Реферат: Г. В. Быкова Явление лакунарности на урок

Г.В. Быкова


Явление лакунарности на уроках русского языка в школе


Благовещенск

2005


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Благовещенский государственный педагогический университет


Г.В. Быкова


Явление лакунарности на уроках русского языка в школе


Учебное пособие


Благовещенск 2005


ББК 81.411. 2я 72

Б 85

Печатается по решению редакционно-издательского совета Благовещенского государственного педагогического университета



Быкова Г.В.Явление лакунарности на уроках русского языка в школе: Учебное пособие. - Благовещенск: Изд-во БГПУ,

2005.- 87 с.


Учебное пособие представляет собой краткий, доступно изложенный элективный курс для учащихся филологического профиля, совместимый с классической методикой на базовом уровне обучения русскому языку.

В пособии излагается методика изучения феномена лакунарности на материале школьного курса современного русского литературного языка.

Предназначено для учащихся филологического профиля общеобразовательных учреждений.

Рецензенты:

Т.В. Назарова, к.ф.н., доцент кафедры русского языка и методики его преподавания БГПУ;

областной экспертный совет по общему образованию Департамента образования Амурской области


© Г.В. Быкова, 2005

© Благовещенский государственный

педагогический университет, 2005

Введение

Самобытность человека, окружающая его действительность обязательно находят свое отражение в сознании, зачастую объективируясь в языке. В его лексической системе запечатлены общественно значимые и коллективно отобранные см ыслы, обеспечивающие передачу необходимой информации от поколения к поколению. Но в языке далеко не всё подвергается однословному наименованию: наряду со словами в национальной языковой картине мира существуют многочисленные, не объективированные средствами языка концепты (мыслительные образы), соотносящиеся в лексической системе с невербализованными семемами, или нулевыми лексемами (С.А. Аскольдов-Алексеев, Д.С. Лихачев, Ю.С. Степанов, Ю.А. Сорокин, И.Ю. Марковина, З.Д. Попова, А.П. Бабушкин, И.А. Стернин, Г.В. Быкова, В.Н. Рябов и другие). В современной лингвистике потенциальная сфера языка в виде совокупности нелексикализованных семем (лакун) изучена недостаточно.

Между тем лакуны являются ощутимым препятствием для взаимопонимания как представителей разных культур, так и общающихся на одном языке, что создает неудобство в речевой практике. Носители языка, подчиняясь универсальному закону экономии речевых усилий, стремятся избавиться от расчлененных обозначений, создать их однословные эквиваленты. Происходит непрерывный процесс заполнения пустых клеток языковой системы. Школьники, активно усваивая родной язык, постоянно сталкиваются с явлением лакунарности, зачастую не получая сколько-нибудь вразумительного объяснения по этому поводу.

В наших монографиях и серии учебно-методических пособий (автор Быкова Г.В.): ^ Внутриязыковая лакунарность в лексической системе русского языка. - Благовещенск, АмГУ, 1998. - 218 с.; Феноменология лексической лакунарности. - Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2002 г. – 170 с.; Лакунарность как категория лексической системологии. - Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2003 г. 276 с.; Методика выявления внутриязыковых лакун (на материале русского языка). - Благовещенск: Изд-во АмГУ, 1998. 80с.; Язык и национальное сознание. Вопросы теории и методологии (коллективная монография в соавторстве с проф. Бабушкиным А.П., проф. Гольдберг В.Б., проф. Копровым Ю.В и др.). – Воронеж, 2002. – 313 с. и др., а также в спецкурсе для студентов отделения русского языка и литературы БГПУ «Методика изучения лакунарности на уроках русского языка» данное явление рассматривается достаточно подробно. В Центре лингвистики и коммуникации университета готовится «Словарь лакун русского языка», не имеющий аналогов в отечественной лингвистике. Лакуны русского языка обнаруживаются «в зеркале» польского, французского, немецкого, английского, испанского, итальянского и китайского языков.

Считаем, что на уроках русского языка наряду с изучением звуков, морфем, слов и других единиц языка предметом внимания должна стать и его потенциальная сфера в виде реально существующих, но однословно не названных смыслов, проявляющихся в языковой системе как пробелы, «пустые клетки».

В элективном курсе «Явление лакунарности на уроках русского языка в школе» для учащихся филологического профиля мы пытаемся решить следующие задачи:

1) определить место и роль лакунарности при изучении русского языка в школе;

2) выявить и описать данный феномен на всех уровнях языка (фонетическом, словообразовательном, лексическом, синтаксическом, текстовом), изучение которых предусмотрено школьной программой;

3) вооружить учителя методическими приемами рассмотрения фактов лакунарности на материале учебников русского языка;

4) предложить серию конспектов обобщающих уроков по русскому языку, на которых с учетом изученного материала уместно ввести понятие лакуны.

Практическая значимость данного курса связана с возможностью применения его результатов в практике преподавания русского языка в школе.


^ Исследование лакунарности

в отечественной лингвистике

Понятие лакуны

Русский национальный язык – это органичная совокупность подсистем - литературной, диалектной и просторечия. Он изменяется вместе с обществом, в котором функционирует. Свобода слова стала важнейшей политической реальностью последних десятилетий. Ликвидация цензуры, политический плюрализм, расширение доступа людей к информации, независимость СМИ, разнообразие видео- аудио- и печатной продукции, расширение прямого эфира, возвращение ранее запрещенных авторов – несомненные приметы российской жизни.

На уровне языка это привело к значительному расширению активного словарного запаса людей, совершенствованию навыков неподготовленной устной речи, ускоренному развитию устной формы существования языка при сокращении объема письменного межличностного общения.

Интенсивное техническое перевооружение быта россиян сродни технической революции, связанной с широким распространением в повседневной жизни сложной бытовой и офисной мебели преимущественно зарубежного производства. Бурное развитие в стране рыночной экономики привело к появлению новых сфер экономической и финансовой деятельности, возникновению новых и восстановлению дореволюционных учреждений, что обусловливает появление новых и реанимацию ушедших когда-то на периферию слов и выражений.

Современный русский язык живет и интенсивно развивается, номинируя новые реалии окружающего мира, предметы изменившегося быта. Появляется потребность в новых лексемах, которые объективируют новые концепты (мыслительные образы). Но часто бывает так, что однословное наименование у новых реалий отсутствует. Носители языка, желая назвать их, испытывают коммуникативный дискомфорт, пытаясь каждый по-своему заполнить обозначившуюся пустоту.

В языке часто наблюдается отсутствие не только однословных наименований, но и звуков, морфем, форм слова и т.д. В языкознании данный феномен называют посредством самых разнообразных терминов: лакуны (Ж.П. Вине и Ж. Дарбельне, В.Л. Муравьев), антислова, пробелы, лакуны или белые пятна на семантической карте языка (Ю.С. Степанов), примеры непереводного характера (Г.В. Чернов), безэквиваленты, лексический нуль, нулевая лексема (И.А. Стернин), фоновая лексика (Л.С. Бархударов, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров), темные места, случайные лакуны (Л.С. Бархударов), слова, не имеющие аналогов в сопоставимых языках (О.А. Огурцова). Наиболее предпочтительным оказался термин лакуна (от латинского lacuna – углубление, впадина, провал, полость; от французского lacune – пустота, брешь. «Советский энциклопедический словарь» под редакцией А.И. Порохова (М., 1981) дает следующее определение лакуны: «пробел, пропуск, недостающее место в тексте». Такое же определение дано и в «Словаре иностранных слов» (М., 1984).

В.Л. Муравьев определяет лакуну как «недостающее в данном языке слово другого языка» (Муравьев В.Л., 1975, 3). Он уточняет: «…мы будем считать лакунами лишь те иноязычные слова (устойчивые словосочетания), которые выражают понятия, не закрепленные в языковой норме данного языка и для передачи которых в этом языке требуются более или менее пространные перифразы – свободные словосочетания, создаваемые на уровне речи» (Муравьев 1975; 3).

В.Г. Гак объясняет лакуны, как «пропуски в лексической системе языка, отсутствие слов, которые, казалось бы, должны были присутствовать в языке, если исходить из его отражательной функции (то есть его задачи обозначать явления объективной действительности) и из лексической системы языка» (Гак 1977; 261).

В.И. Жельвис пишет, что «… лакуны – это то, что в одних языках и культурах обозначается как «отдельности», а в других не сигнализируется, то есть не находит общественно закрепленного выражения» (Жельвис 1977; 136).

З.Д. Попова и И.А. Стернин отмечают: «В результате неполной эквивалентности денотативных семем разных языков создается такое явление, как лакуна: отсутствие в одном из языков, сопоставляемых между собой, наименования того или иного понятия, именующегося в другом языке» (Попова, Стернин 1984; 71).

О.А. Огурцова предлагает свое определение: «Лакуна – слово, словосочетание (как свободное, так и фразеологическое), грамматическая категория, бытующие в одном из сопоставляемых языков и не встречающиеся в другом сопоставляемом языке» (Огурцова 1979; 79).

Мы считаем, что лакуна – это семема, представляющая в системе языка виртуальную лексическую единицу, занимающую соответствующее место в лексической системе в статусе нулевой лексемы, то есть семема без лексемы [Быкова 1998, 136]. Мы придерживаемся данного понятия лакуны, которое подразумевается и в данном пособии.

Итак, в сознании носителей языка есть концепт (мыслительный образ), зачастую есть наготове окказиональное (придуманное к случаю) слово для обозначения данного концепта, но на современном этапе существования языка это слово не кодифицировано и отсутствует в словарях. Часто, как только концепт становится коммуникативно востребованным, его объективируют словом родного или заимствуют из другого языка.

Феномен лакунарности прослеживается на всех уровнях и подсистемах русского национального языка, являясь объективным и массовым явлением. При этом учеными установлено, что необективированные однословно концепты так же активно участвуют в ментальной деятельности человека, как и названные. Следовательно, на уроках русского языка в школе необходимо изучать виртуальные единицы потенциальной сферы столь же пристально, как и его реальные единицы – звуки, морфемы, слова, словосочетания, предложения и тексты.

^ 1.2. Лакунарность фонетического яруса языка
Фонетика (греч. phohe – звук, phonetiсos – звуковой) – учение о звуковой стороне языка. Это наука, изучающая звуки и их закономерные чередования, а так же ударение, интонацию, особенности членения звукового потока на слоги и более крупные отрезки. Фонетикой называют так же и саму звуковую сторону языка.

Фонетика занимает особое место среди лингвистических наук. Лексикология и грамматика изучают смысловую сторону языка, значения, заключенные в словах, предложениях и значимых частях слова – морфемах. Фонетика же имеет дело с материальной стороной языка, со звуковыми средствами, лишенными самостоятельного значения. Например, союз а – это слово, имеющее противительное значение, но звук [a] этого значения не имеет.

Изучение фонетических систем с точки зрения наличия в них реализованных (заполненных) и пустых клеток по сравнению с другими языковыми уровнями имеет более давнюю историю. Если в области словоизменения, словообразования и семантики вопрос о действительном и возможном в системе в настоящее время пока исследуется с разных позиций, то в фонологии он получил детальное освещение в диахроническом и синхроническом аспектах. Н.Ф. Клименко считает одной из причин этого различную степень сложности уровней языка. Фонологический обладает наименьшим количеством элементов, которые не являются двусторонними знаками языка. При этом словоизменительная, словообразовательная и лексическая системы имеют несравненно большее количество элементов (Клименко 1982; 85 – 401).

Как считает И.Ю. Вербенко, исследовавшая единицы фонологического уровня современного украинского языка, фонемы можно описать в терминах дифференциальных признаков, система которых представляет собой совокупность возможностей организации системы фонем некоторого языка и может быть отображена в геометрической (или какой-либо иной) модели [Вербенко 1982, 116].

Отношения согласных по признаку твердость - мягкость, звонкость - глухость изобразим, следуя за И.Ю. Вербенко, в виде квадратов, так чтобы согласные звуки в вершинах каждого различались только по этим признакам (все остальные - общие). Отметим, однако, что с этого момента мы как бы автоматически переходим к полевой структуре на фонологическом уровне. В этом нетрудно убедиться, взглянув на полученные схемы: пять квадратов демонстрируют полную реализацию возможностей, заложенных в системе (все четыре возможности осуществлены):



Рис. 1


(Мы считаем, что /к’/, /г’/, /х’/ реализуют фонемы <к’>, <г’>, <х’>).

В двух квадратах отсутствует противопоставление по твердости - мягкости:



Рис. 2


(Фонемы <щ> и <ж>, представленные звуками /ш’/ и /ж’/ (плаща /плаш’а/ <плаща>, вожжа /важ’а/ <вожа>, выделяются не всеми лингвистами).

В четырех квадратах отсутствуют противопоставления по звонкости - глухости:



Рис. 3

В трех квадратах имеется только 1 элемент:



Рис. 4

Полученные схемы наглядно демонстрируют нереализованные возможности в системе начального уровня языка.

По степени реализации возможностей обнаруживается несколько групп:

а) реализованы все (рис. 1);

б) реализованы две из четырех (рис. 2 и 3);

в) реализована лишь одна из четырех возможностей, имеющихся в системе (рис. 4).

Как бы само собой вырисовывается поле с ядром, где все возможности фонем реализованы в полной мере, и неоднородной периферией. Для нас пустые ячейки этого поля интересны в аспекте лакунарности. Их природа в составе, как согласных, так и гласных фонем русского языка, а также пустóты, скажем, в структуре синтагматических сочетаний или позиционных чередований могли бы стать предметом отдельного исследования, которое, несомненно, покажет, что в построении системы фонем и в ее функционировании используются не все возможности - имеются многочисленные лакуны (Быкова 1998, 72).

В связи с тем, что в школьном курсе русского языка не дается понятие фонемы, вполне допустимо, на наш взгляд, использовать понятие звука и, следовательно, понятие фонетической лакуны. В профильном филологическом классе уместно ввести понятие фонемы.

Как известно, все звуки речи делятся на гласные и согласные. Различаются они артикуляционно и акустически. Есть два источника звуков речи. Один – колебания голосовых связок в момент прохождения через гортань струи воздуха. Это колебания гармонические, периодические; они создают тон, музыкальный звук. Другой источник звуков речи – шум, негармонический звук; он возникает в результате преодоления струей воздуха различных препятствий. Гласные – это чисто тоновые звуки, согласные характеризуются наличием шума. В характеристику согласных звуков входят пять основных признаков:

1) место образования; 2) способ образования; 3) уровень шума; 4) глухость/звонкость; 5) твердость/мягкость.

По глухости/звонкости согласные образуют пары [б – п], [ в – ф], [г – к], [д – т] и другие. Звук [ц] глухой и у него нет парного звука, но в учебнике «Современный русский язык» (под редакцией Леканта. 2000, 1991) у звука [ц] парный звонкий [дз], который произносится на месте [ц] перед звонкими согласными: плацдарм, конец года. Такую же пару составляют глухой [ч’] и звонкий [д’ж’] (интегральные признаки). В словах начбазы, мяч забили, дочь дала перед звонкими шумными согласными произносятся не [ч’], a [д’ж’]. В средней школе звуки [ц], [ч’], [х] характеризуются по дифференциальному признаку как звуки, не имеющие пары по глухости/звонкости, потому эти звуки представляются как всегда глухие. Следовательно, на месте отсутствующего признака звука – пустота, фонетическая лакуна.

Подобная ситуация складывается и при характеристике согласных звуков по твердости/мягкости. Согласные русского языка образуют две основные корреляции фонем, в которые входят фонемы, противопоставленные по признакам глухости/звонкости и твердости/мягкости. По этим признакам фонемы соотносятся следующим образом:

<п> - <б> <ф> - <в> <т> - <д>

<п’> - <б’> <ф’> - <в’> <т’> - <д’> и так далее.

24 фонемы составляют 12 пар по глухости/звонкости, остальные 13 фонем непарные по этому признаку. 36 фонем составляют 18 пар по твердости/мягкости, 1 фонема непарная по обоим признакам - [ j ], (буква мягкий знак (ь) не имеет не только пары, но и звука). Фонема [j ] не имеет пар по глухости/звонкости и твердости/мягкости, поэтому она ни глухая, ни звонкая, ни твердая, ни мягкая. Перед ударными гласными она реализуется звуком [j ]: я [ ja], юг [ jyк ], поём [пojoм]. В других позициях чаще всего реализуется звуком [и]: еда [иэда], стая [стаиъ], край [край]. В позиции после гласного перед [и] фонема реализуется нулем  звука: свой [свой] – своя [сваjа], мой [мой] – моя [маjа].

Таким образом, у фонемы [j] обнаруживаются лакуны не только по признаку глухости/звонкости, твердости/мягкости, но и перед [й] после согласного (вследствие чего на письме фонема [j ] в этой позиции не обозначается).

Феномен лакунарности прослеживается и при чередовании согласных звуков, таких как [т], [д], [т’], [д’]. Обычно эти звуки не произносятся между зубными согласными:

[c] – [с]: шес[т] - шес[]сот (шестьсот),

турис[т]- турис[]ский (туристский);

[с] – [н]:[с’] – [н’]): мес[т]о– мес[]ный (местный),

учас[т’]ие- учас[]ник (участник);

[с] – [ц]: крес[т’]ец- крес[]ца (крестца),

уз[д]а под уз[]цы [под уздцы].

[н] – [ц]: талан[т’]ец - талан[]ца (талантца),

голлан[д’]ец - голлан[]цы (голландцы).

Не произносится также [д] ([д’]) и между [р] – [ц], [р] – [ч’]: сер[д]ечный – сер[]це (сердце), сер[]чишко (сердчишко). В этих сочетаниях чередование [т], [т’], [д], [д’], [л] с нулем звука (фонетической лакуной ) обязательно.

Таким образом, явление лакунарности закономерно прослеживается уже на фонетическом уровне русского языка. Следовательно, на обобщающих уроках фонетики уместно показать отсутствие признаков у отдельных звуков русской фонетической системы и ввести первоначальное понятие фонетической (фонемной) лакуны.


^ 1.3. Лакунарность на уровне словообразования

и формообразования

Формообразовательные и словообразовательные лакуны многочисленны и разнообразны. Сравнивая и анализируя слова, лингвисты пришли к выводу, что они делятся на фрагменты, которые являются общими для ряда слов и привносят в слова определенные значения. Такие фрагменты далее не могут разбиваться на более мелкие значимые части (Энциклопедия для детей. Языкознание. Русский язык. 2002; 130). Эти фрагменты в лингвистике называют морфемами (от греч. «morhe» – «форма»). Если, например, взять слово пригородный и сравнить его с другими словами, в чем-то похожими на него, можно выделить такие морфемы:

- ый (свидетельствует о том, что слово является прилагательным мужского рода в форме именительного или винительного падежа);

- при (означает нахождение вблизи чего-либо);

- н (превращает существительное в прилагательное).

В слове у морфем разная роль. Если без корня слово существовать не может, то без аффиксов многие слова вполне обходятся (от лат. affixus – «прикрепленный»). Окончания, например, меняют только форму слова: слон – слону – слоны.

Другие аффиксы образуют новые слова: слон – слоник - слоновый …
Словообразующие аффиксы могут стоять в начале слова, перед корнем (приставки), после корня (суффиксы, постфиксы) и т.д. Морфемы многолики: в различном окружении они могут принимать разные формы.
«При классификации морфем учитываются такие признаки, как позиция морфемы в слове, функция и значение морфемы, особенности её сочетаемости с другими видами морфем, характер формального выражения» (Современный русский язык /Под ред. Леканта. 2000; 183).

По позиции в слове противопоставлены корни и аффиксы, и в отличие от корня аффикс может быть нулевым в именительном падеже (дом, стол, брат, читал). Лакуна устанавливается только в том случае, если с ней связывается вполне определенный компонент в значении данного слова, при этом аналогичное содержание в других подобных словах или словоформах бывает выражено обычными, ненулевыми морфемами). Так, в словоформе именительного падежа ед. ч. степ’- (степь) выделяется нулевая флексия, потому что в других формах того же слова значения падежа и числа выражены ненулевыми флексиями (степи, степью, степей, степями).

Существование нулевых морфем впервые было описано индийским ученым Панини (V-IV вв. до н.э.) в грамматике санскрита, которая называлась «Аштадхьяи» («Восьмикнижие»). В ней устанавливались нормы санскрита и давалось точное описание языка священных текстов (Вед). Это было наиболее полное, хотя и предельно сжатое (в виде таблиц) описание фонетики, морфологии, морфонологии, словообразования и элементов синтаксиса санскрита.

Об этом человеке – выдающемся лингвисте Древней Индии, основоположнике языкознания - мы не знаем ничего, кроме имени. Точно даже не известно, когда он жил: датировки ученых расходятся на несколько веков. Скорее всего Пáнини создал свой труд в V или IV в. до н. э. Ничего неизвестно и о его жизни. Единственное, о чем ученые предполагают с достаточно большой достоверностью, - это то, что великий языковед не знал грамоты. Панини сочинил свою грамматику в устной форме, и она передавалась из поколения в поколение, заучиваемая наизусть, как ценнейшее руководство по пользованию священным языком – санскритом. Правда, через несколько веков грамматику записали, но и теперь в Индии можно встретить знатоков, хранящих в памяти весь ее текст.

Построение грамматики Панини не такое, какое принято в европейской традиции, когда сначала излагаются общие критерии, например, части речи, а затем даются фонетические изменения слов, имеющие категориальные функции. «Восьмикнижие» начинается с установления перечня основных единиц орфографии и орфоэпии – букв и звуков, их разбиения на классы, детального описания свойств отдельных звуков по их артикуляционным признакам. Затем исследуются правила комбинирования звуков с учетом процессов аккомодации и ассимиляции, чередования гласных, изменения звучания на границах слогов и лишь после этого даются правила конкретного членения и составления графического текста, которые и есть грамматика. В основу грамматической систематизации положено различение корня и аффикса, словообразования и словоизменения.

Устный характер грамматики обусловил ее строение. Стихи запоминаются легче, чем проза. Поэтому грамматика Панини состоит из коротких стихотворных отрезков – сутр, в которых спрессован гигантский объем информации: восемь книг включают около четырех тысяч правил-сутр. В каждой сутре содержится одно или несколько правил типа «возьми то-то, сделай над ним такую-то операцию и получишь то-то». Такой подход более привычен в математике, чем в грамматике.

Крупнейшим достижением индийской традиции по праву считается фонетическое исследование звуков речи и их классификация. Звуки характеризуются по месту и способу образования, по характеру резонатора, причем гласные и согласные описаны в одной системе признаков. Другим бесспорным достижением индийской традиции является открытие морфемы. Как уже отмечалось, в европейских грамматиках язык описывали, начиная с изложения общих грамматических категорий (например, частей речи), затем рассматривали словоизменительные категории частей речи (например, число и падеж существительных и т. д.), т.е. описывали язык от высшего уровня к низшему. Панини, наоборот, начал с фонетики: взяв за исходную точку отчета звук, он строил морфему, затем – слово.

Согласно Панини, слово – это «то, что кончается либо на именные аффиксы, либо на глагольные». Он дал отдельно перечень корней, сопроводив каждый корень толкованием его значения. Морфологическая систематизация в своем основном виде выглядит следующим образом: всякий корень способен присоединить к себе суффиксы времени и лица, то есть всякий корень – глагольный. Для образования имени необходимо добавить к глагольному корню суффикс имени, т.е. суффикс словообразования, далее можно присоединить падежные суффиксы. Бывают случаи, когда слова с именным значением образуются без именного суффикса, что представляет собой введение нулевой морфемы (Гируцкий 2001, 21).

Панини старался доказывать принадлежность слова к какой-либо части речи, исходя из его морфологического состава. Рассматривая язык как стройную систему, он заметил, что цепочка морфем может быть неполной, и ввел понятие «нулевой морфемы» (lopa – «исчезновение»). Европейская лингвистика заговорила о нулевой морфеме (выраженной лакуной) лишь в XIX столетии.

1.3.1. Словообразовательные лакуны

Словообразование изучает образование слов от родственных, однокоренных, слов и описывает устанавливающееся формально-смысловое соотношение между производящим и производным. Учебник современного русского языка под редакцией П.А. Леканта наряду с традиционными способами словообразования разновидностью аффиксального способа называет и нулевую суффиксацию (СРЯ. 2000; 213).

Разновидностью суффиксального способа является нулевая суффиксация, когда в качестве элемента словообразовательной структуры выступает нулевой суффикс (если анализируемое слово воспринимается как производное от какого-либо однокоренного слова, в котором словообразовательное отношение может быть выражено «обычными» словообразовательными суффиксами.

1. Например, в основах слов супруга, раба (супруг (а), раб (а) (ср.: артист – к (а), раб – ын – (я).

2. Нулевой суффикс имеют в своей основе и отадъективные существительные типа сушь  сухой, тишь  тихий. Здесь наблюдается двойная лакуна, так как словообразовательный суффикс нулевой и флексия нулевая: сушь  (), тишь  (). Нулевая аффиксация отмечается также в словах типа интеллектуал () (интеллектуальный; нейтрал - () нейтральный со значением «лицо, характеризуемое признаком, названным производящей основой»).

3. В отвлеченных отглагольных существительных типа полив - ()  поливать; переход   переходить (ср.: полив-к (а), борь – б (а)).

4. В отглагольных существительных типа балагур -   балагурить, заик - - (а)  заикаться.

При словообразовании других частей речи нулевая аффиксация используется реже. Отмечается, например, нулевой словообразовательный суффикс в:

1) основах прилагательных золот -  (ой), свин -  (ой) (ср.: мед-н(ый), кон – ск (ий)).

2) порядковых числительных типа пят -  (ый) (ср.: тр – ет (ий)).

Нулевая суффиксация часто сочетается с другими словообразовательными средствами, например:

а) с префиксацией: голова  без – голов -  (ый); ср.: хребет  бес – хребет – н – (ый)];

б) сложением [вод – о – провод - (); ср.: вод – о – кач – к (а).

Значимое отсутствие аффикса наблюдается и в Р. п. множественного числа словоформ типа рук, стен, яблок, груш ( ср.: дом – ов, стен - а), а также в основе начальной формы глаголов типа мотыж – у - мотыж-и-ть (Русская грамматика 1950; 660 – 661).

В «Русской грамматике» такие глаголы относятся к Х словоизменительному классу, показателями которого являются соотношения «и – нуль», «е – нуль», «а – нуль».

В зависимости от конечной гласной основы прошедшего времени глаголы класса Х делятся на три подкласса, в каждом из которых обнаруживается словообразующий морф, выраженный нулем (лакуной).

К первому подклассу относится «и – нуль»: сини-л а - син – ят, мыли-ла – мылят;

Ко второму подклассу относится «е – нуль»: бде-л-а - бд –ят (устар.), виде–л-а - вид-ят. В этот подкласс входят более 40 глаголов: гореть, блестеть, вертеть и другие.

Третий подкласс: соотношение «а – нуль»: ворча-л-а - ворч-ат, молча-л-а - молч-ат, слыша-ла - слыш-ат и так далее. Сюда входят глаголы, основа которых в настоящем времени оканчивается на шипящую или [j]: бояться, бренчать, держать, звучать, кричать и другие.

Н.Ф. Клименко различает слова реализованные, те, которые существуют в языке, и потенциальные - те, которые могут быть образованы по образовательным моделям языка/речи. По её мнению, есть слова, которые могут появиться в языке и есть слова, появление которых невозможно в силу тех запретов и ограничений, которые накладывает язык на сочетаемость словообразовательных основ и аффиксов (Клименко 1983; 129 - 145).

Е.А. Земская формулирует пять видов ограничений, определяющих сочетаемость морфем в составе производного слова: 1) семантические; 2) формальные; 3) стилистические; 4) лексические; 5) словообразовательные (Земская 1973; 130).

Семантические ограничения в сочетаемости морфем относятся к сочетанию основ той или иной части речи и аффиксов. Суффиксы –оват-, -ущ-, -енн-, -онок- обозначают степень проявления признака и могут сочетаться только с основами прилагательных (буроватый, большущий, плохонький). Эти слова засвидетельствованы словарями современного русского языка и привычны для речевой практики. Но слова фиолетоватый, интеллектуаловый и другие отсутствуют в языке. Лексема ясноватый может появиться в речи, поскольку соответствует правилам сочетания основ и аффиксов. Но такое слово как интеллектуаловатый не может появиться, так как суффикс – оват-, как правило, не присоединяется к прилагательным подобной семантики.

Формальные ограничения в сочетании морфем объясняются правилом. Так, суффикс – ость - присоединяется к прилагательным с безударной флексией. Сам он всегда безударен, а присоединение его к прилагательным, у которых ударение падает на флексию, влечет изменение места ударения в производном слове. Русский язык избегает такого переноса ударения, поэтому образование существительных с суффиксом –ость - от прилагательных деловой, озорной, сквозной, типовой представляет собой нереализованную возможность на фоне таких пар, как цветной – цветность, слоговой – слоговость (нет слов деловость, озорность, сквозность, типовость), подобного рода лексемы Л.В. Щерба называл отрицательным языковым материалом, который помогает обнаружить «дремлющие» потенции языка.

Стилистические ограничения в сочетании морфем обусловлены стилистической несовместимостью морфем. Например, суффиксы – ущ(ий), -енн(ый), передающие значения большой степени проявления признака, тяготеют к основам прилагательных просторечного или разговорного характера (вреднющий, жирнющий, толстенный). Такие прилагательные не употребляются в литературном или книжном языках.

Лексические ограничения предусматривают расхождение между возможностями данного словообразовательного типа и лексическими нормами. Есть регулярные пары: дояр – доярка, солист – солистка и пары без коррекции рода электрик – электричка, пилот – пилотка. Существительные женского рода с суффиксом – к (а) – имена деятельниц – не могли образоваться от существительных мужского рода со значением «имя деятеля», так как их семантическое место уже занято существительными с этим суффиксом.

Существуют и словообразовательные ограничения. От прилагательных с суффиксами – оньк (ий), -охоньк(ий), -оват(ый), -ущ(ий) не образуются другие производные, например, слова желтоватость, желтователь.

Клименко Н.Ф. указывает на слова, которые появляются в речи вопреки законам словообразования, и такие слова понятны только в контексте. Они называются окказиональными (разбухтеться, колхозиться, сиренинка, цветь, морозь, седота и другие).

Таким образом, на словообразовательном уровне явление лакунарности столь широко распространено, что при изучении словообразования в школе его просто невозможно обойти молчанием.


^ 1.3.2. Формообразовательные лакуны

«Различные единицы плана содержания находят своё материальное выражение, как в наличных формах, так и в ряде отсутствующих форм. Такое отсутствие формы в парадигме содержательно, значимо. Речь в подобных случаях идет о «значимом нуле»» (Маркарян 1976; 7).

Р.А. Маркарян первым рассмотрел русское формообразование детально, «систематическим образом в качестве силы, способной управлять становлением и функционированием форм слова…». Ранее русское формообразование «не было специальным предметом научного рассмотрения». Р.А. Маркарян выделяет причины неполноты парадигмы. Слово может оказать тормозящее воздействие на формообразование специфичностью своего фономорфологического строения, особенностями историко-традиционного употребления, своеобразием присущих ему семантических черт. Отклонения в формообразовании «имеют весьма широкий диапазон действия, охватывают все без исключения категории всех частей речи и проявляются в типовом многообразии…» (там же).

Некоторые типы подобных отклонений нами рассмотрены далее, опираясь на учебник для вузов (под ред. Леканта) В отличие от словообразовательных аффиксов, формообразовательные аффиксы не входят в основу слова и зачастую могут быть выражены лакунами. Нулевое окончание глагола сигнализирует о единственном числе и мужском роде главного слова – существительного (Петр бросал -  - ся, в отличие от бросал-а-сь, бросал-и-сь).

К числу нулевых формообразующих суффиксов относятся:

1.  в инфинитиве печь, жечь, лечь (но в некоторых случаях иногда выделяют не нулевой суффикс, а суффикс – чь, присоединяемый к усеченному корню (же-чь, пе-чь, ле-чь) (Лекант 2000, 190).

2.  в формах повелительного наклонения ( брос’, встан’).

3.  в глагольных формах прошедшего времени (сказал-, лёг- ) и в образованных от них формах сослагательного наклонения (сказал -  бы).

Формообразовательные лакуны обнаруживаются в неполных парадигмах множественного числа некоторых существительных.

1. Не образуют форм Р.п. множественного числа существительные женского рода: игла, мга, изба, тьма, мрак; слова на согласную  ца: ленца, пыльца, рысца, сольца, хрипотца, а также казна, камка, треска. Формы множественного числа у перечисленных слов в употреблении очень редки.

2. Не употребляются формы родительного падежа множественного числа у слов мечта, башка, мольба. Они обычно заменяются формами слова-синонима: мечтаний (вместо мечт), голов (башк или башок), просьб (вместо мольб).

3. Неупотребительны возможные формы множественного числа слова темя.

4. У слов щец и дровец нет других форм, кроме формы родительного падежа множественного числа.

При разборе словоизменительных категорий существительных известно, что далеко не все существительные имеют формы обоих чисел. Это существительные singularia tantum (только ед. ч.) и pluralia tantum (только мн. ч.). К существительным, не имеющим формы множественного числа относятся многие отвлеченные существительные (бег, тишина, перемирие), вещественные (олово, молоко, сахар), собирательные (листва, пролетариат, человечество), некоторые имена собственные (Крым, Зевс), а так же названия ряда спортивных игр (футбол, хоккей, преферанс).

Бывают также существительные, не имеющие форм единственного числа. К ним относятся некоторые отвлеченные существительные (поминки, переговоры, хлопоты), вещественные (духи, сливки, чернила), собирательные (деньги, джунгли, финансы), многие имена собственные (Альпы, Мытищи и др.). Особую группу составляют конкретные существительные (брюки, ворота, ножницы, сани). У этих существительных некогда существовала форма е