Реферат: Православие и западное христианство

православие и западное христианство
Православие и западное христианство.


Д.П. Огицкий, священник Максим Козлов.

МДА

Издательство «Отчий Дом», 1995

СРАВНИТЕЛЬНОЕ БОГОСЛОВИЕ КАК ДИСЦИПЛИНА
Сравнительное, или обличительное, богословие изучает исти­ны православной веры в сопоставлении с теми догматическими, каноническими и церковно-практическими отклонениями, которые содержат инославные, то есть отпавшие от единства Вселенской Церкви, конфессии.

В историческом плане сравнительное богословие, можно счи­тать, появилось с началом бытия Церкви. Написанное в конце I столетия св. апостолом и евангелистом Иоанном Богословом чет­вертое Евангелие направлено на опровержение мнения тех, кто неправильно учил о Лице Господа Иисуса Христа, кто отрицал, что Он является истинным Сыном Божиим. Апостол писал его после трех евангелистов-синоптиков, когда в первых христианских общинах уже стали распространяться ложные мнения. Поэтому можно утверждать, что апостол и евангелист Иоанн является не только родоначальником богословия в целом, о чем свидетель­ствует данный ему титул Богослова, но и конкретно богословия сравнительного.

В эпоху Вселенских Соборов (IV—VIII вв.) святые отцы и учители Церкви формулировали истины православного учения в полемике с заблуждениями еретиков, с теми ложными мнениями и воззрениями и соблазнами мысли, которые на протяжении ве­ков сопровождали бытие Христовой Церкви. И сами Вселенские Соборы, как правило, собирались, когда появлялась та или иная ересь и требовалось дать чеканную формулировку церковной ис­тины, для того чтобы окончательно опровергнуть это лжеучение и подтвердить догматы кафолической веры.

Как дисциплина, изучаемая в духовных учебных заведениях, сравнительное богословие сложилось в XVIII столетии. В XIX в. его изучали в академиях, семинариях, а в более кратком виде и в епархиальных училищах.
^ СОДЕРЖАНИЕ КУРСА И ЦЕЛЬ ИЗУЧЕНИЯ СРАВНИТЕЛЬНОГО БОГОСЛОВИЯ
Приступая к изучению сравнительного богословия, как и вся­кого нового предмета, полезно задать себе вопросы: что изучает этот предмет и зачем нужно его изучение?

Ответ на первый вопрос достаточно прост: сравнительное бо­гословие изучает краткую историю и наиболее существенные дог­матические заблуждения основных неправославных исповеданий. К ним относятся следующие:

1. Римский католицизм, который откололся от единства Все­ленской Церкви в 1054 г., заявив о своем первенствующем поло­жении среди остальных Церквей. Это крупнейшая и политически наиболее мощная из всех христианских конфессий, находящихся вне видимой ограды церковной. Более всего христиан мира обымает именно Римско-католическая Церковь.

2. Протестантские конфессии, отделившиеся от римско-като­лической веры, начиная с XVI столетия в ходе так называемого движения Реформации. Протестантизм сам очень скоро разделил­ся на отдельные ветви, отражающие сложившиеся под влиянием исторических обстоятельств особенности христианского вероуче­ния в государствах средневековой Европы. Помимо крупных вет­вей в протестантизме возникает, начиная с XVIII в. и по настоя­щее время, множество отдельных движений и сект.

Три основные ветви протестантизма следующие:

1) Лютеранство — первое четко оформившееся церковное учение, направленное на освобождение Германии из-под власти Рима. Основоположником его стал бывший католический монах Мартин Лютер.

Другим крупным реформатором, примыкавшим в своем учении к лютеранству, был Ульрих Цвингли, деятельность которого протекала в Швейцарии.

2) Кальвинизм, или реформатство, зародившийся в Швейцарии чуть позже лютеранства. Родоначальником его был Жан

Кальвин. Он выступил как ярый противник католицизма и видел свою задачу в объединении разрозненных усилий Реформации в отдельных странах Запада и придании борьбе резких, ясных форм.

3) Англиканство, явившееся результатом возглавленного коро­лем Генрихом VIII сопротивления христиан Англии "тирана Римского епископа и мерзкому бесчинству".

10. Прежде чем продолжить дальнейшее изложение программы курса необходимо остановиться на правомерности употребления термина "Церковь" применительно к отпавшим от единства Вселенской Церкви конфессиям.

Церковью с большой буквы, той Единой Святой Соборной и Апостольской Церковью, которую основал Господь Иисус Хрис­тос и в которой незамутненным пребывает Его истинное учение, Церковью как Телом Христовым является только сообщество Поместных Православных Церквей, составляющих единство Все­ленской Церкви Христовой.

А когда мы говорим "Римско-католическая Церковь", "Про­тестантская Церковь", даже "баптистская Церковь" или тем бо­лее "Новая Московская Церковь Иисуса Христа", то понятно, что в данном случае мы употребляем это слово в контексте церковно-историческом, чтобы всякий раз не оговариваться: "так на­зываемая Церковь" или "католицизм, который учит о себе, что он является Вселенской Церковью".

В отношении протестантизма вообще лучше употреблять вы­ражение "христианское сообщество" или "конфессия" (исповеда­ние), тем самым более точно определяя его сущность.

Заключительной темой курса сравнительного богословия явля­ется знакомство с таким сложным явлением в христианском мире XX столетия, как экуменическое движение, декларируемой целью которого является достижение единства между последователями различных христианских вероисповеданий. При этом необходимо понять, что представляет собой это движение и четко определить свое церковное к нему отношение, каковы могут быть пределы участия в нем Православной Церкви и православного христианина.

Очень важно иметь ясный ответ и на второй вопрос: зачем нужно православному христианину изучать основы чуждых вероу­чений, даже слышать о которых иногда тяжело для сердца и души? Не полезнее ли ему утверждаться в истинах Святой Со­борной и Апостольской Церкви?

На этот вопрос в разное время отвечали по-разному. В про­шлом столетии крупный русский богослов и церковный историк профессор Московской Духовной Академии и Московского уни­верситета, протоиерей А. М. Иванцов-Платонов ответил на этот вопрос так: "Их нужно изучать в видах простой любознательнос­ти и по многим практическим нуждам и соображениям". Такой ответ вряд ли может вполне удовлетворить. Любознательность сама по себе отнюдь не является добродетелью. Более того, лю­бознательность в сферах духовной жизни для христианина отно­сится к области недолжного, скорее к области соблазнов, чем духовных приобретений.

В 60—70-е гг. нашего столетия, отмеченные стремлением к экуменизму (подробнее о нем см. в разделе 4), можно было встре­тить мнение, что изучение отклонений вероучений инославных конфессий необходимо для того, чтобы познакомиться с их опы­том, например в деле социального служения, образования. Дей­ствительно, хорошо поставленное у протестантов и католиков дело в этих областях достойно внимания. Однако при этом необ­ходимо хорошо разобраться в побудительных мотивах такой дея­тельности, чтобы не подчинить себя влиянию инославных бого­словских концепций.

Социальное служение нуждающимся людям, больным, преста­релым исходит у протестантов из учения о филантропии, а не из принципов евангельского церковного милосердия и любви к ближнему.

Что касается христианской педагогики, то большой опыт ка­толических школ, конечно, может быть ценным для постановки образования в открываемых сейчас Русской Церковью православ­ных школах, лицеях, гимназиях, институтах и университетах. Они должны стать православными не только по названию, а по суще­ству, в них должны быть отличные от светских учебных заведе­ний принципы педагогики и преподавания. Однако и в этом слу­чае нельзя забывать, что основы учения о человеке (антрополо­гия) в Православной Церкви совершенно иные, чем в католической.

Следовательно, речь может идти только о каких-то перифе­рийных областях церковной жизни, и то с большими оговорками. Значит и ответ, что нам надо у них "поучиться", может быть принят только с определенными ограничениями.

12 Единственно правильный исчерпывающий ответ на этот воп­рос содержится в наследии святых отцов и тех богословов и иерархов, которые продолжили золотую нить святоотеческой мысли. Великий святитель Церкви Григорий Богослов (IV в.) сказал о христианах, которые оказались в отколовшихся от Церкви сообществах: "Мы добиваемся не победы, а возвращения братьев, разлука с которыми терзает нас". В этих словах заложен глубокий смысл переживания боли разделения и осознания недуга всякого инославия, угашающего горение духа христианина именно настолько, насколько он инославен, то есть насколько он держится свойственных его конфессии заблуждений в ущерб основам церковного учения, сохранившимся в ней со времени древней, неразделенной Церкви. Именно такая мысль и стремление к воз­вращению братьев в лоно Вселенской Апостольской Церкви и должны быть положены в основу изучения догматических откло­нений инославных конфессий.

Одна из важнейших задач курса состоит в том, чтобы на­учиться понимать, как, казалось бы, абстрактные, догматические положения действуют на душу христианина, а если они ложны, то искажают его внутренний мир.

Это станет ясным после ознакомления с глубинной сущностью отклонений от истины православной веры, излагаемой в последу­ющих разделах настоящего курса.
^ ОТНОШЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ К ИНОСЛАВНЫМ КОНФЕССИЯМ
Приведенные выше слова святого Григория Богослова содержат в себе одновременно и ключ к пониманию позиции Православной Церкви к инославным братьям-христианам и их догматическим заблуждениям.

Православные христиане не имеют права вычеркнуть из своего сердца ту часть христианского мира, которая находится за I делами видимой ограды Церкви, не испытывать боль и скорбь том, что христианский мир расколот и многие миллионы людей' пребывают вне полноты Истины Христовой.

Надо отдать справедливость, что среди католиков и протестантов нередко можно встретить людей, которые являют собой пример доброй христианской жизни, а иные церковно чище, многие из нас. Но если мы плохи, грешны и недостойны, то не потому, что Церковь наша к этому нас ведет и учит, а потому, что мы погрешаем против святости учения Вселенской Церкви Христовой. А протестанты или католики могут быть хороши как христиане не благодаря специфике своей конфессии, не благодаря тем наслоениям, которые накопились и отделили ее от единой Вселенской Церкви, а вопреки им. Вопреки специфически католическому или специфически протестантскому, а благодаря тому, что удержалось у них со времен древней неразделенной Церкви, благодаря тому запасу церковности, который в той или иной мере живет в большинстве инославных конфессий.

14. Изучая заблуждения инославных конфессий, нельзя забывать о необходимости постоянно соотносить свое собственное отношение к жизненным реалиям и сегодняшнее мировоззрение с вероучением и каноническим строем Православной Церкви. Нужно постоянно задавать себе вопрос: все ли в нашей вере, в нашем отношении к Богу и к ближнему действительно православно, или какие-то черты нашего внутреннего, духовного облика восприняли отблеск влияния западных конфессий.

Можно привести такой характерный пример. В православном богословии непременным элементом учения о таинствах является соответствующее отношение к нему принимающего это таинство. Католическое учение о таинствах не считает это условие обязательным, довольствуясь приоритетом совершенного действия. В отношении таинства Крещения это широко использовалось католическими миссионерами для приобретения новой паствы, когда такому "крещению" подвергались люди, мало понимавшие проис­ходящее. Так не является ли отголоском такого отношения к та­инству как полумагическому обряду и наблюдаемое, к сожалению, иногда у нас в настоящее время поспешное принятие таинства Крещения не подготовленными к нему нравственно людьми, не прошедшими необходимой катехизической подготовки? Такое ли это отношение к таинству, как учили отцы Церкви?

Инославные исповедания содержат в себе много разного. Есть вещи, которые восприняты нами и вошли в нашу жизнь, хотя иногда мы и не задумываемся об их происхождении. Но есть и вещи, оскорбляющие наш нравственный взор и, следова­тельно, неприемлемые. Поэтому оценивать наследие инославных конфессий нужно с очень большой осторожностью и деликатностью.

Так, например, многим известна книга "Невидимая брань" — одно из авторитетнейших руководств по Аскетике. В надписании ее стоит: преподобный Никодим Святогорец (святой монах, под­вижник, живший в XVIII столетии). Но, наверное, немногие знают, что настоящим автором этой книги является католический монах Скуполи (XVI в.). Преподобный Никодим лишь перевел ее на греческий язык, отредактировал и изменил те места, кото­рые имели сугубо католический характер. Но основу книги — метод руководства духовной жизнью — он сохранил. Узнав об этом, тот, кто уже оценил пользу этого труда, вряд ли отложит его в сторону как еретический.

Примером противоположного рода может служить даваемая Православной Церковью резко отрицательная оценка тех страш­ных явлений, которые были и есть в сфере духовной жизни като­ликов — разного рода ложному подвижничеству, проявляющему­ся, например, в "видениях" блаженной Анжелы или стигматизации, когда люди доводят себя до такой степени экзальтации, что на их теле видимо проступают "раны Христа Спасителя" (стигматы).

15 Суровая, но справедливая характеристика инославия дана в образных словах дивного святителя Православной Церкви XIX столетия, великого святого, епископа Феофана Затворника, который очень строго относился к западным конфессиям и к инославным много и справедливо критиковал их в своих творениях и письмах. В одном из своих писем он сравнивает действие Духа Святого в мире с человеческим дыханием и далее говорит, что "легкие, в которых это дыхание совершается, есть Святая Церковь. Каналы легких — это Божественные Таинства и другие освятительные действия. Чтобы Дух Божий оказывал полное свое действие, не­обходимо, чтобы органы, Им Самим учрежденные для сообщения Себя, были целы, то есть чтобы все Божественные таинства и священнодействия сохранялись в том виде, как они установлены святыми апостолами по научению Святого Духа. Где учреждения эти повреждены, там дыхание Божественного Духа не имеет пол­ного действия. "Как у папистов (то есть католиков), все таинства повреждены и многие священнодействия тоже. У лютеран боль­шая часть таинств отвергнута, а оставшаяся часть искажена и в мыслях, и в слове. Лютеране похожи на тех, у кого три четверти легких сгнило, а остальное дотлевает..." (1).

Слова, конечно, жесткие, но они дают правильную оценку духовного состояния инославия и указывают на то, что в какой-то мере этот воздух, дыхание Божественной благодати, все же оказывает воздействие и на их жизнь тоже.

Необходимо остановиться на одном характерном для нашего времени явлении. Это прозелитизм — антиправославная настро­енность инославных христиан, переходящая в настоящее восста­ние против Церкви. В этой обстановке важно твердо стоять на страже церковной истины и Церкви Христовой.

В высказываниях православных иерархов, богословов и под­вижников благочестия об инославных конфессиях четко проходит мысль о том, что оценка и отношение к ним должны строить» на истинных, незамутненных догматах православного вероучения. Избегать общения и споров с представителями инославия не сле­дует, но нужно использовать при этом правильную методологию.

В полемике с приверженцами инославных конфессий нужно строить свою внутреннюю аргументацию только на собственных православных догматах.

16 Характерным примером, насколько бдительно надо следить за чистотой используемых для подтверждения своих доводов источ­ников, может служить происходивший в XX в. спор между пра­вославными и католическими богословами по поводу догмата о погрешимости римского папы. Дело в том, что принятый в 1870 г догмат получил в России официальную оценку Святейшего Синода с некоторой задержкой, когда она уже была сделана в Европе протестантскими богословами (лютеранами и кальвинистами). Неудивительно, что протестантские доводы против этого догмата, не совпадающего с учением о Церкви, за это время ус­пели проникнуть в программы российских Духовных Академий, по многие статьи и учебники. В результате православные полеми­сты выступили в споре с католическими оппонентами, опираясь на фактически протестантские доводы. Суть их в том, что утвер­ждаемая догматом учительная непогрешимость папы приписывает ему свойства божества — ведь только один Бог абсолютно не­погрешим и безошибочен. Но православная аргументация против этого догмата должна иметь совершенно иную основу, нежели у протестантов. Она должна исходить из новозаветного и древне-церковного учения о Церкви как о Теле Христовом, как о богочеловеческом организме, в котором не может быть никакого внешнего авторитета, внешнего судьи, в котором даже сами Все­ленские Соборы только тогда и признаются Вселенскими, когда вся Полнота Церкви осуществляет рецепцию их решений. Учения о том, что единственным хранителем истины в Церкви, вполне непогрешимым, является сама Церковь, вся Полнота церковного народа от мирян до иерархии, до вселенских патриархов; что нет и не может быть никакого оракула истины, который бы снял с христианина бремя ответственности и свободы — по слову апос­тола Павла: Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков (1 Кор. 7, 23). Даже в том самом тонком, и духовном смысле рабами, чтобы снять это бремя свободы и переложить его на кого угодно: на епископа Римского, на Собор, на некий вне­шний авторитет. Ибо бремя свободы и ответственности, бремя Христово дано каждому из нас.

17. Следует также избегать одной очень большой и распростра­ненной ошибки, которая заключается в том, что часто протестан­тов бьют догмами, взятыми из католического обличительного бо­гословия; напротив, католиков критикуют теми аргументами, ко­торые взяты у протестантов. И в наше время есть еще худший вариант, когда инославные конфессии критикуют, пользуясь аргу­ментами, взятыми из таких "достопочтенных" книг как "Словарь - атеиста".

Доказывая свои убеждения в спорах с инакомыслящими, полезно следовать примеру подвижника благочестия нашего ст. столетия, ныне канонизированного, преподобного Силуана Афонского. Однажды его посетил православный миссионер, архимандрит, который проповедовал среди католиков. У них зашла речь о '• как этот человек занимается делом миссии, и он стал рассказывать: "Я им говорю: ваша вера — блуд, у вас все извращено, все не» но, и нет вам спасения, если не покаетесь". Архимандрит считал, он свидетельствует таким образом о Православии. На это ста сказал ему следующее: "Душа их (западных христиан — Д.) знает, что они хорошо делают, что веруют во Христа, что Божию Матерь и святых, что призывают их в молитвах, так, когда вы говорите им, что их вера — блуд, то они вас не послушают... Но вот если вы будете говорить народу, что хорошо делают, что веруют в Бога, хорошо делают, почитая Божию Матерь и святых; хорошо делают, что ходят в церковь на богослужения и дома молятся, что читают Слово Божие и прочее, но в том-то у них есть ошибка, и что ее надо исправить, и тогда будет хорошо; и Господь будет радоваться о них; и так все спасемся Милостию Божиею."

В этих дивных словах старца дан очень важный методологический принцип нашего отношения к инославным христианам: не осуждать огульно, но увидеть то зерно доброго и подлинно христианского, что иной раз сохраняется даже в самых крайних сектах. И, опираясь на эти слабые, может быть, проблески святой Христовой истины, попытаться показать, что этого мало, что они смогут себя же обогатить и углубить неизмеримо, приобщаясь к тому, о чем учит, во что верит, как живет Православная Церковь

Вместе с тем в полемике важно избежать искушения, которое состоит в том, чтобы радость нашего пребывания в Церкви радость от того, что нам (не по нашим заслугам, конечно, а по неизреченной Своей милости) Господь судил, кому родиться, кому и в сознательном возрасте прийти к вере православной, истинной и святой, ведущей в Царствие Небесное всякого достойно подвизающегося: подменять мелким, совсем не благочестивым удовлетворением своим превосходством перед не имеющими такой возможности спасения инославными христианами.

18. Нельзя брать на себя роль Того Единого Судии, в длани Которого находятся судьбы всех христиан; и тех, кто находится в ограде церковной, и тех, кто связан с ней такими нитями, которых Господь открыть не благоволил.

Об этом хорошо сказал мудрый святитель прошлого столетия Митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов) в своей книге "Разговор между испытующим и уверенным о Пра­вославии Восточной Кафолической Церкви", в которой опровер­гаются заблуждения католицизма:

"Поелику я не знаю, многие ли из христиан Запада и глубоко ли проникнуты особыми мнениями, обнаруживающимися в Церк­вах Запада, и кто из них как твердо держится верой краеуголь­ного камня Вселенской Церкви — Христа, то изъявленные мною справедливые уважения к учению Восточной Церкви никак не составляют моего суда и осуждения и западных христиан и За­падной Церкви. По самым законам церковным я предаю Запад­ную Церковь суду Церкви Вселенской. А души христиан западных — суду, или наипаче, милосердию Божию"(2).
^ ТРИ ЧИНОПРИЕМА ИНОСЛАВНЫХ
Православная Церковь не оставляет без поддержки всех инославных христиан, изъявивших желание вернуться в ее лоно, Вместе с тем она учитывает разную степень отдаленности каждой из конфессий от истинного вероучения.

Поэтичным образом поясняет эту мысль епископ Алексий ван дер Менсбрюгге (1899—1980). Церковь — это пламя горящей свечи... Иные христианские конфессии находятся не вполне в темноте: одни из них ближе к этому пламени, к теплу, другие дальше, но в какой-то степени оно распространяется и на них. Другие же, которые весьма далеки, к свету и к пламени уже не причастны.

Еще в IV—V вв. в церковную практику вошли три чиноприема инославных, сформулированные затем в канонах Вселенских и Поместных Соборов и в правилах святых отцов.

Суть этих трех чинов состоит в том, что прием в ограду цер­ковную тех, кто обращается из инославных конфессий, осуществ­ляется:

1) через таинство Крещения,

2) через таинство Миропомазания,

3) через таинство Покаяния.

Через таинство Крещения принимаются представители тех конфессий, в которых кардинально искажены догматы истины христианской веры. Прежде всего те, кто исказили учение о Свя­той Троице настолько, что они (как, скажем, иеговисты) отверга­ют триединство Божие, или те, которые совершенно исказили учение о Лице Христа Спасителя, или отвергают Его Божествен­ность, или ложно учат о Его воплощении (как, например, пред­ставители "Белого братства" и "Богородичного центра").

20 Представители таких конфессий и сект, если, конечно, они покаются и осознают неполноценность своего вероучения, прини­маются через Крещение, так как их крещение не может быть принято за действенное. Как говорится в церковных правилах, оно „ринется не в Крещение, а просто в обливание и ничто большее.

Есть другие конфессии, представители которых принимаются через таинство Миропомазания. Это те, у которых при многих искажениях основы церковного сознания остались. Сохранилась вера Бога, в Троице славимого, сохранилась вера в Господа Иисуса Христа, соединившего в единой Ипостаси Божество и Человечество, но не сохранилось священство. Крещение их признается и не повторяется, но Миропомазание преподается, потому что у них его либо вовсе нет, либо оно не может быть признано действительным как совершенное не священником.

Вторым чином — через Миропомазание — принимаются лю­теране, кальвинисты и другие более или менее традиционные про­тестанты.

И, наконец, существует третий чин приема — через таинство Покаяния, каковым могут быть приняты переходящие из тех кон­фессий, в которых апостольское преемство хиротоний (то есть цепь рукоположении, идущая от апостолов) никогда не прерыва­лось, сохранилось незыблемым. Это католики и представители Древних Восточных Церквей.

Древние Восточные Церкви — это несториане и монофизиты. Эти две группы появились в эпоху III и IV Вселенских Со­боров. Они ложно учили о соединении двух природ во Христе. Монофизиты учили, что во Христе Спасителе только Божествен­ная природа, а человеческой нет. А несториане — что в Челове­ке Иисусе Христе Божество обитает, как а храме, что есть две личности, и Второе Лицо Святой Троицы не является единой ипостасью. Эти группы отделились и по сей день существуют в Египте, Сирии и на Среднем Востоке.

Были случаи в истории Русской Церкви, когда целые инославные епархии переходили в Православие. На грани XIX—XX столетий несколько несторианских епархий (как их называют, сиро-халдейских) перешли в ограду церковную. Их принимают через покаяние, а священники или епископы принимаются в сущем сане, то есть их не рукополагают, ибо цепь хиротоний у них сохранилась.

С богословской и вероучительной точек зрения практика этих трех чиноприемов говорит о следующем:

21. С одной стороны, о том, что единым источником благодати и спасения Церковь безусловно признает самое себя, ибо если бы это было не так, то не было бы необходимости в чиноприемах вообще. Можно было бы сказать: пусть католики пребывают в Католической Церкви, пусть протестант остается протестантом лишь бы жил он нравственно — для спасения это не важно; нет нужды приобщать человека к Православной Церкви.

С другой стороны, признавая эти три чиноприема. Православная Церковь свидетельствует, что христианский мир, который находится вне ее ограды, не есть что-то с нею никак не сообщающееся. Ибо, если бы это было так, всех следовало бы принимать через Крещение. Обо всех нужно было бы говорить, что они только считают себя христианами, что они христиане только по имени и для того, чтобы им пойти в ограду церковную, им нужно креститься. Но, признавая эти три чина. Церковь говорит, что это не так, что свет благодати, имеющий источником своим Церковь, неизреченно, а может быть и промыслительно, не открытым нам в ясности образом, простирается и за видимые ее пределы. И, простираясь, имеет некое сообщение и некое воздействие на те христианские сообщества, которые находятся вне ограды церковной
^ ОСНОВНЫЕ ДОГМАТИЧЕСКИЕ И ОБРЯДОВЫЕ ОТЛИЧИЯ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОГО ВЕРОУЧЕНИЯ
От возникновения христианства до IX в. Единая Христова Цер­ковь — Вселенская, или Кафолическая (в славянском переводе Символа веры "Соборная Церковь"), обымала самую многочислен­ную часть верующих на Востоке и на Западе. С IX в. началось и в XI в. окончательно совершилось отпадение от единства Вселенской Церкви западной ее части во главе с Римской кафедрой. При этом она также оставила за собой название кафолической, соответственно латино-романскому произношению — католической.

Сохранив существенные черты древней неразделенной Церк­ви, Римско-католическая церковь приобрела со времени отпаде­ния ясно обозначившиеся особенности в догматах, обрядах, уст­ройстве церковного управления, дисциплине и канонах. В отличие от Восточной Церкви Римско-католическая Церковь акцентирует развитие догматического учения Церкви и возможность восполне­ния его путем провозглашения новых догматов.

Основные разногласия между обеими Церквами в вопросах догматического характера, изложенные в хронологическом поряд­ке их возникновения, сводятся к следующему.

1. Учение об абсолютной, единоличной власти Римского епис­копа (папы) над Церковью.

2. Учение об исхождении Святого Духа "и от Сына". Два эти пункта расхождения римского католицизма с право­славием и были причиной так называемого разделения церквей в Х1 в. Логическим выводом из учения об абсолютной, единолич­ной власти папы над Церковью было учение об учительной не­погрешимости папы, сформулированное как догмат на I Ватиканс­ком Соборе 1870 г,

3. После разделения Церквей в Римско-католической Церкви сложилось учение о спасении, включающее учения о первородном грехе и об удовлетворении Богу за грехи и связанные с ним уче­ния о чистилище, сокровищнице заслуг и индульгенциях.

25. В XIX и XX вв. были провозглашены два новых, так называемых Мариальных догмата: о непорочном зачатии Девы Марии (1854) и Ее телесном вознесении на небо (1950).

^ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ВЛАСТИ ПАПЫ НАД ЦЕРКОВЬЮ
Преувеличенное представление Римских епископов об их роли в Церкви и власти над ней послужило главной причиной разделе­ния Церквей и поэтому должно расцениваться как основное от­ступление римо-католиков от Православия. В окончательном виде оно сформировалось во второй половине XIX в.

Официальный титул папы римского звучит следующим обра­зом: "Епископ Рима, заместитель1 Христа, преемник князя апо­столов2, верховный первосвященник Вселенской Церкви, Пат­риарх Запада, Примас3 Италии, архиепископ и митрополит провинции Романии, суверен 4 государства-града Ватикан, раб рабов Божиих".

На определяемое этим титулом учение о верховном первосвя­щеннике Вселенской Церкви, заместителе Христа, католики де­лают главный упор в своей деятельности и политике. На время они готовы забывать о прочих догматических разногласиях, но признание примата Римского епископа является условием, без ко­торого не может быть римского католицизма.

Папа является главой Римско-католической Церкви, патриар­хом Запада и примасом Италии. Ему принадлежит первенство юрисдикции, право законодательства (primatus jurisdictionis), пра­во управления культом, высшее управление всеми прочими дела­ми — учреждение должностей, их замещение, право надзора за Церковью всего мира, высшая судебная власть, право посольства

26 Папа не подлежит церковному суду — prima sedes а nemine judicatur. Следовательно, он независим в своих действиях и опре­делениях ни от епископата, ни от Вселенского Собора, ни от Церкви в целом. Папа — выше Вселенского Собора, и его единоличный голос важнее, чем соборный и голос Церкви. Церковь должна безоговорочно подчиняться ... описаниям и определениям папы. Такую власть называют абсолютной. Естественным выво­дом из всего этого был догмат о папской непогрешимости в во­просах веры и нравственности, провозглашенный в 1870 г. (см. раздел "Догмат об учительной непогрешимости папы").

Юридический земной монархизм подменяет учение о Церкви как о благодатном Теле Христовом. Причины такой подмены были вскрыты с особой глубиной А. С. Хомяковым, известным русским религиозным философом и критиком XIX в., автором учения о начале "соборности". Главную причину он объяснил ра­ционалистическим маловерием, стремящимся невидимую главу — Христа — заменить Его видимым наместником. Развивая мысль Хомякова, уже в XX столетии Н. А. Арсеньев писал: "Бремя свободы Христовой, участие в соборной жизни Церкви всей пол­нотой личности оказалось не под силу римскому католицизму. Он возложил все бремя ответственности на папу. Критерием истины стал не Дух Святой, живущий в Церкви, а голос епископа, вос­седающего на Римской кафедре".

Совокупности верующих при таком положении остается толь­ко послушание. Это очень просто и в каком-то смысле очень удобно (один решает за всех), но совершенно несогласно с духом Нового Завета, так как при этом мысль и совесть церковная об­рекаются на молчание. Римско-католическая Церковь не могла поэтому возражать, а должна была повиноваться папе, например, когда он учреждал продажу индульгенций, благословлял органам инквизиции применение пыток и предписывал верующим многое другое, несогласное с Евангелием.

Поскольку не может быть одновременно двух носителей абсо­лютной власти, то не может быть одновременно в Римско-като­лической Церкви и двух пап. При появлении двух и более пре­тендентов на это звание только один из них может считаться у римо-католиков папой, другой объявляется антипапой, то есть лжепапой. Как известно, случаи пребывания на папском престоле одновременно нескольких "пап" в истории Римско-католической Церкви были.

27 Корни разногласия между православными и римо-католиками в вопросе о роли первенствующего епископа в Церкви следует искать в различном понимании учения о Церкви в этих конфессиях.

^ РАЗЛИЧИЕ В ПОНИМАНИИ УЧЕНИЯ О ЦЕРКВИ ПРАВОСЛАВИЕМ И КАТОЛИЦИЗМОМ
Опираясь на древнецерковные вероучительные тексты, православные христиане исходят в своем учении о Церкви из того. Что Церковь — это высшая святыня на земле, это царство Духа Святого, реализация обетовании Христовых об "ином Утешите­ле", пребывающем с нами вовек (Ин. 14, 16). В Церкви все при­званы к жизни в Духе. Духоносным является все Тело Церкви, Таким образом, вера православная — это вера кафолическая, то есть общая вера Церкви, состоящей из многих членов, объеди­ненных любовью и единомыслием. Эта вера хранится в их сердцах, согласно пророчеству Иеремии о Новом Завете: Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней, говорит Гос­подь: вложу законы Мои в мысли их и напишу их на сердцах их (Иер. 8, 10).

В отличие от православного римско-католическое учение, при­знающее единоличную власть папы над Церковью, ставит Цер­ковь в приниженное положение, так как обрекает ее членов на безоговорочное и слепое послушание папе, совесть церковную — на молчание. Все это находится в противоречии с духом христи­анской свободы, с духом Нового Завета.

По Слову Божию, Церковь есть столп и утверждение истины (1 Тим. 3, 15), она Тело Христово, полнота Наполняющего все во всем (Е.ф. 1, 23). Истина живет в недрах Церкви. Столпом я утверждением истины является Церковь в святой объединенности ее чад. "Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святого Духа", — призывает Церковь. Римско-като­лическое учение столпом и утверждением истины делает самого папу, а Церковь лишает ее главной функции. В римском католи­цизме вера в святость католической (соборной), то есть всеоб­щей, Церкви подменена верой в непогрешимость папы.

Следующий важный момент православного учения о Церкви, не принятый католицизмом, — незыблемость догматических ос­нов. Как сказано в "Окружном Послании восточных патриархов (1848), исторический путь Православной Церкви показал, что "У нас ни патриархи, ни Соборы не могли ввести что-нибудь новое, потому что хранителем благочестия у нас является самое Тел» Церкви, то есть самый народ". Истинной Церковью является та, которая продолжает жить духоносной жизнью, начатой в великий день Пятидесятницы.

28. И, наконец, еще одно принципиальное разногласие между православным и католическим пониманием учения о Церкви — вопрос церковного единства.

О том, каково то единство, которое должно проявляться в жиз­ни Церкви, говорит Сам Господь: ^ Как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино... да будут едино, как Мы едино (Ин. 17, 21-22). Не единство внешнее, основанное на подчи­нении всех одному (одному апостолу или одному епископу), должно быть основой единства церковного, а единство внутреннее, орга­ничное. Образом его является триипостасное единство, превосхо­дящее разум человеческий. Святым Духом души наши животво­рятся, возвышаются, озаряются тройческим единством, и мы ста­новимся участниками жизни церковной, таинственной, несущей на себе отблеск взаимоотношений между Лицами Святой Троицы.

Православие особую роль в деле утверждения церковного единства отводит иерархии. Не отвергает оно и всего того, что в плане естественном, человеческом служит делу единства церков­ного, но производное подчиняет основному.

Римский католицизм понимает единство как безоговорочное подчинение всех одному. Истинная Церковь для католика та, ко­торая во всем подчиняется папе. Дело выглядит почти так, как если бы в тех случаях, когда требуется различать между добром и злом, правдой и неправдой, в папе видели средоточие всей духоносности Церкви и