Реферат: Писатели третьей волны эмиграции: проблемы взаимодействия с советской и западной интеллигенцией в 1960-1980-е гг

На правах рукописи


Средняк Ксения Вячеславовна


ПИСАТЕЛИ ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ:

ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С СОВЕТСКОЙ И ЗАПАДНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ В 1960-1980-е гг.


Специальность 07.00.02 – Отечественная история


АВТОРЕФЕРАТ


диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Волгоград 2010

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет».


Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

^ Вашкау Нина Эмильевна.


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Китаев Владимир Анатольевич

(Нижегородский государственный

университет им. Н. И. Лобачевского);


кандидат исторических наук, доцент

^ Пронин Александр Алексеевич

(Российский государственный

профессионально-педагогический

университет).


Ведущая организация: ГОУ ВПО «Саратовский государственный

университет имени Н. Г. Чернышевского».


Защита диссертации состоится 16 апреля 2010 г. в 10:00 на заседании диссертационного совета Д 212.029.02 при ГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет» по адресу: 400062, г. Волгоград, проспект Университетский, 100.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет».


Автореферат разослан « » марта 2010 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук, профессор О. Ю. Редькина

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы исследования. Эмиграция интеллигенции служит своеобразным индикатором политического и духовного состояния общества. В XX веке традиционно выделяют три эмиграционных волны из России. При этом большинство исследователей в качестве объекта изучения выбирают русскую послереволюционную и послевоенную эмиграцию1. Третья волна, еще недавно принадлежавшая одновременно и прошлому, и настоящему, оставалась вне глубокого научного рассмотрения. Отчасти это объясняется сложностью и разнородностью данного эмиграционного потока, в связи с чем целесообразно изучать отдельные его составляющие. Такой важной частью выступает эмиграция писателей из СССР в 1960‒1980-е гг.

Как научная, так и политическая актуальность изучения данной темы очевидны. Если первая связана с неразработанностью проблемы в отечественной науке, то вторая подтверждается наличием трех основных тенденций в восприятии современным российским обществом писателей-эмигрантов. Одна из них продолжает советскую традицию, когда выезжавшие на Запад литераторы воспринимались как предатели, покинувшие Советский Союз в погоне за материальным благополучием. Другая тенденция связана с представлением большей части эмигрантов о себе как о передовой части интеллигенции, осознававшей тоталитарную природу советского режима. Наконец, молодое поколение россиян мало знает как о третьей волне эмиграции в целом, так и о входивших в нее писателях.

Таким образом, главную роль в общественном восприятии писателей-эмигрантов продолжают играть стереотипы, преодоление которых невозможно без глубокого научного анализа взглядов и деятельности покинувших СССР литераторов.

^ Степень изученности. Историография проблемы относительно молода и немногочисленна. Изучение темы началось за рубежом, в среде самих эмигрантов. На страницах выпускаемых ими периодических изданий освещались различные стороны жизни русской эмиграции, в том общественно-политические и культурные задачи третьей волны. Обсуждение этих проблем носило публицистический характер и было крайне политизировано. Со второй половины 1970-х гг. получил освещение феномен неподцензурной культуры в СССР2. Важное значение для определения идейных истоков третьей эмиграции имел выход в США в 1983 г. монографии Л. Алексеевой «История инакомыслия в СССР»3.

Одновременно с эмигрантской историографией сформировался круг зарубежных исследователей проблемы. Центрами их деятельности стали кафедры славистики при университетах Западной Европы и Северной Америки. Главными объектами исследования в этот период были творчество и судьба А. Солженицына, далее по значимости шли такие заметные фигуры, как В. Максимов, В. Войнович, В. Аксенов. Деятельность других писателей-эмигрантов выступала предметом анализа преимущественно на страницах обзоров литературы4. Исключение составляет книга В. Казака5. Согласно концепции автора, покинувшие Советский Союз литераторы продолжали оставаться в пространстве отечественной культуры.

Своеобразным итогом в изучении третьей волны эмиграции стало проведение в мае 1981 г. в США конференции на тему «Третья волна: русская литература в изгнании»6. Выход материалов конференции в 1984 г.дал толчок к рассмотрению третьей волны как массового явления, а не как факта биографии нескольких писателей.

Начало нового этапа освоения темы связано с появлением во второй половине 1980-х гг. имен эмигрантов на страницах советской печати. Это в первую очередь коснулось бывших членов Союза писателей СССР: А. Галича, В. Некрасова, А. Синявского и др. Массовый характер в этот период приобрела публикация интервью с писателями-эмигрантами, их мемуаров и дневников, заложившая основы изучения темы в последующее время.

Важным фактом западной историографии указанного этапа стал выход в 1986 г. работы Р. Марш, посвященной взаимодействию науки, политики и литературы в послесталинский период. Автор раскрыла механизмы функционирования советской цензуры, которая, по ее мнению, была одной из причин выезда писателей из СССР в 1970‒1980-е гг.7. Тезис об использовании литературы как инструмента политической борьбы, озвученный ранее в труде Д. Рубинштейна8, получил новое обоснование в исследовании Г. Фрейдина, который пришел к выводу о присущей русской литературе высокой степени гражданственности, не имеющей непосредственной связи с политической ориентацией литераторов9.

Изучение третьей волны литературной эмиграции на современном этапе проводится на основании преимущественно опубликованных материалов. С середины 1990-х гг. Данная тема стала предметом литературоведческого рассмотрения В. Агеносова, Е. Зубаревой, Б. Ланина, Д. Мышаловой10. Книги указанных авторов содержат общий обзор истории зарождения третьей волны и характеристику написанных в эмиграции произведений.

Одновременно с изучением книг писателей-эмигрантов появились первые исторические исследования по теме. Так, Н. Фрейнкман-Хрусталева и А. Новиков связывают формирование третьей волны с диссидентским движением в СССР11. В конце 1990-х гг. О. Антропов опубликовал серию учебных пособий, посвященных проблемам отечественной эмиграции. В последнем из них, рассматривающем феномен третьей волны12, дана краткая характеристика двух эмиграционных потоков: национально-этнического и политического, т. е. диссидентского. Культура третьей волны эмиграции проиллюстрирована биографическими очерками о наиболее ярких ее представителях.

Перспективным направлением современной историографии является изучение эмиграции с позиций смежных наук. Подобный подход был использован при создании коллективного труда «Эмиграция и репатриация в России»13, объединившего историков, психологов, философов и экономистов. А. Окороков ставит знак равенства между диссидентской и творческой эмиграцией, утверждая, что выехавшие из СССР писатели и за границей оставались диссидентами и работали на идеологическое разложение коммунистического мировоззрения14. Н. Лебедева, представляющая социально-психологический раздел, затрагивает проблему адаптации эмигрантов за рубежом.15.

Из работ последнего времени следует выделить монографию Е. Скарлыгиной «Неподцензурная культура 1960‒1980-х гг. и “третья волна” русской эмиграции»16. Феномен самиздата рассмотрен в ней как форма гражданского неповиновения. Автор дает краткий обзор самиздатских журналов, описывает функционирование механизма взаимообмена «самиздат-тамиздат-самиздат». Заявленная в заглавии проблема «третьей волны» фигурирует на уровне биобиблиографических очерков о наиболее известных писателях эмиграции: всего 13 имен.

Важной вехой в изучении политики КПСС в области литературы являются труды Т. Горяевой и А. Блюма. Помимо издания сборников документов по советской цензуре17, к заслугам исследователей относятся работы, в которых представлен анализ системы контроля власти над литературой18. Авторы привлекли значительный комплекс источников, в том числе архивных, что позволило раскрыть специфику институтов цензуры в различные периоды советской истории. В связи с тем, что хронологические рамки исследований обширны, заметна некоторая фрагментарность изложения в освещении 1960‒1980-х гг.

Распад СССР и наблюдаемое в последнее десятилетие сближение зоны «русского рассеяния» с исторической родиной привели к дальнейшему взаимодействию эмигрантской ветви историографии с отечественной, что проявилось в публикации ведущими эмигрантскими исследователями (П. Вайлем, А. Грицманом, Б. Хазановым и др.) статей в российских журналах.

В западной историографии на первый план вышла тенденция создания обобщающих трудов по истории русской эмиграции. Примером служат работы В. Казака19 и Дж. Глэда20. Из появившихся в последнее время сюжетов следует отметить изучение восприятия США эмигрантами третьей волны21. Этот опыт может быть существенно обогащен за счет привлечения более широкого круга источников (М.-Л. Агнежской использованы только художественные произведения и интервью). Интерес представляет развивающийся в западной историографии подход, согласно которому явления культурной и общественно-политической жизни в СССР следует рассматривать через призму противостояния идеологий. Й. Фергюсон и Р. Кословски пришли к выводу, что в 1960‒1980-е гг. в противоборстве двух систем литература, искусство, молодежная культура были едва ли не более весомыми аргументами, чем ядерное оружие22. Именно под их влиянием в сознании советской интеллигенции формировался положительный образ Запада.

Перспективным направлением изучения проблемы является координация деятельности всех перечисленных исследовательских ветвей: эмигрантской, зарубежной и отечественной. Реализуется она в совместных проектах: проведении конференций23, издании научных трудов24, координации деятельности ученых в рамках Международной Ассоциации по исследованию самиздата25. Значительный вклад в разработку проблемы внес Институт Восточной Европы (г. Бремен, Германия), который совместно с московским отделением общества «Мемориал» в конце 1990-х гг. разрабатывал исследовательский проект «Другая Восточная Европа – 1960‒1980-е гг. Диссиденты в политике и обществе, альтернатива в культуре»26. Результатом стало создание выставки о самиздате и издание каталога «Самиздат: Альтернативная культура в Центральной и Восточной Европе: 60‒80-е гг.»27, частично затрагивающего проблему эмиграции в годы брежневского «застоя».

Таким образом, анализ имеющейся литературы по проблеме показал, что:

‒ в эмигрантской историографии лучше всего разработан вопрос о самосознании эмиграции;

‒ западные исследователи делают акцент на «диссидентской» сущности действий советской интеллигенции, рассматривая выезд деятелей культуры из СССР в 1960‒1980-е гг. как политический акт;

‒ появившаяся позже других отечественная историография в силу специфики доступных источников приоритет в изучении отдает политике КПСС в области литературы и механизмам функционирования института цензуры. Такие важные проблемы, как взаимодействие писателей-эмигрантов с западной интеллигенцией до и после эмиграции, юридический и профессиональный статус советских литераторов за рубежом, наличие и интенсивность их связей с оставленной родиной, требуют дальнейшего изучения.

Объектом диссертационного исследования являются представители писательской интеллигенции, эмигрировавшие из Советского Союза в рамках третьей волны эмиграции.

Предмет исследования – связи писателей-эмигрантов с советской и зарубежной интеллигенцией, возникавшие в сфере культурно-просветительской, общественно-политической и творческой деятельности. Представителей русского зарубежья автор рассматривает в качестве особой группы зарубежной интеллигенции.

^ Цель исследования – определить роль писателей-эмигрантов третьей волны в идейном и культурном обмене между Советским Союзом и зарубежными странами в 1960-1980-е гг.

Поставленная цель обусловливает необходимость решения следующих задач:

1) охарактеризовать положение писательской интеллигенции в советском обществе в период, предшествовавший началу эмиграции;

2) проанализировать общественно-политическую активность писателей и раскрыть значение национального мотива в их решении эмигрировать;

3) рассмотреть степень влияния Запада на взгляды и позиции представителей писательской интеллигенции;

4) показать реакцию советского общества на выезд писателей в эмиграцию;

5) осветить проблему адаптации литераторов за рубежом, изменения в их юридическом и профессиональном статусе;

6) выявить особенности взаимоотношений представителей третьей волны с западной интеллигенцией и средой русского зарубежья;

7) изучить формы взаимодействия писателей-эмигрантов и советской интеллигенции в 1970–1980-е гг.

^ Хронологические рамки диссертации – 1960-1980-е гг. Нижняя граница исследования определяется тем, что в 1960-е гг. происходило формирование комплекса причин, приведших к выезду значительного числа писателей, а также отмечены первые случаи «невозвращения» литераторов из заграничных командировок. Верхняя хронологическая граница приходится на вторую половину 1980-х гг., что связано с постепенным отмиранием причин эмиграции (ослабление цензуры, перевыборы руководства Союза писателей СССР, прекращение глушения западных радиостанций, публикация запрещенных ранее произведений, реформа политической системы, проводимая согласно решениям XIX конференции КПСС).

^ Территориальные рамки исследования включают СССР (Москва и Ленинград), США и страны Западной Европы. Эмиграция советских писателей в Израиль в связи с преобладанием в ней национальных мотивов не является предметом специального рассмотрения. Приводимые в тексте диссертации и приложении данные, касающиеся этого направления эмиграции, носят обобщающий характер и используются для сравнения.

^ Методологическая основа исследования. Автор исходил из положения, что при изучении сложных культурных феноменов, к которым относится эмиграция интеллигенции, необходимо использовать аксиологический подход.

В качестве фундаментальных методологических принципов исследования использовались историзм, системность и объективность. Принцип историзма позволил проследить этапы взаимодействия писателей-эмигрантов со средой советской и зарубежной интеллигенции и рассмотреть явление в связи с другими социально-политическими и культурными процессами советской истории второй половины XX века. Принцип системности предполагал изучение феномена эмиграции как системы взаимосвязанных элементов и причин. Принцип объективности обязывал обращаться ко всему комплексу доступных по данной теме источников с учетом специфики их происхождения.

Важную роль в ходе исследования играл историко-сравнительный метод. Он использовался автором в плане сравнения условий творчества представителей официальной и самиздатской литературы, а также идей третьей волны и среды русского зарубежья. Этот метод помог раскрыть общие и специфические особенности литературной деятельности в СССР и эмиграции. Обращение к историко-генетическому методу позволило проследить эволюцию явления от формирования предпосылок выезда литераторов из страны до его перехода в завершающую стадию в связи с началом «перестройки» и постепенным отмиранием причин эмиграции. Благодаря историко-типологическому методу, удалось проследить общие пути и способы сотрудничества писателей-эмигрантов с западной и советской интеллигенцией.

Значимая роль отдельных представителей писательской интеллигенции диктовала использование биографического метода исследования, который нашел свое выражение в рассмотрении судеб целого ряда эмигрантов третьей волны и составлении именного указателя, включающего сведения о деятельности писателей до и после эмиграции. Выявление особенностей положения литераторов-эмигрантов в западном обществе (выполняемые ими социальные роли, престижность профессии и т. д.) стало возможным благодаря историко-социологическому подходу.

В качестве общенаучных методов в процессе исследования применялись анализ, синтез, сравнение, обобщение.

^ Источниковая база исследования. Основную группу материалов составили документы, которые можно разделить на семь групп: 1) законодательные акты; 2) делопроизводственная документация; 3) периодическая печать; 4) документы личного происхождения; 5) литературно-публицистические произведения; 6) интервью; 7) материалы самиздата.

Первая группа источников представлена документами международного характера, касающимися защиты прав человека и регламентирующими положение лиц без гражданства, в статусе которых оказывались выезжавшие из СССР литераторы. К ней также относятся советские законодательные акты, представленные государственными и партийными документами (Конституции СССР 1936 и 1977 гг.; Закон СССР «О гражданстве СССР» 1938 и 1978 гг.; Уголовные кодексы РСФСР; постановления ЦК КПСС по вопросам идеологии; распоряжения по Главлиту), характеризующие политику властей в отношении писательской интеллигенции.

Отдельным видом источников является делопроизводственная документация, включающая как опубликованные, так и неопубликованные материалы. Автором были проработаны материалы 12 фондов 3 архивов (Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ), архив Московского отделения общества «Мемориал», архив Института Восточной Европы (г. Бремен, Германия)). Для характеристики интенсивности связей советских литераторов с западной интеллигенцией были использованы материалы Иностранной комиссии при Союзе писателей СССР за 1966–1975 гг. (РГАЛИ, Ф. 631), среди которых особый интерес представляют справки и отчеты писателей о выездах за рубеж, переписка с членами Союза писателей СССР по поводу организации их заграничных поездок, справки о сотрудничестве с международными писательскими организациями.

Следующим видом источников, использованных в диссертации, выступает периодическая печать. С целью всестороннего анализа, наряду с советской периодикой («Известия», «Правда», «Литературная газета»), были привлечены материалы эмигрантской печати из фондов Российской государственной библиотеки и библиотеки-фонда «Русское зарубежье»: газеты «Русская мысль», «Новое русское слово», «Зарубежье», «Литературное зарубежье», журналы «Новый журнал», «Грани», «Вестник РХД», «Континент», «Синтаксис», «Время и мы», «Ковчег», «Третья волна», позволившие охарактеризовать общественно-политические взгляды и культурно-просветительскую деятельность писателей после выезда в эмиграцию.

Первостепенное значение для исследования имеют документы личного происхождения. Использованные в работе воспоминания литераторов по преимуществу написаны и впервые изданы в эмиграции. Тематически их можно разделить на те, что посвящены жизни в СССР, и те, что описывают эмигрантский период. Для анализа восприятия третьей волны современниками важны свидетельства представителей советской интеллигенции и русского зарубежья.

В ходе исследования был привлечен комплекс неопубликованной переписки из личных фондов писателей в РГАЛИ: Ф. 3260 (Л. Левин), Ф. 2549 (Л. Копелев), Ф. 2855 (С. Баруздин). Хронологически она охватывает время с начала 1960-х до начала 1970-х гг. и характеризует условия, в которых жили и работали литераторы до эмиграции. Недостаток в российских архивах источников по зарубежному периоду жизни писателей-эмигрантов был восполнен благодаря документам архива Института Восточной Европы. В процессе работы с личными фондами эмигрантов третьей волны (Ф. 3. Л. Копелев; Ф. 27. Е. Кушев; Ф. 58. Л. Друскин; Ф. 139. В. Аллой) были выявлены материалы их переписки с представителями советской и западной интеллигенции. Особое внимание было уделено так называемой «нелегальной переписке», т. е. письмам и запискам, передаваемым из Советского Союза в обход официальных каналов связи.

Использованные в диссертации литературно-публицистические источники передают эмоциональное настроение покинувших СССР писателей, сложности адаптации к новому обществу. Своеобразными литературными документами являются произведения В. Аксенова, В. Тарсиса, А. Галича, Ю. Иофе, Д. Савицкого и др. Другим ценным источником, характеризующим зарубежный период жизни писателей, являются их публичные речи, произнесенные на конференциях и официальных приемах. В отличие от мемуаров, они не подвергались переработке post factum, а потому сохраняли большую степень объективности. В связи с тем, что большинство писателей после выезда из СССР сотрудничали с радио «Свобода», автором привлечены материалы виртуального архива радиостанции.

К указанной группе источников близки интервью с писателями, дающие богатый фактический материал. Они делятся на те, что были даны сразу после приезда за границу, в процессе пребывания там, и взятые с конца 1980-х гг., когда необратимость происходивших в России перемен стала очевидной.

Последняя группа источников представлена материалами самиздата, особое место среди которых занимает «Хроника текущих событий». В ее выпусках за 1968–1983 гг. содержатся сообщения о конфликтах, связанных с подписанием литераторами писем в защиту преследуемых по политическим мотивам, о процессах исключения из Союза писателей СССР, кампаниях по обнаружению «литераторов-тунеядцев».

Указанные виды источников являются достаточными для раскрытия темы диссертации.

^ Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

– комплекс причин эмиграции писателей из СССР в 1960 – 1980-е гг. освещен с учетом неоднородности литературной эмиграции, наличия в ней, наряду с признанными литераторами, малоизвестных авторов;

– определено соотношение творческих, общественно-политических и национальных мотивов выезда, выявлено отношение писателей-эмигрантов к диссидентскому движению в СССР;

– феномен третьей волны литературной эмиграции раскрыт через взаимодействие писателей-эмигрантов с тремя общественными средами: западным и советским обществом, русским зарубежьем;

– проведен сопоставительный анализ доэмигрантских и эмигрантских представлений писателей о Западе; дана характеристика факторов, способствовавших и препятствовавших правовой, социально-экономической и культурной адаптации советских литераторов за рубежом;

– исследован персональный состав литературной эмиграции, что нашло отражение как в тексте диссертационного исследования, так и в именном указателе, содержащем сведения о 193 писателях-эмигрантах третьей волны;

– охарактеризованы каналы коммуникации, содержание и интенсивность связей писателей-эмигрантов с советской интеллигенцией в 1970–1980-е гг., выявлено их влияние на эмиграционные настроения в СССР.

^ Научно-практическая значимость. Результаты исследования могут быть полезны в научной и педагогической деятельности, при подготовке лекционных курсов по истории Отечества, истории культуры, при создании специального курса и обобщающих трудов по истории отечественной эмиграции. Междисциплинарный характер исследования позволяет использовать его результаты в преподавании филологических дисциплин, в том числе литературы русского зарубежья.

^ Апробация работы. Основные положения диссертации были изложены в докладах на внутривузовских конференциях в Волгоградском государственном университете (Волгоград, 2006–2009), всероссийской научно-практической конференции (Майкоп, 2008), XI всероссийской научной конференции по проблемам мировой истории XVI–XXI вв. (Санкт-Петербург, 2009), XIV региональной конференции молодых исследователей Волгоградской области (Волгоград, 2009). По теме исследования имеется 8 публикаций, в том числе 3 статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК РФ.

^ Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложения.


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во введении обосновывается актуальность темы, дается анализ историографии, определяются хронологические и территориальные рамки, объект, предмет, цель и задачи исследования, характеризуются методологическая основа и источниковая база, определяется научная новизна и обосновывается избранная композиция.

Глава 1 «Предпосылки эмиграции писателей из Советского Союза» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе «Советская литература и неподцензурная культура в 1960–1970-е гг.» рассматриваются творческие причины выезда писателей из СССР, характеризуются условия, в которых работали литераторы накануне эмиграции.

«Оттепель», ставшая периодом творческого становления большинства эмигрантов, реабилитировала роль писателя в обществе. Созданные в этот период литературные произведения ставили острые социальные и политические вопросы, способствовали освоению народом своего прошлого. Вместе с тем, руководство литературой не отвечало изменившимся условиям. Главным принципом советской литературы оставалась партийность, а задачей – создание на основе метода соцреализма образов положительных героев. Обеспечение выполнения этих условий было возложено на разветвленную систему контроля над содержанием художественных произведений. Придание в 1966 г. Главлиту статуса общесоюзного министерства расширило полномочия цензурного ведомства. Помимо него, в качестве органов цензуры выступали КГБ, Отдел культуры и пропаганды при ЦК КПСС.

Противоположным полюсом официальной литературы, представленной членами Союза писателей СССР, была неофициальная, или «вторая», культура. Подчеркивая свою связь с традициями дореволюционной литературы, неофициальные прозаики и поэты занимали непримиримую позицию в отношении соцреализма, не принимая его как метод. Их произведения не появлялись в печати, а многие из авторов, демонстрируя неприятие окружавшей их социальной действительности, работали по профессиям, не требующим специальных навыков.

Анализ персонального состава литературной эмиграции третьей волны показал, что в него входили как «официальные», так и «неофициальные» писатели. К началу 1970-х гг. стали заметны тенденции к их сближению на почве несправедливости по отношению к ним цензуры и советской литературы в целом. Это стало основой для их участия в самиздате, откуда произведения попадали за рубеж и в виде тамиздата возвращались на родину. В условиях идеологического противостояния СССР и Запада подобные действия воспринималась властями как политически вредные и влекли за собой различные, в зависимости от степени известности писателя, формы преследования: от исключения из партии и Союза писателей до ареста и помещения в психиатрическую лечебницу.

^ Второй параграф «Общественно-политические и национальные мотивы эмиграции» посвящен общественно-политическим взглядам писателей-эмигрантов и влиянию национального фактора на принятие решения о выезде из СССР.

В ходе историографического анализа выявлено противоречие в использовании по отношению к деятелям культуры определения «диссидент». С учетом того, что оно являлось самоназванием для небольшой части литераторов - активистов правозащитного движения (А. Амальрик, В. Буковский, Ю. Вишневская, Н. Горбаневская и др.), их следует выделять в особую группу эмигрантов. Что касается большинства писателей, то до эмиграции по своим политическим убеждениям они были не радикальнее остальной интеллигенции. Исключение составляют А. Белинков и А. Солженицын, в своих книгах и выступлениях сознательно проводившие мысль о тоталитарной природе советского режима.

Взгляды литераторов претерпевали изменения под воздействием различных внутри- и внешнеполитических факторов, главными из которых были разоблачение культа личности, вторжение войск ОВД в Венгрию в 1956 г. и Чехословакию в 1968 г., прекращение чтений на пл. Маяковского, судебные процессы над литераторами (И. Бродским, А. Синявским и Ю. Даниэлем) и правозащитниками. Для значительной части эмигрантов-членов Союза писателей СССР характерна активная гражданская позиция, выражавшаяся в подписании писем в защиту преследуемых по политическим мотивам. Анализ источников личного происхождения позволил сделать вывод о связи выступлений эмигрантов с традиционной для русского писателя гражданственностью и чувством ответственности. Подобная связь обнаруживается и при рассмотрении национального вопроса. Определение третьей волны как еврейской эмиграции не является исчерпывающим применительно к деятелям литературы. Их повышенное внимание к проблемам еврейства, наблюдавшееся в 1960-е – начале 1970-х гг., было связано с протестом против имевших место проявлений антисемитизма. В условиях отсутствия эмиграционного законодательства получение вызова из Израиля была также способом выезда из СССР, которым воспользовались многие писатели: как евреи, так и русские.

В третьем параграфе «Писатели в СССР и Запад: культурное и политическое взаимодействие» впервые всесторонне охарактеризовано влияние Запада на эмиграционные настроения в среде советской писательской интеллигенции.

Изменившееся после 1953 г. отношение к западному миру проявилось в возросшем количестве публикаций книг иностранных авторов, показах зарубежных кинолент и т. д. Наряду с культурным взаимообменом, ведущей оставалась проводимая через постановления ЦК КПСС мысль о непримиримости идеологий и необходимости писателям, находящимся на переднем участке идеологической борьбы, сохранять революционную бдительность.

В отличие от большинства советских граждан, члены Союза писателей имели потенциальную возможность посетить зарубежные государства. Выезд за границу считался привилегией, «плата» за обладание которой варьировалась от ведения пропагандистской работы за рубежом до сотрудничества с КГБ в качестве агентов (Ю. Кротков, А. Кузнецов). Созданные по результатам заграничных поездок произведения были призваны участвовать в формировании образа Запада в глазах советских людей. «Неверное» изображение капиталистического мира могло послужить, как в случае с В. Некрасовым, причиной заведения партийного дела.

Интерес советской и зарубежной общественности друг к другу был обоюдным. Главную роль в освещении и популяризации действий интеллигенции в СССР играли радиостанции «Голос Америки», «Свобода», «Немецкая волна». С начала 1970-х гг. по отношению к литераторам, попавшим в опалу, стала применяться практика приема в Международный Пен-клуб. В свою очередь писатели начали рассматривать внимание Запада как фактор собственной безопасности. Возможность обращения к свободному миру в споре с властями первым использовал В. Тарсис. Вслед за ним по этому пути пошли В. Аксенов и В. Войнович.

На заступничество Запада могли рассчитывать, прежде всего, известные писатели и диссиденты. Голос в защиту И. Бродского, А. Синявского, А. Солженицына, В. Максимова, В. Козового поднимали выдающиеся деятели европейской культуры: Ж.-П. Сартр, Ш. Добжинский, Г. Бёлль, М. Бланшо, Р. Шар и др. Значительный резонанс вызвал процесс над В. Буковским, в защиту которого был создан Международный комитет, объединивший шесть европейских стран. Что касается представителей неофициальной культуры, то посредством обращений в эмигрантские издания они также старались зафиксировать свое имя на Западе. По независимым друг от друга свидетельствам М. Корти и А. Зиновьева, это было связано с мыслью о возможной эмиграции.

Явное сотрудничество части литераторов с Западом «подсказывало» властям способ воздействия на них: лишение советского гражданства. Эта мера была впервые применена в 1966 г. в отношении В. Тарсиса. В целом из 193 рассмотренных в диссертации писателей гражданства были лишены 10 литераторов: А. Солженицын, В. Буковский, В. Максимов, А. Зиновьев, В. Аксенов, В. Войнович, Л. Копелев, Р. Орлова, Г. Владимов, И. Ратушинская. Остальные выехали юридически добровольно.

В четвертом параграфе «Реакция советского общества на эмиграцию писательской интеллигенции» на основании материалов общесоюзной прессы, мемуаров, сообщений «Хроники текущих событий» раскрыто отношение властей, читателей и представителей интеллигенции к выезду писателей.

Наличие эмиграции из СССР не освещалось советской прессой. Исключение составили совершенные под давлением властей, а потому требовавшие дополнительной аргументации выезды В. Тарсиса и А. Солженицына. В отношении указанных литераторов были организованы кампании, в ходе которых на страницах газет «Известия», «Правда», «Литературная газета» появились материалы, разоблачавшие их антисоветскую деятельность.

Эмиграция писателей сопровождалась изъятием их трудов из библиотек. Статьи для литературоведческих изданий изымались либо выходили под другими фамилиями. Выезд по израильскому вызову предполагал заблаговременный сбор документов, что делало решение об отъезде гласным. Выдаче необходимой характеристики с места работы предшествовало или сопутствовало увольнение, членов Союза писателей и профгрупп исключали с формулировкой «за действия, несовместимые со званием советского литератора».

Изоляция, в которой в ряде случаев оказывались литераторы накануне выезда из страны, была продиктована не только опасениями нести ответственность за связь с «отщепенцами», но и негативным отношением советских граждан к эмиграции. Фактом своего существования она разоблачала привычные представления о замкнутости советского мира и скорой победе социализма в противоборстве двух систем.

Бурная полемика по вопросу об эмиграции развернулась в среде советской интеллигенции. Крайними позициями были безоговорочное осуждение и всемерная поддержка. Первая была представлена пропартийной интеллигенцией, которая участвовала в формировании негативного образа эмигранта в советских СМИ и литературе. Апофеозом подобного взгляда стала изданная в середине 1970-х гг. поэма В. Машковцева «Раздумье у мавзолея», проклинающая тех, кто «отчую землю сменил на заморскую спесь». Противоположный лагерь был представлен либерально настроенной интеллигенцией. Попытки ужесточить выдачу виз советским гражданам, предпринимаемые с середины 1970-х гг., натолкнулись на протест со стороны представителей этой группы, считавших, что именно возможность выезда обеспечивает моральный и политический подъем в среде советской интеллигенции. Наряду с этим, в обществе была сильна мысль о невозможности русскому человеку, тем более писателю, жить вне России. Она нашла отражение в самиздатской лирике 1970-х гг. и написанных позже мемуарах, проводивших параллель между эмиграцией и обрядом похорон. Другим следствием эмиграции виделся ущерб, который она, выводя из-под давления властей отдельных писателей, наносила всей советской интеллигенции. Эту мысль последовательно проводила пользовавшаяся большим авторитетом Л. Чуковская.

Во второй главе «Культурная и общественно-политическая деятельность писателей-эмигрантов в Западной Европе и США», состоящей из трех параграфов, впервые всесторонне рассмотрен зарубежный период жизни писателей-эмигрантов.

^ Первый параграф «Советский писатель на Западе: адаптация, профессиональная деятельность, круг читателей» описывает впечатления литераторов от соприкосновения с западным миром, особенности их