Реферат: Иоахим Штедтке

Иоахим Штедтке ЖАН КАЛЬВИН
ПОЗНАНИЕ И СТАНОВЛЕНИЕ

(в сокращении)







2. СТАНОВЛЕНИЕ

(продолжение)


ПОСТРОЕНИЕ И БОРЬБА


Для дальнейшего строительства церковной жизни в 1542 году появился женевский порядок богослужения, который Кальвин составил в виде требника, хотя в основном писал не сам. С уверен­ностью можно сказать, что ему принадлежит фор­мулировка крещения, которую он набросал еще в Страсбурге. Другие части были составлены Фарелем. Пение псалмов и выдающийся по своей простоте требник вплоть до сегодняшнего дня оп­ределяют богослужение в реформированной церк­ви. В ежемесячном причастии, которое Кальвин практиковал уже в Страсбурге и пробовал ввести и в Женеве, ему вновь было отказано магистратом. Число причастий было ограничено четырьмя в год.

В последующие годы из-под пера Кальвина довольно быстро появились теологические сочине­ния, предназначенные только для построения женев­ской общины. Среди них полемическое сочинение против издания парижской Сорбонной «28 статей веры для христианского мира», которым Кальвин активно вмешался в религиозный спор во Фран­ции и которым он, по отзыву Беза, предал осмея­нию сорбоннские тезисы. Сюда же относится по­явившаяся в том же 1543 году забавная сатириче­ская «Книжечка о нахождении и собирании мощей», в которой реформатор, подобно Лютеру в его «Но­вых известиях с Рейна», иронически высмеивал выродившийся культ мощей. Самым значитель­ным его полемическим сочинением этого периода являются «Acta Synodi Tridentinae cum Antidoto» 1547 года, в которых он подверг глубокому теоло­гическому анализу декреты первых семи сессий Тридентского собора и опроверг их.

Однако Кальвин не ограничивался тем, что в литературной форме обосновывал и отстаивал пе­ред римской церковью необходимость и полномо­чия Реформации, а пытался также способство­вать ее успехам при политических решениях. Со времен своего участия в религиозных беседах в Германии он знал, насколько тесно переплетены ре­лигиозные дела с имперской политикой. Его об­ширная переписка 40-х годов отражает не только исторические перипетии немецкой Реформации, но и является свидетельством его глубокого личного участия в ее судьбе. Он пытался через Меланхтона и Бутцера оказать влияние на реформаторские попытки архиепископа Германа фон Вида в Кёль­не. Он постоянно призывал участников Шмалькальденской лиги к единению и предостерегал их от двурушнической политики императора. С Меланхтоном он обсуждал необходимость и воз­можности действенно представлять евангелическое дело на Шпейерском рейхстаге в 1544 году. Ког­да теснимый турками и французами император пообещал на нем протестантам полюбовное удов­летворение их жалоб, Кальвин открыто вмешался в дискуссию со своими апологетическим сочинени­ем «Замечания к письму папы Павла III импера­тору Карлу V». Папа в своей грамоте самым рез­ким образом осудил уступки императора, и Каль­вин пытался в своем сочинении выдвинуть мысль о нейтральном соборе под руководством императо­ра. За этой апологией сразу же последовала вторая, где Кальвин прямо призывает императора и импер­ские сословия взять в свои руки проведение Рефор­мации как самой насущной задачи. «Верноподдан­ническое увещевание непобедимому императору Карлу V, светлейшим князьям и прочим сословиям на рейхстаге в Шпейере» от 1543 года явилось под­робным и блестяще написанным оправданием Ре­формации, за которое Кальвин снискал высокую похвалу. Немецкие лютеране действительно не могли бы желать себе лучшего адвоката.

Но император продолжал твердо следовать своим путем. После решений рейхстага и оказания протестантами помощи императору в его походе против Франции Кальвин разочаровался в полити­ческом разуме евангелических имперских сосло­вий. А затем все произошло именно так, как он предвидел еще со времен немецких религиозных дискуссий. В марте 1545 года в Триенте открыл­ся собор, что подтвердило мнение Кальвина об уже произошедшем расколе христианского мира. Год спустя, после того как император развязал себе руки в отношении французов и турок, началась Шмалькальденская война. Сразу же после нача­ла военных действий реформатор отправился в поездку по Швейцарии, надеясь хотя бы здесь под­вигнуть евангелические сословия к созданию со­вместного фронта сопротивления. Кальвин неска­занно страдал во время войны и особенно после ее окончания, но благодаря своей глубокой вере он укреплял находившихся под угрозой и гонимых, утешал и воодушевлял их. Когда он затем уви­дел, как большей части евангелической Германии пришлось, по крайней мере внешне, смириться с решением императора, он вновь взялся за перо и в 1549 году своим «Interim Adultero-Germanum» вновь выступил как защитник притесняемого не­мецкого лютеранства. Добром это, однако, не кон­чилось. Сочинение было сразу же перепечатано лютеранами-экстремистами, причем изложение уче­ния о таинствах было выпущено или изменено с примечанием, что здесь излагается грубая ересь, не подлежащая распространению. Это сочинение ста­ло последним, которым Кальвин смог поддержать немецкое лютеранство. К его глубокому сожале­нию, здесь тоже сформировался фронт против него. Для него, который всегда считал себя учени­ком Лютера и которого связывала с Меланхтоном глубочайшая дружба, с чистой совестью подписав­шего главное исповедание веры лютеранской цер­кви, аугсбургское исповедание веры, наметивший­ся здесь раскол был непостижим.

Зато ему удалось не только перемирие, а даже заключение длительного мира на том фронте, где он этого менее всего ожидал: теологическое объе­динение с цвинглианством. Неоднократные отри­цательные отзывы, которые Кальвин высказывал о Цвингли, настолько контрастировали с безгра­ничной хвалой немецкому реформатору, что взаи­мопонимание с Цюрихом казалось гораздо менее возможным, чем с Виттенбергом. Тем не менее, усилия Кальвина в этом направлении достигли цели. В августе 1544 года Лютер со своим «Крат­ким исповеданием веры в святое причастие против Швенкфельда и швейцарцев» нанес свой последний удар по учению Цвингли о причастии и тем са­мым оборвал не слишком крепкие связи, установ­ленные на Марбургском религиозном диспуте 1529 года. Это столкновение побудило Швейца­рию признать настоятельной необходимостью спа­сти то из евангелического единства, что еще мож­но было спасти. Поскольку разделяющий церкви спор постоянно разгорался вокруг понимания та­инств, здесь необходимо было прийти к теологиче­скому единству. Так в 1545 году началась длитель­ная переписка по этому вопросу между Кальвином и Буллингером, преемником Цвингли в Цюрихе. После того как они оба изложили свои точки зрения и сблизили их, Кальвин в мае 1549 года отправился в Цюрих. В пятый раз он посещал город реформатора Цвингли. В ходе личного раз­говора, длившегося менее двух часов, было достиг­нуто единство с вождем цвинглианской Реформа­ции. Результатом стало «Consensus Tigurinus», названное так по месту своего возникновения, Цю­риху, соглашение в учении о причастии, текст ко­торого стал одним из наиболее важных с историче­ской точки зрения исповеданий веры реформирован­ной церкви. Цюрихское соглашение предотвратило угрожающее расхождение цвинглианской и каль­винистской теологии и создало необходимые предпосылки для совместного развития учения и церкви. Соглашение радостно приветствовали в Швейцарии, Франции, Англии, поддержал его и Меланхтон. Тем не менее оно не смогло восстано­вить разорванные связи с немецким лютеранством, более того, даже стало поводом к новому ожесто­ченному спору о причастии. И все же соглашение остается одним из наиболее значительных деяний реформатора, имеющих мировое значение, тем бо­лее, что для его заключения ему пришлось пожерт­вовать кое-чем в своем восприятии. Не известная до сих пор у Кальвина готовность к компромиссу в теологических вопросах сделала возможным одно из наиболее долговечных соглашений Реформации.



Жан Кальвин


^ Отрывок из книги

«Наставление в христианской вере»

Кн. IV, гл. XII, п. 1.





Тема: О дисциплине в церкви


1. Теперь нам следует кратко рассмотреть вопрос о церковной дисцип­лине, изложение которого мы до этого момента откладывали. Большей частью церковная дисциплина зависит от власти ключей и от духовной юрисдикции. Для лучшего понимания вопроса выделим в Церкви два раздела: клир и народ. Я пользуюсь словом «клир» по причине его обще­употребительности и обозначаю им (хотя и неточно) тех, кто исполняет различные служения в Церкви. Сперва мы поговорим об общей дисцип­лине, которой должны подчиняться все верующие, а затем перейдём к клиру, имеющему, помимо общей, собственную дисциплину.

Так как некоторые люди настолько ненавидят дисциплину, что самое имя её внушает им ужас, нужно показать им их неправоту. Если ни одно сообщество, ни один дом, как бы малы они ни были, не в состоянии существовать без дисциплины, то гораздо потребнее она в Церкви, кото­рая должна быть устроена лучше любого хорошего дела и любого сооб­щества. Поэтому если учение Господа нашего Иисуса есть душа Церкви, то дисциплина подобна нервам, соединяющим члены тела и удерживаю­щим каждый член в должном положении и состоянии. Таким образом, все желающие упразднить дисциплину или препятствующие её укрепле­нию на деле добиваются полного разрушения Церкви независимо от того, делают они это осознанно или неосознанно. Ведь если каждому позволить делать, что он хочет, к чему это в конце концов приведёт? Но такая вседозволенность действительно наступила бы, если бы проповедь учения не сопровождалась частными обличениями, исправительными ме­рами и прочими вспомогательными средствами, призванными поддер­жать учение и не позволить выхолостить его. Таким образом, дисципли­на подобна узде, которой укрощают и обуздывают восставших на веро­учение, и шпорам, с помощью которых подстёгивают медлительных и нерадивых, а также отцовской розге, служащей для того, чтобы незло­биво и с христианским терпением наказывать совершивших более тяж­кие прегрешения. Итак, мы видим, что Церковь подвергается опустоше­нию и разрушению, если не будет средства сдерживать народ в повинове­нии Господу. Поэтому необходимость взывает к тому, чтобы найти такое средство. Но единственное средство — то, что заповедано Иисусом Хри­стом и всегда применялось среди верующих.




Омский государственный университет, кафедра

гражданского права и процесса, А.И. Казанник

^ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО ВАВИЛОНСКОМУ ТАЛМУДУ





В Вавилонском Талмуде не содержится общее определение преступления. Тем не менее, древнееврейским Мудрецам удалось выделить основные признаки преступления: противоправность деяния, его общественную опасность, аморальный характер, виновность и наказуемость.

По Талмуду противоправными считаются действия или бездействия, которые нарушают законы Торы. В Мишне сформулированы лишь конкретные составы преступлений и установлены в качестве "ограды законов Торы" правовые запреты.

Однако в Гемаре Вавилонского Талмуда приведены комментарии многих Мудрецов, которые убедительно доказали, что практически любое противоправное деяние и даже аморальный поступок нарушают законы Торы. Поэтому для отграничения преступления от иных видов правонарушений и моральных проступков Талмуд вводит такой признак, как общественная опасность. Преступление посягает на жизнь и здоровье человека, еврейские святыни, ритуальную чистоту, разрушает моральные устои общества, причиняет существенный вред имущественным интересам личности.

Общественно опасное деяние признается Талмудом противоправным лишь тогда, когда оно совершено виновно, то есть при наличии соответствующего психического отношения лица к деянию и наступившим последствиям.

Вина может выразиться в двух формах: в форме ошибки и в форме умысла. По Талмуду ошибкой считается случай, когда человек, совершая деяние, не знает о запрете или забыл о нем, а также когда ему неизвестны вредные последствия своего деяния. Суть умысла заключается в том, что лицо знает о существующем запрете, отдает отчет об общественной опасности его нарушения, но сознательно стремится достичь поставленных целей.

Субъектом преступления по Талмуду признается лицо, совершившее запрещенное Торой общественно опасное и аморальное деяние и способное понести за него предусмотренную законом ответственность. Таким лицом может быть лишь взрослый и вменяемый человек.

В Талмуде под взрослым понимается человек, достигший совершеннолетия и отвечающий за свои поступки.

Однако состояние совершеннолетия определяется весьма оригинально. Древнееврейские Мудрецы связывают его достижение с наступлением половой зрелости человека. На Востоке, по их мнению, мальчик достигает половой зрелости в 13 лет, и на следующий день после именин он рассматривается уже как взрослый, как настоящий мужчина. У девочки половая зрелость наступает в 12 лет, но по определенным причинам срок достижения совершеннолетия может отодвигаться на полгода.

В случае отсутствия явно выраженных признаков половой зрелости требовалось выяснить, может ли человек воспроизводить потомство или он является бесплодным. Признаки бесплодия служили основанием для того, чтобы считать человека взрослым по достижении им 20-летнего возраста. Если ни признаки половой зрелости, ни признаки бесплодия не проявлялись до тридцати пяти лет и одного дня, человек считался взрослым.

Для решения вопроса о вменяемости лица древнееврейские Мудрецы сформулировали ряд признаков, по которым определялось состояние человека и устанавливалась его способность нести уголовную ответственность. По этим признакам они выделили три степени вменяемости человека: ограниченно вменяемый, невменяемый и вменяемый.

Ограниченно вменяемым признавались малолетние и глухие люди, а невменяемыми - душевнобольные, которые не понимали смысла заповедей и не могли дать им разумного толкования. Все остальные лица считались вменяемыми и несли в установленном порядке уголовную ответственность. В Вавилонском Талмуде преступления не сведены в определенную систему. Тем не менее, анализ содержания трактата "Незикин" позволяет выделить следующие виды однородных, взаимосвязанных или смежных посягательств на охраняемые Торой блага:

1. "Преступления против религиозного культа и ритуальной чистоты".

2. "Преступления против общественной нравственности".

3. "Преступления против жизни и здоровья".

4. "Преступления против чести и достоинства личности".

5. "Преступления против собственности".

6. "Преступления против правосудия".


1. Наибольшую общественную опасность представляли преступления против религиозного культа и ритуальной чистоты. Посягательство на установленный законами Торы порядок отправления евреями религиозного культа и соблюдение ритуальной чистоты может поставить под угрозу само существование народа и государства.

К числу самых тяжких преступлений относится идолопоклонство (Шмот 20:3-5). Законами Торы установлено, что все евреи должны почитать в качестве единого Бога только Всевышнего. Сознательное отступление от этого правила считается идолопоклонством. Оно может выражаться в признании чужих богов или в служении новому божеству по канонам служения Всевышнему. Идолами могут быть статуи, рисунки, объекты природы, которым поклоняется еврей.

Специальный состав идолопоклонства образует служение Молеху (Ваикра 20:2-5). Ритуальное служение идолу по имени Молех состояло в том, что детей проводили через огонь. Причем большинство древнееврейских Мудрецов считает, что преступление будет оконченным с момента проведения ребенка через огонь. Сожжение детей на ритуальном костре будет квалифицироваться как идолопоклонство и убийство.

Самостоятельным составом преступления признавали склонение еврея к идолопоклонству или подстрекательство к нему многих соплеменников. Эти действия могли проявляться в формах публичной проповеди, личной беседы, физического и психического насилия, подкупа и шантажа.

Сложным по своему составу является такое преступление, как занятие колдовством, гадание по костям, предсказание судьбы. Объективная сторона выражается, во-первых, в использовании магических приемов, с помощью которых, якобы, можно вызвать желательные изменения в организме и психике человека, взаимоотношениях людей и в окружающей среде или расстроить хозяйство при содействии сверхъестественных сил; во-вторых, в бросании костей с целью узнать по их расположению будущее или прошлое человека и, в-третьих, в стремлении постигнуть волю Всевышнего, предопределяющую все, что происходит как на земле, так и в потустороннем мире.

К колдовству, гаданию по костям и предсказанию судьбы, по сути дела, приравнивалось пророчество. Однако древнееврейские Мудрецы сформировали самостоятельный состав преступления - объявление себя пророком. Его объективная сторона характеризуется публичным провозглашением себя пророком, правозвестником и истолкователем воли Всевышнего. Если новоявленный пророк истолковывал волю другого божества, призывал евреев поклоняться ему, то его судили за объявление себя пророком, идолопоклонство и подстрекательство к нему многих людей. За это пророку грозила смертная казнь в самой что ни на есть изуверской форме.

К тяжким преступлениям относили поношение имени Всевышнего. При этом не имело принципиального значения, произносит ли еврей оскорбительные, порочащие Всевышнего слова публично или в сердцах богохульствует наедине. Суд учитывал это обстоятельство лишь при назначении меры наказания.

Для евреев священным днем считается суббота. Тора описывает субботу как завершающий день сотворения мира, в который Всевышний придал миру дополнительную духовность, не создавая новых природных объектов. Поэтому закон выделяет субботу как день особой святости и устранения от физического труда.

Умышленное нарушение запрета Торы на выполнение в субботу определенного рода работ образует самостоятельный состав преступления. Квалифицирующими признаками считалось выполнение работ после предупреждения свидетелей (Шмот 20).

Согласно законам Торы, необходимо проявлять особое уважение к Имени Всевышнего. Его не следует произносить без необходимости, его нельзя произносить в месте, где есть нечистоты, или в помещении, в котором находится обнаженный еврей. Тем более, недопустимо с именем Всевышнего творить неблаговидные дела. В этой связи Талмуд признает преступлением проклятие другого человека с использованием имени Всевышнего (Дварим 28:58-8).

Объективная сторона проклятия характеризуется выражением кому-либо безусловного и бесповоротного осуждения, знаменующего полный разрыв, отторжение человека от себя или общества. Обязательным признаком этого преступления является использование имени Всевышнего.

В Вавилонском Талмуде предусмотрен квалифицированный состав преступления. Он имеет место тогда, когда упоминается имя Всевышнего для проклятия своего отца или матери (Ваикра 20:9).

Близко к этому составу преступления примыкает такое общественно опасное деяние, как дача пустой клятвы с упоминанием имени Всевышнего, Бога своего (Шмот 27). Оно проявляется в торжественном утверждении, твердом заверении выполнить заведомо нереальное обязательство, которое для пущей важности подкрепляется непререкаемым авторитетом Всевышнего.

2. На второе место по степени общественной опасности вынесены преступления против нравственности. Их совершение, с точки зрения мудрецов, разрушает нравственные устои общества, приводит к деградации личности, распаду еврейских семей и общин. Родовым объектом всех преступлений, входящих в эту категорию, является система общественных отношений, урегулированных нормами морали.

В Вавилонском Талмуде содержится обширный перечень преступлений, объективная сторона которых характеризуется вступлением мужчины в половую связь, с "запрещенной законом женщиной". К числу запрещенных женщин Мудрецы отнесли: собственную мать мужчины и мать своей жены, вторую жену отца и невестку, обрученную девушку, женщину нееврейской национальности, замужнюю женщину, дочь священника и девушку, посвященную жениху. В зависимости от семейного положения женщины, ее национальной принадлежности, родственных связей, социального происхождения и характера совершенных над ней обрядов в Талмуде и сконструированы конкретные составы преступлений, а также установлены соответствующие меры уголовной ответственности мужчины, который имел "запрещенную законом женщину". Так, вступление мужчины в половую связь с нееврейкой наказывается ударами ремнем (Дварим 7:3). В то же время вступление с половую связь с чужой женой и ее матерью наказывается смертной казнью через сожжение (Ваикра 20:14).

Субъектом преступления против нравственности Талмуд признает наряду с мужчиной и женщину. Девушка, посвященная жениху, подвергалась уголовному преследованию за половую связь с другим мужчиной (Ваикра 21:13). Тяжким преступлением считается и измена дочерью священника своему жениху в период обручения (Ваикра 20:14).

Характерной особенностью всех перечисленных преступлений является, как полагали древнееврейские Мудрецы, обоюдное согласие мужчины и женщины на вступление в половую связь. При установлении судом признаков насилия общественно опасное деяние квалифицировалось как преступление против личности.

Вавилонский Талмуд называет не иначе как "отвратительными преступлениями" мужеложество и скотоложество (Ваикра 20:15-17). Эти преступления не только сурово наказывались судом, но и подвергались осуждению общественным мнением.

Типичным для еврейской правовой Системы преступлением против нравственности является общественно опасное деяние с таким своеобразным названием, как "пыль от дурного языка". Подобные преступления не встречаются ни в одном историческом памятнике правовой мысли, ни в одном из действующих законов.

Суть данного преступления заключается в том, что еврей нарушает запрет, введенный Мудрецами, говорить что-либо, что может косвенным образом указать на дурные стороны и поступки человека. Такое распространение позорящих сведений называется "пыль от дурного языка". Мудрецы запретили также высказывания, которые не содержат ничего предосудительного о человеке, но могут спровоцировать других на преступление (например, чрезмерная хвала перед недоброжелателем). Тот, кто прислушивается и верит словам, позорящим ближнего, может легко прийти к нарушению Торы: ненависти, мести, оскорблениям. Поэтому Мудрецы предупреждали, что "пыль от дурного языка" убивает троих: того, кто говорит, того, кто слушает, и того, о ком говорят.

3. В Вавилонском Талмуде относительно немного составов преступлений против жизни и здоровья человека. Такое положение объясняется тем, что в большинстве случаев за вред, причиненный здоровью, виновные лица привлекались к имущественной ответственности. Тем не менее, жизнь и здоровье рассматривались как неотъемлемые блага личности. Всякие посягательства на эти блага квалифицировались как тяжкие преступления. К их числу относили: а) умышленное убийство (Дварим 13:16); б) случайное убийство или убийство по ошибке (Бе Мидбар 35:2-8); в) убийство на почве кровной мести (Шмот 27:32); г) нанесение побоев (отцу или матери, а равно причинение им телесных повреждений (Шмот 21:15); д) захват или похищение еврея с целью получения выкупа, его продажа либо принуждение к рабскому труду (Шмот 21:37); е) изнасилование незамужней женщины (Шмот 22:16); ж) кастрация человека (Ваикра 22:24).

Характерная особенность всех перечисленных преступлений заключается в том, что их составы отличаются конструктивной простотой и доступностью для понимания. Объективная сторона конкретных преступлений против жизни и здоровья раскрывается, по существу, в запретах Торы или постановлениях древнееврейских Мудрецов.

4. В Вавилонском Талмуде закреплены два состава преступлений против чести и достоинства личности: оскорбление и клевета. Однако закон не проводит четких различий между этими смежными составами. Талмуд просто запрещает рассказывать о дурных сторонах жизни или поступках человека, независимо от того, соответствуют ли действительности эти сведения или нет, выражены ли они в приличной или неприличной форме (Ваикра 19:16).

Древнееврейские Мудрецы ввели много постановлений, предостерегающих человека от совершения этих преступлений, и предупреждали, что их запрет по своей силе равен трем строжайшим запретам Торы: идолопоклонства, убийства, кровосмешения. За его нарушение предусмотрена суровая ответственность.

5. Преступления против собственности отражают уровень экономического развития древнееврейских государств Палестины, особенности хозяйственного уклада еврейской общины. Вместе с тем в Вавилонском Талмуде закреплены и такие составы преступлений, которые встречаются в уголовном законодательстве высокоразвитых стран.

Наиболее типичным преступлением против собственности по Талмуду считается кража. Судя по содержанию Талмуда и современных уголовных законов, кражу можно смело рассматривать как одно из "вечных" преступлений против собственности.

Древнееврейские Мудрецы определяют кражу как тайное похищение чужого имущества (Ваикра 19:11). В дискуссиях о применении закона они неоднократно подчеркивают, что нельзя украсть у самого себя.

В Талмуде выделена кража чужого имущества, совершенная при отягчающих обстоятельствах. К числу таких обстоятельств закон относит: кражу скота как самого ценного имущества евреев (Шмот 21:37) и кражу любого иного имущества, совершенную путем проникновения в помещение через подкоп (Шмот 22:1).

Мудрецы считали кражу чужого имущества самой опасной формой хищения. При краже потерпевший не может оказать сопротивление, позвать на помощь прохожих, укрыть свое имущество от преступников.

Наряду с кражей чужого имущества, Вавилонский Талмуд называет в качестве типичных преступлений против собственности грабеж и разбой.

Под грабежом, согласно Талмуду, понимается открытое хищение чужого имущества с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего.

Для квалификации разбоя не имеют существенного значения степень и форма насилия. Обязательным его признаком считали использование оружия при открытом хищении чужого имущества, то есть специально приспособленных для поражения человека предметов. Отсутствие оружия при совершении преступления, как полагали мудрецы, явно говорит о грабеже (Вавилонский Талмуд 113).

Древнейшей предтечей современного вымогательства, видимо, послужило такое преступление против собственности, как известное из Вавилонского Талмуда "наглое поведение". В соответствии с законом наглым признается действие человека, который тайно похитил чужое имущество, а затем предлагает хозяину заплатить за его возвращение (Ваикра 21:19). Мудрецы считают данное преступление "возмутительным" по своему характеру, поскольку оно посягает не только на имущественные права собственника, но и разрушает нравственные устои еврейской общины.

6. Единственным преступлением против правосудия Вавилонский Талмуд признает отрицание решения Верховного Суда, заседание которого происходило в Храме. Его общественная опасность заключается в том, что подрывается авторитет закона, возникают сомнения в мудрости и справедливости суде Верховного Суда, отрицается святость Храма, где благодаря покровительству Всевышнего могут выноситься только истинные и обоснованные решения.

Таким образом, составы преступлений, закрепленные в Вавилонском Талмуде, отражали социально-экономические условия жизни евреев в древних государствах Палестины, предания о божественном происхождении закона и моральных норм.




Архимандрит АВГУСТИН (Hикитин),

доцент Петербургской Духовной Академии


^ РЕФОРМАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

МАРТИНА ЛЮТЕРА В ОЦЕНКЕ РУССКОЙ

ПРАВОСЛАВНОЙ БОГОСЛОВСКОЙ

МЫСЛИ




Говоря об оценке личности Мартина Лютера в русском православном богословии, следует отметить, что образ этого великого сына немецкого народа и лидера Реформации по-разному оценивался русскими православными богословами и церковными историками. Вот что сообщается о Лютере в Hиконовской летописи, составленной в 1555-1566 гг.: "Лета от Рождества Христова 1546. Мартин Лютер умре. По нем была великая распря между курферсты и цесарем Карлом и папежем Павлом о церковных уставах и о прочих" (1). Это известие о Реформации следует считать едва ли не самым ранним из сохранившихся в русской письменности.

Оценка протестантизма русскими мыслителями исторически претерпела изменения от резкой нетерпимости к положительному принятию и желанию искреннего продвижения на пути к единству. В цензурном уставе времен императора Александра I (1801-1825) имелась следующая статья: "Всякое творение, в котором под предлогом защиты или оправдания одной из Церквей христианских порицается другая, яко нарушающее союз любви всех христиан единым духом во Христе связующей, подвергается запрещению".


Большое внимание деятельности Мартина Лютера уделяли славянофилы. По мнению Алексея Степановича Хомякова (1804-1860). "Из недр католицизма восстало протестантство. Проснулась надежда основать убеждение человека на началах высших, чем рационализм и юридическая формальность; проснулась надежда найти спасение в том духовном мире, который положен Создателем в основу обновленному человечеству. Свежее и бурное протестантство, полное юных мечтаний и какой-то строгой поэзии, облагородило личность человека и влило новую кровь даже в истощенные жилы одряхлевшего латинства" (2).

Иван Васильевич Киреевский (1806-1856) как бы дополняет и раскрывает мысли своего собрата по перу и единомышленника. "Как явление социальное, - пишет он, - Реформация способствовала развитию просвещения народов, которых она спасла от умственного угнетения Рима, самого невыносимого из всех угнетений. В этом заключается главная заслуга Реформации, возвратившей человеку его человеческое достоинство и завоевавшей ему право быть существом разумным" (3).

Здесь же следует привести отрывок из стихотворения известного поэта Федора Ивановича Тютчева (1803-1873). Будучи одним из идеологов панславизма, он, тем не менее, выразил положительное отношение к Реформации, что явствует из следующих его строк:


Я лютеран люблю богослуженье,

Обряд их строгий, важный и простой;

Сих голых стен, сей храмины пустой

Понятно мне высокое ученье (4).


Для более объективного понимания Реформации много сделал Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900). Он подчеркивал, что отличительной особенностью ее "является не национальный и не политический протест, а чисто нравственный протест насилуемой личности во имя свободы и прав индивидуального духа... Решительное утверждение религиозной свободы личности и неприкосновенность личной совести составляют заслугу протестантства" (5).

Можно уделить внимание и трудам отечественного православного философа Льва Шестова (1866-1938). Шестов в цепом критически относился к протестантизму, и это было высказано им в его посмертно опубликованном сочинении "Сола Фиде" (лат. - "Одна вера"). Но даже у него можно встретить положительную оценку деятельности Лютера. Шестов упоминает про "лютеровские катехизисы, которыми и он сам и еще более его последователи, вплоть до Адольфа Гарнака, так гордятся". По словам Льва Шестова, "эти катехизисы в своем роде образцы, и нет ничего удивительного, что воспитанные на этих катехизисах в течение 4-х столетий протестанты так выгодно выделяются среди европейских народов своими нравственными качествами" (6).

Касаясь реформаторской деятельности Лютера, Шестов замечает: "Мы помним, как Лютер неоднократно говорил о том, что его видения даны ему от Бога. Нечего и говорить, что никто не вправе возражать Лютеру против такого его утверждения. Более того, всякий, кто читал его произведения, не может не вынести впечатления, что Лютер прикасался к источникам живой воды, для огромного большинства людей невидимым" (7).

В истории русского православного богословия в его оценке Реформации наблюдается определенная закономерность. Чем ближе период жизни и научной деятельности исследователей, занимавшихся историей Реформации, примыкает к нашему времени, тем с большей доброжелательностью и открытостью говорят они о Лютере и его последователях. Примером такого рода является труд не так давно скончавшегося профессора Нью-Йоркской Свято-Владимирской Академии Николая Сергеевича Арсеньева, который посвятил свои статьи и монографии проблеме христианского единства. В одном из своих трудов - "Православие, католичество, протестантизм", вышедшем в первом издании в 1930 году, Арсеньев много внимания уделяет деятельности Мартина Лютера. Арсеньев не ограничивается анализом богословских воззрений Мартина Лютера, но также приводит убедительные примеры благотворного воздействия его идей на многочисленных последователей Реформации в разных странах и на разных континентах. "Песни религиозные Лютера, Пауля Герхарда, гугенотов полны тех же мотивов отдания себя Спасителю и Господу. В этих и подобных молитвах, песнях, изречениях, живет глубокое, истинно-христианское чувство, глубоко назидательное и горящее. В связи с этим стоит повышенное сосредоточение на Слове Божьем. Библия становится в центре религиозного опыта, религиозной жизни протестантизма. Совместные чтения Слова Божия в патриархальных протестантских семьях каждое утро придают иногда жизни семьи некий отпечаток "домашней Церкви". Это одна из наиболее привлекательных и назидательных сторон традиционного, старого протестантизма, черта, которая по сей день особенно живуча в англосаксонском религиозном укладе и в Англии, и в Америке" (8).

Созвучные мысли в отношении Мартина Лютера и Реформации высказывал скончавшийся в 1993 году другой православный богослов - протоиерей Иоанн Мейендорф, профессор патрологии в Свято-Владимирской Академии в Нью-Йорке. Он утверждал, что Реформация была попыткой освободить западное христианство от схоластических рамок и возвратить его к Священному Писанию и к элементам святоотеческого предания - "Лютер восстанавливал классическую и святоотеческую мысль, которая передается каждое воскресение православными текстами, а именно, что драма грехопадения и спасения разыгрывается не абстрактно, юридически и утилитарно между Божественной справедливостью и человеческими преступлениями, но что в ней имеются три стороны: Бог, человек и диавол" (9).

Заканчивая краткий обзор, посвященный деятельности Мартина Лютера, следует отметить одно важное обстоятельство. Начиная борьбу за очищение Римско-католической Церкви от разного рода отклонений от традиций Древней Неразделенной Церкви, Мартин Лютер вряд ли предполагал, что его действия могут привести к еще одному церковному разделению. Но этот раскол - совершившийся факт, и долг верующих разъединенных Церквей - предпринять все зависящие от них усилия к достижению утраченного единства во исполнение заповеди Спасителя: "Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и мы" (Ин 17:11).


Прим 1. Полное собрание русских летописей, т. XX., ч. II. СПб. 1914. с. 227

2. Хомяков А. С. Полное собрание сочинений. т. I. 1878, с. 211

3. Киреевский И. В. Критика и эстетика. М. 1879,с. 299

4. Тютчев Ф. И. Избранное. Ставрополь. 1978. с. 49.

5. Соловьев В. С. Собрание сочинений, т. IV. СПб. 1883. с. 92

6. Шестов Л. Сола Фиде - Только верою. Париж. 1966. с. 278-279

7. там же, с. 271

8. Арсеньев H. Православие, католичество, протестантизм. Изд. 2. Париж, 1948. с. 113

9. Мейендорф И., прот. Православие в современном мире. Hью-Йорк, 1981, с. 132


/Статья цит. по: "Христианство сегодня", август 1997./

Baznica.Info


^ Максим ФОКИН

«ИИСУС», КОТОРОГО ЛУЧШЕ

НЕ ЗНАТЬ





Разоблачение некоторых со