Реферат: Гук г. Москвы библиотека украинской литературы

ГУК г. Москвы БИБЛИОТЕКА УКРАИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Литературные мосты


«Максим Богданович

и Украина»
ИНФОРМ-БЛОК








Электронное издание БУЛ
Выпуск посвящается 120-й годовщине со дня рождения Максима Адамовича Богдановича (1891-1917), белорусского поэта, переводчика и литературоведа

На русском, белорусском и украинском языках

Составитель В.Г. Крикуненко


Москва

13 декабря 2011 г.

От составителя
^ ПЛАМЕННЫЙ ПЕВЕЦ БЕЛАРУСИ 9 декабря исполнилось 120 лет со дня рождения выдающегося белорусского поэта, переводчика, критика и литературоведа Максима Богдановича.
Имя Максима Богдановича - одно из самых известных и почитаемых в белорусской литературе. Его произведения изучаются в школе, стали народными песнями.
Родился поэт в 1891 году в Минске. Детство и юность поэт провел на Волге. Учился в гимназиях Новгорода и Ярославля, в Демидовском юридическом лицее.
Художественные интересы его были необычайно широкими и разносторонними. Он пробовал свои силы и способности в разных формах и жанрах литературы, обращался к художественным образам разных литературных эпох и культур. Его стихи отличаются мастерским использованием изобразительных средств классической и песенно-народной поэтики. Единственная прижизненная книга Богдановича - сборник поэзии "Венок" - стала бесценным даром для белорусского народа.
Максим Богданович знал около десяти языков. Переводил на белорусский язык Верлена, Гейне и Гете, Верхарна и Шиллера, Пушкина, Фета, Майкова, Тютчева, а свои произведения, стихи белоруса Янки Купалы, украинцев Шевченко, Франко, Самийленко, Крымского — на русский язык. Делая незаменимый вклад в родную словесность, Богданович создавал мосты, связывающие ее с литературами других народов.
В юбилейном информ-блоке предпринята попытка хотя бы частично представить большую тему «Максим Богданович и Украина», с которой столь многое связано в жизни и творчестве белорусского поэта. Будем благодарны за читательские отзывы и предложения.


«Беларусь, твой народ дачакаецца

залацicтага, яснага дня»

Максим Богданович


Максим БОГДАНОВИЧ

ПАГОНЯ


Толькі ў сэрцы трывожным пачую

За краіну радзімую жах, —

Ўспомню Вострую Браму святую

I ваякаў на грозных канях.

 

Ў белай пене праносяцца коні, —

Рвуцца, мкнуцца i цяжка хрыпяць...

Старадаўняй Літоўскай Пагоні

He разбіць, не спыніць, не стрымаць.

 

У бязмерную даль вы ляціце,

A за вамі, прад вамі — гады.

Вы за кім у пагоню спяшыце?

Дзе шляхі вашы йдуць i куды?

 

Mo яны, Беларусь, панясліся

За тваімі дзяцьмі уздагон,

Што забылі цябе, адракліся,

Прадалі i аддалі ў палон?

 Бійце ў сэрцы іх — бійце мячамі,

He давайце чужынцамі быць!

Хай пачуюць, як сэрца начамі

Аб радзімай старонцы баліць...

 

Маці родная, Маці-Краіна!

He усцішыцца гэтакі боль...

Ты прабач. Ты прымі свайго сына,

За Цябе яму ўмерці дазволь!..

 

Усё лятуць i лятуць тыя коні,

Срэбнай збруяй далёка грымяць...

Старадаўняй Літоўскай Пагоні

He разбіць, не спыніць, не стрымаць.
Вiдлуння Іван ДРАЧ Литовська Погоня від Максима Богдановича

Що мені в тих запінених конях?
Чом не гасне видіння жахне?!
Стародавньої Литви Погоня
І батожить, і смужить мене.

Чом мене? Я ж Вітчизни не зрадив,
Я ж не зрікся ні краплі Дніпра,
Це ж чому і чого вона ради
Мою совість в полон забира?!

Розпаношиться ніч петрівчана
Чадом розпачу й димом проклять —
З пекла ночі до сивого рана
Груди люто з Погоні болять.

Може, все, що мене обімшило, —
Лесті зашморг, достатку шлея?!
Тож мечем харалужним, не шилом
Бий мене, щоб отямився я.

Витни гидь мою, вижери жаром,
Прокопить, прогрими, протопчи —
Під твоїм громопадним ударом
Я здригаюсь і стогну вночі!

Є потреба нещадних очищень:
Прагнеш бути — буття розіпни.
А Погоня все ближче і ближче
Десь з безодні душі, з глибини.

Сива збруя. Запінені храпи.
Б'ють ломами копит вічний лід.
Це б коня мені, і на коня би,
І за ними, за ними б услід

Запропасти, пропасти в тих конях —
Сам себе хто й коли здожене?!
Стародавньої Литви Погоня
І батожить, і смужить мене.

Примiтка: В старому Вільні на мурі Гострої Брами висічено герб — вояків ва стрімких конях. Герб цей місто отримало ще за часів Великого Князівства Литовського, і зветься він — Литовська Погоня.Найуславленіший патріотичний вірш Максима Богдановича спонуканий цим гербом.


^ :В памяти российской альма-матер Студент из града Ярославля

Богданович Максим Адамович (09.12.1891 — 25.05.1917) — белорусский поэт, прозаик, эссеист, переводчик, литературный критик и публицист, студент Ярославского Демидовского юридического лицея (1911—1916).

Родился в семье учителя и этнографа Адама Егоровича Богдановича. В 1896г. родители Максима Богдановича переехали в Нижний Новгород, где сложились дружеские отношения между отцом поэта и А.М. Горьким, оказавшим большое влияние на будущего поэта. В 1908—1916гг. жил в Ярославле. В 1911г. окончил гимназию и в 1916г. — Демидовский юридический лицей.

Начал печататься в 1907 г. Большая часть произведений Богдановича была написана им в лицейские годы (1911—1916). К лучшим его сочинениям относятся «Из песен белорусского мужика» (1909), сборник стихов «Венок» (1913), «Межи» (1914), «Эмигрантская песня» (1914), «Слуцкие ткачихи» (1912), «В деревне» (1909—1912), «Дождь в поле и холод» (1909). Лирика М. Богдановича тесно связана с народной поэзией. Перу М. Богдановича принадлежат переводы с русского, украинского, польского, сербского и других языков, критические работы, публицистические статьи, которые печатались в белорусской газете «Наша нива», в ярославской газете «Голос», в журнале «Украинская жизнь» и других изданиях. С 1916 г. работал в Минске. В 1917г. поехал на лечение в Крым. Умер и был похоронен на городском кладбище в Ялте.

В Ярославле открыт мемориальный музей М.А. Богдановича (ул. Чайковского, 21, тел. (4852) 32-93-54). В 1994 г. рядом с главным корпусом Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова (бывшее здание мужской гимназии, где учился поэт) установлена копия памятника М.А. Богдановичу в Минске (авторы А. Карпух и С. Вокар).

…Богданович известен как переводчик на белорусский язык поэтических произведений с русского, украинского, польского, французского, других европейских языков. Писал стихи по-белорусски и по-русски, однако последние значительно меньше.

Увлечение славянской народной поэзией побудило Богдановича создать стихотворное переложение отрывка из "Слово о полку Игореве" — «Песню про князя Изяслава Полоцкого». "Слово о полку Игореве", по свидетельству отца поэта, Богданович читал еще в детстве (в оригинале и в переводе А. Майкова). Переложение впервые опубликовано в календаре «Нашей нивы» на 1911. Богданович воспринимал "Слово о полку Игореве" как произведение, равно принадлежащее трем славянским культурам: русской, украинской и белорусской и тесно связанное с устной народной традицией. Богданович обратил внимание на социально-эстетические основы поэтической образности памятника: «Многие места в „Слове“ переполнены образами и сравнениями... взятыми из быта народа-земледельца». Богданович писал о интонационном и ритмическом богатстве текста "Слово о полку Игореве". В другой статье («Червонная Русь. Австрийские украинцы») Богданович назвал "Слово" старинной песней-былиной. Поэтическое переложение Богдановича, которое И. П. Еремин считал «вольным переводом», воспроизводит фрагмент о князе Изяславе Васильковиче («Единъ же Изяславъ, сынъ Васильковъ... Трубы трубятъ городеньскіи»). «Можно предположить, что Богданович предпочел именно „Песню“ из-за последних ее строк. Переведенный отрывок из „Слова“ приобретал для самого поэта оттенок лирического напоминания о древнем городе, видавшем тевтонских рыцарей и монголов, шведов и Наполеона, бережно хранившем память о великом белорусском революционере Кастусе Калиновском и его друзьях». В комментарии к «Песне» в издании «Белорусские поэты» отмечено, что у Богдановича речь идет не о Гродно, а о Городне. Перевод фрагмента у Богдановича в целом близок древнему тексту. Однако в его начале опущено слово «единъ же», тем самым не передано противопоставление Изяслава другим князьям, игра глаголом «притрепати» у Богдановича не воспроизведена. Фраза «и с хотию на кровать...», являющаяся одним из «темных мест» "Слова", не вошла в переложение. Говоря о том, как Изяслав «изрони» душу, Богданович опустил эпитет «жемчужную», сняв при этом важную для поэтики "Слова" ориентацию на христианское представление о душе-жемчужине. Эпитет «храбрый» (о теле Изяслава) Богданович заменил на «удалая» (душа). Переложение фрагмента "Слова" у Богдановича — это первое поэтическое воспроизведение текста памятника на белорусский язык. Полный перевод на белорусский язык был опубликован лишь в 1921 Янкой Купалой. На русский язык «Песню про князя Изяслава Полоцкого» Богдановича перевел Н. В. Банников.
^ Источник: сайт Ярославского Государственного Университета им. П.Г. Демидова
Из юбилейной хроники

В Беларуси вышла энциклопедия "Максім Багдановіч"

В издательстве "Беларуская энцыклапедыя імя Петруся Броўкі" вышло издание "Максім Багдановіч", приуроченное к 120-летнему юбилею классика белорусской литературы.
Энциклопедия освещает основные моменты жизни и творчества поэта. Большой вклад в ее создание внесли сотрудники Литературного музея Максима Богдановича, сообщили БелаПАН в издательстве.
В энциклопедии примерно две тысячи статей. В них представлена информация о содержании произведений поэта, их тематической и сюжетной направленности, дается анализ изобразительных средств. Во вступительном очерке раскрыт человеческий, духовный и творческий облик Богдановича, социально-исторические условия, в которых проходило становление и развитие его творческого гения.
Впервые опубликовано много новых или малоизвестных читателю документов и материалов о жизненном и творческом пути поэта. Включены статьи о местах, где он жил, работал или которые посещал, о периодических изданиях, печатавших его произведения или материалы о нем.
В обобщенных статьях рассмотрена народность творчества поэта, его творческий метод, романтизм его произведений, философские, исторические, эстетические, общественно-политические взгляды и другое. Отдельное место занимают материалы о литературоведческих терминах, связанных с поэзией, прозой и публицистикой Богдановича.
Часть материалов энциклопедии освещает связи Богдановича с зарубежной литературой и искусством.
Кроме того, энциклопедия содержит статьи о художниках, которые создали по мотивам и сюжетам произведений поэта живописные и графические работы, оформили книги, создали скульптурные композиции, портреты песняра и памятники ему; о композиторах, которые на слова Богдановича написали песни, романсы.
В книге собрана информация о родственниках и знакомых Богдановича, государственных и общественных деятелях, ученых, писателях и критиках, с которыми поэт работал или которые писали о нем.

Источник: сайт «Европейские новости»

^ Сорт тюльпана в честь поэта

 В Крыму новый сорт тюльпана будет носить имя выдающегося классика белорусской литературы Максима Богдановича, сообщила председатель общества белорусов Евпатории, главный редактор журнала «Крым-Беларусь» Дина Шевченко, выступившая инициатором этого проекта.
Конкурс о присвоении имени новому сорту тюльпана, который вывели селекционеры Национального научного центра Никитского ботанического сада, был объявлен весной 2009 года. Дина Шевченко выступила с предложением о присвоении цветку имени Богдановича и стала победителем конкурса. Недолгое цветение тюльпана в природе перекликается с такой же короткой, но яркой и наполненной энергией жизнью поэта, считает она.
Накануне 120-й годовщины со дня рождения поэта решением научно-технического совещания отдела Степного растениеводства ННЦ Никитского ботанического сада гибридному сеянцу №1689/2 было присвоено имя Максима Богдановича.
Тюльпан в честь великого белорусского поэта, полученный в результате межсортовой гибридизации, малиново-сиреневого цвета. Саженцы нового сорта тюльпана будут высажены на могиле поэта в Ялте, а также переданы из Крыма в Беларусь для увековечения памяти Максима Богдановича у всех памятных мест, связанных с жизнью и творчеством классика белорусской литературы.

Источник: информагентство БЕЛТА


Дни Максима Богдановича в Ялте

С глубокой искренностью, эмоциональной насыщенностью и непосредственностью прошли 2 и 3 декабря в Ялте дни, посвященные 120-летию со дня рождения Максима Богдановича.

Их общий девиз – «Поэт красы, света, любви». Это стало настоящим праздником не только для белорусских общин Крыма, но и для всех поклонников таланта нашего классика. О таком внимании и уважении к своему известному земляку свидетельствует тот факт, что для участия в концерте на торжественном вечере «Вместе лететь к звездам», посвященном юбилею поэта, который прошел в клубе Черноморского флота «Ялта», собралось множество художественных коллективов белорусских общин. Многие из них приехали за сотни километров – из Севастополя, Запорожья, Феодосии и других мест. Отметим, что лучшие отмечены премией имени Максима Богдановича, учрежденной в Крыму. А когда пели – у зрителей даже ладони болели от аплодисментов. Действительно, такую заинтересованность и искренность в сегодняшнее прагматичное время встретишь нечасто.

Памятных мероприятий в Ялте прошло немало. Одним из главных стало открытие в историко-литературном музее специальной выставки «Гений земли белорусской» из фондов Литературного музея Максима Богдановича в Минске. На ее презентации вопросов к директору музея М. Богдановича Татьяне Шелегович было много, как немало было их и во время других встреч и мероприятий. Кстати, незадолго до этого здесь открылась выставка «В венок Максиму» художников и народных мастеров Крыма.

Непосредственной и интересной была встреча гостей из Беларуси, приехавших на празднование юбилея белорусского поэта, – председателя Белорусского фонда культуры Владимира Гилепа, Татьяны Шелегович и Анатолия Бутевича со студентами-филологами Крымского гуманитарного университета и его ректором Александрам Глузманом. К гостям активно присоединился сотрудник Посольства Беларуси в Украине Алексей Ястребов.

Надо было видеть, каким мастерством отличались работы учащихся Ялтинской детской художественной школы на выставке «Маладыя гады – маладыя жаданні», посвященной юбилею М. Богдановича. Отметим, что каждое произведение имело своеобразный эпиграф – строчки из произведений поэта. Гостям из Минска не хотелось даже отходить от экспонатов очень-очень юных украинских художников. И недаром Татьяна Шелегович поддержала идею проведения выставки этих работ в Минске.

Цветные афиши в городе, резонанс о том, как празднуется юбилей белорусского поэта, приводили на каждое мероприятие множество участников, и не только наших земляков. Много неравнодушных людей приняло участие в митинге на Старом городском кладбище Ялты, где вот уже 94 года почивает Максим Богданович. Многие говорили о значимости творчества поэта для сегодняшних читателей, звучали слова признания в любви к нашему классику, читались его стихотворения. Тронуло до слез, когда во время одного из выступлений к могиле поэта тихонечко подошел серый котик и начал тереться около ног присутствующих, заглядывал им в глаза – словно слушал их слова. А каждый подумал: неужели посланец от Максима Книжника, душа которого стала трепетным ангелом-хранителем родной земли? Похожее произошло и несколько лет назад, во время посещения могилы группой белорусских писателей…

Букеты цветов возложены к памятной доске на здании клуба, на месте которого некогда стоял дом, где провел свои последние дни наш Максим Книжник, к доске на улице имени Максима Богдановича, где он жил в 1909 году, к памятнику поэту на территории санатория «Беларусь» в Мисхоре.

Председатель Белорусского фонда культуры Владимир Гилеп презентовал в Ялте новое оригинальное издание произведений Максима Богдановича, только что выпущенное в свет фондом культуры. Это богато иллюстрированный художником Юрием Хилько трехтомник, в каждый том которого вошло всего по одному стихотворению поэта и его переводы на 9 иностранных языков. А стихотворения эти – «Слуцкие ткачихи», «Погоня» и «Романс (Зорка Венера ўзышла над зямлёю...)». Украинским студентам и учащимся, белорусским общинам были переданы библиотечки произведений Максима Богдановича, литература о нем.

Много интересного состоялось за два дня на празднике. На каждом мероприятии в исполнении юных читателей и поседевших ветеранов, местных поэтов проникновенно звучали стихотворения Максима, произведения, посвященные ему, волнующие выступления. Звучали по-белорусски, по-русски, по-украински. И никому ни разу не понадобился переводчик: то, что пропущено через сердце, понятно каждому. Были и награды самым активным из 30-тысячной белорусской диаспоры в Крыму – от Министерства культуры Республики Беларусь, от музея М. Богдановича в Минске, от Посольства Беларуси в Украине. Среди отмеченных был и заместитель председателя Союза белорусов Крыма Виталий Бартохов – замечательный организатор, талантливый певец и чтец произведений М. Богдановича (сложилось впечатление, что он знает наизусть все, написанное поэтом). И гости праздника, и его коллеги по белорусским общинам, другие участники мероприятий были единодушны: без Виталия Бартохова такой праздник, с таким эмоциональным накалом и в таком масштабе не состоялся бы.

Татьяна Шелегович как бы подвела итог общего настроения: «Все, что прошло за эти два дни в Ялте, достойно светлой памяти и таланта Максима Богдановича».

А празднование юбилея Максима Богдановича в Украине продолжится – вскоре в Киеве откроется передвижная выставка «Гений земли белорусской» из фондов Литературного музея Максима Богдановича в Минске.


Источник: газета «Звязда»

Перевод с белорусского Кондухович Л.Ф., ведущего библиотекаря отдела сопровождения Интернет-портала Национальной Библиотеки Беларуси


^ Литераторы Украины чтят память Максима Богдановича


7 декабря, Киев /Людмила Степнова - БЕЛТА/. Литераторы Украины чтят творчество Максима Богдановича. Об этом шла речь накануне в Киеве на открытии в Национальном музее литературы Украины художественно-документальной выставки "Максим Богданович. Жизнь и творчество", сообщает корреспондент БЕЛТА.
На выставке представлены книги и предметы из фондов Литературного музея Максима Богдановича и Национального музея литературы Украины, имеющие отношение к жизни и творчеству поэта.
В открытии приняли участие представители Министерства культуры и Союза писателей Украины, посольства Беларуси в Украине, творческой и культурной общественности Киева, белорусской диаспоры, поэты и переводчики, студенты, изучающие белорусский язык в Институте филологии Киевского национального университета.
Присутствовавшие на выставке почитатели творчества Максима Богдановича вспомнили о лучших годах его жизни. В исполнении студентов и преподавателей-филологов прозвучали романсы, отрывки из произведений и стихов классика белорусской литературы на двух языках - белорусском и украинском.
Мероприятие организовано при праздновании 120-летия со дня рождения Максима Богдановича при активном содействии посольства Беларуси в Украине.
Накануне торжественные мероприятия, приуроченные ко дню рождения поэта, прошли также и в Ялте, где покоится прах Максима Богдановича. В них приняли участие представители управления культуры Ялтинского городского совета, белорусской творческой интеллигенции, деятели культуры и искусств, актив Союза белорусов Крыма.
По мнению украинских и белорусских литераторов, проведение подобных мероприятий является свидетельством уважения белорусской культуры в Украине. Открывающиеся художественно-документальные выставки, творческие вечера памяти станут подарком всем украинским почитателям творчества Максима Богдановича, а также создадут благотворную почву для развития культурных связей между Беларусью и Украиной, на территории которой проживает значительное количество этнических белорусов, действуют общественные организации, носящие имя выдающегося классика белорусской литературы.

Источник: Новости Беларуси, Белорусское телеграфное агентство

Из поэзии Максима Богдановича

***
Народ, Беларускі Народ!

Ты — цёмны, сляпы, быццам крот.

Табою ўсягды пагарджалі,

Цябе не пушчалі з ярма

I душу тваю абакралі,—

У ёй нават мовы няма.


Збудзіўшысь ад грознай бяды,

Ўвесь поўны смяротнай жуды,

Ты крыкнуць не вольны «Ратуйце!»

I мусіш ты «Дзякуй» крычаць.

Пачуйце жа гэта, пачуйце,

Хто ўмее з вас сэрцам чуваць!


***

Народе мiй, скiльки вже лiт

Слiпий ти i темний, як крiт!

Тобою усе гордували,

Тебе не пускали з ярма

I душу твою обiкрали, —

У нiй навiть мови нема.


Збудившись од горя як стiй,

у тузi смертельнiй, жахнiй,

ти крикнуть не вiльний «рятуйте!»

I мусиш «спасибi» сказать.

Почуйте л, о люди, почуйте,

Хто вмiЄ з вас серцем чувать!

Перевод с белорусского Михайла Драй-Хмары
^ ЭМІГРАЦКАЯ ПЕСНЯ

Ёсць на свеце такія бадзягі,

Што не вераць ні ў бога, ні ў чорта.

Ім прыемны стракатыя сцягі

Караблёў акіянскага порта.

 

I няма ім каго тут пакінуць,

Бо нікога на свеце не маюць.

Ўсё і.м роўна: ці жыць, ці загінуць, —

Аднаго яны моцна жадаюць:

 

Пабываць у краях незнаёмых,

Ды зазнаць там i шчасця i гора,

I загінуць у хвалях салёных

Белапеннага сіняга мора.

 

Але мы — не таго мы шукаем,

He тагo на чужыне нам трэба.

He рассталіся б мы з нашым краем,

Каб было дзеля нас у ім хлеба.

 

I на вулцы пад грукат, пад гоман,

Дзе натоўп закруціўся рухавы,

Нам маячыцца вёсачка, Нёман

I aгні партавыя Лібавы.


Из статей М. Богдановича об украинских писателях
^ ИВАН ФРАНКО

Умер Иван Франко! В его лице одна из русских ' литератур— литература украинская — понесла тяжелую утрату. Не пройдет эта кончина незамеченной и в среде великорусского общества. Для него, думается, не чужды судьбы украинской литературы, по крайней мере не должны быть чужды. Но Франко и помимо этого заслужил право на его внимание: он много сделал для ознакомления галичан с великорусской культурой, и его сочинения в свою очередь не раз переводились на великорусский язык.

Родился Иван Яковлевич Франко в 1856 г. в галицком селе в крестьянской семье, но детство свое и юность начал незаурядным для крестьянского мальчика образом: пробился в гимназию, окончил ее и поступил в Львовский университет. Здесь он под влиянием Драгоманова начал знакомиться с великорусской литературой, проникаясь ее жизненными идеалами и вырабатывая мировоззрение которому он, в общих чертах, оставался верным всю последующую жизнь: центром этого мировоззрения являлась мысль о национальном возрождении украинского народа, которое должно идти рука об руку с экономической и политической эмансипацией его в духе идей социализма. В 1877 г. он был арестован и заключен в тюрьму. Далее он лихорадочно работает   как литератор, издает журналы: «Громадський друг», «Дзвін», «Молот», пишет стихи, рассказы, повести, статьи, научные исследования, много переводит, читает лекции. работает в украинcких национально-просветительных начинаниях, принимает видное участие в политической жизни страны (один из организаторов украинской радикальной партии). Эта работа прерывается дважды новыми тюремными заключениями . И когда он, уже в 90-х годах, вновь поступил в университет и по окончании его начал готовиться к профессорской деятельности,— это ему не было забыто. Профессорская коллегия после блестящей защиты им диссертации избрала его доцентом на кафедру украинской литературы, но наместник Галиции гр. Бадени не утвердил его, как человека, несколько раз сидевшего в тюрьме. Франко все же продолжал свою научную деятельность и в то же время редактировал лучший украинский журнал «Літературно-науковий віснйк». Даже в последние годы своей жизни, разбитый тяжелой болезнью, он не выпускал пера из рук.

При взгляде на литературное наследие, оставленное им, невольно поражаешься его необыкновенной работоспособностью и редким разнообразием умственных интересов. Простой перечень его произведений составляет книжку в несколько сот страниц. Разумеется, даже приблизительного представления о размерах вклада, внесенного им в сокровищницу украинской культуры, мы не можем дать в пределах этой статьи. Отметим лишь, что в лице его в могилу сошел один из крупнейших украинских поэтов со стихом энергичным, суровым и выразительным, и с идеологией цельной, прямолинейной и бодрящей; беллетрист, осветивший в своих многочисленных рассказах, повестях и романах жизнь галицкого села, давший ряд картин детского мира, зарисовавший тюремный быт, воскресивший на своих страницах историческое прошлое Галичины; критик, меткий и проницательный; умелый популяризатор; переводчик, ознакомивший галичан с Гейне, Гете, Шиллером, Гюго, Байроном, Софоклом, Шелли, Достоевским, Гоголем, Некрасовым, Щедриным, Геккелем, Чернышевским и мн. другими; ученый, разрабатывавший украинскую этнографию, историю литературы, истории (см. особенно исследование) о старинной повести «Варлаам и Иоасаф» и монографию «Іван Вишенський») И во всем этом не только ярко горело пламя таланта, но и всегда чувствовался пульс энергичного ума, здоровая и несокрушимая бодрость духа.
Франко умер. Но глубокую борозду провел он на ниве родной культуры и тем навеки отметил свою прекрасную жизнь. Наше дело — отметить его смерть.

 [1916]
^ ГРИЦЬКО ЧУПРИНКА
(Фрагмент)

 Чупринка — поэт с очень редким, своеобразным типом таланта, линии которого при всей своей несложности крупны, резки и выразительны . Более того,— Чупринка — едва ли не самый характерный, самый отчетливый и законченный представитель этого творческого типа среди поэтов всех трех русских ' литератур.

Быть может, именно благодаря отчетливости и выразительности черт, которыми запечатлено яркое дарование Чупринки, можно определить основную движущую силу этого дарования и привести с нею в связь все свойства его, имеющие неслучайное происхождение. Конструкция таланта поэта,— позволим себе так выразиться,— становится разгаданной, сам талант представляется в виде стройно, закономерно организованного целого: в нем есть пункт, из которого, как из центра, можно провести радиус к любой точке окружности.

Эта движущая творческая сила, этот центр — ритм. Оглядываясь вокруг себя и по соседству, мы замечаем,— хоть, впрочем, и немногих,— поэтов, для таланта которых прежде всего характерна ритмичность. Таков «Языков, буйства молодого певец разгульный и лихой», который умел, дав волю бьющим в нем ритмическим силам, сказать, например, про минувшие студенческие дни, что

...те дни летели и сверкали,

Как искры брызжущие стали

На поединке роковом.

Они неслися, как стрела,

Могучим пущенная луком,

Они звучали ярким звуком

Разгульных песен и стекла.

Таковы и некоторые из современных поэтов (Городецкий, в меньшей степени — Бальмонт, Блок). Таков и чрезвычайно ритмический белорусский «пясняр» Я. Купала. Но ни у одного из них эта сторона таланта не является развитой в такой степени, как у Чупринки. С нею мы встретимся едва ли не в каждой из приводимых ниже цитат, она должна была кинуться в глаза всякому, кто раскрывал какой-либо из его сборников, ибо только ритмичностью его стихи и живут, только ею и дышат.

В процессе возникновения стиха ритм в общем — основная формирующая сила, приводящая в движение разрозненные поэтические элементы, сцепливающая их, создающая из них правильные системы, замкнутые, неповторяемые миры. По крайней мере для лирики это бесспорно, а Чупринка — исключительно лирический поэт. И если в чьих произведениях явственно проступает эта «стихообразующая» сила ритма, то, конечно, прежде всего у Чупринки…
^ В. САМИЙЛЕНКО
(Фрагмент)

Трудно сказать, почему, но о Самийленко до странности мало писали. Он как-то безмолвно, без споров, без журнальных оценок был признан выдающейся величиной украинской поэзии. Широкая публика его охотно читала; его стихи, особенно с ноткой юмора, перепечатывались по нескольку раз, всегда были необходимой принадлежностью разных чтецов-декламаторов, исполнялись на вечерах. Критика, бегло касаясь по тому или иному поводу поэзии Самийленко, единодушно признавала ее талантливость и примечательность. Но если обратиться к статьям, посвященным разбору его творчества, то убеждаешься, что их нет или почти нет. Так, например, соответствующая библиографическая справка, помещенная в «Украінськоі музі», указывает только две рецензии на ранний сборничек его стихов, написанных четверть века тому назад, коротенькое предисловие Ив. Франко к сборнику «Украіні» и два-три еще менее значительных источника... Немного.

А между тем, не говоря уже о художественном интересе, который возбуждает творчество Самийленко, оно наделено некоторыми чертами, которые, казалось бы, должны были манить критику, значительно облегчая ее задачи. Говоря это, мы имеем в виду, что Самийленко — поэт установившийся и всегда себе равный. Уровень его художественных достижений и направление творческой работы давно уже определились и с тех пор остаются неизменными. Его произведения растут только количественно, но не качественно, нося отпечаток тех же вкусов, пристрастий, приемов, как и произведения конца восьмидесятых годов. Благодаря этому уже и теперь можно дать законченный литературный портрет Самийленко; правда, творчество его продолжается, но оно никогда не выходит из своих старых берегов, русло его известно, пределы обведены четким контуром.

К тому же литературное наследие Самийленко очень невелико и удобообозримо, что для задач критики является опять-таки далеко не безразличным. В области поэзии это наследие сводится к сборнику «Украіні», куда вошли стихотворения 1884—1906 гг., и к изданным отдельной книжкой переводам десяти песен «Ада> Данте.

В сборнике — сто с небольшим стихотворений. Я далек от мысли измерять значение поэта его продуктивностью. Надпись Фета на стихах Тютчева не была бы неуместной и на книжке Самийленко:

...Муза, правду соблюдая,

Глядит,— а на весах у ней

Вот эта книжка небольшая

Томов премногих тяжелей.

Но все же количественно это для работы, продолжавшейся четверть века, немного. Таков уж был характер его творчества, всегда обдуманного, неторопливого. Интересно, однако, что и при таком небольшом числе произведений у Самийленко очень отчетливо выступают периоды сравнительного напряжения творческой энергии, сменяемые периодами почти полного затишья, своего рода творческие приливы и отливы. Их легко можно проследить по датам, которые проставлены под всеми стихотворениями. Правда, многие из дат указывают только время напечатан ия произведения, однако и при этом движение поэтической работы Самийленко видно все же с достаточной ясностью. Получается выразительная ломаная, интерес которой еще более увеличивается при сопоставлении с нарастанием тем, выработкой форм, сменой настроений в его стихах.

Наиболее раннее из стихотворений Самийленко, помещенных в сборнике, относится к 1884 г., времени, когда поэту было около двадцати лет. От первых двух лет его творчества до нас дошло очень немного произведений, но интересно, что «душевный тембр» Самийленко уже в них выразился очень определенно: видна склонность к раздумью, к лирике сдержанной и некрикливой. Здесь он как-то сразу нашел себя. Лишь форма этих стихотворений лежит несколько в стороне от столбовой дороги творчества Самийленко, являясь детищем великорусской литературы.

Это — первые взмахи крыльев. Но процесс его художественного самоопределения шел не прерываясь. Быстро пробилась, разливаясь все шире и шире, струя юмора, то непритязательного, злободневного, то более углубленного, граничащего с сатирой. Вместе с тем обозначилось и росло столь дружное с юмором тяготение к трогательному и прочувствованному. Глубже и значительнее стали раздумья. Сильно сказался этот период интенсивной жизнедеятельности таланта и в области формы. Она достигла технической отточенности, завершенности и, главное, преобразилась, черпая уже не столько из великорусской литературы, сколько из старинного наследия приемов и форм, накопленных Европою за долгие века культурного развития. Биография говорит, что Самийленко в эту пору находился в сфере притяжения романского мира, занимался изучением романских языков, романских культур, но о том же свидетельствует и его поэзия. Во всем — в мастерстве стиха, в выборе тем, образов, выражений, в путях и утверждениях неустанно пульсирующей мысли — чувствуется человек, опирающийся на прочную славную традицию, на ценности, испытанные в горниле веков. Как на старинной бронзе ложится патина, столь ценимая знатоками, так и на его творчестве лег этот благородный налет. Духом классического запечатлено оно. Но, конечно, и великорусская поэзия положила печать на его стихах, что особенно заметно в идейных настроениях их. Только влияния украинской поэзии — ни народной, ни книжной — не видно ни в чем. Не было его и позднее.

Это — время расцвета и окончательного формирования таланта Самийленко. Эти же годы (1886—1892) являются периодом наибольшей литературной производительности: в течение их написано больше, чем за все остальные двадцать лет его писательской работы. Пограничным камнем, отделяющим этот период разлива творческих сил от наступившей за ним полосы бездеятельности, лег 1893 год. Этою датой помечено очень немного стихотворений, но зато все они таковы, что обойти их при обзоре поэзии Самийленко невозможно («До поета», «Людськість» и т. д.). Сатирическая нота, и ранее прорывавшаяся в его юморе, здесь звучит с исключительной обостренностью и напряженностью и направлена против объектов более крупного калибра. Вслед за тем поэт почти совершенно замолкает, давши за весь этот период вплоть до «дней свободы» десятка полтора стихотворений; но это — упадок только производительности, художественный же уровень их по-прежнему высок.

Последняя вспышка творчества Самийленко относится к 1905—1906 гг., когда цензурные рогатки были сняты, а злоба дня давала такую обильную пищу для юмора и сатиры. В этом направлении и шла его литературная работа. Но общественная жизнь вскоре вновь вошла в узенькие берега, обмелела, и Самийленко замолк: для горячей, боевой работы сатиры не было уже места, а от лирики он и раньше почти отказался. И только недавно вышедший перевод «Мизантропа» Мольера показал, что Самийленко еще не покинул творческого пути. Так ручей иногда уходит в землю и долго струится там в глуби невидимкой, пока неожиданно не пробьется где-нибудь вновь на поверхность, и тогда с радостью видишь, что он не иссяк, не пропал, не затерялся в песках, что воды его по-прежнему чисты, прозрачны и глубоки .

Уже эти немногие беглые черты, только что набросанные нами, позволяют охарактеризовать Самийленко как типичного представителя м и р о о т н о ш е н и я, основанного на юморе. Говоря так, я имею в виду отнюдь не одну только собственно юмористическую струю, бесспорно, очень сильную в его поэзии. Нет, речь идет о чем-то более широком. Именно, я полагаю, что предложенное мною определение охватывает, объединяет в стройное целое (и, следовательно, истолковывает) все существенные элементы творческого «я» Самийленко. Отыскание подобной точки зрения и составляет, собственно, основную задачу критики. Конечно, не все