. — И вообще, она у него странная.

— Почему?

— Она, похоже, очень тихая и вообще не любит людей. Она весь вечер сидела у себя в комнате.

— Может, она просто хотела оставить вас наедине? — предполагаю я.

— Может быть, — соглашается Эм. — Но выглядит тоже странно. Ужасно худая. Как будто сидит на диете и хочет походить на голливудскую звезду. И вообще ей мешало бы хоть немного пользоваться косметикой или хотя бы тональным кремом. И волосы у нее какие-то дурацкие.

Я не могу в это поверить. Неужели Эм настолько бесчувственна? Как, по ее мнению, должен выглядеть человек, перенесший химиотерапию? Могла бы, черт возьми, проявить хоть немного сочувствия.

— И потом, она все время требовала внимания. Она все время просила Кэма что-нибудь сделать или принести, можете себе представить? А я думала: леди, поднимите, наконец, задницу со стула и сделайте сами, что вам нужно. Я ему ужасно сочувствовала, хотя сам он вроде не имел ничего против.

Ох-х… Эм даже не догадывается! Кэм не сказал ей, что у его мамы рак, что она проходит химиотерапию и он ей помогает. Но почему он ничего не сказал Эм, ведь они же встречаются? Мне он сообщил это в первые же пять минут разговора.

— Действительно, странно, — заключает Кэти. — Ты и дальше собираешься с ним встречаться?

— Да, конечно! — восклицает Эм. — Я не собираюсь позволить его матери испортить мне жизнь. Кэм потрясающий. Джейн, правда, он потрясающий?

— Да, он потрясающий, — соглашаюсь я.

* * *

Днем того же дня я прихожу на работу. Фрэнки и Сара широко улыбаются мне из-за стойки.

— Привет, ребята! К чему эти голливудские улыбки?

Мне недолго приходится ждать ответа. Из-за угла выскакивает Дерек и с чувством обнимает меня:

— Bay!

Я слегка отстранилась:

— Откуда такой энтузиазм?

— От тебя. Ты — моя радость! Ты — лучший в мире помощник управляющего! — восклицает он. Похоже, он уже встречался с Глиндой. Только женщина может привести его в подобный восторг. — Джейн, ты великолепна!

— Спасибо, Дерек, я тоже тебя очень люблю.

— Ты даже не представляешь, насколько мощной штукой оказалась эта твоя эспрессология. У меня… слов нет!

— Так-так, — отвечаю я. — Мне присесть?

— Конечно. Пошли ко мне, поговорим. — Дерек, схватив меня за руку, направился в кабинет.

Я смотрю на Сару: она качает головой и посмеивается.

Через несколько секунд мы с Дереком уже сидели в кабинете и смотрели друг на друга через стол. Дерек глубоко вздохнул и начал в возбуждении постукивать пальцами.

— Соберись с духом, — командует он.

— Уже. — Сжав подлокотники кресла, я смотрю на побелевшие костяшки пальцев. — Говори.

— Ты знаешь, что пятница прошла с потрясающим успехом, так?

— Да...

— Продажи взлетели до небес. — Чтобы подчеркнуть сказанное, он поднимает руку вверх. — Они оказались в десять Раз выше, чем год назад.

— Фантастика!

— Из компании звонили сотню раз. Они считают, что ты — феномен. Уверен, что к праздникам мы оба получим впечатляющую премию.

— Ух! Класс! — с энтузиазмом восклицаю я, думая над тем, что я куплю в первую очередь. Новый сногсшибательный наряд? А может, смогу позволить себе еще и новую сумку?

— А теперь главное. — Дерек глубоко вздыхает, выпячивая грудь. — Ты слышала про ток-шоу «Болтливые девицы»?

— Разумеется, — отзываюсь я. В «Болтливых девицах» три девушки лет двадцати с небольшим обсуждают новости, берут интервью у знаменитостей, демонстрируют модные новинки и все такое прочее. — Несколько раз смотрела. Они всегда потрясающе одеты.

— Прекрасно! — объявляет Дерек. — Тогда ты будешь в восторге от моей новости. В следующем их выпуске будет сюжет про нас. В пятницу они приедут сюда и будут снимать твою работу.

— Ни за что! — издаю дикий вопль.

— Обязательно, — парирует он. — Их шоу будет посвящено романам, которые завязываются в праздники, и мы будем его частью.

— Ты шутишь? Я имею в виду… конечно, в этом нет ничего особенного...

— Ошибаешься. Это потрясающе!

— Но мы просто кофейня Wired Joe's, таких миллион...

— Но только в нашем Wired Joe's работает эспрессолог. Я сижу на стуле, уставившись на кипу бумаг на столе у Дерека, и стараюсь не сойти с ума и не убежать домой, рыдая от страха.

— Они… правда приедут? — спрашиваю я наконец.

— А как же! — Дерек, похоже, просто в экстазе.

— И мне никак от этого не отвертеться?

— Нет. Но не переживай. Они просто снимут, как ты общаешься с клиентами, а потом зададут несколько вопросов. Это несложно. И я все время буду рядом с тобой.

— Хорошо, — сдаюсь я. Как будто у меня есть выбор! — Похоже, выбора у меня нет.

— Все будет отлично, Джейн!

Разумеется. Если только меня не стошнит на одну из «болтливых девиц». Я должна немедленно позвонить Эм и все ей рассказать.

— Минутку, — говорит мама.Она останавливается прямо перед входом в огромный магазин игрушек и пристально смотрит на меня. Занятия в школе закончились у меня и у мамы выходной, так что мы решили закупиться рождественскими подарками в Walter Tower. Правда, в основном мы глазеем на витрины: цены здесь заоблачные. — Тебя покажут по телевизору? В «Болтливых девицах»?

— Ага. — Конечно, с моей стороны было нечестно не рассказать маме и папе о том, что я стала эспрессологом. Я бы и дальше хранила молчание, но теперь уж делать нечего — поскольку меня покажут по телевизору и они могут узнать об этом от других.

— Я люблю эту программу. Они всегда отлично одеваются, — говорит мама.

— Точно, — соглашаюсь я. В такие моменты я верю, что мама — действительно моя мама, а не посторонняя женщина, которая нашла меня на пороге и удочерила (в чем я была на 98 процентов уверена, когда только начинала учиться в старших классах).

— Хотя насчет эспрессологии я, честно говоря, не поняла, — продолжает она. — Кто сделал тебя эспрессологом?

— Я сама себя так назвала, — смеюсь я, и мы идем дальше. — Я — единственный эспрессолог в мире. Я много месяцев подряд изучала людей — какие они и какой кофе предпочитают заказывать, — ну и нашла способ находить для покупателей подходящие пары, исходя из этого. Оказалось, действенный способ.

— Ты говоришь, что занимаешься этим уже две недели?

-Точно.

— Почему ничего не сказала нам с папой?

Упс. Так и знала, что она об этом спросит.

— Не знаю, — говорю я. — Отчасти потому, что не знала, как вы отреагируете. Отчасти потому, что не хотела, чтобы вы пришли и начали фотографировать, а потом клеили эти фото в альбом.

— Гениальная идея! Надо взять фотоаппарат...- радуется мама.

— Мам, ради бога, не надо!

— Когда тебя начинают показывать по телевизору, у меня просто не остается выбора. Это же… слава?!

— Знаю. И именно это меня пугает, — говорю я.

Но она не слушает. Уверена, мама уже раздумывает над тем, как украсить страницу с фото в альбоме.

— Когда, говоришь, выйдет передача? Надо позвонить моей маме, дедушке Тернеру, твоим теткам и дядькам… — Мама, умолкнув, садится на скамью, достает электронную записную книжку и начинает делать пометки. Я подозревала, что все так и будет. Думаю, именно из-за этого в первый свой год в старших классах я не пошла в чирлидеры вопреки ее настояниям. Я присаживаюсь рядом с ней на скамейку и жду, пока она кончит записывать.

— Мам?

— Угу? — Она не отрывает взгляда от записной книжки.

— Может, пойдем? Эм должна зайти, она обещала мочь мне подготовиться к пятнице.

— Секунду. — Мама делает еще одну пометку. — Хорошо, милая, пойдем домой. — Она берет меня под руку, и мы идем к выходу. — Я так рада, что тебя покажут в «Болтливых девицах»!

И смотрит на меня, лучезарно улыбаясь. Н-да, хотелось бы мне разделить ее радость.

Час спустя мы с Эм валяемся на моей постели, лопаем клубничные чипсы и читаем мою «тетрадь эспрессолога», лежащую между нами. Эм помогает мне учить описания напитков и типажей, чтобы я могла быстрее организовывать знакомства.

— Тебе пишут люди, которых ты познакомила? — спрашивает Эм.

— Постоянно! Мне так нравится, что мой электронный ящик всегда полон новых писем! Похоже на послания от фанатов.

— Это точно, у тебя полно фанатов! Включая меня, — хихикнула Эм. — Ты же просто Купидон! Сколько пар уже познакомила?

Я быстро проглядываю свою таблицу.

— Сорок шесть.

— Потрясающе, Джейн! Подумай: ты обеспечила отличные выходные девяноста двум людям. Неудивительно, что у тебя полно фанатов!

— Я до сих пор не задумывалась о том, как много пар уже познакомила. А теперь собираюсь обеспечить знакомство для себя.

— С Уиллом? — посмеивается Эм.

— Разумеется! Он приходил вчера вечером, когда я работала, пришлось рассказать ему про пятницу, «Болтливых девиц" и всё остальное. Он заверил, что ни за что этого не пропустит.

— Ты ему явно очень нравишься.

— Надеюсь, что ты права. То есть… я тоже думаю, что нравлюсь ему. По крайней мере, он так себя ведет. Пока я готовила ему кофе, он стоял возле стойки и говорил со мной. Даже взял соломинку и водил ею по моей руке. Мне кажется, с тем, кто тебе не интересен, так себя не ведут.

— Бр-р-р-Фу! Да уж!

— Ой, перестань! Это было мило. Приятно, совсем не щекотно.

— Ну, как скажешь. Лично мне было бы противно, если б мне по руке водили пластиковыми палками, но кто знает, что там тебя заводит! — хихикает Эм, уворачиваясь от запущенной ей в голову розовой подушки.

— И еще он говорил мне всякие соблазнительные вещи, — добавляю я.

— Да? И что именно?

— Ну, на самом деле ничего особенно соблазняющего, но он говорил та-а-а-аким тоном!.. И голос у него такой глубокий, мягкий, бархатистый!.. Он объяснял, что ему нужен кто-нибудь особенный, с кем он мог бы разделить холодные ночи...

— Как пошло! — замечает Эм.

— Ну и ладно! — заявляю я. — Главное — он сказал, что ему нужен кто-то особенный, и надеется, что в пятницу вечером я найду ему пару.

— И ты правда собираешься это сделать? Собираешься стать его парой?

— Определенно. Хватит флирта и подшучиваний. Я действительно хочу на свидание с Уиллом. Я собираюсь сказать ему, что я — лучший вариант для него. Но только после того, как «Болтливые девицы» от меня отстанут. Пока интервью не закончится, я не смогу думать ни о чем другом

— Джейн, я так рада за тебя! Правда. Мне было не по себе из-за того, что у меня все так хорошо складывается с Кэмом, а у тебя до сих пор никого нет.

Мой желудок сводит.

— Ты правда любишь его, Эм? По-настоящему?

— Я так думаю. Нет, это совсем не то, что было с Джейсоном. Но ведь все и должно быть по-другому, правда?

— А Кэм? Он тоже любит тебя?

— Не знаю, — бормочет Эм, задумавшись. — Он не раскрывает своих чувств.

Мы молчим несколько секунд.

— Я тоже рада за тебя, Эм, — произношу я, стараясь не выдать себя. Но на самом деле я вовсе не ощущаю радости за свою лучшую подругу и поэтому чувствую себя отвратительно.

Сегодня, направляясь на работу,я заранее волнуюсь. Завтра знаменательный день. Завтра меня покажут по телевизору. Завтра я встречусь с «болтливыми девицами». Поэтому сегодня все утро я ходила по магазинам в поисках подходящего наряда. Ну да, ради этого пришлось пожертвовать одним учебным днем. Только одним… в последний раз. Ведь мне предстоит встреча с телеведущими, которые всегда отлично выглядят, так что и я обязана выглядеть на все сто. Не говоря уже о том, что завтра я увижусь с Уиллом.

После трех часов шопинга я наконец-то нашла самое подходящее платье — черное (Дерек настаивает, чтобы я по-прежнему была в черном под красным передником), в обтяжку, с V-образным вырезом, с длинными рукавами, чуть расширяющимися у кистей. Длиной оно примерно по колено. Я собираюсь надеть к нему новые черные ботинки на каблуке. Я хочу выглядеть сексуальной штучкой. Кроме того, завтра днем мы с Эм отправимся к стилисту — делать прически и накладывать макияж.

Я распахиваю дверь, готовясь услышать знакомый рев праздничной музыки и ощутить запах варящегося кофе. И застываю на пороге. Что это, черт меня побери?

— Привет! — кричит Дерек. — Заходи, закрывай дверь! Холоду напустишь!

Но не могу двинуться. Что случилось с моей Wired Joe's?

Кофейня изменилась до неузнаваемости. Точнее, ее до сих пор переделывают. Толпа людей, которых я вижу впервые в жизни, передвигает по залу разнообразные предметы, добавляя разные мелочи. Привычные синие кресла исчезли, вместо них появились красные бархатные диванчики на двоих с декоративными подушками в форме сердец. Все столики покрыты красивыми красными скатертями. Стены обиты тканью — белой, серебристой, красной, с них свешиваются какие-то странные серебристые штукенции — украшения. Синие, зеленые и белые изящные плафоны, свисавшие с потолка, куда-то убрали, заменив красными и серебристыми. По всему залу расставлены симпатичные лампы в античном стиле, дающие мягкий романтический свет. На полках стоят серебряные канделябры с красными свечками-конусами, по стенам тут и там развешаны рамки с цитатами из знаменитых стихов о любви. Из северной части зала убрали все столы — их место занял огромный темный стол вишневого дерева и столь же огромное кресло в викторианском стиле, обитое красным бархатом. Я провожу пальцем по большой деревянной табличке, которая лежит на столе и ждет, пока ее повесят. «ЭСПРЕССОЛОГ» — художественно вырезано на ней. Неужели это мое рабочее место?

— Как тебе? — Ко мне подходит Дерек. — Табличка нравится? Мы хотим повесить ее за твоей спиной.

— П-потрясающе, — с трудом могу выговорить. Правда красиво. — Поразительно, как здесь все изменилось.

— Неплохо, — соглашается он. — Для телевидения нужно было провести кое-какую косметическую операцию. Завтра вечером еще кое-что добавим. Розовые лепестки на стол, ну и все в таком духе.

Я внимательно оглядываю зал. Неожиданно ощущаю, что на меня смотрят. Клиенты, ВСЕ клиенты, не сводят с меня глаз.

— Почему все на меня смотрят? — шепчу я.

— Потому что они знают про завтрашний вечер и знают, что ты — эспрессолог. Ты стала знаменитостью.

— Кошмар какой, — вздыхаю я. — Сейчас переоденусь и подменю Дейзи. — Она наблюдает за мной с неприязнью. Впрочем, к этому я привыкла.

Направляясь в комнату отдыха, чувствую, как меня провожают глазами. Ужасно, когда на тебя глазеет столько народу одновременно! Нужно немедленно бежать в уборную — убедиться, что из носа не свисает козявка, да и вообще посмотреть, прилично ли я выгляжу.

Я принимаю заказы уже около часа и, кажется, привыкла к тому, что на меня глазеют. Конечно, я предпочла бы, чтобы меня оставили в покое, но многочисленные взгляды уже не так раздражают, как в первые пятнадцать минут. Когда я вижу, как мой бывший постоянный клиент номер один заходит в зал, ощущаю вспышку счастья.

— Гэвин! Как я рада тебя видеть! Где тебя носило? Ты то, бросил пить кофе?

Подойдя к стойке, Гэвин наклоняется и горячо целует меня в щеку.

— Привет, Джейн.

— О-ля-ля, а за что этот поцелуй? Нет, не подумай, я не жалуюсь...

— За то, что ты нашла любовь всей моей жизни, — серьезно произносит он.

— Симону? — спрашиваю я.

— Да. Она чудо, она… она — все для меня. Мы любим друг друга.

— О Гэвин, я уж-жасно счастлива за вас! Слушай, давай я сегодня заплачу за твой ванильный латте со льдом? Ты же знаешь, что вы были моей первой парой, составленной с помощью эспрессологии?

— Нет. Я даже не знал, что ты специально свела нас, пока Симона не открыла мне глаза, а Сара не рассказала про эту самую эспрессологию. Я не мог не прийти и не увидеть этого своими глазами.

— Где же ты пропадал? Ведь раньше ты заходил каждый день. Что случилось?

— Теперь мы ходим в Wired Joe's рядом с квартирой Симоны, — слегка потупившись, отвечает он.

— Предатель! — улыбаюсь я.

— Знал, что ты это скажешь! — смеется он.

— То есть вот ты какой, да? Стоит девушке появиться на горизонте — и все, аста-ла-виста, бариста? Что ж, вполне типично, — качаю я головой.

— Джейн, хватит!

— Я прощу тебя при одном условии, — заявляю я.