Реферат: Бъектами образовательной деятельности, либо предназначены на эту роль их социальным статусом, но по тем или иным причинам являются таковыми пока лишь номинально

А.Ж.Кусжанова,
доктор философских наук

Социальный субъект образования

Эта публикация открывает новый цикл статей, посвященных социально-философскому анализу тех социальных групп, институтов, организаций, которые по своим объективным социальным характеристикам либо реально являются субъектами образовательной деятельности, либо предназначены на эту роль их социальным статусом, но по тем или иным причинам являются таковыми пока лишь номинально.

Одновременное, даже теоретическое, разрешение всех проблем современного образования, о которых шла речь в предыдущих наших публикациях (См. Credo, 1997-2000гг.), не под силу и целому научно-исследовательскому институту. Практический путь еще сложнее. Но понимание того, что наши проблемы никто за нас решать не будет, является хорошим подспорьем даже для чисто исследовательского интереса. А берясь за теоретическое осмысление круга указанных проблем, руководствуешься пониманием, что всегда надо с чего-то начать, круг надо размыкать в спираль в одном месте. И такой ключевой идеей к современной образовательной проблематике, на наш взгляд, является практико-ориентированная деятельность.

Взгляд же на образование как на вид социальной деятельности, во-первых, переносит акценты на анализ ее целей и мотивов, условий, путей и средств ее осуществления, результатов и их критериев. Во-вторых, останавливает внимание на реализуемых в ней объектно-субъектных отношениях, эффективность которых определяет ее успех и конкретное состояние. Сами эти отношения производны от свойств задействованных в них субъектов, характера их деятельности, форм и успешности их взаимодействий. Соответственно, без специального научного изучения последних нельзя построить социальную практику так, чтобы максимально задействовать в ней тот положительный потенциал, которым обладает деятельность социального субъекта. Такова логика вопроса.

Успех образовательной деятельности - это результат многих слагаемых. От каких факторов он зависит в интересующем нас аспекте? Сегодня первый же, навскидку пришедший на ум ответ будет содержать проблему финансирования. Но этому у нас уже была посвящена статья (См.1), показавшая, что на деле ответ должен быть значительно объемней. Поэтому здесь мы предметно сосредоточимся на субъектной стороне проблемы. Предмет этот, кстати, не так прост, как кажется на первый взгляд, и требует специального изучения.

Итак, во-первых, согласимся, успех будет зависеть от имеющихся (актуально или потенциально) ресурсов, но еще больше - от позиций и действий тех субъектов, которые, находясь вне системы образования, заинтересованы в результатах ее деятельности и формируют социальный заказ на образование. Во-вторых, - от субъектов, деятельно включенных в процесс образовательной практики в качестве ее реализаторов и имеющих в ней собственные интересы и цели. Причем их интерес к образованию может быть прямым - когда образование выступает самоценностью и целью деятельности. А может быть функциональным - когда ценность образования определяется его способностью быть для субъекта средством достижения различных целей, в том числе и за пределами собственно образовательного пространства.

Позиции этих субъектов детерминированы не только их намерениями и целеустремлениями. Но также их способностями, наличием и свойствами их внутренних ресурсов, мотивацией, готовностью, действуя в собственных интересах и в интересах других субъектов, содействовать успешной реализации образования. Воздействие этих позиционных характеристик может сказываться на результате образования как позитивно, так и негативно.

Далее упомянутые субъекты могут быть разделены на несколько групп или классов. ^ Первый класс образуют те личности, социальные группы и общественные формирования, которые прямо или косвенно выступают "заказчиками" или "потребителями" образования, заинтересованы в образовании, выступая по отношению к нему внешней поддерживающей (прямо или косвенно) силой. Они (в широком смысле слова) наполняют образование содержанием, поддерживают его идеологическими установками, социальными запросами (профессиональными и иными), материальными средствами и т.п.

Сюда входят: общество в целом и различные его слои или группы - население, производственные и иные формальные и неформальные общественные структуры - выступающие неформальными "заказчиками" к системе образования. Это также социальные группы, получающие образование, - подрастающее поколение; группы, осваивающие новые виды и уровни профессий, различные формы внепрофессиональной деятельности, образовывающиеся в целях расширения и углубления знаний и обеспечения различных культурных запросов. Сюда же надо включить государство, другие общественные институты - церковь, научные коллективы и структуры, политические и общественные организации, которые нуждаются в профессиональных кадрах, а также заинтересованы в трансляции разного рода внепрофессиональных сведений, образцов, нормативов по различным направлениям культуры. Кроме того, это различные общественные организации и волонтерские объединения - грин-пис, охраны памятников, помощи животным и т.п. Наконец, это личности - индивиды, образовывающиеся сами или способствующие этому по различным мотивам и занимаемому административному, социально-политическому и другим статусам.

Ко второму классу относятся личности, социальные группы, общественные институты, которые занимаются образовательным процессом, обеспечивая его непосредственной деятельностью (профессиональной или внепрофессиональной). Эта деятельность определяет их прямой интерес к образованию, реальный или формальный (или статусный, бюрократизированный).

Это - социальные группы, сообщества и институты, объединенные профессионально или в силу конкретной деятельности, - церковь, педагогическое и научное сообщества, творческие союзы и школы, общественно-политические и другие объединения, организованные и институциализированные слои населения. Это также государство в лице его структур и учреждений, куда входит и система образования со всеми своими уровнями. Оно представлено в виде учебных и управленческих учреждений и их сотрудников, министерств, производственных и других ведомственно-отраслевых структур прямого и обеспечивающего назначения. И, наконец, это личности - педагоги, ученые, представители творческой интеллигенции, управленцы образования. Абстрактно, по идее, второй класс субъектов призван обслуживать интересы первого, быть их реализатором. Однако у этих субъектов есть и могут быть свои собственные интересы, ориентированные как на благо общественного прогресса, так и на узко-корпоративную выгоду. Борьба за собственные интересы характерна для взаимодействия субъектов внутри каждого из этих двух классов, а также неизбежна между двумя этими классами в целом и их элементами в частности.

В конкретной истории отношения этих субъектов, их роль, степень и формы участия в процессах образования и вокруг них менялась, исторически разворачивая всю палитру отношений, возможную в современности. Так, на заре общественной эры, когда только начинали возникать социальные институты, в которые корнями уходит и современное образование, никакого противостояния социальных субъектов не было и быть не могло. Потому что человек тогда был частью коллектива и элементом природы. Даже в таком индивидуализированном процессе, как мышление, доминировала общественная компонента, и мыслить (лат.cogitare) первоначально означало "совместно работать" (cogito = co+agito). (См.2) Единственным субъектом, осуществлявшим социализацию для собственных целей, было сообщество, род, а позднее - семья как его часть.

С формированием группы правителей (прообраза будущего государства), в ее лице стал формироваться новый, выделившийся из нерасчлененного сообщества, субъект, чью субъектную позицию занимал вождь, шаман, предводитель. Он приобретает в образовании свой интерес. Социальное и индивидуальное значение этого интереса было очень существенным, так как индивидуальная неудача этого субъекта оборачивалась большими социальными последствиями как для общества (сообщества), так и для него самого. И хотя при этом не обходилось иногда без курьезов, наподобие описанного Дж.Фрэзером, однако даже курьезы не делали этот интерес менее значительным.

А по свидетельству Дж.Фрэзера (См.3, с.104), в прошлом коралловым островом Ниуе, или Диким Островом, правила царская семья. Ее представители были одновременно верховными жрецами и несли ответственность за гарантии пропитания для всего племени. Поэтому в голодное время народ приходил в гнев и убивал их. После серии убийств больше никто не пожелал занять трон, и монархическому правлению на острове пришел конец. Так бесславно окончила свои дни островная монархия.

Между тем, деятельность не может быть гарантированно успешной без аккумуляции и трансляции социального опыта. Кроме того, авторитет правителя невозможен без опоры на жизненные ценности населения и воспитания последнего в духе уважения и соблюдения ведущих традиций. А как первое, так и второе достигаются посредством и в процессе образования. Это - фундаментальные основания, на которых построен интерес к образованию со стороны правящей элиты. Раньше служение сообществу и ответственность делали предмет образования сакрализованным и элитарным достоянием, обязывая правителя быть блюстителем сверхценностей. Однако со временем развитие новых уровней, сфер общественной жизни способствовало развитию и трансформации социальных интересов, в результате образование превратилось из цели в средство.

Углублявшаяся социальная дифференциация на каком-то историческом этапе общественного развития создала многоуровневую социальную пирамиду, где единоличная ответственность управленца оказалась снятой коллективизмом управления и бюрократизацией властных функций. С развитием режимных средств социального принуждения и обеспечения социально-приемлемого поведения индивида в обществе, когда власть перестала зависеть от личных достоинств правителя, верхние концептуальные уровни, сверхценности, составлявшие сущность и полноту элитарного образования, предназначенного для воспитания правящей элиты, ответственной за благополучие и выживание общества, оказались мало кем осмысливаемыми. Развитие общества, рост его свободы и независимости от окружающей природы явились причиной тому, что первоначальные ценности образования оказываются невостребованными, и соответственно - никому не нужными. Они по преимуществу отсекаются, элиминируются из образовательной деятельности. Или - когда возникает государство - выдаются в качестве некой идеологии. В особых и довольно редких случаях передаются просвещенной элите.

Напомним, что в раннем обществе основной целью воспитания была выработка отношения к структурам повседневности, а собственно образование реализовывало отношение к высшим общекультурным конструктам и ценностям. Например, советская система образования в этом отношении была полной, она содержала в себе все три уровня образования - обучение, воспитание и собственно образование (гражданское или патриотическое воспитание). Так, когда в условиях "социалистического общежития" учили уважать старших, воспитывали уважение к труду, обязывали соблюдать правила поведения в школе и на улице - это было воспитанием, социальной адаптацией, т.е. включением в конкретные актуально функционирующие общественные отношения.

А наряду с воспитанием, разными путями - через стихи и песни о Родине и партии, через пионерские сборы и ноябрьские демонстрации - осуществлялось патриотическое и гражданское воспитание, прививалась любовь к Отечеству. То есть, в широкие слои населения (и не только в школьно-детскую среду) транслировались высшие общественные или общенациональные ценности. Их исторически конкретную социально-политическую форму определяла партийно-государственная идеология, но она это делала вполне успешно, формируя у советских людей гордость за страну - "первое в мире государство рабочих и крестьян", стремление работать на коммунизм - "светлое будущее человечества" и т.д. В провозглашении и обосновании этих ценностей, выводе их на уровень государственной идеологии, трансляции через систему отношений социального воспроизводства заключалась образовательная функция государства.

Российское образование конца ХХ века можно отквалифицировать с позиции образовательной системы и ее структурных уровней как дифференцированную и институциализированную система социальной адаптации, т.е. как систему, реализующую нижние структурные уровни социализации. (См.4) Поскольку эта последняя в политических и идеологических катаклизмах последнего десятилетия ушедшего века практически потеряла такую составляющую, как собственно образование (трансляцию и привитие гражданско-патриотических ценностей). Объясняя эту крайне разрушительную для образования потерю, нет нужды пересказывать здесь длинный ряд причин политико-идеологического свойства, однако стоит упомянуть одну причину, значимую для предмета нашего рассмотрения.

А именно то, что педагогическое сообщество, в руках которого эти годы находилась вся система российского образования, оказалось не на высоте необходимой профессиональной культуры. Это стало реальностью в силу того, что оно долгие десятилетия было отрезано от мировоззренческих и жизнесмысловых конструктов собственной профессиональной сферы. Сначала это было сделано насильственно - репрессиями против старой интеллигенции и победившей идеологией тоталитаризма, а затем неосмысленно-добровольно, всей сложившейся системой профессионально-педагогического образования.

Этому также способствовал реализуемый ныне тип современного образования, ведущий свое начало от светской парадигмы.(См.5) Как было показано в предыдущих статьях, он объективно имеет логическую возможность потерять смысловую компоненту образования. Для предупреждения этого необходимы специальные констатации, акценты, дополнительные действия. Поскольку нужные шаги не были сделаны, это произошло. В два исторических шага: при смещении акцентов в целевых приоритетах образования в сторону профессионализации - при первой российской социальной модернизации начала ХХ века. И в результате разрушения пространства национального идентитета - при современной модернизации конца ХХ века.

Так и это еще не все. Сегодня система социализующей деятельности в ее профессиональном исполнении стремится "потерять"- и тоже в силу ряда причин объективного и субъективного свойства - еще и другую составляющую - воспитание. Этому способствует в первую очередь современная установка системы образования на передачу знаний как на основную свою задачу. Таким способом усекая свои задачи система образования снимает с себя "лишние" труды. При этом снятые ею с себя задачи воспитания ею никому не переданы, а просто брошены. Но как, спрашивается, новое поколение будет входить в общество, когда этим его вхождением никто не занимается?

Социальная ситуация, или общественная среда, способная заместить или при определенных условиях компенсировать недостатки и пробелы специализированной деятельности системы образования, уже более десятилетия сама далека от благополучия, квалифицируясь как "смутное время". И кому тогда вообще нужны транслируемые сегодня системой образования знания? Ибо геометрические теоремы или химические формулы имеют смысл лишь при условии нормально функционирующего общественного организма, а вот этот последний вообще не может возникнуть вне образовательной деятельности во всей ее полноте, тем паче без воспитания.

Кроме того, нас - и как российских граждан, а тем более, как специалистов в области образования, - не может не тревожить тот факт, что сейчас зачастую без осмысления последствий национального масштаба в чехарде политической, правовой, идеологической, аксиологической нестабильности последовательно низвергаются или рушатся основные ценностные оплоты высшей социальной организации - национальная история, национальный (государственный, или державный) идентитет, патриотизм, ответственность за судьбу страны и ее будущее. Низвергаются идеологически, разрушаются практически. Даже тогда, когда к этому не прилагают специальных усилий. Поскольку это будущее выступает, в числе прочего, и в виде подрастающего поколения. Сейчас это объект безответственности современного общества, завтра - субъект его уничтожения. Без понимания и ответственной деятельности в сфере образования никогда не бывало и не может быть нации, сильного государства, страны, общества и личности.

А между тем, основной целью системы образования российский закон об образовании провозглашает формирование научной картины мира. И педагогический корпус (мы берем в расчет самые благополучные его элементы) - определенным образом ориентированный и обученный - видит свою профессиональную задачу в способствовании достижению этой цели. Но при этом мало где осмысливается, что "научная картина мира", этот сугубо знаниево-сциентистский конструкт, не способен заменить собой все пространство социализации. Он - ввиду его недостаточности, частичности его образовательного значения - никогда и нигде не делал ни достойного образования, ни образованного человека. И возлагать на него ожидания удовлетворительных результатов социализации или ответственность за несостоятельность последнего никак нельзя, ибо эти претензии просто беспочвенны, как говорится, "по определению".

Ведь понятно, что когда общество дает оценку деятельности социального института образования, то критерием у него выступает совсем не знание тригонометрических функций и не описание химических реакций. Это критерии сугубо "для внутреннего пользования" в пределах самой системы образования. А общество ждет и оценивает как результат жизнеспособность нового поколения, его конструктивно-созидательное отношение к окружающей его общественной жизни. Таким образом, ясно, что система образования ставит себе задачи и критерии, до которых обществу по большому счету нет никакого дела. Это остается как бы ее внутренним вопросом. А с другой стороны, общество оценивает ее по результатам, достижение которых сама система образования себе в качестве собственной задачи не ставит. Провзаимодействовали на славу, что называется, славно поговорили. И общество выносит вердикт: кризис! А социальная оценка этой деятельности выражается сегодня в степени ее социального авторитета и престижности, а также в величине общественно-государственного финансирования системы образования и размере зарплаты учителя.

Все же, будучи не только элементами системы образования и "лицами при исполнении", но также гражданами и частью населения, работники образования не могут не ощущать этого несообразия. Поскольку государство в виде министерства образования не дорабатывает и единой приемлемой или по меньшей мере компромиссной идеологии нет, то компенсируется этот вакуум "творчеством на местах". То есть, в ответ на практике получают распространение вариации целей, задач, функций, ценностей образования. В их числе особо популярны такие цели, как "развитие личности" (а далее - вариации: свободной, творческой, мыслящей, гармонически развитой, разносторонней и т.п.), "раскрытие способностей и природных задатков", "выявление и проявление творческого потенциала", "воспитание свободной личности и достоинства". Еще раз подчеркнув заметную дистанцированность этих целей от декларированной научной картины мира, лишь добавим, что даже эти модификации, на наш взгляд, все же не выдерживают статуса цели образования. В лучшем случае это - задачи. А что же цели?

В свое время профессор Гарвардского университета Б.Ф.Скиннер, автор бестселлера "По ту сторону свободы и достоинства" отметил факторы, чрезвычайно важные при формулировании целей образования. Ученый подчеркнул, что человек, имея право на счастье, сам должен обеспечить его своей активной работой. Он должен уметь изменять окружающую среду и себя самого, неся при этом ответственность за свой выбор. И эти способности формируются образованием. Но в конечном счете мерилом ценности личности и состоятельности образования является ответственность за судьбу цивилизации. "Наша цивилизация,- утверждал он, - нуждается в науке и технологии, и она создает их, чтобы спасти себя. Она богата и деятельна. И в значительной мере проявляет заботу о своем будущем. Но если она и далее будет считать своей высшей ценностью свободу и достоинство, а не собственное выживание, то очень может быть, что будущее будет принадлежать какой-то другой цивилизации. В своей книге я хочу показать, как плохо идут дела, когда свободу и достоинство личности превращают в фетиш." (См. 6, р.181-182; Выделено мной - А.К.) Как говорится, умри - лучше не скажешь.

Как гармонизируют свои отношения, интересы и цели общество и система образования, мы увидели. Теперь можно взглянуть на взаимодействие общества и государства. Государство, по идее, призвано реализовать общественное благо, именно для этого общество делегирует государству его функции. Однако для этого два этих социальных субъекта должны иметь совпадающие интересы. На деле же несовпадение ценностных и целевых приоритетов у общества и государства - явление весьма частое, а нередко даже объективно неизбежное.

К примеру, почему государство берет на себя обеспечение функционирования системы образования, делая эту систему государственной? В большинстве случаев это обстоятельство продиктовано необходимостью обеспечить кадрами производство, поскольку экономический потенциал общества - едва ли не главный приоритет государства. А между тем, значение промышленного потенциала страны для общества и для государства может иметь различия, малосущественные, на первый взгляд. Так, для общества промышленный потенциал означает более высокий уровень жизни населения, а для государства - экономическую независимость, а главное - политическую устойчивость, конкурентоспособность и политический суверенитет. Но это трудноуловимое отличие, например, привело СССР, где поддержание "обороноспособности" страны (то есть, государственный приоритет) поглощало львиную долю общественного продукта, к обнищанию населения, социальным потрясениям и развалу страны. В конечном же итоге смертельный урон понесло и государство. Этот пример показывает, что преследуя свой интерес, государство не всегда способно удержаться от пожертвования интереса общественного, а рассогласование интересов, перетягивание в сторону одного из них несет в себе угрозу для обеих сторон.

Этот же опыт научил, что государство не всемогуще, и есть задачи, которые оно не может решать эффективно. Соответственно, он сформировал понимание о необходимости сотрудничества всех возможных субъектов, имеющих в конкретной сфере свои интересы и ресурсы их реализации. Так демократические тенденции современного общества вывели на историческую арену такую ценность, как полисубъектность. Для современной России, которая исторически была большей частью обречена на ведущую роль и диктат государства, это ново, ее собственный опыт выстраивания целенаправленного взаимодействия различных социальных субъектов и сил пока мал. Поэтому на практике нередко обнаруживаются противоречия, когда не всегда удается избегнуть наступления на права и частные интересы различных социальных субъектов.

Пример. Сейчас в России актуальна проблема формирования федеральной культурно-национальной политики, поскольку "именно наличие поликонфессиональных, полинациональных, разнопрофессиональных взаимопереплетающихся социо-культурных единиц образует едва ли не наиважнейшее своеобразие и самобытность российской жизни."(7, с. 29)

В связи с указанным многообразием этно-культурных и других факторов, среди многих предлагаемых (См.8) направлений этой политики мы остановимся на двух. Первое - это формирование мононациональных систем образования, связанных с освоением родного языка, национальной литературы и исторических традиций определенного народа; второе - формирование разных типов русских национальных систем образования (например, православно-русских, казачье-русских и т.д.). Данный тип образования предлагается быть реализованным "во всех местах проживания русского населения, в том числе и в ближнем зарубежье".

Право и желание людей иметь свои национально-культурные корни и сохранять в своем облике, поведении и жизни собственную национальную специфику понятно, оправданно и "культуро-сообразно". Более того, это прекрасно согласуется с теми характеристиками "социального наследования", с которым мы связываем сущность образования. Это лишний раз показывает, что какова бы ни была логика действий того или иного сообщества или ее специфика на некотором историческом этапе, объективная ценность фактора "социального наследования" и сохранения конкретного "социотипа" будет сохраняться в менталитете и аксиологическом пространстве любого социума. Особенно она будет напоминать о себе в периоды социального брожения, поиска факторов гармонизации и стабилизации общества.

Как известно, "обобществление" культуры не может идти за счет отказа от богатства национальных культур, а возможно лишь за счет его увеличения путем их восстановления и актуализации в конкретных индивидуальных и групповых носителях. Поэтому за созданием национальных школ стоит реальный интерес этно-национальных групп в самовоспроизводстве и сохранении своей культурной самоидентификации, что, казалось бы, безоговорочно должно поддерживаться государством.

Но между тем, этно-национальная политика в сфере образования требует большой мудрости и огромного такта, чего порой не хватает как политической системе в целом, так и системе образования в частности. Это видно и на примере этих предложений, которые - будь они приняты и реализованы - превратятся в, мягко говоря, неудачное взаимодействие социальных субъектов, лишенное позитивной перспективы. И вот почему.

Во-первых, государственная политика в первую очередь всегда должна быть направлена на обеспечение государственной и общественной, т.е. в целом национальной безопасности. Следовательно, в условиях многонационального состава населения страны государственным интересом, по идее, является устранение на социальном уровне всех этнических различий, потенциально способных превратиться в фактор межнациональных конфликтов. Поскольку реально это не всегда достижимо, то довольствуются хотя бы компромиссом. Но это не отменяет той сути, что в этом отношении - по логике идей - задачам национальной стабильности противоречат идеи и действия, направленные на усиление этнической дифференциации. А значит, установка на обеспечение национальной стабильности без сомнения входящая в число приоритетов государства, в условиях полиэтнического населения противоречит задачам культурного развития в рассматриваемом аспекте. А тем самым налицо объективное противоречие интересов государства и интересов общества в лице различных этнических групп.

Соответственно, опорой федерально-государственной политики в области образования должны тогда являться "учреждения без национальных, конфессиональных и др. доминант". Делая ставку на такие учреждения, государство реализует свою функцию поддержания общественной стабильности, ориентации на культурно-интегративные в процессы, а также обеспечивает интересы немалой группы граждан, не разделяющих установки на национально-этническое обособление.

Во-вторых, ко всем другим, этно-национально ориентированным учреждениям отношение государства может быть одним: поддержка их деятельности сугубо в ключе, расширяющем указанный смысл и содержание, и ни в коей мере не противоречащем ему. А это предполагает выделение обязательной государственно-национальной (державной) компоненты, которая должна обеспечить в первую очередь воспитание и формирование гражданина Российского государства. Сюда, мы считаем, входит изучение русского языка (как государственного), истории Российского государства и основ действующего российского права. И только во вторую очередь государство может поддерживать расширение этого образовательного пространства за счет добавления другого этно-культурного содержания, удовлетворяя этнические притязания локальных групп российского общества. В том числе и специфически-русского. Здесь безусловно требуется очень четко и грамотно отрегулированный компромисс.

В-третьих, если "казачье-русские системы образования" не вызывают возражений, при условии, что они не расходятся с п.2, то "православно-русские" идут вразрез со статьей 44, Разд.II, гл.5 Конституции Российской Федерации, которая гласит: государственная система образования носит светский характер.

В последние годы демонстрация своей лояльности к церкви со стороны государственных структур и чинов приобрела если не характер поветрия, то по меньшей мере правила "хорошего тона". А между тем, нелишне было бы напомнить, что светский статус образования тоже обусловлен потенциальной опасностью религиозных конфликтов в условиях поликонфессионального общества. И заигрывание государства с церковью может иметь, как известно, нешуточные последствия.

Поэтому, если наше общество не хочет получить на свою голову вдобавок ко всем нашим проблемам еще и религиозную резню (примеров по миру даже сегодня вполне достаточно), то государство здесь обязано взять а себя четкую политическую линию. Православно-русские образовательные учреждения могут создаваться на общественных и частных началах, наряду с таковыми другой конфессиональной ориентации, без приоритетной избирательной поддержки государства. А вписывать это в программу федерально-государственной политики, по нашему мнению, тем более не следует, т.к. это противоречит функциям государства как гаранта общественной стабильности.

В-четвертых, формирование разных типов русских национальных систем "во всех местах проживания русского населения, в том числе и в ближнем зарубежье", можно интерпретировать как цель и общественный интерес русского сообщества. Его можно понять и объяснить. Но его реализация в зарубежье, т.е. фактически в рамках другого государства, как представляется, на бесконфликтной основе возможна лишь в той мере, в какой она не противоречит державному интересу другой страны. То есть, например, если она дополняет образовательные процессы и результаты, формируемые тем государством и обществом в целях обеспечения их собственных целостности и стабильности, или по меньшей мере не противодействует им.

Деятельность государственных (в том числе местных) органов управления, противоречащая этим пунктам, направлена против государственного интереса в обеспечении и поддержании державной ( и местно-территориальной) безопасности. Кроме того, с одной стороны, она является удовлетворением потребности и защитой интересов одних социальных групп, но с другой, - наступлением на права и интересы других.

Эти примеры, демонстрируя наличие не всегда осознанных и учтенных подводных течений, показывают, что полисубъектность - это, с одной стороны, благо демократического общества, но с другой, - большая ответственность, которая должна быть неотъемлемым атрибутом демократии. Но это требует постоянного осмысленного внимания.

Допуская в одно социальное пространство различных субъектов деятельности, стимулируя объединение их усилий и интересов, гарантируя их права, демократическое общество тем самым (гласно или негласно, но объективно) берет на себя обязательство максимально способствовать реализации этих прав не в ущерб их друг другу. А это значит, что следом с необходимостью встает нетривиальный вопрос о способах построения такой практики и такого пространства, где это было бы возможно не на словах, а на деле.

Обсуждение проблемы взаимоотношений общества, личности и государства в образовании зачастую имеет характер дискуссии о том, в интересах какого общественного формирования - общества, государства или личности - должен строиться процесс образования. Этот спор идет не одно столетие, но не разрешен до сих пор. Американо-европейская традиция до недавнего времени чаще отдавала предпочтение личности. Традиционные страны Азии, Африки и Южной Америки больше придерживаются приоритета общества или государства. Вместе с тем, в последние два десятилетия наметилось сближение этих позиций. Учитывая различия этих групп по типовым характеристикам, можно утверждать, что единого универсального решения здесь нет, он исторически и социально конкретен.

Между тем, современные процессы вносят коррективы в старые проблемы. Если раньше задача согласования интересов и позиций субъектов специально никем не ставилась и не обсуждалась, то ныне ситуация коренным образом изменилась. Надо ли выстраивать социализацию так, чтобы согласовывать интересы различных социальных субъектов? Сегодня это вопрос риторический. Ни произвол, ни малоосмысленный каприз здесь теперь неуместны. Потому что сегодня масштаб их деятельности таков, что одно несогласованное действие может поставить точку на существовании и индивидуума, и общества, и государства.

Один Чернобыль нам это показал безвариантно. Хотя авария на Чернобыльской АЭС была "наверное, не последняя - возможно и не самая крупная авария" (9, с.36) Но, во-первых, она в новых масштабах высветила известный "факт, что компетентность имеет непосредственное отношение к безопасности атомных станций", а во-вторых, когда ее облако "наследило" в Швеции и Шотландии, все поняли, что "АЭС - дело не только тех стран, которые их строят."(10, с. 12)

То, что раньше могло существовать как спектр возможностей и свобода выбора, сегодня снято с повестки дня одним фактором, которого раньше в истории не было. Имя ему - сопоставимость. Ни в какую другую эпоху общество до этого еще не доработалось. Неэффективно или неправильно действовал индивидуум (или сообщество) - он просто оставался вечером без ужина или умирал с голоду в более долгосрочной перспективе. А если сегодня государство вручило ему кнопку и он ее не так или не там нажал - по недомыслию ли, халатности, безответственности - с лица земли исчезает все.

Еще в 1983 г. мир был потрясен прогнозом американского астронома К.Сагана, получившим ошеломительную известность под именем "сценарий Сагана". По его расчетам, в случае ядерной войны мир погибнет не от взрывов и радиации, от которых в общем-то можно укрыться, а от "ядерной ночи" и "ядерной зимы", укрыть от которых всю планету в принципе невозможно. Это было мощное предостережение народам, но главное - государствам и правительствам, в чьих руках находится стартовая кнопка ядерной войны.

Но драматизм современной ситуации заключается в том, что фактически такая "стартовая кнопка" располагается ныне внутри каждой "рядовой" атомной подводной лодки. Поскольку для планетарной трагедии достаточно 100-150 мегатонн взрывчатого вещества, а лодка несет на себе около 200 мегатонн! (11, с. 232-233) А это значит, что судьба человечества и всей цивилизации перестала быть вопросом государств и правительств. Для этого достаточно одной аварии. Следовательно, безответственность или некомпетентность одного человека теоретически способна привести к мировой трагедии. То есть, масштаб индивидуальной деятельности оказывается соизмеримым с условиями выживания планеты и человечества.

Вместе с тем, при наличии различных субъектов со своими интересами в одном пространстве нельзя говорить о совпадении интересов, пока нет единства (согласования) целей и ценностей. Известно, что любой субъект начинает с наработки свои
Литература:

1. Кусжанова А.Ж. Проблема финансирования в современном образовании: подходы,

поиски, решения./Credo, 1997, N 3.

2. Деборин А.М. Происхождение научных понятий.// Вопросы языкознания, 1957, N 1.

3. Дж.Фрэзер. Золотая ветвь.- М., Политиздат, 1980.

4. Кусжанова А.Ж. Образование как социальная и научная