Реферат: Экономический анализ коррупции

/>/>Оглавление

Введение. 2

1.   Определение коррупции, её разновидности. 3

2.    Оценки масштабов коррупции и их методология. 6

3.   Анализ коррупционных преступлений. 10

4.   Влияние коррупции на общественное благосостояние. 15

Заключение. 21

Библиография. 23

Введение

В обыденном понимании слово «коррупция» (подкуп) может относиться к различнымявлениям и использоваться в различном кон­тексте. С одной стороны, этот терминможно применять для описания передачи взятки государственному служащему отзаинтересованного в чем-либо лица. С другой стороны, коррупция возможна и в частном секторе экономики, вситуации, когда частный продавец ограничивает предложение какого-то редкого товара(вместо того чтобы использо­вать «чистый» ценовой механизм), а лицо,заинтересованное в его покупке, использует различные способы подкупа продавца дляпо­лучениядоступа к этому товару без очереди.

Несмотря на очевидныеуспехи в экономическом развитии по­следних лет, России не удается справиться скоррупцией. Все ко­личественные индикаторы, построенные как отечественными, таки иностранными исследователями, свидетельствуют либо о ее росте, либо остабилизации.

История пока не знаетпримеров богатых стран с таким высоким уровнем коррупции, как в России. Длятого чтобы в нашей стране продолжился экономический рост и уже через 10 — 15 летВВП на душу населения достиг 20 тыс. долл. США по ППС, необходимо ее резкоснизить. Все остальные показатели — образованность населения, разрыв в доходахразличных социальных групп, даже степень полити­ческих и гражданских свобод(пусть и недостаточная) — в принципе, согласуются с возможностью экономическогороста. Но по уровню коррупции Россия сегодня сопоставима с африканскимистранами, где показатели душевого ВВП в 4 —5 раз ниже.

Хотя из средствмассовой информации население регулярно узнает об очередных успехах в борьбе сней, нельзя ска­зать, что победа близка. Более того, как показывают результатыпро­водимых Фондом ИНДЕМ исследований, с каждым годом ситуация становится всехуже. В данной работе мы проанализируем основные методологические проблемы оценкиуровня коррупции, проведём анализ коррупции на основе методов экономическойтеории и рассмотрим возможные направления ее снижения.

1.  Определениекоррупции, её разновидности

Определяя термин«коррупция», часто используют юридический критерий, что приводит к замещениюпонятия «коррупционный» поня­тием «незаконный» в описании сделки. Так, впроекте федерального закона «Основы законодательства об антикоррупционнойполитике» коррупция определяется как «подкуп (получение или дача взятки), любоенезаконное использование лицом своего публичного статуса, сопряженное сполучением выгоды (имущества, услуг или льгот и/или преимуществ, в том численеимущественного характера) как для себя, так и для своих близких вопрекизаконным интересам общества и государства, либо незаконное предоставление та­койвыгоды указанному лицу»[1].Тем не менее не все незаконные сделки являются коррупционными, так же, как невсе проявления коррупции и взяточничества нелегальны (например, когдапосетитель ресторана дает дополнительные чаевые метрдотелю для того, чтобыиметь луч­ший, чем у других посетителей, столик в зале). Аналогичным обра­зомследует разграничивать «безнравственные» и «коррупционные» сделки. Например,если некто вынужден платить шантажисту, рас­сматривая его как безнравственнуюличность, за неразглашение опре­деленной информации, то с точки зрения жертвышантажа поведение шантажиста не является проявлением коррупции.

В мировой практикебольшинство исследователей (в том числе и экономисты) придерживаетсяопределения, предложенного специа­листами Всемирного банка, согласно которому«коррупция — это злоупотребление властными полномочиями в личных интересах»[2].

Похожее определение мыможем найти и в работе С. Алатаса: «Коррупция — это злоупотребление доверием винтересах личной выгоды»[3].При этом Алатас раз­личает коррупцию как сделку (транзактивную)икоррупцию как вымогательство (экстортивную). Первая основана на взаимномсоглашении между донором и ре­ципиентом с целью получения выгод обеимисторонами, а вторая влечет за собой отдельные формы принуждения и, как правило,основана на стремлении избежать некоторых форм ущерба, причиняемого либодонору, либо близким ему людям. Согласно подходу Алатаса, другие типы коррупцииблизки или являются побочным продуктом трансактивной и экстортивной коррупции.

Рассмотрим этивозможные производные типы. Оборонительная коррупция являетсяпротивоположностью экстортивной коррупции. Инвестиционная коррупцияпредполагает такое оказание услуг должностному лицу или подношение ему подарка,которое не связано с извлечением личной выгоды для дарителя в настоящее время,но подразумевает возможность возникновения ситуаций в будущем, когда наступит«нужный» момент и в обмен на оказанную услугу или подарок даритель потребует отдолжностного лица оказания ему особого предпочтения в решении какого-либовопроса. Непотическая коррупция связана с неоправданным назначением надолж­ность в органы государственной службы друзей или родственников илиоказанием особенного предпочтения им. Аутогенная коррупция вовлекаеттолько одного чело­века, который выигрывает, например, оттого, что получилдоступ к определенной информации раньше других людей. Наконец, поддерживающаякоррупция описывает действия, предпринятые кем-либо для защиты иусугубления уже существующей коррупции, часто с использованием интриг либо дажесилы. Основное преимущество типологии Алатаса заключается в том, что делениекоррупции на типы не зависит от преобладающих в обществе нравственныхусловностей и норм. Она может допол­няться множеством других видов коррупции, взависимости, например, от ее масш­табов, уровня (от местного до национального)и т. д. Однако следует отметить, что в исследовательской литературе особоевнимание уделяется еще двум важным типам коррупции, дополняющим базовуютипологию. Это институциональная и политичес­кая коррупция. Институциональнаякоррупция связана с поиском выгод от функцио­нирования институтов (такихкак, например, политические партии)[4].Политическая же коррупция имеет место в общественном секторе либо напересечении интересов общественного и частного секторов (например, в ситуации,когда политики исполь­зуют свой привилегированный доступ к ресурсам, незаконноприсваивая выгоды от их употребления). И институциональная, и политическаякоррупция, как правило, представляют собой разновидности трансактивнойкоррупции.

Ряд авторовпредпочитает говорить о коррупции в общественном секторе, раз­деляя еена бюрократическую (или административную) коррупцию и политическую коррупциюкак таковую1. При этом первая подразумевает использование должностигосударственного служащего с целью получения денежных выгод, а вторая — и дляполучения денежных выгод, и для сохранения этой должности. Получателем плате­жейв коррупционной сделке является государственный служащий. Коррупционнаяактивность, приводящая к получению персональных выгод, всегда реализуется однойстороной, без вовлечения в коррупционное соглашение другой стороны извне, тоесть из рассмотрения исключается «односторонняя» преступность (в частности,кражи). Более того, политические решения, проводимые каким-то одним лицом (илипо его инициативе), не рассматриваются, даже если они могут оказатьсякоррупционными в том смысле, что в их основе лежит стремление получить личнуювыгоду, а не обычное проведение в жизнь политики правительства. Наконец,следует учитывать природу персональных выгод, получаемых от коррупционнойсделки. Они могут принимать денежную или какую-либо иную форму, относиться ксамому человеку или к его друзьям, семье, социальной или политической группе.

Таким образом, говоря окоррупции с позиций экономической теории, мы можем определить ее как проявлениетакого поведения индивидов, целью которого является максимизация их полезностипосредством извлечения непроизводительного дохода за счет исполь­зования иперераспределения ресурсов, не принадлежащих этим ин­дивидам, но доступных им.

2. Оценки масштабов коррупции и их методология

В 2001 и 2005 гг. ФондИНДЕМ осуществил два социологи­ческих исследования рынка коррупции в России,используя сходные методики. Опросы проводились на двух выборках — граждан ипред­принимателей.

Мы рассматриваем общуюсовокупность коррупционных сделок (имея в виду только деловую коррупцию) какнекий пуассоновский процесс, параметры которого требуется оценить. С однойстороны, есть событие — коррупционная сделка, по-пуассоновски распределенное вовремени, а с другой — есть его вес: размер взятки. Если оценить два параметраданного процесса, а именно его интенсивность и средний размер взятки, ипоказать, что эти две случайные величины к тому же независимы, то их можноперемножать. Такое произведение отражает размер среднего годовогокоррупционного «взноса» одной фирмы. Ум­ножив последний индикатор на числоработающих фирм, мы получим величину годового дохода чиновников от деловойкоррупции.

Чтобы оценитьинтенсивность пуассоновского процесса, респон­дентов просили ответить на вопрос:«Когда последний раз Вам приходилось давать взятку?» В качестве возможногоответа предлагалось несколько интервалов: десять дней, месяц, полгода, год,более года. Получив несколько оценок интенсивности для разных интервалов, затемстроили по ним регрессию. Коэффициент регрессии факти­чески и является болееточной и устойчивой оценкой интенсивности коррупции. В 2005 г. она оказаласьравной 1,8. То есть в род средний бизнесмен дает 1,8 взятки, что намногоменьше, чем следует из рас­пространенных бытовых представлений о масштабахкоррупции.

Далее задавали вопрос оразмере взятки. Как показал опыт, этот показатель удобнее формулировать впроцентах от месячного оборота, а потом отдельно спрашивать о величинепоследнего.

В качестве оценкисреднего размера взятки использовалось робастное среднее, то есть отбрасывалосьнесколько максимальных и минимальных значений, а затем вычислялось среднее. Делалисьи другие оценки. Например, выборка разрезалась на несколько частей,рассчитывалось робастное среднее внутри каждой части, а потом средниесуммировались. Но на конечный результат это почти не влияло.

Теперь самое важное —это отсутствие зависимости между средним размером взятки и интенсивностьювзяток. Исходя из соображений здравого смысла, может показаться, что маленькиевзятки дают чаще, а большие — реже. В действительности все обстоит не так. Делов том, что крупные бизнесмены общаются с крупными чиновниками, но и тех, и другихмало. Другими словами, имеются две пирамиды — бизнеса и чиновников. Общениемежду ними идет по горизонтали. Поэтому его интенсивность, характерная дляодного малого, среднего или крупного бизнесмена, одинакова во всех слояхпирамиды. Эти общие соображения получили подтверждение в ходе интервью спредставителями крупного бизнеса.

На рисунке 1 приведенодин из примеров статистической проверки на независимость двух рассматриваемыхпараметров — интенсивности взяток и среднего размера взятки. Как следует из рисунка1, средний размер взятки чрезвычайно сильно колеблется от региона к региону, нозависимости между этими двумя параметрами нет.

 0               0,5                1                  1,5                2                2,5                 3                 3,5

  />

Рисунок 1. Диаграмма рассеяния интенсивности взяток (ось Х) и среднего размера взятки

/> <td/>

300250

200

150

100

50

 
Показатели 2001г. 2004/2005 гг. ВВП (млрд долл. США) 229,8 588,7 Выпуск (млрд долл. США) 530,8 1024,5 Интенсивность коррупции 2,248 1,795 Средний размер взятки (тыс. долл. США) 10,2 135,8 Объем рынка деловой коррупции (млрд долл. США) 33,8 318,0 Рынок деловой коррупции относительно ВВП (%) 14,7 54,0 Рынок деловой коррупции относительно выпуска (%) 6,4 31,0

Таблица 1. Сопоставление показателей деловой коррупции иосновных макроэкономических показателей России

Данные о динамике рынкаделовой коррупции представлены в таблице.  За последние годы средний размервзятки увеличился с 10 тыс. до 136 тыс. долл. Объем рынка деловой коррупциивозрос с 34 млрд. до 318 млрд. долл. Конечно, с учетом происходившего од­новременнороста экономики сравнение показателей в абсолютномвыражении не вполнекорректно.

250

200

150

100

50

  Сопоставим средний размер взятки сколичеством квадратных метров жилья, которое можно купить на первичном рынке посредне­российским ценам (см. рис. 2). Если в 2001 г. можно было приобрес­ти 30кв. м, то в 2005 г. — 209 кв. м. Таким образом, в абсолютном выражении среднийразмер взятки увеличился в 13,6 раза, а в отно­сительном — применительно кжилищному рынку — в семь раз. В аб­солютном выражении объем рынка деловойкоррупции вырос в девять раз, но если соотнести его с выпуском, то примерно впять раз (это не доля коррупции в выпуске, потому что последний не учитываеткоррупцию; здесь выпуск — просто шкала, задающая масштаб).

/>/>В связи с приведенными оценкамимасштаба деловой коррупции возникает главный вопрос: как может бизнес тратить30% выпуска на взятки?

Первый ответ таков:приводимые официальной статистикой данные о выпуске явно занижены, и преждевсего за счет недооценки теневой экономики, которая, в соответствии с методикойСистемы национальных счетов, должна включаться в выпуск[5].Согласно нашим оценкам, исходя из объемов коррупционного рынка, теневой выпусксоставляет примерно 80% легального. Очевидно, это не самая пессимистическаяоценка.

Второй ответ имеет инуюприроду. Полученный нами показатель объема коррупционного рынка можетинтерпретироваться как оценка го­дового валового дохода должностных лиц отвзяток, или, что практически то же самое, годовой суммы коррупционных сделок, вкоторых взятки переходили от предпринимателей должностным лицам. Однако доходычиновников от взяток не равны годовым потерям бизнеса, поскольку частькоррупционного дохода чиновники возвращают на рынок. Таким образом, можноввести понятие максимальной склонности коррупцио­неров к потреблению как доликоррупционных доходов, возвращаемых на внутренний рынок для приобретениятоваров и услуг. Аналогично можно ввести понятие мультипликаторакоррупционного оборота. В ре­зультате суммарные годовые потери бизнеса откоррупционных выплат могут быть в разы меньше, чем суммарный годовой доходчиновников. Используя стандартные методы, можно подсчитать, в частности, чтопри доле возврата на рынок, равной половине коррупционного дохода, годовыепотери бизнеса от коррупционных выплат уменьшаются вдвое.

Отметим, что полученнаянами оценка объема коррупционного рынка заведомо занижена. Во-первых, чемактивнее предприниматель использует коррупционные методы как инструментполучения конку­рентных преимуществ, тем чаще он отказывается отвечать нанаибо­лее«интимные» вопросы анкеты. Очевидно, активное воздействие навластьтребует больших затрат, чем пассивный откуп от ее натиска. Во-вторых, методиканаших статистических расчетов консервативна. В частности, мы оцениваем долюпредпринимателей, дающих взятки, на уровне 80%. В-третьих, мы не учитываемкриминальную коррупцию (выплаты должностным лицам со стороны криминальногобизнеса) и сделки между должностными лицами. У нас нет доступа к олигархами нерезидентам. Этот перечень можно было бы продолжить.

Итак, есть всеоснования утверждать, что полученные оценки объема коррупционного рынка вполнеконсервативны и состоятельны. Они фиксируют резкий рост коррупции в 2001—2005гг. Согласно нашим данным, он обусловлен масштабным увеличением среднегоразмера взяток, что подтверждается не только результатами нашего опроса, но иогромным массивом фактической информации (публика­ции в СМИ, сообщенияпредставителей правоохранительных органов и т. п.).

3. Анализ коррупционных преступлений

Основоположникэкономического подхода к анализу преступности Г. С. Беккер предложилрассматривать преступников как обычных людей, осуществляющих свой выбор впользу той или иной деятельности в результате сравнения ожидаемых выгод ииздержек. Он писал: «Люди решают стать преступ­никами по тем соображениям, покаким другие становятся столярами или учителями, а именно потому, что ониожидают, что «прибыль» от решения стать преступником — приведенная ценностьвсей суммы раз­ностей между выгодами и издержками, как денежными, так и неденеж­ными,— превосходит «прибыль» от занятия иными профессиями»[6].

Таким образом, можнопопытаться установить, насколько при­быльна та или иная преступная деятельностьдля определенных ка­тегорий населения, какие факторы оказывают на этуприбыльность наибольшее влияние и какие существуют возможности для управления этимифакторами. В принципе, данная точка зрения может вызвать возражения. Например,далеко не все преступления являются ре­зультатом обдуманных и спланированныхдействий. В частности, они могут совершаться по неосторожности или по идейным(иногда нам неведомым) соображениям; преступниками могут оказаться индиви­ды,находящиеся в невменяемом состоянии или в состоянии аффекта, психическинеполноценные или маньяки.

Вообще говоря, нетоднозначных свидетельств в пользу того, что суровость наказания и егонеотвратимость не способны оказать замет­ного сдерживающего влияния и наподобные преступления. Однако поскольку дискуссия на эту тему не входит в нашузадачу, ограничимся анализом только таких преступлений, которые осуществляютсяв ре­зультате осознанного выбора и преследуют корыстный интерес.

Итак, исходя изпредложенного Беккером подхода, ожидаемая прибыль от подобного преступленияописывается выражением:

                                    U= D— pf                                                              (1)

где: D— доход,получаемый от совершения преступления, р— вероятность наказанияпреступника, f — денежный эквивалент наказания.

Формула (1) применимадля определения ожидаемой прибыли от совершения любогопреступлениякорыстного характера. Однако необ­ходимо обратить внимание на то, что не вовсех случаях удается легко определить издержки преступника. Самый простойслучай реализуется тогда, когда в качестве наказания, которому он подвергается,использу­ется штраф. В этом случае величина fпросто равна размеру штрафа.

Если же за преступлениепредусмотрено наказание в виде лише­ния свободы, то величина fносит в значительной мере субъективный характер, и наиболее точное ее значениеможет определить только сам преступник. Приблизительная оценка этой величиныдля преступника (денежного эквивалента наказания в виде лишения свободы) можетбыть получена на основе метода альтернативных издержек: надо сло­жить упущенныйпотенциально возможный от легальной деятельности доход и ту сумму, в которуюсам преступник оценивает ущерб от ли­шения свободы. Очевидно, что полученныйтаким образом денежный эквивалент одного и того же срока заключения можетсильно отли­чаться для разных людей. Это значит, что одно и то же преступлениеможет иметь различные «цены» и приносить различные прибыли.

Как следует изуравнения (1), величину pfможнорассматривать в качестве той цены (или «налога»), которую преступник платит засо­вершение преступления. Если преступники рациональны в своем выбо­ре, то ростэтой величины приведет к снижению преступности, точно так же как рост цены нанормальный товар влечет за собой снижение спроса на него. Для достиженияоптимального эффекта (в сокращении пре­ступности) следует максимально поднятьцену, или, во всяком случае, сделать преступление экономически невыгодным, тоесть повысить его цену до такого уровня, при котором ожидаемая прибыль отсовершения преступления принимает отрицательное значение. Иначе говоря, следуетсделать справедливым неравенство U < 0, откуда следует, что

                                                 pf>D                                                        (2)

Неравенство (2)отражает очень простую мысль: ожидаемые из­держки должны превосходить выгоду отсовершения преступления. Согласно этому неравенству, чем больше величинапохищенного, тем выше должна быть вероятность раскрытия преступления и/илистроже наказание.

Хотя указанноенеравенство имеет очень простой вид, оно тем не менее может быть неверноистолковано. Дело в том, что в уравнении (1) все параметры предполагаютсязаданными. Что же касается неравенства (2), то в нем в качестве известногопараметра выступает только величи­на дохода D, по которой оценивается произведение pf.Эта величина D сама по себе неотражает тяжести преступления. Преступник может получить один и тот жедоход от двух сильно различающихся по тяжести преступлений, например врезультате карманной кражи, осуществленной без всякого насилия, и в результатеубийства с последующим изъятием кошелька у убитого. Если для первогопреступления неравенство (2) справедливо, то для второго оно может бытьсправедливым только в том случае, если под величиной Dподразумевать совокупный ущерб, причиненныйпреступником остальным членам общества.

Оба параметра pи fполностью взаимозаменяемы и входят в фор­мулы симметричным образом. Поэтому,согласно этим формулам, по­вышение вероятности наказания на 1% приводит к томуже эффекту, к которому приводит повышение строгости наказания на тот же 1%.Другими словами, с учетом существования зависимости количества преступлений отвеличины ожидаемой от преступления прибыли, мож­но сказать, что эластичностьколичества преступлений по вероятности наказания равна эластичности построгости наказания. Казалось бы, это обстоятельство легко позволяет выполнитьнеравенство (2).

Действительно, сколь быплохо ни работали оперативно-следствен­ные службы и сколь бы ни была малавеличина рвероятности ареста и изобличения преступника в результате ихработы, кажется, что всегда можно установить настолько высокий уровеньстрогости наказания f, что произведение pf обязательнодостигнет необходимой величины. По­добное решение выглядит очень заманчиво, темболее что оно позволяет государству сэкономить средства на борьбе спреступностью.

Политика, состоящая вподдержании вероятности рна низком, а строгости наказания f— на достаточно высокомкомпенсационном уровне, равносильна практике ценовой дискриминации, при которойдля одних (непойманных преступников) преступление бесплатно, а для других имеетчересчур высокую цену. Такая политика не может иметь ничего общего сдекларируемой в УК РФ социальной справедливостью.

Говоря овзаимозаменяемости величин pиf, мы ни словом не обмолвились о возможностисуществования каких-либо естественных «внешних» пределов для данного ихсвойства. А они, как показывает практика, существуют. Дело в том, что есливероятность наказания преступника оказывается очень низкой (скажем, к примеру,р <0,1 или даже р< 0,01), то существенными становятся следующиедва фактора. Во-первых, преступник (в том числе и потенциальный) считает себянеуязвимым, ибо психологически он склонен округлить вероятность того, что емуудастся остаться непойманным, до единицы. Поэтому строгость наказания уже неиграет для него никакой роли. Во-вторых, строгость наказания не может расти добесконечности. Поэтому если вероятность наказания достаточно мала, то ожидаемоенаказание (величина рf) так­жебудет малым, — конечно, при условии, что строгость номинального наказанияостается в сколько-нибудь разумных пределах. Например, если самое строгоенаказание за кражу состоит в лишении свободы на срок до 10 лет (ст. 158, ч. 3)или за получение взятки — до 12 лет (ст. 290, ч. 4), то при р=0,01 ожидаемоенаказание составляет всего около одного месяца заключения, а при р=0,001— 3 — 4 дня.

Таким образом, низкаявероятность раскрытия преступления де­лает ожидаемое наказание пренебрежительномалым даже в случае, если с номинальной точки зрения оно очень строго. На мойвзгляд, те наказания, о которых мы упомянули, по своей суровости уже далековыходят за пределы разумного. Ответственность, предусмотренная за кражу иливзятку, почти равна ответственности за умышленное убийст­во. При этом налицонедостаточность и этих мер. Ситуацию следует рассматривать как кризисную:дальнейшее ужесточение наказаний бессмысленно, а существенно повыситьраскрываемость преступлений правоохранительные органы не могут, причем нетолько потому, что сталкиваются с недостатком средств или с отсутствием опытныхкад­ров, а в силу гораздо более глубоких причин.

Для того чтобыобозначить некоторые из них, представим себе нечто очень мало­вероятное:милиция стала раскрывать существенно больше преступлений, чем в настоя­щеевремя. Что делать с пойманными преступниками? Все действующие следственныеизоляторы, тюрьмы и колонии переполнены. Суды и так не успевают рассматриватьдела. В течение последнего десятилетия неуклонно растет число заключенных, стра­дающихот туберкулеза. В настоящее время их доля достигла уже почти 10% (9,9% наначало 2003 г.). Каждый год места заключения покидают до 300 тыс. человек.Значит, около 30 тыс. больных туберкулезом вышли на свободу только в 2003 г.Необходимо разгрузить места заключения, а не увеличивать число их обитателей.

Наказывая преступникалишением свободы, общество наказывает и себя, так как оно несет все издержки,связанные с реализацией нака­зания. На это обстоятельство Г. Беккер обратилвнимание еще в своей первой работе по экономике преступлений. Большинствоэкономистов вслед за Беккером считают, что штрафы в ряде случаев предпочтитель­нейтюремного заключения. Перечислим аргументы в пользу штрафов в случаепреступлений, не связанных с насилием.

Во-первых, еслиизмерять тяжесть преступления и суровость нака­зания в одних и тех же единицах,то преступлению, не направленному против личности, должно соответствоватьнаказание, не связанное с лишением свободы. Так как в этом случае ущербподдается оценке в денежном эквиваленте, то штраф в сумме, превышающей величинуущерба (в соответствии с неравенством (2)), может быть направлен на полнуюкомпенсацию морального и материального ущерба пострадав­шим, а также, покрайней мере, на частичную компенсацию издержек раскрытия преступления изадержания преступника.

Во-вторых, наказание ввиде лишения свободы влечет за собой издержки исполнения наказания в видерасходов на содержание самих заключенных и их охраны, кроме того, оно некомпенсирует причи­ненный преступниками ущерб. Таким образом, потерпевшие нетолько не получают компенсацию, но и несут дополнительные издержки,обусловленные исполнением наказания.

В-третьих, пребывание вместах лишения свободы способствует плодотворному обмену криминальным опытом ивхождению в крими­нальный мир, что в терминологии Беккера равносильноосуществлению преступником специфических инвестиций в свой человеческийкапитал. К тому же, выйдя на свободу после заключения, он испытывает труд­ностис адаптацией и имеет меньше шансов на получение работы в ле­гальном сектореэкономики и, соответственно, на успешную легальную деятельность, что равносильноснижению альтернативных издержек преступной деятельности. Поэтому наказание,связанное с лишением свободы, способно стимулировать криминальный рецидив.

В-четвертых, российскаядействительность такова, что в местах отбывания наказания жизнь и здоровьезаключенных подвергаются повышенной опасности. Уровень смертности в тюрьмах илагерях во много раз превышает и без того высокую смертность на свободе. Ущерб,причиненный здоровью заключенного, увеличивает чистые социальные потери.

По-видимому, штрафныесанкции могут оказаться эффективным средством для сдерживания не тольковзяточничества, но и целого ряда других преступлений, не направленных противличности, в частности преступлений в сфере экономики, например таких, каккража, мошен­ничество, растрата, уклонение от уплаты налогов, контрабанда и др.Однако видеть в штрафах универсальное средство для сдерживания всехпреступлений, конечно же, нельзя.

Так, С. Камеронсчитает, что штрафные санкции бессмысленно применять к тем преступникам,которые не имеют дохода от легальной деятельности[7].Для таких индивидов единственным способом заплатить штраф может быть толькодоход от преступления. Поэтому штрафные санкции способны стимулировать ихпреступную деятель­ность. Отсюда следует, что использование штрафов в качественаказа­ния целесообразно по отношению к тем преступникам, которые имеютдостаточные доходы от легальной деятельности для удовлетворения основныхжизненных потребностей.

4. Влияние коррупции на общественное благосостояние

В исследованияхкоррупции методами экономического анализа иногда встречается точка зрения,согласно которой взятка — это ана­лог обычного трансфертного платежа (зауслугу), который не влечет каких-либо серьезных последствий для общественногоблагосостояния. Более того, существует даже такой подход, в рамках которогодока­зывается, что коррупция увеличивает общественное благосостояние, посколькупозволяет избежать чрезмерного регулирования и построить систему адекватноговознаграждения труда недостаточно оплачиваемых госслужащих20. Некоторые ученыенаходят правдоподобной прямую взаимосвязь коррупции и экономического роста,объясняя это тем, что коррупция способствует экономическому развитию изаключению большего количества сделок в более короткие сроки за счет миними­зациитранзакционных издержек. Существует также мнение, согласно которомукоррупционное поведение позволяет избежать «обремени­тельных и избыточныхдействий правительства»[8].

Оппоненты подобнойточки зрения обосновывают негативное воздействие коррупции на общественноеблагосостояние. Государст­венные служащие часто заинтересованы в искусственномсоздании бюрократических барьеров, порождающих дополнительный спрос на взятки,что приводит к ограничению в достижении эффективности. При этом любая взяткасоздает отрицательные экстерналии и негативно воздействует на экономическоеразвитие в целом.

Эти два подхода —коррупция как «масло» и как «песок» — рас­сматриваются обычно в качествеальтернатив друг другу, и, как верно отмечено в работе А. Эйдса и Р. Ди Телла,только недостаток эмпи­рических данных, обусловил отсутствие окончательнойпроверки или опровержения этих крайних точек зрения. Обычно исследователивоздействия коррупции на экономическое развитие с помощью эконометрическихметодов пытаются подтвердить или опровергнуть одну из указанных позиций,используя широкий ряд критериев (индексы коррупции, бюрократические барьеры,структура правительства, объем инвестиций, величина ВНП и т. п.) и стремясьответить на вопрос о том, какой же все-таки эффект оказывает коррупция —позитивный или негативный. Нам представляется, что ответ на него не может бытьоднозначным и, оценивая воздействие коррупции на обществен­ное благосостояние,необходимо учитывать не только исторические, культурные, политические и другиефакторы, но и экономическую природу коррупции. В условиях отсутствиядостоверных эмпирических данных особую ценность для анализа коррупцииприобретают методы экономического моделирования.

Важнейшую роль в этомплане играет проблема взаимосвязи кор­рупции и конкуренции. Однозначно даннуювзаимосвязь определить нельзя. С одной стороны, имеются исследования,результаты которых показывают, что в странах, где уровень конкуренции вэкономике вырос, иногда происходит рост коррупции. С другой стороны, мож­ноутверждать, что важным фактором распространения коррупции является отсутствиеконкуренции.

Рассмотрим простейшуюмодель коррупции. Предположим, что правительство производит и предлагаетнаселению только одно общественное благо (например, выдает лицензию на правоведения определенной деятельности), что это благо однородно и имеется кри­ваяспроса частных агентов на него — D(р). Предположим также, что оно предлагаетсяна рынке официальными государственными продавцами, которые имеют возможностьограничивать объем продаж данного блага (например, они могут отказать кому-либов выдаче лицензии). На практике этот отказ может проявиться в предъявлениидополнительных ограничений на получение блага, но для простоты введем условие,согласно которому продавцы — представители прави­тельства просто отказывают впродаже данного блага определенным людям. Главная причина возникновения такойситуации заключается в том, что продавцы, обладая возможностью ограниченияколичества продаж данного товара, могут собирать взятки в обмен на разрешениедоступа к данному благу. Для простоты предположим также, что, ограничиваядоступ к общественному благу, продавцы не рискуют быть наказанными за своидействия (что происходит, например, вследствие слабости общественной системыборьбы с коррупцией). Таким образом, будучи монополистом на рынкерассматриваемого общественного блага, продавец — представитель правительствастремится максимизировать стоимость взяток, которые оно собирает в обмен надоступ к данному благу.

Обозначим через рgразмерофициальной цены за единицу данного общественного блага. Предположим также, чтоиздержки на произ­водство данного блага совершенно несущественны для продавцов,так как полностью оплачиваются правительством.

Рассмотрим двеситуации. Первая ситуация –«коррупция без кражи», или случайположительных предельных издержек: продавец взятку оставляет у себя, а сумму  рg  отдаетправительству, поэтому для него предельные издержки предоставлениядополнительной единицы общественного блага равны  рg  (рис. 3).Объем производства данного общественного блага, соответствующий ситуации, вкоторой покупа­тель дает продавцу взятку, равен qb.

/> /> /> /> /> /> /> /> /> />

D

  />

p

  /> <td/> />

взятка

  /> <td/> <td/>

C

  /> /> />  
 

Q

 

A

 

pb

 

pg

 

qg

 

qg

  />/>Если бы коррупции небыло, данное общественное благо доставалось бы потребителям по цене  рg и в объеме qg. Следовательно,совокупный доход продавца от получения взятки равен площади прямоугольника  рgрbСА, а «издержки мертвогогруза» от недопотребленияданного обществен­ного блага на величину qg-qbравны площади треугольника АСВ(см. рис.3). Правительство, в случае ког­да бюрократ берет взятку, получает от продажиданного общественного

блага доход, равныйплощади прямоугольника OрgАqb. Если бы кор­рупциине было, правительство получило бы доход, равный площади прямоугольника OрgВqg. То есть в результатепоявления коррупции государство недополучает сумму, равную площади фигуры qbАВqg.

Таким образом, по сравнению с ситуацией отсутствия коррупциипредоставление потребителям доступа к общественному товару с по­мощью взяткисопровождается как выигрышами (от дополнительного вознаграждениябюрократов), так и потерями (от недопотребления данного блага и изъятия части доходовправительства). Поэтому сопос­тавлениеэтих выгод и потерь позволяет понять, как сказывается наличие коррупции на общественном благосостоянии.Как видно из рисунка 3, в ситуации положительных предельныхиздержек потери превышают выигрыши,и величина чистых затрат равна площади фигурыqbСВqg. Другими словами, еслипродавец взятку оставляет у себя, а сумму pgотдает правительству(«коррупция без кражи»), то общественное благосостояние неизбежно снижаетсянавеличину, равную площади фигуры qbqgВС.

Вторая ситуация—это «коррупция с кражей» или ситуация нулевых предель­ных издержек: продавецберет взятку и, скрывая от правительства сам факт предо­ставления общественногоблага, не отдает правительству ничего, поэтому предельные издержкипредоставления дополнительной единицы общественного блага равны для него нулю.В такой ситуации цена, которую платит покупатель и которая равна вели­чиневзятки, может оказаться ниже, чем цена рg(рис. 4), аможет оказаться и выше официальной цены (рис. 5). И в том, и в другом случаеесли продавец, выступая

p

  монополистом, не может

K

  проводить ценовую

pg

  дискриминацию покупателей, />то он будет стремиться устанавливатьтакой размер

M;

 

pb

  взяток, при котором его

L

  предельный доход равен

D

  предельным издержкам. Следует отметить,что в коррупционной сделке, как правило, продавец не  

Q

  может проводить ценовую

qb

 

qg

  дискриминацию, так как ему неиз­/>вестна таобщая сумма, которой располагает покупатель (обычно это закрытая инфор­мация,которая носит частный характер), поэтому, назначая слишком высокую цену (большерасполагаемой суммы), продавец может потерять такого покупателя.

Рассмотрим ситуацию«коррупции с кражей», при которой величина взятки рb<sup/>меньше,чем официально установленная го­сударством цена рg. Как видноиз рисунка 4, если бы не было коррупции, то государство получило бы доход,равный площади пря­моугольника ОpgКqg, от продажиданного общественного блага в объеме qgпо цене рg. Появление коррупции в рассматриваемой ситуации, когдаофициальная цена больше взятки, вызывает потерю государством ука­заннойвеличины дохода за счет перераспре­деления этой суммы между потребителямиобщественного блага и бюрократами. Часть этой суммы, представленная верхнимпрямо­угольником pbpgKL, достается потребителю за счет перераспределенияпотребительского излишка в результате покупки данного блага по более низкойцене и в большем объеме, а нижняя часть — прямоугольник OpbLqg— «уходит»бюрократу за счет того, что он ничего не отдает правительству, так как скрываетсам факт предоставления общест­венного блага. Кроме того, потребителю такжедостается дополнительный выигрыш, равный площади треугольника LКМ(за счет расширения потребления), абюро­крату — выигрыш, равный площади прямоугольника qgLMqb(рис.4).

Таким образом, вситуации нулевых предельных издержек, в случае, когда ве­личина взятки меньшеофициальной цены, общественное благосостояние благодаря коррупции повышается засчет возможности дополнительного предоставления, данного блага потребителям поболее низкой цене.Заметим также, что следствием такой коррупцииявляется перераспределение потенциального дохода государства от продажи данногообщественного блага в пользу покупателей и бюрократов, при­водящее к появлениючистого выигрыша для общества.

Ситуацию, при которойофициальная цена больше взятки, можно также рас­сматривать как частный случайпреодоления недостатков рыночного распределения ресурсов, возникших вследствиегосударственного вмешательства. Положительная роль коррупции в устранении такихнедостатков рассматривается, например, в ис­следовании Ф. Луи, основанном намоделировании влияния взяточничества на распределение ресурсов с помощьюмеханизма «живой» очереди. В работе Луи показано, что непродуктивнозатрачиваемое время на ожидание в очереди можно сократить, купив за взяткуправо пройти вне очереди. Чем больше взятка, тем мень­ше время ожидания.Основной вывод данного исследования заключается в том, что такой механизм,идентичный во многом механизму «теневых цен», может приводить к повышениюэффективности распределения ресурсов.

Второй случай вситуации коррупции «с кражей» — это превышение суммы взятки над официальноустановленной государством ценой. Как видно из рисунка 5, следствием такойкоррупции является то, что потребители имеют возможность при­обрестиобщественное благо в меньшем количестве и по более высокой цене. Кроме того, вслучае появления данного вида коррупции государство теряет свой потенциаль­ныйдоход, равный площади фигуры OpgEqg, за счетперераспределения части этой величины в пользу бюрократов (площадьпрямоугольника OpgGqb).Изъятие части потребительскогоизлишка (площадь прямоугольника pgpbFG),вызванное более высокой ценой именьшим объемом потребления, происходит также в пользу бюро­крата, который всумме получает доход за предоставление доступа к общественному благу по цене pbвколичестве qb, равный площади OpbFqb. В рассматриваемом слу­чае появляются также «издержкимертвого груза», равные площади треугольника GFEи связанные с недопотреблениемданного общественного блага на величину qg-qb. Именно вэтом случае мы можем утверждать, что коррупционная система правительственныхуслуг имеет распределительные недостатки получения выгод недобросовестнымилюдьми за счет законопослушных граждан, которые хотели бы покупать услугилегально.

Таким образом, врезультате перераспределения выигрышей и потерь, свя­занных с коррупцией, вситуации нулевых предельных издержек (в случае, когда величина взятки большеофициальной цены) общественное благосостояние неиз­бежно сокращается вследствиекоррупции за счет недопотребления данного блага и предоставления его по болеевысокой цене. Следствием такой коррупции является также и то, что частьпотенциального дохода государства от продажи общественного блага теряется засчет недопотребления (наряду с появлением «издержек мертвого груза»), а другаячасть переходит к бюрократам, что и приводит к появлению чистых потерь дляобщества.

Сравнивая эти двеситуации (коррупция «без кражи» и «с кра­жей»), отметим следующее. В ситуацииположительных предельных издержек предоставления дополнительной единицыобщественного бла­га коррупция всегда увеличивает цену общественного блага,которую платит покупатель, а в ситуации нулевых предельных издержек — мо­жетснижать. Очевидно, что второй случай более привлекателен для покупателей.Другим результатом сравнения этих ситуаций является вывод о том, чтотрадиционный экономический анализ коррупции позволяет определить характерперераспределительного эффекта, ока­зывающего влияние на общественноеблагосостояние. Если коррупция приводит к недопотреблению данного блага посравнению с ситуацией ее отсутствия, общество действительно теряет от еевозникновения. Однако если коррупция увеличивает объем потребления, то она при­водитк появлению выгод для общества. Наконец, третий вывод из сравнения этихситуаций мы можем сделать относительно выработки инструментов борьбы скоррупцией. Так как коррупция «с кражей» вы­годна и бюрократу, и покупателямобщественного блага, а коррупция «без кражи» только бюрократу, то необходимосоздать такую систему отчетности, которая бы не позволяла бюрократуосуществлять пре­доставление общественного блага втайне от государства.

Если ввести в анализнаказание для продавцов за коррупцию, то изменится объем взяток, который онисобирают, но не существо проблемы. Если вероятность выявления факта взятки ивеличина наказания не зависят от объема взяток и числа людей, которые ихплатят, то на продавцов будет налагаться наказание, равное величине взятки, икоррупция перестанет быть для них прибыльным делом. Если же ожидаемая величинанаказания возрастает прямо пропорционально объему взяток, то, возможно,продавцы станут брать меньше взяток. Однако если ожидаемая величина наказанияувеличивается с ростом числа людей, которые дают взятки продавцам (например,вследствие высокой вероятности жалоб покупателей), то продавцы будут сокра­щатьпредложение и увеличивать объем взяток. Продавцы откажутся от выигрышей,представленных на рис. 3 — 5, сравнивая их с величиной ожидаемого наказания,что приведет к снижению чистых потерь для общества, связанных с возникновениемкоррупции.

Заключение

На основе проведенногоанализа можно сделать следующие выводы:

Определяя термин«коррупция», большинство исследователей придерживается понятия, предложенного  специа­листамиВсемирного банка, согласно которому «коррупция — это злоупотребление властнымиполномочиями в личных интересах». При этом различают коррупцию как сделку(транзактивную)и коррупцию как вымогательство (экстортивную). Этидва вида имеют, в свою очередь, некоторые производные типы:  оборонительная,инвестиционная, непотическая, аутогенная, поддерживающая. Однако следуетотметить, что в исследовательской литературе особое внимание уделяется еще двумважным типам коррупции, дополняющим базовую типологию. Это институциональная иполитичес­кая коррупция. Институциональнаякоррупция связана с поискомвыгод от функцио­нирования институтов (таких как, например, политическиепартии). Политическаяже коррупция имеет место в общественном секторелибо на пересечении интересов общественного и частного секторов (например, вситуации, когда политики исполь­зуют свой привилегированный доступ к ресурсам,незаконно присваивая выгоды от их употребления).

Полученные оценкиобъема коррупционного рынка фиксируют резкий рост коррупции в 2001—2005 гг.Согласно нашим данным, он обусловлен масштабным увеличением среднего размеравзяток, что подтверждается не только результатами нашего опроса, но иогромныммассивом фактической информации (публика­ции в СМИ, сообщения представителейправоохранительных органов и т. п.).

Анализ экономическихподходов к исследованию коррупции показывает, что не существует однозначногоответа на вопрос о ее влиянии на экономическое развитие. Однако с большойуверенностью можно утверждать, что важным фактором распространения корруп­цииявляется отсутствие конкуренции. При этом монопольный доступ к благу сокращаетколичество коррупционных сделок, но увеличивает плату за это благо, то естьобъем взяток. Нельзя однозначно выявить, какой эффект оказывает коррупция —позитивный или негативный. В том случае, если коррупция приводит кнедопотреблению данного блага по сравнению с ситуацией ее отсутствия, обществодействи­тельно теряет от ее появления. Однако, как было показано выше,коррупция может и увеличивать объем потребления, становясь тем самым выгоднойдля общества.

Современныйэкономический подход к изучению преступле­ний и наказаний рассматривает вкачестве основного критерия для создания адекватного законодательствамаксимизацию общественного благосостояния. Если строго следовать этому подходу,то при неко­торых предположениях может не понадобиться полного искоренениякоррупции: достаточно будет лишь достичь некоторого «оптимального» ее уровня,поскольку затраты на искоренение взяточничества могут превосходитьсоответствующие прибыли.

Кроме того, мыпостарались обосновать необходимость замены суровых наказаний за корыстныепреступления штрафами. Однако и теоретические модели, и примеры из юридичес­койпрактики показывают, что при использовании штрафов необходим более глубокийанализ ситуации и что универсальных рецептов для борьбы с преступностьюэкономическая теория дать не может.

Библиография

1. Экономические интересы,противоречия и формы их разрешения. Монография. Под редакцией проф. И.П.Павловой. – СПб.: Изд-во МБИ, 2006. – 321 с.

2. Сатаров  Г. «Как измерять иконтролировать коррупцию», Вопросы экономики, №1, 2007г., с. 4-10.

3. Гуриев  С. «Что известно окоррупции в России и можно ли с ней бороться?», Вопросы экономики, №1, 2007г.,с. 11-28.

4. Галицкий Е., Левин М. «Коррупционныевзаимоотношения бизнеса и власти (опыт эмпирического анализа)», Вопросыэкономики, №1, 2007г., с. 19-32.

5. Епифанова  Н. «Исследованиекоррупции на основе методов экономической теории», Вопросы экономики, №1,2007г., с. 33-44.

6. Цуриков А., Цуриков В. «Экономическийподход к анализу корыстных преступлений», Вопросы экономики, №1, 2007г., с.45-54.