Реферат: Философские взгляды И. Канта

/>Министерство высшего и профессионального образованияРФ

Костромской Государственный Технологический Университет

кафедра философии

Предмет: философия.

Тема:Немецкаяклассическая философия.

Философскиевзгляды И. Канта.

Выполнил:

студент гр. 98-3Ти-356

Смирнов А.Л.

Проверил:

Кострома 1998 г.

ПЛАН

Введение

1.Аналитика прекрасного.

а.Суждение вкуса по его качеству и количеству.

б.Суждение вкуса по отношению к целям.

в.Суждение вкуса по модальности удовольствия от предмета.

2.Аналитика возвышенного.

а.Характеристика чувства возвышенного.

б.Возвышенное в природе.

3.Дедукция чистых эстетических суждений.

а.Субъективный принцип способности суждений вкуса.

б.Имперический и интеллектуальный интерес в прекрасном.

в.Характеристика изящных искусств и гения

4.Диалектика эстетической способности суждения.

а.Антиномия вкуса.

б.Об идеализме природы и искусства.

За к л ю ч е н и е

Пр и м е ч а н и е

Самый главный предмет в мире -

это человек, ибоон для себя -

своя последняяцель. Право чело­-

века должносчитаться священным.

И. Кант

«Критикаспособности суждения» Канта является основной его работой, как по еезначению для понимания философии самого Кан­та, так и по влиянию, какое онаполучила в истории послекантовского немецкогоидеализма. В этой работе учение кантовского критицизмаприменяется, во-первых, к способности суждения о прекрасном и произведенияхискусства, во-вторых, к способности суждения о целесообразности в природе, илио целесообразном строении организмов. Вопрос о целесообразности в природе учены­ми XVIII столетиярешался с точки зрения всеобщих законов развития механики, фи­зики иастрономии. Механическая причинность стала ключом к на­учному объяснению всехпроцессов и явлений природы, в основе которых лежало представление о целях. Сразвитием анатомии и физиологии человека и высших животных усиливаетсятенденция распространить принцип механической причинности и на органи­ческуюприроду. Но этот метод познания и объяснения органи­ческого мира зашел в тупикв объяснении вопроса возникновения жизни на Земле. Кант нашел яркое выражениедля этого состояния остановившейся на половине пути современной ему науки. Всвоем раннем трактате «Всеобщая естественная история и теория неба» 1755г. он одновременно выразил и гордую уверенность науки в законности, силемеханического причинного объяснения явлений неорганической природы, и смиренноепризнание ее неспособности дать такое же объяснение явлениям природыорганической. Пока наука подчинялась религии, то естественно все явления и про­цессыобъяснения органического мира она объясняла с религиозной точки зрения, но всенастойчивее наука искала пути для научно­го, не религиозного объясненияприроды. Так возникло в научном мировоззрении XVIII века одно из основных длянего противоре­чий. Наука не смогла признать, как факт, существование целесобразности в природе, в то же время сама наукапризнавала, что научное объяснение этого факта пока невозможно. Это противоре­чиеослабло к XIX веку, но еще продолжалось вплоть до середины нашего столетия,пока физические и математические методы не проникли в биологию. В эпоху Кантауказанное противоречие оста­валось в силе. Оно не укрылось от проницательноговзора Канта и стало предметом исследования не только в его ранней космогонии,но также в первой из его «критик» — в «Критике чистогоразума» 1781 г., а также в последующих его работах «Критика практи­ческогоразума» и явилось всесторонним изучением этой проблемы в его главной иосновной работе — «Критика способности сужде­ния» 1790 г.«Критика способности суждения» завершает построе­ние философии Канта.Если «Критика чистого разума» изучала за­конодательства рассудка, а«Критика практического разума» изу­чала законодательства разума, то«Критика способности суждения» исследует способность суждения,которая представляет, как те­перь полагает Кант, промежуточное звено между рассудкоми разу­мом.

Учение Канта оцелесообразности в органической природе с его достоинствами и недостаткамивыступают в противоречивом сочета­нии. Совершенно ясно, что, отрицаяприменимость к организмам принципа механической причинности в качестве способатеорети­ческого объяснения, Кант и в решении этого вопроса становитсяагностиком, однако в кантовском отрицании принципамеханическо­го объяснения целесообразных органических структур звучит и другой,принципиально не связанный с агностицизмом (см. Примеча­ние№ 1) мотив, а именно критика односторонности инедостаточ­ности механизма как метода, призванного объяснить происхождениеорганических форм, но все же механизм для Канта остается идеа­лом. В то жевремя он с большой настойчивостью выдвинул перед философией и перед теориейпознания вопрос о целесообразности форм органической природы. Он с редкойпроницательностью пока­зал, что наука не вправе остановиться перед загадкойцелесообразности, и не может и не должна сложить перед ней оружие при­чинноготеоретического исследования и объяснения, однако агностицизм Канта парализуетценные выводы из его работ. Кант указывает на необходимость дополнить принципмеханического объ­яснения теологическим принципом с внедрением физическихметодов в биологию. Успехи кибернетики убедительно показывают нам в настоящеевремя, насколько принципиален был Кант, защищая право все более широкогоприменения к органической природе и к ее це­лесообразным структурам методовфизической причинности.

Краткаябиография Иммануила Канта

Иммануил Кантродился в Прусском королевстве в 1724 году, в городе Кенигсберге, в семьемастерового — мастера седельного цеха. Окончил гимназию и Кенигсбергский университет. Поначалу работал домашнимучителем, с 1755 года преподавал в Кенигсбергском университете и лишь в 46 лет (в 1770 году) полу­чил профессорскую кафедру логики иметафизики (был деканом фа­культета и дважды избирался ректором университета).В ходе семилетней войны Кенигсберг был занят русскими войска­ми, а в 1794 годуИммануил Кант избирается членом Российской академии.

Хотя книги Кантастали публиковаться в 70-е годы, широкую из­вестность он получил лишь впоследнее десятилетие XVIII века. Чувствуя, что начал дряхлеть, Кант оставляетпреподавательскую деятельность, но продолжает свои философские исследования.

В 1804 году Кантумер. Он похоронен в Кенигсберге (Калининг­раде) на Острове Канта. />

Первый раздел.

Чтобыопределить, прекрасно нечто или нет, мы соотносим представление не с объектомпосредством рассудка ради познава­ния, а с субъектом и его чувствомудовольствия или неудовольст­вия посредством воображения. Суждение вкуса,поэтому не есть познавательное суждение: стало быть, оно не логическое, а эсте­тическоесуждение, под которым подразумевается то суждение, оп­ределяющее основаниекоторого может быть только субъективным. Кант далее подчеркивает, чтоудовольствие, которое определяет эстетическое суждение вкуса, свободно от всякогоинтереса. Он пишет: «Каждый должен согласиться с тем, что то суждение окрасоте, к которому примешивается малейший интерес, очень пристрастно и не естьчистое суждение вкуса. (В первом издании „Критики способностисуждения“ Канта, вышедшей на русском языке в 1798 году, слово»пристрастно" переведено как «партийно», по­этому смыслфразы звучит так: "… суждение о красоте, ккоторо­му примешивается малейший интерес, партийно").Поэтому для то­го, чтобы быть судьей в вопросах вкуса, нельзя ни в малейшей степенибыть заинтересованным в существовании вещи, в этом от­ношении надо быть совершеннобезразличным.", стр.205. (Все ссыл­ки впоследующем на высказывания Иммануила Канта будут даваться по собраниюсочинений в шести томах, т. 5, «Критика способности суждения», изд-во«Мысль», М., 1966.) Всякая заинте­ресованностьведет не к эстетическому наслаждению, а к практическомуудовольствию от приятной или хорошей вещи, далее Кант отмечает: «Черезэто ощущение оно возбуждает желание обладать такими предметами...», стр.207. Суждение о предмете удовольст­вияможет быть совершенно незаинтересованным и в то же время очень интересным, тоесть, оно не основывается на интересе, но возбуждает интерес: таковы все чистыеморальные суждения, но суждения вкуса сами по себе вовсе не обосновываюткакого-либо интереса. Несмотря, однако, на все это различие между приятным ихорошим (первое то, что нравится внешним чувством в ощущении, второе то, чтонравится посредством разума через одно лишь по­нятие) они сходятся в том, чтовсегда связаны с заинтересованностью в своем предмете.

Суждение вкуса,очищенное от утилитарности, является созерца­тельным суждением, то есть, будучибезразличным к существованию предмета, лишь связывает его свойства с чувствомудовольствия и неудовольствия.

Из трех видовудовольствия, означающих, следовательно, три различных соотношенияпредставлений с чувством удовольствия и неудовольствия, по отношению к которомумы отличаем друг от друга предметы или способы представления, первые два:приятное — то, что доставляет наслаждение, хорошее — то, что ценят, одобряют,является не эстетическими, так как в первом случае заинтересованы внешниечувства, во втором — заинтересован ра­зум. И только третий вид удовольствиялишен всяческой заинте­ресованности — прекрасное — то, что только нравится ипоэтому оно свободно, а, значит, и эстетическое. «Приятное и доброеощущают и животные, лишенные разума, красоту — только люди», стр.211.Кантвыводит дефиницию прекрасного: «Вкус есть способность судить о предметеили о способности представления на основании удовольствия или неудовольствия,свободного от всякого интереса. Предмет такого удовольствия называется прек­расным».

Из этойдефиниции можно судить о том, что суждение, свободное от всякого интереса,содержит в себе основания удовольствия для каждого. В этом субъективномпредставлении о предмете субъект может предположить, что тот или иной предметможет или должен вызвать у другого индивида такое же суждение — удовольствиеили неудовольствие, и «хотя оно толькоэстетическое суждение и со­держит лишь в себе отношение представления опредмете к субъек­ту, оно сходно с логическим суждением о том, что можно предпо­лагатьего значимость для каждого», стр.213, однако из понятий эта всеобщностьтакже не может проистекать. Следовательно, суж­дению вкуса, полностьюотрезанное от всякого интереса, должно быть присущепритязание на значимость для каждого, но без всеобщности, направленной наобъекты, то есть, с ним должно быть связано притязание на субъективнуювсеобщность. Из трех видов удовольствия хорошее и приятное базируются на личныхчувствах, поэтому субъект охотно соглашается с другими, несов­падающими с ниммнениями о данном предмете. Но в прекрасном субъект свои представлениястарается выдавать за всеобщие и отстаивает свою точку зрения в споре ссобеседником, требуя от него тех же эстетических суждений, что и у него, новсеобщность удовольствия в суждении вкуса представляется только как субъек­тивная.В суждении вкуса о предмете, представление об этом предмете может быть лишьдушевным состоянием в свободной игре воображения и рассудка, предшествуетчувство удовольствия от этого предмета и является основой этого удовольствия.«Прек­расно то, что всем нравится без (посредства) понятия», стр.222.

Всякий интереспортит суждение вкуса и лишает его бесприст­растности, особенно если он, вотличие от интереса разума, не предпосылаетцелесообразность чувству удовольствия, а основывает ее на этом чувстве. Поэтомусуждение, на которое оказывается такое воздействие, не может притязать наобщезначимость вкуса. Вкус всегда оказывается варварским там, где он дляудовольствия нуждается в добавлении возбуждающего и трогательного, а тем более, если он делает критерии своего одобрения, темболее часто то, что возбуждает, причисляется к красоте и даже выдается закрасоту. Суждение вкуса, на которое возбуждающее и трогательное не имеетникакого влияния есть чистое суждение вкуса. В понятиивкуса существуют два вида красоты: свободная красо­та — не предполагающая всебе никакой цели и своего внутреннего совершенства — к этому понятию Кантотносит продукты природы и непрограммную музыку. Если же красота предполагаетпонятие це­ли, которое определяет, чем должна быть вещь, а значит и пред­полагаетее совершенство, это красота привходящая (обусловлен­ная красота), к такимпонятиям Кант относит различные продукты человеческой деятельности. Суждение освободной красоте явля­ется чистым, суждение о привходящей есть прикладноесуждение вкуса. В суждении о прекрасном не может быть никакого объектив­ногоправила вкуса, в самом деле, любое эстетическое суждение есть чувства субъекта,а не понятие об объекте, хотя эмпири­ческий опыт народов создавал во всевремена такие понятия об идеале красоты, вернее, нормы рода красоты, но она,идея, сла­ба, и едва ли может претендовать на критерии прекрасного, хотя нанекоторые произведения искусства смотрят как на образцовые. />

Как далее пишетКант, идеалом красоты может быть только то, чтоимеет цель существования в себе самом, а (именно) человек, который разумомможет сам определить себе свои цели, или где он должен заимствовать их извнешнего восприятия, все же в состоя­нии соединить их с существенными ивсеобщими целями и затем также и эстетически судить о согласии с ними — толькочеловек, следовательно, может быть идеалом красоты, также как среди всехпредметов в мире (только) человечество в его лице, как мыслящее существо, можетбыть идеалом совершенства", стр.237. О прекрасном всегда думают, что оноимеет необходимое отноше­ние к удовольствию, но эта необходимость особого рода:нетеоре­тическая объективная необходимость и непрактическая необходи­мость.Это, как отмечает Кант, «удовольствие есть необходимое следствие некоегообъективного закона и означает только то, бе­зусловно (бездальнейшего намерения) должно действовать опре­деленным образом», стр.241.

Скорее, этонеобходимость образца, которая базируется на чувстве субъекта, но этот субъектвыдает свое личное суждение вкуса не за частное, а за общее и являясь как бычистой идеаль­ной нормой. При предположении этой нормы можно по праву делатьправилом для каждого суждения, которое с этой нормой сог­ласится, хотя этанорма более чем неопределенна. Таким образом, суждение вкуса естьнезаинтересованность субъекта предметом, основанное на его чувстве свободнойигры воображения без привлечения каких-либо понятий и законов, только в этомслучае переживания субъекта будут носить эстетический характер.

Раздел Второй

Прекрасное имеетто сходство с возвышенным, что оба нравятся сами по себе, они оба предполагаютне существенно определяющие и не логически определяющие суждения, а суждениярефлексии. Вместе с тем у этих категорий есть и существенные различия, так,например: прекрасное в природе касается формы предмета, возвышенное можетнаходится и в безобразном. Таким образом, как констатирует Кант: «Прекрасное,по-видимому, берется для изоб­ражения неопределенного понятия разума.Следовательно, там удо­вольствие связано с представлением о качестве, а здесь — с представлением о количестве», стр.250. Основание для прекрасного вприроде мы должны искать вне нас, для возвышенного же — только в нас и в образемыслей, который вносит возвышенное в представление о природе.

Если прекрасноевызывает в человеке чувство удовольствия или неудовольствия, то возвышенноевызывает в человеке идею о возвышенном. Кант пишет:«Отсюда следует, что возвышенное надо искать не в вещах природы, а исключительнов наших идеях. В ка­ких же идеях оно заключено — решение этого вопроса надо пре­доставитьдедукции», стр.256.

Возвышенное ненадо искать в продуктах человеческой деятель­ности, так как величина (размерыэтих предметов) предопределены целью, возвышенное не надо искать и вцелесообразных продуктах природы, определенных природой, возвышенное необходимоискать только в грубой природе, которая представляет собой величины — идеевозвышенной души субъекта. Если эстетическая способность суждения в оценкепрекрасного соотносит с рассудком воображение в его свободной игре, что быть всогласии с понятием рассудка, точно также в суждении о возвышенном суждениесоотносится с по­нятиями разума, чтобы субъективно соответствовать его идеям.Возвышенное, как и прекрасное, необходимо искать не в объекте, а в самомчеловеке — в способности его души, только в первом случаеэто необходимо искать в идее, а во втором случае — в чувстве удовольствия илинеудовольствия. В первом случае душа находится в возбужденном состоянии, вовтором — она в спокойном созерцании.

Подводя итогвозвышенному чувству, Кант выводит дефиницию: «Качество чувствавозвышенного состоит в том, что оно есть чувство неудовольствия эстетическойспособностью рассмотрения предмета, которое в то же время представляется в немкак це­лесообразное; а это возможно потому, что (наша) собственнаянеспособность обнаруживает сознание неограниченной способности того же самогосубъекта и что душа может эстетически судить о ней только благодаря этомусознанию», стр.267. Сила природы часто в нас вызывает страх, но есличеловек испытывает только страх перед ней, он никогда не может судить о возвышенностиэтой природы. «Кто боится, тот вообще не может судить о возвышенностиприроды, как не может судить о прек­расном тот, кто во власти склонности ивлечения», стр.269. Наше суждение о возвышенном в природе возникает нетогда, когда она вызывает в нас страх, а тогда, когда будит в нас нашу силу,сопоставляя ее без всякого опасения, возвышая наше вооб­ражение до изображениятех случаев, в которых душа может ощущать возвышенность своего назначения по сравнению сприродой. Если возвышенное приписывается силе, то одним из величайшихпроявлений возвышенности (уже не в природе, а в обществе) осу­ществляется ввойне. Да, Кант считал, что поскольку в таком состоянии души человеческие силыдоведены до предела, а стрем­ление сохранения своей жизни для храброго человеканичего не значит, то в таких ситуациях душа способна на возвышенные чувства. Водной из греческих трагедий мы находим такой случай. В разгар сраженияслучилось затмение солнца и многие в этом увидели гибель, но один изполководцев произнес: «Хорошо! Мы будем сражаться во тьме!» Подобныйслучай произошел в Отечест­венную войну 1812 года, в Лейпцигскомсражении «Битва народов». Французы потерпели поражение и тольконебольшая горстка фран­цузской гвардии стойко оборонялась. Когда один изнападающих предложил им сдаться, видя бесполезность сопротивления, один изгвардейцев ответил: «Гвардия не сдается, гвардия погибает!» Но,наверное, высшим проявлением всеобщего героизма возвышеннойду­ши солдата произошел в Великую Отечественную войну, когда массовый героизмсоветского солдата проявлялся на каждом шагу. Мы знаем много примеров, когдагероизм того или иного солдата или офицера был зафиксирован — отмечен наградой,но у советско­го командования не хватило бы почетных званий, орденов и меда­лей,чтобы отметить массовый героизм советских людей, к тому же героизм делался недля награды, а по зову возвышенной души за­щитника своего отечества. Но Кантэто суждение приписывает лю­бой войне вообще, мне же кажется, что толькоосвободительная война несет в себе это понятие возвышенного, захватническиевойны несут людям лишь зло, и, как пишет Кант:"Иесли мы нахо­дим наши силы недостаточными для преодоления (этого зла) — онопредмет страха, а не чувства возвышенного", стр.268

Раздел третий

Притязаниеэстетического суждения на общезначимость для каж­дого субъекта, как суждение,которое должно основываться на ка­ком-либо априорном принципе (см. Примечаниеп.2) нуждается в дедукции — признание законности его притязания, ко­торую надоприбавить еще сверх разъяснения в том именно случае, когда дело касается удовольствияили неудовольствия от форм объекта.

Дедукциясуждения вкуса имеет некоторые особенности, и первая заключается в том, чтосуждение вкуса определяет свой предмет в отношении удовольствия (как красоты),притязая при этом на одобрение каждого, как если бы оно было объективным. Вданном случае субъективные суждения вкуса, основанные не на логическихрассуждениях, а на чувствах субъекта, претендуют на всеобщность суждений, тоесть, объективный характер. Вторая особенность заключается в том, что суждениевкуса не может определяться ни­какими доводами, ни эмпирическими, ниаприорными, так как дово­ды основаны на понятии и даже узаконенных правилах, аэто уже будет не суждение вкуса, а суждение разума. Хотя суждение вкуспретендует на всеобщий характер, оно по природе субъективно. Это очень хорошопрослеживается на «критике». «Критики» создают определенныйкодекс правил, которыми должны руководствоваться люди в оценке прекрасного, этиправила они базируют на логи­ческих рассуждениях-понятиях, создавая тем самымцелую науку о прекрасном, выдавая эти правила за объективные. Хотя они иосновывают эти правила на личных суждениях о прекрасном, но са­мое-то главное втом, что и эти правила не могут стать эталоном в оценке прекрасногоиндивидуумом, так как он сам исходит в этой оценке из своих соображений,вернее, от рефлексии субъек­та. «Таким образом, хотя критики, как говоритКант, могут умствовать более правдоподобно, чем повара, все же судьба и тех идругих одинакова», стр. 298.

Хотя суждениевкуса не базируется на логических понятиях, но имеет с ним одну общую черту — притязание на всеобщность, но поскольку вкус опирается не на понятия, а начувства — свобод­ное воображение субъекта, то и суждение вкуса будет субъектив­нойвсеобщностью, это можно объяснить тем, что мы вправе пред­полагать, что укаждого человека те же субъективные условия способности суждения, какие мынаходим в самом себе. Если суждение, как реальное восприятие, соотнести спознани­ем, то оно называется чувственным ощущением. Ощущение от про­дуктаприроды (цветка) можно назвать удовольствием наслаждения, удовольствие же откакого-либо поступка, в силу его моральных свойств, есть удовольствие ненаслаждения, а самосстоятель­ности и соответствия ее с идеей нашего назначения,чувство при этом имеет нравственный характер. Удовольствие от возвышенного вприроде требует собственного сверхчувственного назначения и оно имеет моральнуюоснову. Только удовольствие от прекрасного не включает в себя ни моральныхзаконов, ни элемента созерца­ния, не носит даже нравственного характера, онопрежде всего удовольствие одной лишь рефлексии. Личные чувства принимаютвсеобщий характер потому, что мы в своих суждениях считаемся не столько сдействительными, сколько с возможными суждениями дру­гих, ставя себя на местокаждого. Тут три момента:

1. иметьсобственное суждение, то есть, мнение, свободное от всяческих предрассудков,эта способность зависит от рассудка индивида;

2. мысленноставить себя на место каждого другого, способ­ность широкого образа мыслей, тоесть, способность сопоставлять свои эмпирические наблюдения с общей точкойзрения. Это и есть способность суждения;

3. всегда мыслитьв согласии с собой, способность мыслить последовательно, это происходитблагодаря соединению двух пер­вых моментов. Способность последовательногомышления должна пе­рейти в навык, этим заведуетразум. Конечно, суждение вкуса не сводится к пониманию данной формулы, этоможет служить лишь наглядным теоретическим оправданием этого чувства, в действи­тельности это все происходит гораздо сложнее имногообразнее, но, как пишет Кант, эстетическое суждение вкуса возникает лишьтогда, «когда воображение в своей свободе пробуждает рассудок, а рассудокбез (посредства) понятий придает игре воображения правильность, представлениесообщается другим не как мысль, а как внутреннеечувство целесообразного состояния души», стр.309.

Мы ужеустановили, что суждение вкуса о прекрасном в природе проявляется внезаинтересованности к объекту, но он может вы­зывать определенный интересэмпирического или интеллектуального характера, с суждением вкуса этот интерессвязан косвенно. Суж­дение вкуса в изящных искусствах всегда имеет заинтересован­ность.Дело в том, что творения искусства стараются подражать прекрасной природе, а в том случае интерес субъекта вызываетсясоотнесением заложенных красот с первоисточником природы — поз­навательныйинтерес, но творение искусства есть продукт самого человека и он может заложитьв процессе его создания определен­ные красоты, то есть, целесообразность, и вэтом случае интерес работает, настолько, насколько пригоден этот предмет дляменя -«тщеславный интерес», или для общества — интеллектуальный инте­рес.Таким образом, чистому суждению вкуса не характерна ника­каязаинтересованность. «Красота эта должна быть природой или быть принятой заприроду, чтобы мы могли питать к ней, как та­ковой, непосредственный интерес», стр.317.

Искусство поправу следует считать творением рук челове­ческих,его свободного разума, а предмет, сделанный им по зако­нам прекрасного вприроде, не должен иметь аналогии в такого рода предметах. Сам процесс работынад произведением должен быть свободным, то есть, работа не для заработка, аработа по законам красоты свободного таланта. (Хотядаже в процессе созда­ния произведения искусства есть нечто вроде элементарногопри­нуждения) Существует два вида искусств. Приятные искусства — предназначенылишь для наслаждения, развлечения. К этому виду относятся игры, сервировкастола и пищи, умение создать непринужденную обстановку в компании и т.д. Изящные жеискусства — это способ представления, который сам по себе целесообразен, и,хотя и без цели, но всеже содействует культуре способностей души для общения между людьми. Прекрасноискусство тогда, когда мы сознаем, что это искусство, тем не менее оно кажетсянам природой. Это происходит потому, что оно точно соответствует правилам, ноэти правила, по которым работал художник, должны быть скрыты от наблюдателя.Вот почему Бетховен никогда не ра­ботал при свидетелях.

Гений — этоталант, природные зачатки души, через которые природа дает искусству правило.Гений обладает оригинальностью, вместе с тем произведения его являютсяобразцом, сам процесс написания произведения искусства никогда не фиксируется и(очень редко) передается другим, как руководство для написания произведенияискусства. Это происходит потому, что сам процесс создания произведенияискусства не имеет наглядности и поэтому научно описан быть не может. Еслимеханическое искусство есть искусство умения, прилежания и изучения, то изящноеискусство — искусство гения, хотя элементы механического присутствуют и в нем. Для суждения прекрасного необходим вкус, а длясоздания предметом искусства нужен гений. Как же связаны и чем различа­ются этипонятия?

«Красота в природе — этопрекрасная вещь, а красота в искусстве — это прекрасное представление овещи», стр.327. Если в природе бесформенные предметы не могут бытьпрекрасны­ми, то в искусстве безобразное выступает в форме прекрасного, формеописания, вернее, в произведении искусства безобразный предмет выступает какпрекрасный и даже возвышенный, в силу ге­ниальности вкуса художника, но чащевсего находится в поиске художника, хотя мы знаемпри­меры порыва души, вдохновение, которое приводит к моментальному воспроизведению произведения искусства в целом исразу. Я имею в виду, что Моцарт, Мусоргский и И.Штраус писали свои произве­дения сразу и на чистовую, хотя первый массувариантов проигры­вал на фортепиано, два вторых делали заметки везде и всюду,вплоть до манжет. Таким образом, если и создается произведение искусства«сразу», то ему все равно предшествует определенный периодподготовки, то есть, период созревания этого произведе­ния. И, как справедливо отмечает Кант, мы в произведенияхизящного искусства, к которым он относит поэзию, музыку и изоб­разительноеискусство «картинные галереи», можем часто наблю­дать «в одном генийбез вкуса, в другом вкус без ге­ния», стр.329.

Рассматриваявторую формулу, мы можем сказать, что произведе­ние, относящееся к изящномуискусству, иногда не имеет духа, то есть, оно не приводит наши душевные силы вдвижение, не способствует свободной игре воображения — эстетическая идея.Интеллектуальные понятия, которые не существуют в природе,каковыми являются любовь, слава, смерть, зависть и все людские пороки, выступаютв поэтическом произведении в виде эстети­ческихидей только по средствам талантливости самого поэта, так как Кант считает, что«только в поэзии эта способность эстети­ческих идей может проявляться вполной мере», стр.331. Эстетическая сила несет в себе с главной идеей произведениямассу побочных представлений, которые, в своем многообразии и вызывают душевноедвижение. Соотношение разума — интеллектуаль­ные понятия со способностью духа иесть суть таланта, наивысшее проявление этих соотношений есть суть гения, дефинициягения Кантом сводится к следующему: «Гений есть образцовая оригиналь­ностьприродного дарования субъекта в свободном признании своих познавательныхспособностей», стр. 335.

Рассматриваяпервую формулу (гений без вкуса), необходимо от­метить, что только однобогатство воображения — гений приводит к неясности в изящном искусстве, вкус жевносит в произведение ясность, порядок и полноту мыслей, он делает идеиустойчивыми, способными вызывать длительное и всеобщее одобрение, и, если присопоставлении двух этих свойств в произведении встанет воп­рос о жертве, то этажертва должна идти со стороны гения, а не вкуса.

Деление изящныхискусств мы будем проводить по степени выражениятого или иного вида искусства. Их три: артикуляция — слово,жестикуляция — жесты, и модуляция — тон. «Только сочетание этих трех видоввыражения исчерпывает способность говорящего к сообщению, ведь благодаря этомумысль, созерцание и ощущение передаются другим одновременно и совокупно», стр. 338. Таким образом, имеется и три видаизящных искусств: словесное, изобразительное и искусствоигры ощущений.

1.   К словеснымизящным искусствам относятся риторика и поэзия.

2.  Кизобразительным относятся ваяние, зодчество, живопись. Живопись разделяется наистинно живопись — изображение природы и декоративно-прикладную живопись — изображение продуктов при­роды. Первый вид искусства в большей частипредназначен для слуха и в меньшей — для зрения. Второй вид — в большей частидля зрения, и в меньшей — для осязания.

3.  К искусствуизящной игры ощущений относится музыка и искусство красок, первое используетслух, второе — зрение. Все эти чистые изящные искусства в сочетании друг сдругом Приводят к синтетическим искусствам, так, например, сочетание слова и жеста приводят нас к театральному искусствудрамы, ко­медии или трагедии, во многих случаях там присутствуют и живо­пись, имузыка. Сочетание слова и музыки приводит к пению. Сочетание музыки, танца,слова, приводит к музыкально-теат­ральному жанру оперы или оперетты. Музыка ижест (танец) созда­ют основу балета. Таким образом, мы видим, что синтетическиеискусства могут включать в себя или два (балет и драма), или все виды искусства,как, например, опера. Какова же эстети­ческая ценность этих синтетическихискусств вообще и по отноше­нию к (чистым) изящным искусствам? В таких сочетанияхизящное искусство есть в еще большей мере искусство. Но становится ли оно болеепрекрасным? Как отмечает Кант, в этом можно сомне­ваться, «так какперекрещиваются столь многоразличные виды удо­вольствия», стр.344

Дифференциациюизящных (простых) искусств Кант проводит по принципу влияния этого искусства насвободную игру воображения — души или, как он говорит, способности ("возбуждения и душев­ного волнения"), стр.246. По этомупринципу на первое место ста­новится поэзия, а затем музыка. Несколько не понятно,почему первое место занимает поэзия, ведь она выражается в словах, пусть дажебез понятий, но более конкретно, нежели музыка, которая, на мой взгляд, даетбольше свободы душе, нежели поэзия (Платон в своем государстве на пер­вое местосреди искусств ставил музыку — непрограммную). Если же дифференциацию искусствапроследить по степени обога­щения культуры души, способность воспитывать в насморальные качества, то на первое место здесь выходят изобразительные искусстваи прежде всего живопись, так как она включает в себя остальные видыизобразительного искусства. Эти искусства более индивидуальны, нежели музыка,которая претендует на роль об­щественного искусства, поэтому и информация,которую несут в себе изобразительные искусства, также индивидуальна. Этадифференциация может быть и по другим принципам и в дру­гом порядке, и, какпишет в сноске сам Кант, «пусть читатель не рассматривает этот набросоквозможного деления изящных искусств как задуманную теорию. Это только одна измногих попыток, кото­рые еще можно и должно предпринять», стр.338.

Раздел четвертый

Способностьсуждения, которая должна быть диалектической, должна притязать на всеобщность.Но суждение вкуса в большей мере субъективно, так как опирается на субъективные(понятия) о произведениях того или иного вида искусства, каждый имеет свойвкус, о вкусе не дискутируют, но все же о вкусе можно спорить, а значит, спорпредполагает две противоположные точки зрения, которые притязают навсеобщность, но две сразу противоположные точки зрения не могут быть приняты заидеал вкуса. Возникает анатомия вкуса. К тому же в споре противоположныестороны опи­раются на понятия, доказывая свою правоту, но, как нам уже из­вестно,суждение вкуса не опирается на понятие, иначе это будет просто логическимспором. Диалектика способности эстетических сужденийвкуса относится не собственно к вкусу, а к критике вкуса.

При разрешениитой или иной антиномии дело идет только о воз­можности того, что два видимопротивоположных друг другу поло­жения на самом деле не противоречат друг другу,а могут сосу­ществовать, хотя объяснить возможность их понятия выше нашейпознавательной способности.

Таким образом,Кант ставит вопрос о сочетании субъективных и объективных принципов суждениявкуса, но не находит на это от­вета, в этом его характер антиномии, он пишет:«Совершенно не­возможно дать определенный объективный принцип вкуса,которым суждения вкуса могли бы руководствоваться и на основании кото­рого онимогли бы быть исследованы и доказаны, ведь тогда не было бы никакого суждениявкуса. Только объективный принцип, а именно, неопределенная идеясверхчувственного в нас может быть указана, как единственный ключ к разгадкеэтой даже в своих истоках скрытой от нас способности, но далее уже ничем нельзясделать его понятным», стр.361.

Принцип вкусавсегда можно усматривать прежде всего в том, что вкус судит эмпирически, черезвнешние чувства, или из апри­орных оснований. В первом случае это будетэмпиризм вкуса, во втором — его рационализм. Рационализм же принципа вкусаможет быть или рационализмом реализма, целесообразности, или рациона­лизмомидеализма ее, но суждение вкуса не есть познавательный процесс, а красота — несвойство предмета самого по себе, это лишь эстетические чувства в самомсубъекте, поэтому рационализм принципа вкуса никогда нельзя усматривать в том,будто це­лесообразность в этом суждении мыслится как объективная. За ре­ализмэстетической целесообразности природы говорят прекрасные творения самойприроды. Об идеализме целесообразности в красоте природы Кант пишет так:«Но что прямо доказывает принцип иде­альности целесообразности в красотеприроды, как принцип, кото­рый мы всегда полагаем в основу самого эстетическогосуждения и который не позволяет нам применять реализм цели природы в ка­чествеоснования для нашей способности представления, — так это то обстоятельство, чтопри оценке красоты вообще мы ищем мерило в нас самих и что эстетическаяспособность суждения, когда су­дит о том, прекрасно все это или нет, сама себеустраивает за­коны, чего не могло бы быть, если допустить реализм целесооб­разностиприроды, ибо мы в таком случае должны были бы учиться у природы тому, что мыдолжны считать прекрасным и суждение вкуса было бы подчинено эмпирическимпринципам», стр.371-372.

Еще яснее можноусмотреть принцип идеализма целесообразности в изящном искусстве, в самом деле,с прекрасной природой оно имеет общее то, что в нем нельзя допуститьэстетический реа­лизм, целесообразности через ощущения, но удовольствие не долж­нозависеть от достижения определенных целей. Изящное искусство не есть продуктрассудка или науки, а как произведение гения, и, следовательно, оно получаетсвои правила через эстетические идеи, которые существенно отличаются отисходящих из разума идей определенных целей. Следовательно, даже в основерациона­лизма лежит идеальность целей, а не их реальность. Таким обра­зом,идеализм целесообразности в суждении вкуса о прекрасном в природе и в искусствеесть единственное предположение, при ко­тором критика только и способнаобъяснить возможность суждения вкуса.

Всякоесубъективно-абстрактное изображение как чувственное воплощение бывает двояким:схематическое, то есть, понятием рассудка дается соответствующее априорноесозерцание, или сим­волическое, когда под понятием разума не может бытьникакого чувственного созерцания, способность суждения согласуется с са­мимобразом действия, а не по созерцанию. Таким образом, все созерцания, которыеподводятся под априорные понятия, есть суть или схемы, или символы.

Прекрасное естьсимвол нравственно доброго: и только принимая это во внимание, оно и ненравится с притязанием на согласие каждого другого, причем душа сознает инекоторое облагоражива­ние и возвышение над восприимчивостью к удовольствию отчувственных впечатлений и судит по такой же максимальной мерке своейспособности суждения о достоинстве других. Прекрасное нравится непосредственно,без всякого интереса, предполагает полную свободу воображения, субъективныйпринцип суждения о прекрасном становится всеобщим. Для изящного искусствасуществует только манера, а не способ обучения. Мастер показывает ученику, каки что надлежит делать, общие правила для данного искусства являютсянапоминанием, а не перенесением в процесс творчества, но стремление к идеалу су­ществует,но в практике этот идеал почти недостижим. Только когда учитель разбудит вученике воображение, только тогда уче­ник сможет творить по законам красотыизящного искусства, то есть, может проявиться гениальность ученика, егокультура ду­шевных сил.

В заключенииКант пишет: «Но так как вкус, в сущности, есть способность суждения очувственном воплощении нравственных идей (исходящему из этих идей чувству — ононазывается моральным чувством) выво­дится то удовольствие, которое вкусобъявляет значимым для че­ловечества вообще, а не только для личного чувствакаждого — то ясно, что истинной пропедевтикой (см. Примечания п.3) кутверждению вкуса служит развитие нравственных идей и культуры моральногочувства; только в том случае, когда чувственность приведена в согласие с этимчувством, настоящий вкус может принять определенную неизменную форму».

В заключениехочется сказать несколько слов об учении Канта вообще и, в частности, его«Критике способности суждения вкуса».

Формированиефилософских воззрений Канта проходило постепен­но, поэтому его ранние взглядыотличаются от поздних, иногда даже полностью пересматриваются, и, как отмечаетАсмус: «Кант не был кантианцем в такой мере, в какой его изображают новейшиепочитатели».

Положительнаяценность философии Канта в том, что он впервые в истории немецкого идеализмавосстановил диалектику, разрабо­тал сам некоторые ее вопросы и своими работамисообщил сильный толчок к ее дальнейшему развитию.

Многие мыслителиобращали внимание на философию Канта как с точки зрения ее ценности, так и скритическими замечаниями. Маркс, Энгельс и Ленин дали глубокий анализсоциально-классовой основы философской системы Канта. Вся концепция Кантанаправле­на на человека, его связь с природой, изучение человеческихвозможностей и справедливо отметил Фридрих Шиллер: «О смертном человекепока еще никто не сказал более высоких слов, чем Кант, что и составляетсодержание всей его философии — »определи себя сам". Эта великая идеясамоопределения светит нам, отражаясь в тех явлениях природы, которые мыназываем красотой".

Примечания

1. Агностицизм — (греч. agnostos — непознаваемый),учение, сог­ласно которому человек не способен познать сущность вещей, не можетиметь достоверное знание о них. В истории философии классическими выразителямиидей агностицизма — агностики — были Юм и Кант.Кант хотя и признавал объективное существование ве­щей самих по себе, носущность их считал непознаваемой, пола­гая, что вещи сами по себе не даны ни вкаком опыте ("Вещь в себе"), стр.9, Краткий словарь по философии. Изд-во«Политическая литература», М., 1979 г.

2. Априорныепринципы — (отлат. priori — из предшествующего) понятие логики итеории познания, характеризующее знание, при­дающее ему оформленный, всеобщий инеобходимый характер. Априо­ризм характерен для идеалистической гносеологии кантианстваи неокантианства, стр.69, Советский энциклопедический словарь, Изд. четвертое.Изд-во «Советская энциклопедия», М., 1987г.

В философии И.Канта априорное знание — условие опытного знания, придающее ему оформленный,всеобщий и необходимый характер.

3. Пропедевтика — введение в науку, предварительный вводный курс, систематически изложенный всжатой и элементарной форме, стр. 1069, Сов. энциклопедический словарь, Изд.четвертое. Изд-во «Советская энциклопедия», 1987 г.