Реферат: Что тормозит российскую экономику
Евсей Гурвич
Почему мы вообще должны говорить о торможенииэкономики? Вовсе не потому, что в сентябре промышленное производство снизилосьпо сравнению с августом. Мне бы хотелось говорить не о таких мелочах, а о вещахболее глобальных, то есть о том, какие перспективы ждут нас, скажем, до 2010года; можем ли мы рассчитывать на такие темпы роста, которые показывают лидерымировой экономики, как, например, Китай, который уже больше тридцати лет выдаетв среднем по 8 % в год, иногда и больше. Или же мы скатимся на фоновыйуровень мировой экономики, и у нас будет, скажем, 3 %.
Здесь есть очень разные точки зрения. Есть официальныйоптимистический взгляд. На прошлой неделе был подготовлен консенсус-прогноз, всоставлении которого участвовали и российские, и международные аналитики. Однимиз пунктов прогноза был темп роста нашей экономики как раз до 2010 года. Нашианалитики ожидают, что рост сохранится на уровне 5-6 %, а болеепессимистично настроенные иностранные аналитики считают, что это будет3-4 % роста к концу указанного периода. Лично я думаю, что возможен и тоти другой сценарии, а о том, от чего зависит выполнение этого или любого другогосценария, я и хочу сегодня поговорить.
Говоря о том, что наш рост может затормозиться, явовсе не разделяю мнение, будто весь сегодняшний рост экономики связан свысокими ценами на нефть, так что рост замедлится, как только цены упадут. Якак раз только что опубликовал статью, в которой доказываю, что высокие цены нанефть в последнее время обуславливали только ¼ или 1/5 всегонашего роста. Остальное было связано с тем, что у нас закончилсяпереходный период, сформировался эффективный собственник, сформироваласьадекватная макроэкономическая политика. Условия для роста были созданы, но этоне значит, что теперь можно впредь ничего не делать.
Чего же нам недостает для того, чтобы высокий ростсохранялся и в будущем… Если почитать наши газеты, то создается впечатление,что нам недостает всего. То есть наши СМИ — я не хочу сказать, что все,но, к сожалению, подавляющее большинство, — создают просто неадекватноепредставление о нашей экономике. На это есть свои причины, может быть, я потомеще об этом скажу.
На самом деле ситуация у нас по многим параметрамочень хорошая. Прежде всего это хорошая макроэкономическая ситуация, чтосвязано не только с дорогой нефтью, но и с адекватной политикой наших властей.Это признают все международные аналитики. Сегодня еще одно агентство повысилонам кредитный рейтинг до инвестиционного уровня.
Но все-таки это только часть истории. Для того, чтобыпо-настоящему разобраться, чего нам недостает, давайте посмотрим на то, чтонужно для устойчивого быстрого развития экономики. И здесь мы опять сталкиваемсяс тем, что массовое сознание, как компьютер вирусами, заражено мифами. Нотолько как вирусы бывают разных видов, так и мифы. Одни люди восприимчивы кодним мифами, а другие — к другим.
Часть мифов можно назвать либеральными: их посыл втом, что стоит нам снять ограничения на валютные операции, вступить в ВТО и помаксимуму снизить налоги, как мы тут же начнем догонять Португалию и другиеразвитые страны. Другой, государственнический, миф гласит, что нам нужно резкоусилить ведущую роль государства, и тогда мы тоже начнем очень быстро расти,всех догоним и перегоним.
Почему я считаю, что это мифы: в основном они основаныне на анализе конкретной ситуации, а на идеологических представлениях. Это, вобщем, типично для нашей страны, у нас всегда возникают две партии: западники иславянофилы, «демократы-либералы» и «патриоты- государственники». Может быть, вэтом проявляется наша пресловутая соборность, что людям легче присоединиться ккакому-то уже готовому мнению, нежели вырабатывать свое; чтобы на это мнениеможно было опереться, как на подпорку.
Давайте все-таки посмотрим, насколько работоспособны вжизни эти концепции. Начнем с либеральной. В принципе, она, как и некоторыедругие, в том числе и прямо противоположные идеологии, родилась не у нас.Фактически она соответствует тому, что принято называть Вашингтонскимконсенсусом. Это набор рецептов, который был разработан либеральными западнымиэкономистами и который содержит перечень того, что нужно делать для построенияэффективной рыночной экономики. В основе своей эти принципы имеют трисвоеобразных кита этого мира: приватизацию, стабилизацию и либерализацию. Наэтих же принципах основывались и реформы в нашей стране. То есть мы с 1992 по,примерно, конец 1996 года проводили стабилизацию, боролись с инфляцией, проведяв первом приближении приватизацию, и либерализовали цены, обменный курс,внешнюю торговлю. Не говорю уже о том, что перестали приказывать предприятиям,что им производить, так что они могли сами решать, что им выпускатьтак же, каки покупатели могли решать, что им покупать.
Но примера нашей страны недостаточно, чтобыопределить, как все это работает. Нельзя по одному больному определять,вылечивает то или иное лекарство, или нет. Для этого нужно посмотреть намеждународный опыт. Такой анализ недавно был произведен в работе “Стратегиироста” профессора Гарварда Родрика. Это не просто статья, а глава дляготовящегося к изданию руководства по экономическому росту. Такиеруководства издаются по разным областям экономики, и это самыеавторитетные издания, в которых фиксируется вся накопленная сумма теоретическихи эмпирических знаний, которая наличествует на данный момент.
Профессор Родрик предлагает мысленный эксперимент. Онговорит, что если бы Вашингтонский либеральный консенсус работал, то можно былобы ожидать, что страны, которые действуют согласно этим принципам, имеют оченьхорошие показатели развития: у них быстро растет экономика, низкая инфляция. Инаоборот. И вот он говорит: давайте посмотрим, прежде всего, кто у нас чемпионыроста. Оказывается, что за последние полвека все чемпионы сосредоточились водном регионе: это Восточная и Юго-Восточная Азия. Сначала это была Япония,потом Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур; в последнее время — Китай,Малайзия. И оказывается, что те страны, которые я называл сначала, в лучшемслучае троечники, с точки зрения Вашингтонского консенсуса, а Китай, которыйявляется безусловным лидером в течение последней трети века, вообще делал всепрямо противоположно тому, что было рекомендовано. Если либеральная концепцияговорит, что необходимо как можно скорее провести приватизацию, что должна бытьчастная собственность, то в юго-восточных странах собственность была смешанная,а в Китае ограничения для частной собственности сохраняются до сих пор. До середины90-х годов двигателем китайского роста были муниципальные мероприятия, которыенаходились в муниципальной собственности.
Второй принцип: государство должно как можно меньшевмешиваться в экономику. Что происходило в этих странах: в Южной Кореегосударство само создавало монстров вроде наших ФПГ, которые там называлисьчеболи, и само им указывало, чем им заниматься, какими видами деятельности. Иесли они соглашались заниматься именно этим, то государство им помогало, чтолиберальная концепция также строго-настрого запрещает. Поддержка определенныхотраслей была и на Тайване, и в Японии.
Далее: должна быть либерализация валютного курса ипотоков капитала. В Южной Корее, несмотря на то, что это довольно развитаяэкономика, только сравнительно недавно были либерализованы капитальные потоки,и достаточно долго все эти страны сохраняли жесткий контроль над операциями свнешним миром; долго существовали разные ограничения на них. Еще однарекомендация: должны быть свободные рынки труда. Одной из главных составляющихяпонского чуда считается то, что они придумали собственную модель отношенийработодателя с работником — пожизненный найм, — которая прямопротивоположна рекомендации о свободных рынках труда.
Китай вообще все придумал по-своему. Например, быласохранена двухукладная система в сельском хозяйстве: там существовали нормативыпродажи продукции по государственным ценам, а излишки можно было продавать посвободным рыночным ценам. Несмотря на несоответствия Вашингтонскому консенсусу,это работало.
При этом чемпионами либерализации за последниедесятилетия были страны Южной Америки. Однако за очень небольшими исключенияминикто из них не добился существенного успеха, так что они никак не могут бытьобразцами для подражания.
Вывод из этого такой: нельзя сказать, что либеральныерекомендации вообще не работают. Но не стоит понимать их слишком буквально. Всеэто правильно, но рассматривать это надо как конечную цель развития. Успехадобивается не тот, кто напрямую идет к этой цели, как можно быстрее и несворачивая, а тот, кто находит свой собственный путь, соответствующий спецификенациональной экономики, специфике национального характера. Именно эти страныдобиваются успеха.
Возвращаюсь к нам, в Россию. Я не хочу сказать, чтонам не нужна дальнейшая либерализация экономики. Вывод другой: применениеготовых клише, к чему, к сожалению, сводятся многие рекомендации, просто неработает. Работает творческое использование каких-то элементов из самых разныхсистем. Главное, чтобы они были приспособлены к данной конкретной ситуации, кданной конкретной стране. Точно так же я не призываю, как многие предлагают,брать пример с Китая и идти их курсом. Наверняка, если бы мы это сделали, неполучилось бы ничего хорошего, и было бы, возможно, еще хуже. Здесь полностьюсправедлив принцип из песни Высоцкого: “Выбирайтесь своей колеей” — тоесть каждый должен искать свою колею, а не пытаться использовать чужую.
Однако из того, что я сказал, вовсе не следует, чтомне ближе вторая концепция, согласно которой необходимо увеличивать рольгосударства. С ней я не согласен еще больше. Здесь необходимо уточнить, чтотакое усиление государства. К сожалению, в этой области царит полная путаница,поскольку здесь возможны, говоря упрощенно, два понимания.
По первому, у государства есть свои признанныефункции, которые никто не может выполнять вместо него. Оно должно устанавливатьразумные законы, обеспечивать их исполнение, скажем, обеспечивая работу судов.Оно должно обеспечивать оборону и страны в целом, если кто-то, не дай Бог, нанее покушается, и каждого гражданина; гарантировать сохранность имущества.Хорошо ли наше государство выполняет эти функции? Вряд ли кто-то с этимсогласится, но мы можем и не задумываться особо глубоко над этим вопросом,потому что его уже за нас решили. Существует множество сравнительных оценокгосударств на основе этого фактора. Может быть, мы оцениваем государствоневерно, потому что нам просто не с чем сравнивать, но есть организации,которые занимаются сравнением всех стран между собой. По последним оценкам, которыепоявились где-то с месяц назад (это оценки Всемирного экономического форума),из 104 стран по качеству государственных институтов Россия заняла 89-е место.
В то же время доказано, что такие государственныеинституты совершенно необходимы для развития, что в условиях слабых институтовразвитие совершенно невозможно. Измерено и их количественное влияние на темпыроста: несколько процентов в год разницы между странами с плохими и хорошимиинститутами при условии их мгновенного изменения. Роль институтов наглядновидна, если построить схему, на одну ось которой нанести качество институтов(уровень коррупции, подотчетность государства гражданам и так далее), а надругую — уровень развития экономики, представленный доходом на душунаселения. Оказывается, что стран, в которых уровень развития заметно выше, чему нас, но такой же как у нас уровень, например, коррупции, попросту несуществует. Это означает, что нам просто некуда двигаться, пока мы не решимпроблемы, связанные с эффективностью государства. В этом плане нам нужносильное эффективное государство.
Но есть и другое понимание того, что такое сильноегосударство. Во втором понимании, сильное государство — это государство,которое делает что хочет и на международной арене, и у себя дома. У наспредставление о сильном государстве традиционно именно такое, и я боюсь, чтосейчас у нас рецидив восстановления сильного государства в этом его варианте.
Даже из самых общих соображений, это не только совсемне то же самое, что сильное государство в первом понимании, но вещьпротивоположная. В первом понимании, государство должно обеспечивать выполнениевсеми участниками и экономики и государства правил игры, а для этого, чтопоказано исследованиями, первым требованием служит то, что оно должно самовыполнять все правила игры. Во втором понимании, государство считает, что длянего не существует никаких правил и что правила установлены только для других.Государство устанавливает правила для других, но не для себя.
Какие же последствия имеет проведение такой политикигосударства в отношении экономики? Я, опять же, не склонен к общеидеологическимлозунгам. Как и в первом случае, государство устанавливает правила игры, но приэтом оно само стремится активно вмешиваться в экономику, в том числе исамостоятельно занимаясь экономической деятельностью. Я уже говорил, что всреде успешных южноазиатских стран были примеры, когда государство вполнеуспешно занималось экономической деятельностью, так что нельзя сказать, что оновообще не должно этого делать. Но это возможно, только если это государствоэффективно в первом смысле, если оно работает в интересах страны, а не на себя.
Посмотрим, эффективно ли государство как экономическийагент в нашей стране. Совсем недавно я провел исследование нашего нефтегазовогосектора. Я обнаружил, что за последние четыре года наша нефтяная отрасль, вкоторой доминируют частные компании, определяла от трети до половины всегороста экономики, что она развивалась быстрее, чем остальная экономика. Газоваяотрасль также находилась в благоприятных внешних условиях, поскольку они тожеотправляют большую часть своей продукции на экспорт. Единственное еесущественное отличие от нефтяной отрасли состоит в том, что там доминируютгосударственная компания. Так вот, вклад газовой отрасли в общий рост в последниегоды был совсем незаметным, а раньше он был отрицательный. В целом за четырегода газовая отрасль является единственной крупной отраслью в нашей стране,которая продемонстрировала спад. Если экономика в целом выросла на 30 %, анефтяная отрасль — на 38 %, то газовая умудрилась снизить своепроизводство в постоянных ценах.
Сейчас государство ставит своей задачей укрепить своеприсутствие с стратегических отраслях. Активно обсуждается вероятностьприсоединения остатков ЮКОСа к какой-нибудь государственной компании, например,к “Газпрому”, и мой анализ не позволяет надеяться на то, что эффективностьнашей экономики от этого повысится. Я боюсь, что результаты будут обратными.
Впредь для избежания путаницы я бы предложил разделитьдва понимания усиления государства и говорить в первом случае о созданииэффективного государства, а во втором случае — о создании «мощного»государства. Мне кажется, что не только в общественном сознании, но и уполитиков, у профессиональных экономистов эти понимания совмещаются, и получается,что с водой выплескивается и ребенок. Экономисты либерального направления,справедливо протестуя против создания мощного государства, говорят, что чемменьше государства, тем лучше. Поэтому чем меньше налогов, тем лучше и такдалее. Но при этом они упускают то, что в этом случае у нас не будет иэффективного государства, а оно необходимо для того, чтобы экономика могларазвиваться. Это проявляется везде, что бы мы ни взяли. Были, например,исследования результатов увеличения затрат на здравоохранение: приводит ли эток меньшей смертности, к меньшей заболеваемости. Оказывается, что там, гдегосударство эффективно, приводит, а там, где неэффективно, — не даетникакого результата, то есть деньги расходуются безо всякого толку.
В условиях неэффективного государства невозможнопроведение никакой осмысленной промышленной политики, которую применяли,азиатские тигры. Любые налоговые льготы для приоритетных отраслей будутиспользованы для уклонения от налогов. Любые инвестиции в развитие приоритетныхотраслей приведут к тому, что деньги попадут к «своим».
Для нас единственным способом создать успешнуюэкономику является создание эффективного государства. Здесь, правда, естьальтернативная точка зрения. Недавно была опубликована статья про Россиюпод названием “Обыкновенная страна”. Ее написал профессор Гарварда Шлайфер, онтоже знает страну не понаслышке, он здесь работал в годы реформ, в частности,строил рынок ГКО. В этой статье он говорит, что отчасти представления озапредельной коррумпированности, об отсутствии свобод в России преувеличены,отчасти они просто соответствуют тому, что обычно бывает в небогатых странах стаким же уровнем дохода. В таких, как Турция, Аргентина. Это вопрос нашихамбиций: согласны ли мы быть обыкновенной страной. Мы должны понимать, чтобывает так, что из «обыкновенных» стран одна вырывается и становится успешной,но таких бывает одна на пятьдесят. А остальные развиваются с общим фоновымтемпом мировой экономики. Если же мы не согласны на такое, то мы должныдобиться того, чтобы наши институты работали эффективно.
Низкое качество российского государства, кроме нашихнациональных традиций, имеет и объективные экономические причины: мы оченьбогаты природными ресурсами — это наше несчастье. То есть сиюминутно мы отэтого богаче, но исследования показали, что чем больше у страны природныхресурсов, тем хуже она развивается в долгосрочном плане. Если говоритьупрощенно, то все силы уходят на борьбу за ренту, и не остается сил напродуктивную производительную деятельность. К сожалению, у нас очень много этойренты, а при высоких ценах на нефть ее еще больше, так что сил на прочуюдеятельность просто не остается. Но все-таки, как показывают экономическиеисследования, по мере того, как экономика растет, становится более эффективнойи производительной, становится выгодно не только бороться за ренту, но изаниматься производственной деятельностью, поэтому у нас есть шанс.
Хотелось бы надеяться, что, с одной стороны, развитиенашей экономики, а с другой стороны, развитие гражданского общества, развитиеполитической конкуренции в конце концов приведут к тому, что у нас повыситсяэффективность государственных институтов, а вслед за этим начнет создаватьсяпо-настоящему эффективная экономика. Спасибо.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованыматериалы с сайта www.polit.ru