Лекция: Авантюрист 4 страница
– Это точно… – пробормотала Николь.
– Либо вас спутали с нами, – Леонард, начал, видимо, понимать суть происходящего, – либо это приглашение на четыре персоны.
– Ну, наконец-то! – облегченно выдохнула Сэнди. – О чем я и пыталась вам сказать. А вы набросились: «друг, друг».
– Приглашение замечательное, – Артур выступал в привычном амплуа скептика, – но нам не сообщили ни адреса, ни времени, вообще ничего! А граф-то хоть существует на самом деле?
– В общем-то, насколько я помню, формально его действительно нет, – откинувшись в кресле, сообщил Лео.
– Вот! О чем я и говорю! – Артур пожал плечами.
– То есть, как это нет? – Сэнди в недоумении уставилась на Гратовски.
– Умер. Для его возраста это простительно.
– Как умер? Когда? – Сэнди вдруг ощутила себя обманутой.
– Несколько веков назад. Как именно умер, сейчас я вряд ли вспомню, а вот жил в первой половине 16 века, – Лео рефлекторно полез в карман пиджака за сигаретами, но осекся: – Черт! Три часа без сигарет – невыносимо!
Поскольку это было все, что Лео помнил о д’Арлатане, Николь достала ноутбук и вышла в Интернет.
После непродолжительных поисков выяснилось, что в начале 16 века авантюрист Жан Арлатан, отличавшийся беспремерной храбростью, милостью короля получил титул графа и стал фактическим владельцем Арля. Граф имел славу покровителя искусств и большого любителя старины. Его особняк в центре Арля был построен на развалинах античных построек. Здесь граф на протяжении нескольких лет пытался разыскать реликвии, связанные со Святой Марией, которая, согласно легенде, именно в этих краях нашла приют после бегства из Палестины. Поиски ни к чему не привели и прекратились, как, впрочем, и сам род д’Арлатанов. К девятнадцатому веку фамилия д'Арлатан исчезла, что было связано с отсутствием наследников по мужской линии, а замок пошел на уплату семейных долгов. И сейчас там располагается отель, который по-прежнему носит имя первоначальных хозяев.
– Ну что же, мы знаем, как минимум, что замок д’Арлатана – вполне реальное место, – сказала Николь, все это время чуть отстраненно слушая, что читала Сэнди.
– Сейчас там отель. Так что, по крайней мере, место мы найдем.
– Постойте-ка… – Сэнди растерянно посмотрела на Лео и Николь, – но если Арлатанов уже нет, кто же написал это письмо? И он знал даже, в каком отеле мы остановились.
Произнеся это, Сэнди принялась внимательно разглядывать пассажиров. Но как бы пристально она ни вглядывалась в их лица, ровным счетом ничего подозрительного не замечала. Кто-то дремал, убаюканный мерным шумом поезда, кто-то уткнулся в газету, некоторые беседовали с соседями, другие следили за быстро меняющимся пейзажем за окном. Но ни одного из пассажиров Сэнди не могла подозревать в коварном умысле и попытке следить за ними. Казалось, вообще никому нет никакого дела до их компании.
– Скорее всего, кто-то просто хочет, чтобы мы оказались в Арле, прежде чем поедем к Антуану, – Николь, не отрываясь, смотрела за окно и будто говорила сама с собой. – Да и своего адреса Антуан нам не оставил. Так что, думаю, будет правильно принять приглашение и остановиться в «Отеле д'Арлатан».
– Ты не думаешь, что это ловушка?
– А вдруг это возможность приблизиться к талисману?.
– Может быть, это Ас? – Сэнди пыталась обрести хоть какую-то определенность. – Или Чучо подстроил звонок кого-то, кто по его просьбе представился Антуаном, чтобы выманить нас из Парижа?
– Буквально через несколько часов выясним, но думаю, что ни то, ни другое, – Лео вслед за Сэнди обвел глазами вагон. – Возможно, это кто-то третий… Кто дал нам серебряный код к шифру и кто говорил о том, что талисман принадлежит другой семье… Я все думаю, о какой семье он мог говорить. Интересно, не связан ли каким-то образом Арлатан с нашим Писарро? Даты практически совпадают… Сэнди, позволь, я возьму компьютер…
Несколько минут Лео колдовал над компьютером, и вдруг присвистнул.
– А вот это уже интересно, – сказал он, обводя взглядом остальных. – Слушайте. Сам д’Арлатан никогда не участвовал в экспедициях конкистадоров, однако он финансировал заокеанские затеи некоего Диего де Альмагро, заключив с ним договор об участии в возможных прибылях.
– Вот это да! – воскликнула Николь.
– Объясните, – попросила Сэнди, внимательно глядя поочередно на Лео и Николь.
– Видите ли, – задумчиво сказал Лео. – Диего де Альмагро на протяжении многих лет был ближайшим другом и партнером Франсиско Писарро. А позднее – его заклятым врагом. И, насколько можно судить, причиной их смертельного – в буквальном смысле этого слова – раздора стал талисман Атауальпы.
* * *
После тишины и прохлады плавно скользящего поезда Марсель навалился запахами, звуками, красками беспорядочного южного портового города. Слишком много полицейских, слишком резкие порывы ветра, слишком сосредоточенные лица спешащих людей. Даже солнце, то и дело выглядывая из-за несущихся облаков, внезапно резало глаза, подпитывая беспокойство, с которым не могла справиться Сэнди. Но вдруг она ощутила теплую волну, смывающую тревожные предчувствия: в самом начале платформы, обтекаемая людским потоком, виднелась массивная неуклюжая фигура Саймона Дикселля. Синяя куртка раздувалась при порывах ветра, круглые стекла очков, бликуя, отражали солнце, и при этом Саймон излучал такое спокойствие, что Сэнди вдруг поняла, почему друзья зовут его «Дэдди», и неожиданно для себя крикнула:
– Дэдди! Мы здесь!
Бельгиец, наконец заметив четверку, заулыбался, махнул им рукой и пошел навстречу.
– Саймон, похоже, за нами следят, – вместо приветствия вполголоса сообщила Сэнди, как только он подошел ближе.
Они синхронно принялись оглядывать платформу, которую не спеша покидали последние пассажиры. Только полицейские и несколько скучающих арабов-носильщиков не собирались оставлять своих постов.
– Думаю, если кому тут и есть дело до нашей компании, то только пылким южным мачо, сраженным красотой наших дам, – Саймон обнял одновременно Николь и Сэнди. – И я чувствую себя одним из них.
Сэнди, похоже, не услышав комплимента, не отрывая взгляда, всматривалась куда-то далеко за спину Саймону.
– Я тоже никого не вижу. Ведь полицейских мы не считаем? – с удовольствием пуская, наконец, кольца сигаретного дыма, откликнулся Леонард.
На перроне, действительно, кроме них, никого не осталось. Компания поспешила к выходу из вокзала. Саймон, настроенный на более размеренный ритм, кряхтел, еле поспевая за своими остальными.
– Куда мы так торопимся, коллеги? – он тяжело перевел дух. – Еще немного, и вы останетесь без профессора археологии, сломленного нечеловеческими физическими нагрузками.
– Нужно арендовать машину,– полностью игнорируя жалобы Саймона, сказала Николь. – Чтобы возить профессора археологии.
– Вот еще одно подтверждение того, насколько меня здесь недооценивают, – горестно заметил Саймон. – Я приехал сорок минут назад и не терял времени, – он достал из кармана ветровки ключи и помотал ими. – Учитывая, что нас пятеро, я взял какой-то здоровенный внедорожник – в нем три ряда сидений.
– Цены тебе нет! – заулыбалась Николь.
– Есть! Но никто не желает платить. Говорят, дорого прошу.
– Они просто несчастные дилетанты и не могут оценить настоящее сокровище.
– Лео, ты слышал, твоя жена только что назвала тебя несчастным дилетантом?
Смеясь, они подошли к новенькому серебристому внедорожнику, арендованному бельгийцем.
– Делайте со мной что хотите, но за руль я не сяду, – с этими словами Саймон вручил ключи Леонарду, не успевшему открыть рот для возражений, и, распахнув дверь, плюхнулся на пассажирское сиденье.
Остальные разместились на задних сиденьях просторной машины.
– Раз ты здесь болтаешься уже почти час, показывай дорогу, – сказал Лео Саймону, заводя двигатель.
– Поезжай вниз по Канебьер до порта, а там сориентируемся. Внутренний голос подскажет мне путь к цели, – Саймон водрузил руки на живот, и прикрыл глаза, демонстрируя глубокую степень утомления.
По сторонам дороги пролетал, пожалуй, самый дезорганизованный город Франции, наполненный матросами, шлюхами, музыкантами, рыбаками, лавочниками, арабами, африканцами, цыганами и бог знает, кем еще. Говорили, что здесь до сих пор есть районы, в которые полицейские стараются не заходить даже днем. Что контрабанда процветает здесь так же, как и два столетия назад. Что притоны переполнены девицами на любой вкус, готовыми на все буквально за гроши… И над всем этим, видимый почти из любой точки, стоял гигантский собор. Как же он называется?.. Мысли Сэнди были прерваны голосом Саймона:
– У порта остановимся и перекусим. А потом уже найдем гостиницу.
– Ты успел поселиться в гостинице? – удивленно спросила Николь.
– Нет, конечно, но надеюсь успеть сделать это до полуночи.
– А зачем мы будем здесь искать гостиницу, – абсолютно серьезно спросил Артур, – если мы направляемся в Арль?
– В Арль?! – бельгиец возмущенно уставился на Леонарда. – А кто-нибудь позаботился о том, чтобы сообщить мне об этом?! Я рассчитывал, что мы найдем отель на берегу, предадимся неспешному ужину в хорошем ресторане, после чего под мерный шум прибоя погрузимся, наконец, в объятия Морфея. А с утра отправимся хоть на край света. Но с такими компаньонами я рискую до утра не дожить.
– Я же сказал, что мы встречаемся с Антуаном Писарро, – без эмоций ответил Лео, всматриваясь в дорожные знаки. – А он живет под Арлем. Сейчас прямо?
– Налево! Причем двумя светофорами раньше.
– Черт! А раньше нельзя было сказать?
– А нельзя было раньше сказать, что мы едем в Арль?! Сворачивай, – обиженно пробубнил археолог.
Леонард насупился, но последовал совету.
К моменту, когда он, еще несколько раз проехав нужный поворот, наконец, выехал из города на шоссе, Саймон усилиями Николь и Сэнди уже был посвящен во все детали вчерашних событий.
Чем больше они отдалялись от Марселя, тем спокойнее становился пейзаж, начинались сумерки, цвета южной осени насыщались пастельно-нежными оттенками, все больше напоминавшими Прованс.
Сэнди поразилась, насколько быстро они доехали: час езды по полупустой дороге – и они уже в Арле. «И что Саймон так ворчал?! Ехать-то всего ничего! Хотя, вероятно, европейцы ощущают пространство иначе, чем привыкшие к большим расстояниям американцы».
Арль оказался крошечным городком, но было заметно, что, размеренный и провинциальный, он и сейчас помнил о своем великом прошлом. Средневековые дома, окружавшие тихие уютные площади, соседствовали с римскими аренами, развалинами античных храмов, остатками крепостных стен. Город, почти пустой в это время года, казался застывшим во времени и спокойно созерцающим свои богатства, подобно детям миллионеров, привыкшим воспринимать роскошь как данность.
Машина неспешно катилась по залитым розовыми предзакатными лучами улочкам, пока Леонард не притормозил возле кафе с ярко-желтой вывеской и такими же зонтами, укрывающими несколько столиков на улице. Скучающий официант курил, прислонившись к дверному проему. Саймон открыл дверцу и медленно, потягиваясь и зевая, подошел к нему, чтобы расспросить, где находится отель «д’Арлатан».
Сэнди тоже вышла из машины и огляделась. Уютная узкая улочка, больше похожая на декорации к фильму, чем реально существующее место. Низкие дома с розовыми, желтоватыми, голубыми, фисташковыми – всегда пастельного цвета – стенами, и покатыми черепичными крышами, трогательно раскрашенные ставни, обрамлявшие каждое окно.
– Мы совсем чуть-чуть не доехали, – ее отвлек от созерцания бодрый голос Саймона.
Через пять минут компания, отдав ключи от машины портье, уже входила в небольшой дворик трехэтажного особняка, выстроенного из крупного белого, выгоревшего за много веков под южным солнцем, камня. По карнизам здания полз плющ, а у самого входа рос кедр, которыми изобилует эта местность.
Они прошли внутрь. Сэнди сразу же спросила консьержа, нет ли для них послания и, услышав отрицательный ответ, почувствовала, как облегчение быстро сменяется разочарованием. Она снова, уже почти по привычке, огляделась: швейцар, портье, пожилая супружеская пара постояльцев, молодая девушка с книгой за столиком, парень с огромным фотоаппаратом.
Сэнди жадно цеплялась глазами за детали интерьера: она пыталась разглядеть в отеле замок, родовое имение д'Арлатанов. Стены большей частью не были облицованы, и, похоже, были выложены из того же белого камня, что и внешний фасад, но внутри он, естественно, казался другим. Эти стены не лизал ветер, не обжигало солнце. Зато они впитали запахи, страсти, эмоции, взгляды, разговоры бессчетного числа людей разных эпох. И, видимо, отягощенные всем этим, были темнее, чем снаружи. И без того невысокие потолки казались еще ниже из-за балок темного дерева, поддерживающих их. Комоды, стулья, ножки кресел были сделаны из того же темного дерева.
– Сэнди, ты только взгляни! – Артур отвлек ее от размышлений, указывая под ноги.
Она чуть не вскрикнула, опустив взгляд. До этого момента она совершенно не обращала внимания на пол, и сейчас ей показалось, что она падает, потому что прямо под ней был глубокий колодец. Она ухватилась за руку Артура, и ей потребовалось дважды моргнуть, чтобы понять, что никуда она не летит, а просто стоит на толстом стекле, под которым на глубине не менее трех метров виднелся раскоп древних стен здания.
– Под вами, мадам, – заметив ее испуг, начал объяснять портье, – остатки античного здания, раскопанные в 16 веке по приказу графа д’Арлатана, владевшего в то время особняком...
– Да-да, спасибо, мы знаем. Граф нам писал, – прервал этот экскурсоводческий порыв Артур, подгоняемый голодом. Было уже около семи вечера, а они с утра ничего не ели, если не считать кофе в поезде.
Через сорок минут вся компания сидела в небольшом ресторанчике, порекомендованном консьержем отеля. Стены заведения были абсолютно белыми, без единой декоративной детали, мебель крайне лаконичной, так что взгляд практически ни на чем не задерживался. Однако несколько столиков уже были заняты, и это вселяло надежду.
– Не поспал, так хоть поем, наконец, – произнес Саймон в предвкушении трапезы.
– Чревоугодник! – прокомментировал Лео.
– Ценитель! – поправил бельгиец, вопрошающим взглядом уставившись на официанта.
Вместо меню юноша водрузил на стол блюдо со странного вида штуковинами, которые лишь отдаленно напоминали пищу.
– Тогда оцени! – приглашающим жестом Лео указал на блюдо.
– Это что? Еда? – с подозрением спросил Саймон.
– По-моему, вполне даже себе еда, – Сэнди отправила в рот небольшую разноцветную пирамидку. – Угу. Офень недурно.
– По крайней мере, в отличие от некоторых парижских заведений, тут мы видим, что едим, – Николь вспомнила их ужин в темноте. – И то, что я вижу, меня вполне устраивает, – несколько диковин с общего блюда перекочевало к ней на тарелку.
– А кроме этой икебаны, тут нет ничего съедобного?– с этими словами Саймон придвинул к себе только что принесенную официантом стеклянную колбу, наполненную зеленой кашицей, из которой торчала витая хрустящая палочка, поставленная туда на подобие цветка в вазе. Все же, прежде чем пробовать, он решил удостовериться, что это не сюрприз от флориста, и подозвал метрдотеля: – Месье, вы уверены, что это едят?
Метр в идеальном черном костюме приосанился, и нарочито свысока глядя на бельгийца, одетого в джинсы и спортивную рубашку (так же, как тот смотрел на принесенные блюда), медленно произнес:
– А месье уверен, что выбор ресторана был не случаен?
Лео закашлялся, то ли скрывая смех, то ли и вправду подавившись зеленой кашицей.
– Вообще-то, уверен, что совершенно случаен. Очень, знаете ли, есть хотелось, – пожал плечами бельгиец.
– Это, – метрдотель уже обращался к остальным членам команды, указывая на колбу, – фуэте из брокколи, комплимент от нашего шеф-повара… – избегая глядеть на Саймона, он еще больше вытянулся и принял благодушный вид. Было заметно, что ему доставляет удовольствие сообщать об этом посетителям. – Он удостоен звезды Мишлена и составляет славу нашего гастрономического ресторана.
– Отлично, молодец, – похвалил Саймон. – Передайте ему, что мы польщены, и принесите, пожалуйста, меню.
– Господа, мы предлагаем на ужин дегустационное меню, специально составленное нашим шефом, – с тем же достоинством ответил мэтр. – В нем двадцать изысканных блюд, следующих друг за другом в определенном порядке и через определенные промежутки времени, так, чтобы создать наилучшую гамму.
– Приехали, – проворчал Саймон себе под нос, доставая табак и бумагу для самокруток.
– К сожалению, в нашем ресторане не курят, – глядя в потолок, со скрытым торжеством сообщил мэтр. – Но месье может выходить для этого на улицу.
На лице Саймона отразилось отчаяние и полная покорность судьбе.
Тем временем блюда стали сменяться с калейдоскопическим разнообразием. Метрдотель охотно рассказывал о каждом из них, при этом подчеркнуто игнорируя почтенного археолога. Минут через сорок, впрочем, заметно повеселевший Саймон вынужден был признать, что шеф ресторана не зря отмечен мишленовской звездой.
Что касается Сэнди, то ей очень хотелось расспросить Саймона о результатах экспертизы письма, но тот, видимо, распробовав вкус, был увлечен дегустационным меню куда больше, чем всей историей инкских сокровищ. Да и метрдотель, заметивший это, проникся к Саймону дружескими чувствами и теперь, чувствуя себя удачливым миссионером, обратившим в веру языческого вождя, почти не отходил от их столика. Наконец, рассказав о десертах, которые официант водрузил на стол, он откланялся, пожелав всем приятного аппетита.
– Саймон, а ты не забыл его взять? – как бы между прочим спросила Сэнди.
– Мой приятный аппетит? – бельгиец искренне недоумевая, воззрился на нее.
– Да… – ухмыльнулся Лео, – вот почему говорят, что чревоугодие – смертный грех.
– Вообще-то я о документе, подтверждающем подлинность письма, – смеясь, уточнила Сэнди.
– А, о документе! – он произнес это так громко, что на него обернулось полресторана.
– Тсс! – одернула его Николь.
– Ах, о документе… – зачем-то втянув голову в плечи, шепотом повторил он. – Все же я далек от того, чтобы таскать его в кармане по улицам. Он в сейфе, в гостинице, и никто, кроме меня, не знает кода.
– Это тот код, который не менялся у тебя со времени нашего знакомства? День рождения твоей кошки Эльзы?
Тут уже захохотали остальные.
– Самое страшное, что, зная эту дату, ты ни разу не поздравил ее с днем рождения. Вот уйду от вас, и будешь потом проводить экспертизы у себя на кухне.
– Не уйдешь, – Лео обнял Саймона за плечи, – так как у меня на кухне готовится самый вкусный кофе.
– Это шантаж! В такой компании невозможно работать!
– Работать действительно невозможно, когда все время уходит на еду, – неожиданно резко ответил Лео.
– Ты нервничаешь? – Николь заметила, что последние полчаса Леонард действительно сидел как на иголках.
– Уже десятый час, а он не звонит, – объяснил Гратовски.
– Антуан? – уточнил Саймон.
– Нет, Атауальпа.
– А почему мы не можем позвонить сами? – Артур, напротив, пребывал в благодушнейшем настроении, и, откинувшись на спинку стула, с удовольствием потягивал коллекционный арманьяк.
– Он очень четко дал понять, что будет звонить сам, – Лео вытянул из пачки очередную сигарету и, вспомнив о запрете курить, засунул ее обратно.
– Тогда нам остается только ждать и получать удовольствие, – благоразумно заметил Артур.
– Золотые слова! – сыронизировала Сэнди. – А если это все специально подстроено, чтобы заманить нас сюда с письмом, убедиться в его подлинности с помощью Саймона и похитить его?
– Похитить меня – хлопотно, – невозмутимо промурлыкал бельгиец.
– Саймон, прости, но я опять о письме. Вспомните, что тот, кто назвался Антуаном, настаивал на том, чтобы у нас были с собой эти документы. Одновременно некто устроил все так, чтобы мы поселились в отеле д’Арлатан. И все это – после того, как Чучо всех нас сфотографировал. Проследить за нами от отеля – пара пустяков. Чуть-чуть заплатить консьержу, чтобы он порекомендовал нам ресторан, откуда невозможно уйти через полчаса, – еще легче. И вот, пока мы тут дегустируем, спокойно заняться днем рождения кошки…
– А знаете, – Николь спокойно прилаживала сигарету к длинному мундштуку, собираясь выйти на улицу с чашкой кофе, – Сэнди права. В том смысле, что имеет смысл отправиться в гостиницу. Хотя бы, чтобы убедиться, что подозрения напрасны. Хотя, честно говоря, никто нас не заставлял селиться в этом отеле. Нам предлагают варианты. Мы делаем выборы. Не так ли?
Все ответили растерянным молчанием. Было слышно, как звенят приборы других гостей ресторана, метрдотель отдает распоряжения на кухню, как шумная компания прошла за окном. Но никто из пятерых не проронил ни звука.
В этой тишине телефонный звонок прозвучал почти оглушающе.
– У меня! – Леонард полез в карман.
Четыре пары глаз, не отрываясь, следили за его манипуляциями с телефоном.
– Алло… добрый вечер, господин Писарро… Да, мы в Арле, и как раз ждали вашего звонка… Да, разумеется, придем… Конечно… Где это?.. Алло! – Леонард задумчиво смотрел на трубку, в которой уже раздавались лишь короткие гудки.
– Быстренько так поговорили… Это был Антуан, как вы могли понять. Он сказал, что сейчас тоже в Арле и, «если мы не возражаем», ждет нас в кафе, которое мы знаем, и повесил трубку.
– Вообще-то мы были только тут, поэтому знаем только это кафе, – Артур начал пристально вглядываться в лица посетителей ресторана. – Но что-то я не вижу никого хоть мало-мальски похожего на священника.
– Постойте! – вскрикнула Сэнди. – Мы же с вами в Арле!
– Умница, Сэнди, ты отлично ориентируешься! – кажется, Артур перенял царившую в компании привычку подтрунивать друг над другом.
– Да подожди! – отмахнулась Сэнди. – Вспомните, кто прославил этот город больше всех?
– Цезарь, – не колеблясь, ответил Саймон. – Но, пожалуй, шеф-повар этого ресторана отвоюет у него пальму первенства.
– Ван Гог!
– Конечно, Николь! А теперь: какая картина Ван Гога прежде всего приходит вам на ум?
– Автопортрет, где он без уха, – предположил Артур.
– Подсолнухи! – ответила Николь.
– «Мост в дожде. Подражание Хирошиге», – подал голос профессор Дикселль.
– Скромнее нужно быть, Саймон! – Лео укоризненно покачал головой. – Сэнди имеет в виду «Террасу ночного кафе». Так?
– Бинго! – засмеялась Сэнди. – И мне кажется, что человек, выдающий себя за Писарро, но наверняка знающий, что все мы должны разбираться в истории искусства, имеет в виду его же.
– Сэнди, если не получится с талисманом, нам с тобой нужно будет как-нибудь поучаствовать в телевикторинах, – сказала, улыбаясь, Николь.
– Друзья! – перебил Леонард. – Он уже ждет нас, так что, давайте обсудим «Как стать миллионером» по дороге!
Он подозвал официанта и вместе со счетом попросил назвать адрес «ночного кафе». Юноша удивленно поднял брови: «Неужели господа по-прежнему голодны? Может, я могу предложить вам что-нибудь еще?» Но, выслушав всеобщие уверения в том, что гости просто хотят ознакомиться со знаменитой достопримечательностью, сообщил, что «Ночное кафе» находится совсем недалеко, буквально в пяти минутах ходьбы.
– Однако, месье, я очень не рекомендую вам что-нибудь там есть, – добавил он. – Хозяева так горды историей заведения и, благодаря поклонникам Ван Гога, настолько не нуждаются в клиентах, что совершенно не заботятся о кухне…
Улицы были уже пустынны – поздней осенью провинциальные города засыпают рано. Гулкие переулки разносили эхо шагов, и вскоре между домами показалась освещенная лимонным светом фонарей площадь Форума.
Через минуту все испытали странное ощущение дежавю. Это было, как оказаться внутри картины, которая, сколько себя помнишь, висела в гостиной твоего дома. Тот же свет, тот же дощатый пол, те же столики и те же апельсиновые звезды на темно-фиолетовом небе. Терраса «Ночного кафе» Ван Гога. Не узнать было невозможно. Так же, как и высокого, чуть сутуловатого человека в черном, чья фигура, высвеченная фонарем, возвышалась посреди миниатюрной площади.
– Это он! – прошептала Сэнди.
Мужчина, целиком пребывая в собственных мыслях, не замечал остановившуюся чуть поодаль компанию.
– Странно, – проговорил Лео, – он не сообщал, как выглядит, но я тоже уверен: это он.
– Идем? – Николь двинулась по направлению к незнакомцу. Остальные поспешили следом.
Совсем не так представляла себе Сэнди провинциального священника. Освещенный уличным фонарем, перед ними стоял человек, олицетворявший суровую мужественность: тонкие плотно сомкнутые губы, большой острый нос с горбинкой, длинное узкое лицо с впалыми щеками и резко очерченными скулами, коротко стриженые волосы, седеющие на висках. Но главным в этом лице были глаза: очень внимательные, они почти гипнотизировали. «Вот что такое смотреть в душу», – промелькнуло в голове Сэнди. В этот момент обладатель завораживающего взгляда, узнав в подошедших к нему тех, кого он дожидался, шагнул навстречу, и его тонкие губы неожиданно расплылись в широкой обаятельной улыбке, а испытующая строгость взгляда сменилась лучистой теплотой.
– Добрый вечер! – он протянул руку. – Антуан. Прошу вас, – и он жестом показал вглубь знаменитого кафе.
Когда все разместилась за столом, первым заговорил священник:
– Я прошу извинить меня за столь позднее свидание. К тому же, у меня очень мало времени. Как я уже говорил вам, послезавтра я надолго улетаю в Тибет. А сегодня я был по делам в Арле, и рад этой возможности встретиться с вами в нейтральном месте. И познакомиться.
Его речь была абсолютно спокойной, в движениях отсутствовала какая-либо суетливость, а во всем поведении не было ни малейшей неловкости, возникающей обычно при первой встрече незнакомых людей. Он либо искусно владел собственными эмоциями, либо у него их попросту не было. Его лицо, казалось, было лишено мимики. Он казался бы угрюмым, если бы не улыбка, время от времени буквально озарявшая его лицо.
– Видите ли, – продолжал он. – Быть Писарро – несколько обременительно. Малограмотные журналисты, наивно-любознательные студенты, фанатичные поклонники истории и просто любопытные сумасшедшие без устали пытаются раскопать что-то новое, касающееся прошлого моей семьи. Здесь, в Арле, судьба фамилии Писарро особенно причудлива: потомки конкистадора произвели на свет одного из известнейших художников-импрессионистов. И я, в известном смысле, отдуваюсь за обоих… – он чуть грустно улыбнулся. – Я не сомневался, что вы сообразите, о каком кафе я говорю, назначая встречу – это простейший тест даже не на профессионализм, а на грамотность… Именно здесь некогда встречались Камиль Писсаро, Ван Гог и другие художники, которых тогда, после первых их выставок, еще называли отверженными… Впрочем, они сидели обычно вон там, чуть дальше, – Антуан указал на дальнюю стену кафе, где и сейчас была видна надпись «Тамбурин». Так когда-то называлось кафе. – Кто-то интересуется Камилем Писсаро, другим не дают покоя американские приключения Франсиско Писарро. Раньше я встречался и беседовал с этими людьми, но после нескольких статей, полностью искажающих мои слова, понял, что, если дорожу историей семьи, я не должен беседовать о ней с профанами.
Задумавшись, он сделал долгую паузу. Была ночь, на площади уже никого не было, и только официант неспешно протирал столики. Пахло осенней листвой и вдруг вспоминалось, что Ван Гог убеждал, что, рисуя ночь, не нужно брать черную краску. Потому что ночь была серебристой, фиолетовой, синей, но никак не черной.
– Так что, – продолжил он ровным голосом, – теперь я избегаю встреч со всеми, кто жаждет тайн. – Тут он ослепил гостей уже знакомой, но каждый раз совершенно неожиданной улыбкой.
– Надеюсь, вы понимаете теперь, почему я вначале столь жестко ответил на ваше предложение о встрече. Но звонок моего дальнего родственника, Чучо Гузмана, – Сэнди вздрогнула, услышав это имя, – заставил меня изменить решение. Впервые речь шла не о том, чтобы выведать что-то, а о том, чтобы что-то открыть мне. Чучо сказал, что в ваших руках – уникальное письмо Франсиско. Конечно, я очень хотел бы взглянуть на него. А перед этим – удостовериться в честности ваших намерений, познакомившись с вами… Собственно, для этого я и предложил вам встретиться здесь.
Было видно, что Антуан сказал все, что собирался сказать.
– Ну что ж, в таком случае, теперь наша очередь представиться, – проговорил Лео. – Полагаю, в какой-то степени вы с нами уже знакомы, так как видели наши фотографии. Но, чтобы у вас сложилась полная картина, я расскажу о том, чем именно занимается наша команда.
– Какие фотографии? – левая бровь Антуана выгнулась в изумлении, и Сэнди могла поклясться, что это изумление не наиграно.
– Фотографии, которые вам отправил Чучо, – вступила она. – Он, наверное, в течение получаса фотографировал нас, уверяя, что без фотографий вы наотрез отказались встречаться с нами.
– Это какая-то ошибка, – голос Антуана звучал ровно, но на лице читалось удивление. – Я, конечно, оберегаю себя от случайных гостей, но не настолько, чтобы требовать предварительных фото. Мне достаточно было просто встретиться с вами сегодня, чтобы понять, готов ли я разговаривать с вами о своей семье.
– Забавно… Но, возможно, мы действительно не поняли друг друга, – согласился Лео. Антуан еле заметно кивнул. – Так вот. Наша компания называется «Артификс»…