Реферат: На правах рукописи

На правах рукописи


ШНАЙДЕР

Владимир Геннадьевич


НАЦИОНАЛЬНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО КАК ФАКТОР СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ИНТЕГРАЦИИ НАРОДОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО (1917 – КОНЕЦ 1950-Х ГГ.)


Специальность 07.00.02. – Отечественная история


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук


Армавир

2008

Работа выполнена в

Армавирском государственном педагогическом университете


^ Научный консультант: доктор исторических наук, профессор

Панарин Андрей Анатольевич


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Ибрагимов Мовсур Муслиевич

доктор исторических наук, профессор

^ Баранов Андрей Владимирович

доктор исторических наук, профессор

Малахова Галина Николаевна


Ведущая организация: Московский государственный университет

(ИППК)


Защита состоится 26 декабря 2008 г. в 12.00 на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций ДМ 212. 256. 03. в Ставропольском государственном университете по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ставропольского государственного университета.


Автореферат разослан «_____» ноября 2008 г.


Учёный секретарь

Совета ДМ 212.256.03,

доктор исторических наук,

профессор И. А. Краснова


^ I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы исследования. По результатам переписи населения 2002 г. в Российской Федерации насчитывается более 160 этнических групп. В связи с этим, высоким уровнем социальной значимости обладают задачи согласования этнических интересов, поиск оптимального баланса социокультурной самобытности народов и общегосударственной идентичности. Поэтому представляется актуальным изучение исторического опыта социокультурной интеграции народов России, в том числе посредством советского национального строительства.

Основные положения «Концепции государственной национальной политики Российской Федерации», принятой 15 июня 1996 г., говорят о стремлении создать подлинное многонациональное государство, основанное на возрастающей самостоятельности субъектов Федерации, потребности проведения политических и экономических реформ, сохранении и развитии культурной самобытности народов России и, главное, воле граждан к упрочению общественной государственности.1Проблемы этнической толерантности не впервые становятся в ряд приоритетных направлений внутренней политики в России, призванных обеспечить высокий уровень социокультурной консолидации общества. Важно установить, насколько прежде удавалось достичь этой цели, какими были способы институционализации национальной политики в полиэтничном обществе, насколько они были адекватны менталитету народов Северного Кавказа, в условиях становления и развития советской государственности.

Советский период в истории Северного Кавказа давно и заслуженно привлекает внимание исследователей. Действительно, многие процессы социального, политического, экономического и историко-культурного характера в региональных условиях были беспрецедентны. Прежде всего, надо сказать, что в этот период горские народы Северного Кавказа обрели свою государственность в форме автономных республик и областей, в том числе многие из них – впервые. Этот процесс в научной исторической литературе связывается с явлением нациестроительства.

^ Объект диссертационного исследования: процесс национального строительства в СССР.

Предмет исследования: национальное строительство как фактор социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в советское общество.

^ Территориальные рамки работы определяются предметом исследования. Они распространяются, главным образом, на автономии Северного Кавказа, первоначально входившие в состав Горской АССР, а также Адыгею. Многочисленные изменения границ и статуса национальных автономий Северного Кавказа в период с 1917 до конца 1950-х гг. делают нецелесообразным определение территориальных рамок нашего исследования путём перечисления быстро менявшихся названий автономных образований. Эта территория в настоящее время в основном совпадает с границами Республики Адыгея, Карачаево-Черкесской Республики, Кабардино-Балкарской Республики, Республики Северная Осетия – Алания, Республики Ингушетия и Чеченской Республики. Другие местности Северного Кавказа затрагиваются нами лишь в той мере, в которой это необходимо для освещения проблем, определяемых предметом исследования.

^ Хронологические рамки диссертации охватывают часть советского периода. В качестве нижней границы принят ноябрь 1917 г., а верхней – конец 1950-х гг. На протяжении этого периода формируется и обретает свои завершённые черты большевистская национальная политика, в том числе теоретические задачи и практические методы национального строительства. К концу 1950-х гг. в целом завершается процесс институционального оформления результатов национального строительства на Северном Кавказе: складываются административно-территориальная и этническая карты региона, которые в дальнейшем почти не меняются вплоть до окончания советского периода истории.

^ Цель диссертационной работы: выявить сущность, направления, формы и методы национального строительства как фактора социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в советское общество (1917 – конец 1950-х гг.).

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

дать авторскую трактовку теоретических категорий национального строительства;

провести сравнительный анализ методологических подходов к изучению национального строительства в социокультурном аспекте;

выявить достижения и противоречия развития историографии проблемы;

интерпретировать модель национальной политики РКП(б) на начальном этапе советского нациестроительства;

раскрыть сущность, направления и формы социокультурных преобразований в ходе советского нациестроительства на Северном Кавказе в 1920-1930-е гг.;

выявить изменения этнополитической обстановки на Северном Кавказе в условиях Великой Отечественной войны;

интерпретировать причины и социокультурные последствия депортации ряда народов Северного Кавказа (1943-1944 гг.);

выявить доминанты национального строительства в 1945 – конце 1950-х гг. и их влияние на социокультурное развитие автономий Северного Кавказа;

раскрыть социокультурный аспект восстановления автономий депортированных народов в контексте стратегии национального строительства.


^ Теоретические и методологические основания исследования, а также его источниковая база и историография рассматриваются в первой главе диссертации.

^ Научная новизна исследования состоит в том, что автор, используя комплексный подход к изучению проблем этно-, социо- и историко-культурного развития народов Северного Кавказа, в пределах достаточно длительного хронологического отрезка советской истории обращается к проблемам их социокультурной интеграции, как к фактору, непосредственно связанному и прямо зависящему от форм и методов советского нациестроительства.

В работе оказывается затронут очень важный для современной исторической науки вопрос об объекте и предмете истории Отечества в советский период. Для автора таковым, безусловно, является Россия, понимаемая, прежде всего, как историко-культурная целостность, наделённая чертами уникальности, и составляющая важную часть такой крупной геополитической целостности как СССР.

Процессы социокультурной интеграции северокавказских народов в советское общество анализируются в работе на базе внушительного набора явлений и факторов, обладающих различной степенью социальной значимости. Основным принципом их подбора было то, насколько, по мнению автора, они оказывали влияние на изменение характера и качества этнокультурной самоидентификации народов Северного Кавказа. Таким образом, впервые в рамках одного исследования оказываются соединены, с одной стороны, особенности повседневной истории северокавказских народов, элементы обрядности и традиций, а, с другой стороны, проблемы достаточно высокого уровня обобщения материала, такие, например, как их государственное и национальное строительство.

В диссертации интерпретированы причины и социокультурные последствия депортации ряда народов Северного Кавказа в 1943-1944 гг.; выявлены доминанты национального строительства в послевоенные годы и их влияние на социокультурное развитие автономий Северного Кавказа; показан процесс реабилитации и восстановления автономий депортированных народов Северного Кавказа в контексте стратегии национального строительства.

Оригинальность исследования заключается в том, что автор рассматривает советскую национальную политику на Северном Кавказе и её результаты не только в свете собственно национального строительства у автохтонных народов, но и как часть более масштабной и исторически актуальной для советского государства задачи – создания надэтнического интегрированного сообщества.

Автор вводит в научный оборот ряд документальных материалов, ранее неиспользованных в исторических исследованиях. Большинство из них было выявлено в центральных и местных архивах.

^ На защиту выносятся следующие положения:

1. В институциональном аспекте национальная политика на Северном Кавказе отчётливо делится на периоды: 1918-1929 гг., 1930-1941 гг. и 1941-конец 1950-х гг. Если в течение первого периода проводилась подконтрольная децентрализация власти (в рамках нэпа), то в 1930-х гг. партийно-государственная элита была заинтересована в максимальной централизации власти, в пресечении даже мнимого сопротивления воле партии. Во время Великой Отечественной войны и послевоенные годы тенденции второго периода национального строительства находят своё продолжение, приобретая гипертрофированные формы в случае с депортированными народами. Поэтому период с начала 1940-х гг. и до восстановления северокавказских автономий можно рассматривать как третий этап национального строительства, когда начинают доминировать директивно-принудительные методы организации государством этого процесса, в отдельных случаях обретая форму открытых репрессий по этническому признаку.

2. Конкретно-исторический вариант социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в советское общество был противоречив, так как одновременно ставились задачи «расцвета» национальных культур и их сближения. При этом национально-государственное строительство советского периода привело к политизации этничности и к территориальному закреплению этнокультурных различий.

3. Основными направлениями политики формирования интегрированного социокультурного пространства на Северном Кавказе в 1918 – 1941 гг. были: увеличение численности рабочего класса как носителя общероссийской культуры; индустриализация и связанная с ней урбанизация Северного Кавказа; ликвидация безграмотности, в том числе создание письменности на языках северокавказских народов; распространение русского языка как языка межкультурного общения; подготовка кадров учителей, врачей, инженеров и иных квалифицированных специалистов, политика «коренизации» партийного и административно-хозяйственного аппаратов автономий.

4. Меры национальной политики 1920 – начала 1940-х гг. были направлены на повышение этнического самосознания народов Северного Кавказа, развитие их языков, создание модернизированных социальных институтов. Вместе с тем, в этот период закладывались основания для создания в будущем новой надэтнической и надконфессиональной общности, нашедшей своё отражение в процессе формирования интегрированного советского общества.

5. Практика советского национального строительства в годы Великой Отечественной войны претерпевает заметную трансформацию. Тенденции директивного нациестроительства, формировавшиеся в 1930-е гг., значительно усилившись экстремальными условиями войны, выводят на первый план политику диктата и репрессий в решении сложных этнических проблем и противоречий. Добившись реального равноправия народов, выгодно отличавшего СССР от его союзников по Второй мировой войне, партийно-государственное руководство страной не смогло к 1940-м гг. превратить интернационализм в наиболее важную социокультурную характеристику советского общества.

6. Депортация карачаевцев, балкарцев, чеченцев и ингушей в 1943-1944 гг. не может быть оправдана ни одним из доводов государства, приводимых в официальных документах тех лет. Конфессиональная (религиозная) принадлежность не являлась в депортациях определяющим обстоятельством. Совпадение этнического и религиозного факторов в «отборе» народов, подвергшихся депортации, следует рассматривать как явление вторичное в сравнении с политической лояльностью.

7. Хозяйственное и социокультурное освоение регионов, из которых были выселены народы, носило искусственный характер, контролируемый государством. Основную роль в освоении обезлюдевших территорий сыграло их заселение из близлежащих регионов: Северной Осетии, Дагестана, Кабарды, Ставропольского и в незначительной мере Краснодарского краёв.

8. Действия советского государства в отношении депортированных народов не содержали намерений их прямого геноцида. Вместе с тем, государство вело направленную политику разрушения социо- и этнокультурных основ высланных народов, что наряду с нарушением родовых связей, дисперсным расселением по огромной территории и затруднёнными связями должно было рано или поздно поставить их перед фактом ослабления этнического единства, связанного с опасностью последующего исчезновения. Это обстоятельство позволяет квалифицировать действия советского государства в отношении репрессированных народов как дискриминацию по этническому признаку.

9. Объективные обстоятельства жизни в ссылке создали для депортированных народов необходимый набор побудительных мотивов социализации в местах поселения. Поэтому депортацию и пребывание на спецпоселении можно рассматривать как составную часть системы директивно-принудительных действий партийно-государственного руководства страной, направленных на формирование консолидированной социокультурной общности надэтнического характера.

10. К концу 1950-х гг. был достигнут высокий уровень интегрированности народов Северного Кавказа в советское общество. Этим процессом были затронуты все наиболее значимые с точки зрения этнокультурной самоидентификации факторы: язык, традиции, социальные ориентиры, образование, быт, институт семьи и брака.

^ Теоретическая значимость диссертации состоит в разработке концепции социокультурной интеграции северокавказских народов в советское общество, в совершенствовании понятийного аппарата и выводов исследования истории национального строительства на Северном Кавказе, в возможности использования его результатов в дальнейшей теоретической разработке основ развития государственности народов региона и совершенствования федеративных отношений в России.

^ Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов и выводов в управлении и регулировании современными социокультурными процессами в республиках Северного Кавказа; в возможности создания системы действенных мер, направленных на обеспечение эффективной интегрированности северокавказских народов в современное российское общество.

Материалы исследования могут представлять интерес для специалистов в области отечественной и региональной истории, социологии, демографии, политологии и культурологии. Они могут быть использованы для подготовки лекционных курсов по отечественной истории ХХ века, обобщающих трудов по истории Северного Кавказа, музейно-экскурсионной работе, разработки спецкурсов по истории народов Северного Кавказа с 1917 до конца 1950-х гг. Кроме этого, материалы диссертационного исследования могут стать основой для дальнейшего изучения истории национальной политики советского государства на Северном Кавказе.

^ Апробация диссертационной работы.

Основные выводы исследования изложены на пяти международных, четырёх всероссийских и двух региональных конференциях, материалы которых опубликованы. По теме исследования подготовлено 38 статей, опубликованных в тематических сборниках, региональных и центральных научных периодических изданиях, в том числе семь статей, вышедших в журналах, рекомендованных ВАК для опубликования основных научных результатов диссертационных исследований на соискание учёной степени доктора исторических наук. В числе важных этапов разработки темы настоящей диссертации автор рассматривает своё участие в коллективе авторов монографии «Этнокультурные проблемы Северного Кавказа: социально-исторический аспект». Проблемы, изучаемые в диссертации, нашли своё отражение в двух монографиях общим объёмом 37 п.л. В целом объём опубликованных материалов по теме исследования составил 62,5 п.л.

Материалы и выводы исследования апробированы в учебном процессе исторического факультета Армавирского государственного педагогического университета в преподавании спецкурсов «Российская государственность в системе социальных циклов», «Советская модернизация Северного Кавказа в 1920 – нач. 1940-х гг.», «Доминанты советской национальной политики на Северном Кавказе в сер. 1940-х – кон. 1950-х гг.», а также в курсе истории России второй половины XX – начала XXI вв.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на расширенном заседании кафедры истории России ХХ века Армавирского государственного педагогического университета.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, библиографического списка, приложений.


^ II.ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ


Во введении обоснована актуальность избранной темы, определены предмет и объект, цель и задачи исследования, обоснованы территориальные и хронологические рамки диссертации, показана научная новизна работы, степень апробации результатов исследования и его теоретическая и практическая значимость.

^ В первой главе – «Теоретико-методологические основания исследования» подробно рассмотрены вопросы методологии исследования, дана характеристика источниковой базы и историографии проблемы.

Теоретико-методологическая основа диссертации включает в себя совокупность общенаучных и специально-исторических методов, а также специализированных методик анализа. Ведущим принципом формирования теоретико-методологической основы стал междисциплинарный синтез подходов, развивающихся в современной исторической науке. Как о базовых принципах исследования, следует сказать о диалектическом методе познания и принципе историзма.

В диссертации задействованы специально-исторические методы: историко-культурный, типологический, сравнительный анализ. На уровне специализированных методик применена модель «русской власти», разработанная Ю.С. Пивоваровым2, а также приёмы контент-анализа источников.

Из числа базовых концепций этноса и национальной политики за основу нами принята примордиальная концепция (Э. Смит, Р.Г. Абдулатипов, В.И. Козлов)3. Она в наибольшей мере соответствует этнокультурной традиции и способам этнической самоидентификации народов Северного Кавказа. Вместе с тем, мы признаём полезность конструктивистской концепции (Б. Андерсон, В.А. Тишков)4.

Важной категорией изучения этничности является институализация, то есть процесс формирования признанных в обществе структур и видов взаимодействий между людьми. Особое значение имеет то, каким образом институционализированны в конкретном обществе этнические группы. Критическим является период нациестроительства, когда решается вопрос: будет или не будет этничность иметь характер политического института, а значит, будут ли этнические группы выступать как субъекты политического процесса с требованиями повысить свой статус (Б. Крофорд).5

Ключевыми понятиями, с помощью которых в диссертации изучается процесс социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в советское общество, являются: «социокультурное пространство», «историко-культурный тип», «государство», «общество», «этнос», «нация». В первой главе диссертации все перечисленные термины находят достаточно подробное разъяснение.

Следует заострить внимание на суждениях Э. Яна, который отмечает, что этнокультурные черты неизбежно присущи и нации–согражданству, которая не может быть полностью безразличной к этническим факторам. Ведь в «государственных» нациях тоже есть этническое ядро: хотя бы в силу выбора государственного языка и этнодемографического состава страны6.

Согласно социокультурному подходу, заявленному в качестве важного компонента методологии исследования, общество понимается как единство культуры и социальности, образуемых деятельностью человека. Данный подход соединяет три измерения бытия: человека в его взаимодействии с обществом, тип культуры и тип социальности. В контексте этих признаков советское общество следует рассматривать как явление, которое на протяжении всей своей истории не обрело завершённых форм. То есть, становление советского общества имело длящийся характер. Оно находилось в состоянии поиска своей идентичности, и это обстоятельство можно рассматривать как его базовую характеристику.

Процесс формирования советского общества рассматривается в диссертации как совокупность усилий государственной власти, направленных на создание новой надэтнической и надконфессиональной социальной целостности.

Во втором параграфе уделено внимание изучению историографии рассматриваемой проблемы и анализу источниковой базы исследования.

Историографическое осмысление событий 1917 г. на Северном Кавказе началось уже в первое послеоктябрьское десятилетие. Категории классового анализа, применяемые историками к осмыслению революционных процессов того времени, плохо срабатывали на материале национальных регионов и порождали не соответствовавшие действительности представления об уровне социально-экономического и политического развития их народов.

В советский период национальная политика рассматривалась историками в тесной связи с концепцией интернационализма и создания «новой исторической общности советских людей». В историографии утвердились самые негативные оценки политики царизма на Кавказе.7 В трудах советских исследователей имперской стратегии и тактике самодержавной власти на Кавказе противопоставлялся «единственно верный» курс интернационализма и дружбы между народами, который «уверенно проводила первая Советская республика».8 В этот же период появляются первые работы по проблеме национальной политики в отдельных национальных регионах РСФСР.9

С середины 1920-х гг. основной тенденцией, проявившейся в исторических исследованиях, стало выделение особой роли И.В. Сталина в процессе национально-государственного строительства.10 Важной частью историографии данного периода являются исследования, в которых содержалась критика так называемого «буржуазного национализма».11

Интерес представляет тезис советских исследователей о том, что завершение процесса национальной консолидации горских народов приходится не на годы революции, а на период упрочения позиций советской власти. Анализируя в 1926 г. состояние национального вопроса и национальной культуры в Северо-Кавказском крае, исследователь У. Алиев подчеркивал, что в Советском Союзе «все наимельчайшие народы, даже те, которых на большой географической карте не было видно, ...получили разрешение национального вопроса и самоопределились в порядке государственного оформления».12

Идея о целенаправленной работе советской власти по формированию национального самосознания у горских народов Северного Кавказа является одной из основных в ранней советской историографии. Пользуясь определенной свободой мнений, свойственной атмосфере 1920-х гг., историки отмечали слабую вовлеченность горских народов в процесс революционных преобразований. Например, Я.Н. Раенко-Туранский обратил внимание на чуждость горскому сознанию ценностей классовой борьбы и на длительное отсутствие в среде национальной интеллигенции требований политического самоопределения.13

В 1930-е гг., несмотря на жесткие идеологические ограничения в развитии историографии, вновь обострился интерес к политике России на Кавказе, что отчасти было связано с принятием Конституции 1936 г. и новыми веяниями в национальной политике советского государства. Основной тенденцией, проявившейся в исторических исследованиях этого времени, стало обоснование неразрывности судеб России и народов Северного Кавказа.14 Важной частью историографии данного периода являются исследования, в которых содержалась критика «великодержавного шовинизма» и «национализма малых народов Кавказа».15 Внимание историков сосредоточилось на выявлении созвучности целей социалистической революции и революционного движения горцев. Любые их несовпадения стали восприниматься либо в терминах национальной специфики, либо в качестве контрреволюционных проявлений «темной горской массы».16

Заметный спад в исследовании темы наблюдался в период с начала 1940-х гг. и вплоть до XX съезда партии в 1956 г.17 Объективное исследование взаимоотношений России и горских народов стало невозможным в силу политических обстоятельств, главным образом, из-за проводившейся в 1940-е гг. политики депортации ряда народов Северного Кавказа. Как и во многих других областях истории, изыскательская работа исследователей в области взаимоотношений России и горских народов в это время носила односторонний характер.18 Жесткой критике подвергались любые оппоненты Сталина.19

В историографии 1940-1950-х гг. особенно выделяется фундаментальное исследование И.М. Разгона, выявляющее значительные трудности, с которыми столкнулась партия на Северном Кавказе в первые послереволюционные годы.20

После ХХ съезда партии в исторических трудах состоялся пересмотр сталинского понимания исторической миссии России на Северном Кавказе. В регионах появился массив работ, в которых отстаивались ленинские принципы решения национального вопроса.21 Естественно, что в рамках идеологической цензуры взгляды на процесс национального развития были односторонними, не допускалось и мысли о существовании в стране сепаратистских движений. Тем более, что закрытые фонды советских архивов зачастую и не позволяли как-то иначе взглянуть на произошедшие события.

С конца 1950-х гг. наблюдался всплеск интереса к национальным проблемам Северного Кавказа, который подкреплялся, главным образом, начавшейся с 1957 г. политикой реабилитации депортированных сталинским руководством народов.22 Отличительной чертой созданных в 1960-е гг. работ является пристальное внимание историков к проблеме культурного влияния советской власти на горское общество.23 Примечательно, что в это время наиболее активное развитие историографии происходит не в центре страны, а в самих республиках Северного Кавказа.24

В 1960-70-е гг., в соответствии с партийной установкой на строительство коммунизма, историки делали акцент на росте интернационалистических настроений советского социума, показывали примеры укрепления братской дружбы между народами СССР.25

Подавляющее большинство исследований 1960-1970-е гг. было посвящено истории национально-освободительного движения горцев Северного Кавказа.26 В 1970-е – первой половине 1980-х гг. наиболее актуальной темой в исторических исследованиях становится проблема этнокультурных особенностей горских народов.27 В монографиях по проблемам реализации советской политики на Кавказе, появившихся в 1970-е гг., основной акцент традиционно делался на заслугах партии в деле развития культуры и образования горских народов, укрепления их братской дружбы, строительства интернациональной государственности.28 Довольно мощный пласт представляют труды по истории культуры и культурного строительства,29 формирования и развития интеллигенции у северокавказских народов.30

Вышедшие в середине 1960-х - начале 1980-х годов обобщающие труды по истории автономий народов Северного Кавказа и их партийных организаций сконцентрировали в себе все достижения и недостатки историографической мысли своего времени и практически стали своего рода методологическими ориентирами в изучении национальной политики советской власти.31

Наиболее активно национальные вопросы обсуждались в начале 1980-х гг., что отчасти было связано с празднованием в 1982 г. 60-летия образования СССР. В плане историографии этот период, несмотря на сохранение идеологических ограничений, оказался наиболее плодотворным.32

Со второй половины 1980-х гг. исследование темы получает совершенно новое направление. В этот период активно публиковались труды многих оппонентов советской власти, запрещенные в предыдущие периоды существования советской системы. Отличительной чертой историографии эпохи перестройки является свободная трактовка известных исторических событий и преобладание критических взглядов на национальную политику советской власти, впервые в историографии в новом контексте появляется тема национально-освободительных движений в СССР.33

Эта проблема становится наиболее популярной темой в автономных республиках Северного Кавказа, особенно в Чечне и Дагестане.34 Политика Советской России в изучаемом регионе получает в работах исследователей негативную оценку, а лидеры освободительного движения превращаются в национальных героев.35 В то же время можно привнести немало ярких примеров концептуального осмысления истории северокавказских народов в эпоху тоталитаризма, выразившихся в проведении конференций и разработках отдельных учёных.36

Новая эпоха в развитии историографии начинается в 1990-е гг. Проделав огромную работу по исследованию вновь открывшейся базы данных, ученые по-иному взглянули на многие факты российской истории национальной политики.37Заметным вкладом в историографию 1990-х гг. стали работы Р.Г. Абдулатипова, открывшего ряд перспективных направлений в исследовании темы.38 Интерес к национальной политике советской власти дополнительно актуализировался в связи с обострением национальных противоречий на постсоветском пространстве.39

В историографии новейшего периода отчетливо наметилось несколько направлений. Наибольший интерес исследователей, особенно в национальных регионах, вызывало участие горских народов в революционном движении и строительстве советской государственности.40 Историки уделяли пристальное внимание демографическим процессам и качественным изменениям в социальной структуре северокавказских народов.41 Одним из наиболее перспективных направлений постсоветской историографии стала разработка проблемы межнациональных отношений на Северном Кавказе.42 В 1990-е гг. ученые стали выделять проблему национальных движений как один из факторов распада страны в 1991 г.43

Много внимания исследователи уделяли неизбежному в условиях централизованного государства конфликту центра и регионов, проблеме восприятия советской власти местными жителями Северного Кавказа,44 коллективизации, участию горских народов в Великой Отечественной войне.45

В области истории депортации ряда северокавказских народов большое значение имеет понимание причин этого события и его социокультурных последствий. Автором были задействованы работы наиболее авторитетных исследователей этой проблемы, которые уже успели стать классическими для учёных, изучающих историю депортаций в годы советской власти.46 Еще одним перспективным направлением исследований стал анализ позитивных и негативных сторон культурного и экономического влияния Советской России в Северо-Кавказском регионе.47

Историография конца 1990-х гг. характеризуется тревогой за рост сепаратистских настроений в России, корни которых были заложены еще в национальных движениях советского периода.48 На современном этапе научная разработка круга очерченных вопросов продолжается.49 Если говорить об исследованиях последних лет, сфера научной рефлексии которых наиболее близка данной работе, то следует выделить монографию А.Х Борова50 и диссертацию В.М. Шихавцовой.51

Фундаментальные изменения 1990-х – начала 2000-х гг. неизмеримо повысили интерес ученых к изучению истории советской политики на Северном Кавказе. За последние годы опубликован целый ряд научных работ по этой теме. Особый интерес вызывают исследования Н.Ф. Бугая, М.М. Ибрагимова, Т.П. Хлыниной и др.52 Однако, как показывает анализ историографии, несмотря на многочисленные исследования, поставленный в диссертации вопрос остается недостаточно изученным. Это связанно с рядом объективных и субъективных факторов, среди которых выделяются влияние идеологии и излишняя политизация проблемы, порождающие противоречивость оценок одних и тех же исторических событий.

В диссертации также были использованы работы зарубежных учёных на английском языке. Они оказались полезны для формирования теоретико-методологической основы исследования. В частности, идеи В. Розенбаума задействовались в таком вопросе как характеристика социокультурного пространства.53 Проблема сохранения Советским Союзом черт имперского государства, тесно связанная с вопросами национального строительства, является предметом размышлений Ч. Тилли, Г. Симона, Ф. Хирша, Т. Мартина.54 По вопросу нациестроительства в Советском Союзе, политолог Р. Брубейкер считает, что СССР ни в теории, ни на деле не определялся как национальное государство. Понятие «нация» отводилось общностям более низкого иерархического уровня. Общность же «советский народ» была надэтнического характера.55 Действительно, в советском политическом лексиконе понятия «нация» и «национальность» имели выраженный этнический оттенок.

Таким образом, исследование историографии показывает необходимость дополнительной научной разработки истории советского национального строительства на Северном Кавказе в 1917 – конце 1950-х гг. в процессе социокультурной интеграции автохтонных народов региона в советское общество.

^ Источниковая база диссертации формировалась в соответствии со спецификой исследуемой проблемы. В частности, в работе были использованы опубликованные и неопубликованные архивные материалы, распоряжения органов власти, сборники документов, мемуары и периодическая печать.

Архивную базу исследования составили материалы 38 фондов трёх центральных и четырёх региональных архивов. В процессе исследования автором был проанализирован комплекс неопубликованных документальных материалов, хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ); Национальном архиве Республики Адыгея (НАРА), Государственном архиве Ставропольского края (ГАСК), Центральном государственном архиве Кабардино-Балкарской Республики (ЦГА КБР) и Архивном отделе администрации г. Армавира (АОАА).

В Государственном архиве Российской Федерации содержатся протоколы заседаний, обширная переписка с партийными, советскими, профсоюзными, государственными и общественными органами и организациями, докладные записки, телеграммы, письма, различные запросы, справки, отчеты, обзоры и другие документы, которые содержат важные сведения, раскрывающие принципы, формы и методы национально-государственного строительства на Северном Кавказе.

Среди фондов ГАРФ особую ценность представляют: Ф. Р. 130 - Совнарком РСФСР; Ф.Р. 1235 - Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет; Ф.Р. 1318 - Наркомат по делам национальностей РСФСР.

В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) о