Реферат: М. Ю. Головнин, М. С. Любский, И. Э

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки

Институт экономики Российской академии наук


Каналы влияния внешних факторов на монетарную сферу России


М.Ю. Головнин, М.С. Любский, И.Э. Богатова


Москва – 2012


Оглавление


Введение 3

Валлерстайн И. Динамика глобального кризиса: тридцать лет спустя // Эксперт. 2009. № 35. 14-20 сентября. С. 53-54. 4

1. Внешние факторы развития российской экономики 7

2. Направления влияния внешних факторов на монетарную сферу 17

3. Реакция денежно-кредитной и валютной политики на действие внешних факторов 30

Заключение 40

Список литературы 43



Введение
На протяжении трансформационного периода происходило увеличение степени открытости российской экономики как с точки зрения снятия формальных барьеров на участие во внешнеэкономической деятельности, так и роста объемов внешнеэкономических операций. Как следствие росло воздействие внешних факторов на национальную экономику, включая такую важную ее часть, как монетарная сфера, под которой мы понимаем сферы денежного обращения, кредита и валютную сферу.

Наиболее яркими примерами подобного воздействия стали проблемы на поздней стадии существования советской экономики (вторая половина 1980-х гг.), объяснявшиеся рядом ученых снижением цен на мировом рынке нефти, и кризис 1998 г., спровоцированный оттоком иностранного капитала, начавшимся в конце 1997 г., и усиленный также падением мировых цен на нефть.

В настоящем докладе мы ограничим временные рамки анализа периодом 2000-х гг., не затрагивая раннюю стадию трансформации, характеризовавшуюся специфичными проблемами в денежно-кредитной сфере (бартер, неплатежи), ряд из которых (долларизация) продолжают существовать, хотя и в смягченном виде, и в настоящее время.

При рассмотрении темы мы не можем не учитывать особенностей современного глобального. Он возник как финансовый, а затем перерос в экономический. Современный кризис носит системный характер. Сейчас происходят процессы, свидетельствующие о том, что модель финансового капитализма показывает свою несостоятельность, а глобализация начинает пробуксовывать. Похоже на то, что мир вступил в переходный период, требующий новой экономической и политической философии, новых стимулов и механизмов функционирования экономики и её финансовой сферы. Известный американский социолог И.Валлерстайн пишет: «В настоящее время мы находимся на развилке системных процессов. Вопрос уже не в том, каким образом капиталистическая система сможет исцелить свои раны и возобновить наступление, вопрос в том, что придёт на смену этой системе, какой порядок вырастет из окружающего нас хаоса»1.

Мировой кризис является свидетельством кризиса неолиберальной доктрины, одним из основных положений которой является отказ от государственного вмешательства в хозяйственную жизнь и от её регулирования. То, что произошло в мире в последние годы, является убедительным опровержением неолиберальных теоретических построений, которые предрекали глобальной экономике перспективу «бесконечного ускоренного развития». Основываясь на неолиберальной доктрине, в последние десятилетия прежде всего в США происходило «совершенствование» механизмов финансовых рынков, которое якобы способствовало лучшему распределению рисков и повышению устойчивости этих рынков. Но в действительности всё происходило с точностью до наоборот. Новые финансовые инструменты создали новые источники потрясений в мировой финансовой системе и экономике в целом. Отсутствие регулирования финансовых операций на межгосударственном уровне породило распространение рисков, а затем и кризисных явлений между странами.

Речь идёт прежде всего о применении деривативов и секьютиризации активов. Следует отметить, что эта проблема почему-то осталась без внимания на лондонском саммите «большой двадцатки» в 2009 г. Бывший экономический советник президента Франции Ф. Миттерана Ж. Аттали выступил с критикой этого саммита, отметив, что он сосредоточил внимание на том, «что не очень важно, например, на роли рейтинговых агентств». Он пишет: «Важные же проблемы не решаются. Например, как предотвратить стопроцентную секьюритизацию, которая выводила риски с балансов банков. Ничего не делается, чтобы уменьшить степень использования заёмного капитала»2.

Кризис показал чего нельзя делать при осуществлении финансовых операций. Он однозначно показал необходимость эффективного регулирования финансовых рынков, обеспечивающего доверие к банкам и другим финансовым институтам. Казалось бы, в мировой экономике настало время скоординированных действий её участников. Страны «большой восьмёрки» и «двадцатки», Комиссия ООН под руководством Дж. Стиглица на основе анализа причин и возможных последствий кризиса заявили о том, что намерены принять ряд мер по реформированию существующих и созданию новых международных финансовых институтов, которые будут способствовать выстраиванию новой мировой финансовой архитектуры. При этом предполагается создание Глобального совета по координации экономической политики, новой глобальной резервной системы в форме усовершенствованной системы СДР, Комиссии по внешней задолженности, реализация мер по обеспечению прозрачности и эффективного регулирования финансовых рынков, предотвращению глобальных финансовых дисбалансов и асимметрии, управлению рисками и т.д. Однако, есть большие сомнения в том, что декларированные благие намерения не останутся на бумаге. Дело в том, что страны пытаются решить в первую очередь свои внутренние проблемы. Но при этом они не стремятся вскрыть и устранить глубинные причины кризиса. Сплошь и рядом борьба с кризисом, по сути, подменяется борьбой с его симптомами.

Очередной саммит «двадцатки» в Каннах в ноябре 2011 г. так же, как и предыдущие саммиты, не дал ничего, кроме разговоров и намерений. Между тем в мировой экономике нарастают новые риски, связанные с кризисом суверенного долга в ряде стран еврозоны, опасностью разворачивания инфляционных процессов в глобальном масштабе.

Современный глобальный экономический и финансовый кризис оказал разрушительное воздействие на российскую экономику и финансовую систему. Падение реального ВВП в России в 2009 г. было одним из наиболее значительных среди крупных стран с формирующимися рынками. Восстановление, начавшееся в 2010 г., вряд ли можно назвать устойчивым, о чем свидетельствуют недостаточно высокие темпы экономического роста и сохраняющаяся нестабильность в монетарной сфере.

Дальнейшее изложение анализируемой проблемы будет построено следующим образом. В первом разделе мы охарактеризуем основные внешние факторы развития российской экономики, акцентируя внимание на динамику цен на нефть и трансграничных потоков капитала. Во втором разделе исследуем их воздействие на монетарную сферу страны. В третьем разделе рассмотрим реакцию денежно-кредитной и валютной политики на внешние вызовы. Наконец, в заключении будут намечены возможные новые внешние вызовы для развития денежно-кредитной сферы и экономики России и предложен ряд подходов к совершенствованию денежно-кредитного и валютного регулирования.

^ 1. Внешние факторы развития российской экономики

Ключевыми направлениями внешнеэкономических связей, оказывающими воздействие на состояние национальной экономики и ее монетарной сферы являются внешняя торговля и международное движение капиталов. Наиболее общими показателями степени открытости национальной экономики могут служить отношение внешнеторгового оборота и валовых трансграничных потоков капитала к ВВП (см. Графики 1 и 2).

График 1


Источник: World Development Indicators (http://data.worldbank.org/indicator).

График 2


Источник: расчеты на основе платежного баланса Российской Федерации (www.imf.org, www.cbr.ru).


На основе приведенных данных видно, что значимость внешней торговли для российской экономики формально постепенно, хотя и незначительно, снижается, главным образом в силу снижения отношения экспорта к ВВП. Однако, следует отметить, что доля экспорта в ВВП в России по сравнению с другими странами с формирующимися рынками является достаточно высокой. Так, в 2010 г. соответствующий показатель в Китае и Мексике приближался к российскому значению – 30% ВВП, тогда как в ЮАР был равен 27% ВВП, в Аргентине и Индии – 22% ВВП, в Бразилии – 11% ВВП3. Кроме того, на динамику этого показателя оказывают влияние изменения номинального валютного курса рубля к доллару США, поскольку ВВП рассчитывается в рублях.

Тем не менее, при прочих равных условиях, данные по внешнеторговым показателям относительно ВВП свидетельствуют, на наш взгляд, о следующих тенденциях: 1) «затухании» влияния роста цен на нефть в начале 2000-х гг. непосредственно через внешнюю торговлю и о росте «косвенного» влияния через показатели внутреннего спроса (потребление и инвестиции); 2) не столь уж критичном (как это иногда заявляется) росте импорта в докризисный период; 3) показательном снижении уровня внешнеторговой открытости в 2007 г.; 4) негативном внешнеторговом шоке во время кризиса в 2009 г. не только в абсолютном, но и в относительном выражении.

Существенно большей волатильностью отличались на рассматриваемом периоде трансграничные потоки капитала, связанные с российской экономикой, которые мы измерили как сумму всех потоков финансового счета платежного баланса без учета знака операции. Если в 2000 г. еще наблюдалася значительный отток капитала как следствие кризиса 1998 г., то в 2001-2002 гг. российская финансовая система оказалась практически закрыта для международного движения капиталов. Принципиальной новый этап начался в 2003 г., когда изменилась ситуация в мировой экономике (окончание кризиса на фондовых рынках, рост цен на нефть) и наметился устойчивый рост российской экономики (на протяжении уже более четырех лет). В 2007-2008 гг. был достигнут пик участия России в международном движении капитала, но с принципиально разными тенденциями в эти два года (см. ниже). Наконец, в 2009-2010 гг. трансграничные потоки капитала, связанные с Россией, существенно сократились как в абсолютном, так и в относительном выражении.

Уже общим местом стало указание на связь внешнеэкономических связей России с динамикой цен на нефть. Оно имеет под собой объективное основание, связанное с высокой долей продукции топливно-энергетического сектора в экспорте России. Так, в 2011 г. в экспорте в дальнее зарубежье доля топливно-энергетических товаров составила 72,6%, а в страны СНГ – 56,6%4.

График 3 демонстрирует динамику цен на нефть на мировом рынке и показывает тесную связь с ней основных внешнеэкономических показателей России (чистого экспорта и сальдо счета текущих операций).

За анализируемый период можно выделить несколько этапов динамики мировой цены на нефть: 1) в течение 2000-2003 гг. средняя за квартал цена нефти колебалась на несколько восстановившемся после 1997-98 гг. уровне в 25-30 долл. за баррель; 2) в 2004 г. начался устойчивый рост цен на нефть в мировой экономике, продолжавшийся до середины 2008 г., при этом в 2007 – первой половине 2008 гг. этот рост ускорился; 3) связанное с кризисом резкое падение цен на нефть в конце 2008 – начале 2009 гг.; 4) показательно, что цена не стабилизировалась на новом низком уровне, а возобновила устойчивый рост практически до докризисного уровня, достигнутого в середине 2011 г.


График 3


Источник: данные платежного баланса Российской Федерации (www.cbr.ru), www.eia.gov/dnav/pet/pet_pri_spt_s1_m.htm.


Как и следовало ожидать, значение коэффициента корреляции между динамикой цен на нефть и динамикой чистого экспорта (темпами прироста показателей, рассчитанными по квартальным данным) близко к 0,7. Динамика сальдо счета текущих операций, включающего также чистые трансферты из-за рубежа и чистые факторные доходы, в меньшей степени связана с динамикой цен на нефть: значение коэффициента корреляции составило лишь около 0,33.

Положительное влияние роста цен на нефть на российскую экономику как экспортера энергоресурсов представляется очевидным: периоды экономического роста в стране были сопряжены с периодами роста цен на нефть на мировом рынке (2000-2008 и 2010-2011 гг. в постсоветской истории). Здесь сказываются как прямые эффекты, связанные с упомянутым ростом чистого экспорта, так и косвенные (увеличение потребления, инвестиций, поступлений в бюджет). Вместе с тем, без проведения активной промышленной политики «консервируется» структура экономики, ориентированная на топливно-энергетический сектор, в том числе и в силу действия эффекта «голландской болезни» - негативного влияния роста реального валютного курса на развитие экспорта обрабатывающей промышленности и импортзамещающих производств.

Международное движение капитала, связанное с Россией (без учета изменений в официальных резервах), после значительного оттока средств из страны в 2000 г. длительное время (на протяжении 2001-2006 гг.) отличалось сбалансированностью (см. Таблицу 1). При этом абсолютные объемы трансграничных потоков капитала как в страну, так и из страны постепенно нарастали. Основным источником этого роста выступали прочие инвестиции. Ситуация резко изменилась в 2007 г., когда приток иностранного капитала в Россию резко превысил отток капитала из страны.


^ Таблица 1

Основные показатели финансового счета платежного баланса России (в % ВВП) в 2000-2010 гг.




2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

сальдо финансового счета

-13,0

-1,1

0,4

0,8

-0,6

0,1

0,3

7,4

-8,3

-2,6

-4,3

прямые инвестиции (в страну)

1,0

0,9

1,0

1,8

2,6

1,7

3,0

4,3

4,2

3,0

2,9

прямые инвестиции (из страны)

-1,2

-0,8

-1,0

-2,3

-2,3

-1,7

-2,3

-3,5

-3,1

-3,6

-3,5

портфельные инвестиции (активы)

-0,2

0,0

-0,2

-0,5

-0,7

-1,4

0,6

-0,8

-0,5

-0,8

-0,2

портфельные инвестиции (пассивы)

-4,9

-0,2

1,1

-0,5

0,7

-0,1

1,0

1,3

-1,6

0,6

0,1

прочие инвестиции (активы)

-6,6

0,2

0,6

-3,6

-4,2

-4,4

-5,0

-4,6

-10,9

0,5

-1,6

прочие инвестиции (пассивы)

-1,2

-1,1

-1,1

5,7

3,3

6,0

3,1

10,8

3,7

-2,0

0,7



Источник: расчеты на основе платежного баланса Российской Федерации (www.imf.org, www.cbr.ru).

Но уже в кризисном 2008 г. ситуация поменялась на противоположную. Сальдо финансового счета на протяжении четырех лет подряд (включая 2011 г.) принимало существенные отрицательные значения с пиком в 2008 г.

Кризисные годы заслуживают особого анализа с точки зрения трансграничных потоков капитала. Одним из первых секторов российской экономики, отреагировавшим на глобальные финансовые потрясения, стал фондовый рынок, на котором уже летом 2008 г. началось затяжное падение, которое, в отсутствие других негативных внутренних и внешних факторов, скорее всего объяснялось выводом средств иностранных инвесторов в свои национальные экономики. Так, в третьем квартале 2008 г. обязательства по портфельным инвестициям в Россию составили более 9 млрд. долл. с отрицательным знаком5, что означало вывод средств иностранных инвесторов из страны. Уже в разгар распространения кризиса на российскую экономику совокупный чистый отток капитала из страны только за четвертый квартал 2008 г. составил 130,2 млрд. долл.6 (главным образом по линии прочих инвестиций).

Хотя показатели портфельных иностранных инвестиций отстают от прямых и прочих, их значимость для российской экономики, как показал кризис 2008 г., весьма высока. Здесь следует учитывать также тот факт, что обращаемость портфельных инвестиций выше, чем других видов иностранных инвестиций (тогда как платежный баланс отражает лишь чистый результат сделок за период). Как видно из данных, приведенных на графике 4, российский фондовый индекс (РТС) в 2007-2012 гг. изменялся во многом однонаправлено с глобальными индексами7 (на примере FTSE-100), хотя и с большей волатильностью. Взятый в качестве примера фондовый индекс Бразилии демонстрирует отсутствие корреляции с глобальным фондовым рынком и меньшую волатильность.


График 4


Источник: http://finance.yahoo.com.


При этом следует отметить, что в экономиках с развивающимися рынками, в период кризиса наблюдается масштабный отток капитала с фондовых бирж, что ведет к кризису ликвидности и одновременно к удешевлению внутренних активов. Поэтому часто в таких странах может наблюдаться одновременный отток портфельных инвестиций и при этом приток прямых инвестиций, отражающий интерес внешних инвесторов в скупке активов по сниженной цене8.


Серьезного внимания заслуживает проблема оттока капитала. Существуют различные ее оценки: от характеристики как бегства капитала с разрушительными последствиями для экономики до вывоза капитала в оффшоры с последующим частичным возвращением в страну с целью оптимизации налогообложения и вплоть до «статистического» подхода, видящего в оттоке капитала операции, компенсирующие положительное сальдо счета текущих операций9. Интересна позиция бывшего министра финансов А.Л. Кудрина, заявившего, что «сейчас отток капитала из России на три четверти связан с экономической ситуацией в мире»10.

Совершенно определенно о вывозе капитала за рубеж высказался академик О.Т. Богомолов: «Гигантские потери страны от бегства капиталов за границу представляют, пожалуй, один из наиболее ярких примеров недооценки возможностей государства, вернее, его неспособности влиять на развитие производства, направлять имеющиеся в стране капиталы на подъем собственной экономики. Если Министерство финансов России оценивает чистый отток капиталов из страны за весь период перестройки и рыночных реформ примерно в 400 млрд. долл., то, по расчетам Ассоциации российских банков, эта цифра может достигать от 800 млрд. до 1 трлн. долл., что согласуется и с данными Базельского банка международных расчетов (БМР). Ряд западных экспертов не исключает, что , что утечка капиталов могла достичь даже 2 трлн. долл.»11.

На наш взгляд, все эти подходы могут применяться в зависимости от анализируемого периода времени. Однако, более детальный анализ потоков капитала позволяет с некоторой долей приближения выявить преобладающие мотивы инвестирования капитала.

Так, на этапе острой стадии трансформационного кризиса вплоть до 2000 г. преобладало бегство капитала из страны. Вывод средств шел по линии прочих инвестиций, значительной величины достигала статья «чистые ошибки и пропуски» платежного баланса. С 2003 г. начался активный вывоз капитала в форме прямых иностранных инвестиций. Показателен, на наш взгляд, значительный отток средств из страны в кризисный 2008 г. и последующие годы, который явно следует охарактеризовать как бегство капитала. Чистый вывоз капитала частным сектором за 2008-2011 гг. в сумме составил около 305 млрд. долл.12.

Общее направление влияния трансграничных потоков капитала на экономическое развитие России неочевидно. На протяжении большей части предкризисного периода экономического роста лишь в 2007 г. наблюдался значительный чистый приток капитала в российскую экономику. Более того, приток средств по линии международного движения капитала осуществлялся главным образом по линии прочих инвестиций, экономические эффекты от которых могут быть лишь опосредованными. Доля прямых иностранных инвестиций в ВВП России на протяжении рассматриваемого периода оставалась на низком уровне. Хотя она и не претерпела значительного сокращения в период кризиса (в 2009 г. оставалась на уровне 2006 г.), но не наблюдалось и увеличения прямых иностранных инвестиций в российскую экономику в посткризисный период (в отличие от многих других стран с формирующимися рынками13).

^ 2. Направления влияния внешних факторов на монетарную сферу

Отражающий топливно-сырьевую модель российской экономики рубль – это типично сырьевая валюта (commodity currency), курс которой в тенденции следует за ценой на нефть. Дело в том, что на мировом рынке цены на нефть выражаются в долларах. Поэтому курс рубля зависит от цены на нефть и от курса доллара. Здесь уместно сослаться на мнение академика Н.Я. Петракова: «К сожалению, многие у нас не понимают и не хотят понять главное: национальная валюта, которая держится на одном-двух товарах (в нашем случае на нефти и газе), не может быть твёрдой, устойчивой. Например, в Бразилии когда-то вся экономика страны зависела от мировой конъюнктуры на рынке кофе. Стоило ценам на этот товар упасть, в этой стране начался такой кризис, какого там прежде не видали. Вот на каких горьких и показательных примерах следовало бы учиться нашим финансовым руководителям»14.

Кроме того, начиная с 2006 г. растущие трансграничные потоки капитала также стали оказывать повышающее воздействие на динамику валютного курса.

Таким образом, в 2003-2007 гг. наблюдалось давление на курс рубля в сторону его увеличения. Хотя Центральный банк и проводил политику, направленную на сдерживание этого давления (см. раздел 3), реальный курс рубля устойчиво рос на протяжении данного периода как по отношению к доллару США, так и в эффективном выражении (см. График 5).

График 5


Источник: данные Центрального банка российской Федерации (http://www.cbr.ru/statistics/?Prtid=svs).


Вызывавшиеся ростом цены на нефть рост чистого экспорта и сальдо счета текущих операций создавали предпосылки для увеличения денежной массы в стране, реализовывавшиеся через увеличение резервных активов (см. График 6). Значения коэффициента корреляции между сальдо счета текущих операций (выраженным в рублях) и изменением денежного агрегата (в квартальном исчислении) были, как и ожидалось, положительными, но не очень высокими: 0,49 для денежной массы в национальном определении и 0,58 для денежной массы в широком смысле.

График 6


Источник: Центральный банк Российской Федерации (www.cbr.ru).


Трансграничные потоки капитала также оказывали влияние на монетарную сферу. При этом отметим их растущую роль в предкризисный период. Несмотря на относительную сбалансированность финансового счета платежного баланса в 2001-2006 гг., колебания растущих валовых потоков капитала увеличивали волатильность денежного предложения.

Особо следует рассмотреть такой вопрос, как роль иностранных инвестиций в кредитном буме в российской банковской системе 2000-2007 гг. Отношение банковских кредитов нефинансовым организациям и физическим лицам к ВВП увеличилось с 10,5% на 1 января 2000 г. до 40,1% на 1 января 2009 г.15. При этом мы наблюдаем устойчивое увеличение притока прочих иностранных инвестиций в банковскую систему России на протяжении 2001-2007 гг. (за исключением 2004 г., когда он несколько снизился). В 2006 г. этот приток достиг 48,3 млрд. долл., а в 2007 г. – 51,8 млрд. долл.16. Рост иностранного финансирования российской банковской системы отражался в увеличении внешнего долга российских банков, который вырос с 7,7 млрд. долл. на начало 2000 г. до 197,9 млрд. долл. на 1 октября 2008 г.17.

Основными проводниками иностранного капитала на российский рынок стали банки с участием нерезидентов. Банки, являющиеся дочерними отделениями зарубежных банков, увеличивали капитализацию через материнские филиалы, привлекая долгосрочные и краткосрочные средства на мировых финансовых рынках, размещая их затем на российском рынке18. На рынке межбанковского кредитования такие кредиты оказывались более дешевыми. Поэтому российские банки активно занимали средства у иностранных банков, размещая эти средства под более высокий процент на российском кредитном рынке. Возврат кредитов и процентов осуществлялся за счет новых займов19.

Использование привлеченных из-за рубежа ресурсов для кредитования внутри страны в национальной валюте создало проблему валютных рисков для банковской системы.

В конце 2008 – начале 2009 гг. действие внешних факторов на динамику валютного курса сменилось на противоположное: как падение цен на нефть, так и начавшийся значительный отток капитала из российской экономики создали давление в сторону обесценения рубля, которое и реализовалось в полной мере в декабре 2008 – феврале 2009 гг.

Показательно, что после временного снижения рост реального валютного курса рубля возобновился, и основным фактором, способствовавшим такой его динамике был резкий посткризисный взлет цен на нефть, тогда как отток капитала из российской экономики продолжался, хотя и в меньших размерах (см. раздел 1).

Шок от падения фондовых рынков и снижения мировых цен на нефть сказался и на банковской системе, учитывая ее высокую обремененность внешними долгами. Доступ к внешним ресурсам оказался для нее практически закрыт. Внутри страны она столкнулась с серьезными проблемами в условиях практически полной остановки межбанковского рынка и падения доверия к ней вкладчиков. Вклады физических лиц за сентябрь-октябрь 2008 г. сократились на 7,4%20. Тем не менее, активная политика Правительства и денежных властей (частично о ней см. ниже) позволила сохранить банковскую систему «на плаву».

Отдельного рассмотрения требует такое явление денежно-кредитной сферы, как долларизация, поскольку оно тесно связывает динамику внешних и внутренних факторов ее развития. Долларизация подрывает доверие к рублю и является одним из существенных факторов инфляции. В условиях ее наличия «теневая экономика» активно использует свободно конвертируемую валюту для совершения сделок. Очевидно, что соответствующие средства уходят от налогов. Происходит сужение пространства для финансового маневра государства в условиях низкой собираемости обычных налогов. В этой ситуации одним из удобных способов финансирования государственных расходов является взимание инфляционного налога. В то же время необходимо отметить, что при долларизации сокращается база обложения общества инфляционным налогом, а для того, чтобы собрать ту же сумму налогов, необходимо повысить темп инфляции. Кроме того, иностранная валюта выполняет функцию меры стоимости: к курсу доллара (или «бивалютной корзины») «привязаны» цены на многие услуги (автосервис, телекоммуникации, аренда, образовательные, рекреационные услуги).

Для целей нашего исследования важнее тот факт, что вытеснение национальных денег из платежного оборота и из сферы сбережений значительно ослабляет действенность регулирующих решений Банка России, поскольку он крайне ограничен в возможностях воздействия мерами денежно-кредитной и валютной политики на сегмент денежно-кредитной сферы, представленный иностранной валютой.

Пик развития долларизации в России пришелся на 1990-е гг. Хотя существуют значительные проблемы с количественной оценкой этого явления, особенно в динамике21, попытаемся отследить некоторые основные тенденции, имевшие место в 2000-е гг.

Основным показателем, измеряющим рассматриваемое явление, в международной практике выступает степень долларизации, представляющая собой отношение депозитов в иностранной валюте в национальной банковской системе к денежной массе в широком смысле (включающей эти депозиты).

Для России построить непрерывные временные ряды по степени долларизации достаточно сложно из-за происходивших смен методологии монетарной статистики. Мы можем лишь констатировать достаточно устойчивую тенденцию снижения степени долларизации вплоть до начала 2008 г. с уровня около 30% в начале 2000 г. до 10% в конце рассматриваемого периода (см. График 7). Одним из основных факторов, способствовавших подобной тенденции, была отмеченная выше динамика валютного курса.
График 7



Источник: расчеты на основе данных Центрального банка Российской Федерации (www.cbr.ru).


Кризис 2008 г. привел к резкому скачку степени долларизации, динамика которой во многом повторила тенденцию десятилетней давности, когда подобный скачок также был вызван резким падением курса национальной валюты. Однако ситуация 2008 г. отличалась от 1998 г. тем, что банковская система работала более стабильно, и население сохранило большую часть средств на валютных счетах (тогда как в 1998 г. имел место отток средств как из рублевых, так и из валютных вкладов). Свою роль в увеличении степени долларизации в 2008 г. сыграло и сокращение денежной массы в последнем квартале 2008 г. и первом квартале 2009 г. (см. График 6).

Дальнейшая динамика валютного курса и денежной массы, а также восстановление доверия к рублевым сбережениям (в том числе и в результате временного роста процентных ставок по депозитам) привели к постепенному снижению степени долларизации. Однако заметим, что по состоянию на начало 2012 г. ее значение стабилизировалось на уровне, более высоком, чем докризисный, приблизительно на 5 процентных пунктов (см. График 7).


Для России особое значение имеет также долларизация в форме хранения наличной иностранной валюты. Для периода с конца 1997 г. соответствующие ей потоки могут быть оценены в виде чистой покупки наличной иностранной валюты населением22 (см. График 8). Мы видим, что в период 2000-2007 гг. (за исключением 2004-2005 гг.) чистые покупки были незначительны. Ситуация изменилась в кризисном 2008 г.23. Здесь мы вновь наблюдаем отличие от ситуации 1998 г., когда по сравнению с 1997 г. чистые покупки наличной иностранной валюты сократились на 84%. Подобную динамику десятилетней давности можно объяснить наличием своеобразного «эффекта дохода», когда население использует свои сбережения для компенсации сокращения доходов. Во время кризиса 2008 г., по всей видимости, в большей степени проявилось действие «портфельных мотивов». Население стремилось получить дополнительный (спекулятивный) доход от ожидавшегося падения курса рубля. Этими мотивами можно объяснить и достаточно быстрое сокращение чистой покупки населением иностранной валюты в начале 2009 г., поскольку продолжение покупки иностранной валюты в условиях возобновившейся тенденции к росту курса рубля было бы сопряжено с убытками.

Показательно очередное повышение чистой покупки населением наличной иностранной валюты в 2011 г., которое может отражать очередное падение доверия к национальной валюте на фоне нестабильной внешней среды (как показал опыт 2008 г., население достаточно чутко реагирует на внешние сигналы).

График 8


Источник: рассчитано на основе данных Бюллетень банковской статистики. М.: Центральный банк Российской Федерации. Различные выпуски.


Внешние факторы также оказывают влияние на инфляционные процессы в России. Среди подобных факторов можно выделить разрывы в глобальном уровне выпуска, динамику цен на ключевые товары на мировом рынке (прежде всего, на энергоносители и продовольственные товары).

Влияние разрывов в глобальном уровне выпуска на коротком временном интервал оценить для отдельной страны достаточно сложно. Тем не менее, можно констатировать, что в 2000-2007 гг. мировая экономика динамично развивалась при рекордно низких темпах инфляции (на фоне последних четырех десятилетий). В России в это время происходило снижение темпа инфляции, но он по-прежнему существенно превышал среднемировой показатель (см. График 9). В кризисный и посткризисный периоды инфляционная динамика в России в значительной степени синхронизировалась с глобальной инфляционной динамикой. Свою роль здесь сыграла и синхронизация разрывов в уровнях выпуска (влияние глобального кризиса в виде подавляющего воздействия на совокупный спрос в мировой экономике в целом и в российской в частности и последующее восстановление).


График 9



Источник: World Economic Outlook Database as of April 2012 (http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2012/01/weodata/index.aspx).


Что касается динамики цен на сырую нефть на мировых товарных рынках (см. График 10), то их рост с высокими темпами в 2003-2008 гг. не породил значительного ускорения темпа инфляции ни в мировой, ни в российской экономике. Подобный результат может объясняться как временным характером ценового шока (что отчасти подтвердило кризисное падение цен), так и общим сдерживающим влиянием глобализации на ценовую динамику24.

График 10


Источник: World Economic Outlook Database as of April 2012 (http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2012/01/weodata/index.aspx).


Среди внешних ценовых шоков особо следует выделить рост цен на продовольственные товары на мировых рынках в конце 2007 – начале 2008 гг., который как раз существенно повлиял на инфляцию на национальном уровне во многих развивающихся странах (хотя и в краткосрочном периоде)25. Так, по оценкам С. Кечетти и Р. Мосснера, рост цен на продовольствие добавил около 4 процентных пунктов в увеличение общего темпа инфляции в странах с развивающимися рынками и лишь 1 процентный пункт – в развитых рыночных экономиках26. Этот шок оказал влияние и на инфляцию в России, как и второй – посткризисный – всплеск цен на продовольствие на мировом рынке во второй половине 2010 – начале 2011 гг.

Таким образом, мы можем выделить следующие каналы влияния внешних факторов на монетарную сферу России:

1. Влияние изменений цен на нефть и трансграничных потоков капитала на динамику валютного курса. Это влияние опосредуется политикой Центрального банка, о которой речь пойдет ниже, но в любом случае задает общий тренд, переломить который даже с помощью действий властей крайне тяжело (можно лишь сгладить его последствия). Так, несмотря на валютную политику, действовавшую в противоположном направлении, курс рубля устойчиво укреплялся в реальном выражении в 2003-2007 гг. и резко обесценился в конце 2008 – начале 2009 гг. Следует отметить, что в 2007-2009 гг. влияние факторов, связанных с динамикой цен на нефть и трансграничных потоков капитала взаимно дополняло друг друга, тогда как в 2010-2011 гг. эти факторы действовали в противоположном направлении при явном доминировании первого из них.

2. Действие указанных внешних факторов влияло и на динамику денежных агрегатов. При этом имело место как воздействие, опосредованное политикой центрального банка (через увеличение денежной базы), так и прямое влияние через приток иностранного капитала в банковскую систему, способствовавший кредитному буму, особенно ярко проявившемуся в 2006-2007 гг.

3. В российской экономике в 2000-е гг. сохранялось явление долларизации, значимость которого определялась как динамикой макроэкономических показателей (валютного курса, реальных ставок процента), так и доверием населения к политике властей. Схожесть динамики степени долларизации в 1998 и 2008 гг. продемонстрировала сохраняющиеся проблемы в российской экономике, в том числе связанные с доверием к национальной валюте, а динамика чистых покупок наличной иностранной валюты в кризисный и посткризисный периоды подтвердила оперативную реакцию ожиданий населения на изменение внешних факторов.

4. Наконец, внешние факторы влияли на темп инфляции внутри страны. Это влияние может рассматриваться как напрямую (через показатели выпуска и ценовых индексов в мировой экономике), так и опосредованно (через уже упомянутое воздействие внешних факторов на динамику денежных агрегатов). Здесь, на наш взгляд, следует выделить следующие основные тенденции: сдерживающее воздействие глобальной конкуренции на ценовую динамику внутри страны, внешние ценовые шоки (прежде всего, динамика цен на продовольственные товары), влияние разрывов в глобальном выпуске (проявившееся в наибольшей степени в кризисный и посткризисный этапы).

^ 3. Реакция денежно-кредитной и валютной политики на действие внешних факторов
Влияние внешних факторов на монетарную сферу экономики России не может рассматриваться в отрыве от политики, проводившейся денежными властями, и реакции этой политики на внешние воздействия.

Период начала 2000-х гг. для Центрального банка России был, с одной стороны, отмечен необходимостью преодоления последствий кризиса 1998 г., в том числе связанных с резким увеличением темпа инфляции, а с другой - связан с потребностью поддержания экономическ