Реферат: Начав свою карьеру как социолог, Жан Бодрийяр род в 1929 г

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть1


Начав свою карьеру как социолог, Жан Бодрийяр (род. в 1929 г.) се-годня является

одним из известнейших мировых мыслителей, исследующих феномен так называемого

"постмодерна" - новейшего состояния западной цивилизации, которое

характеризуется разрастанием искусственных, неподлинных образований и

механизмов, симулякров настоящего социального бытия.

В ряду других книг Бодрнйяра - "Система вещей" (1968), "О соблазне" (1979,

"Фатальные стратегии" (1983), "Прозрачность зла" (1990) - книга "Символический

обмен и смерть" (1976) выделяется как попытка не только дать критическое

описание неокапиталистического общества потребления, но и предложить ему

культурную альтернативу, которую автор связывает с вос-ходящими к архаическим

традициям механизмами "символического обмена": обменом дарами,

жертвоприношением, ритуалом, игрой, поэзией.


Жан Бодрийяр: время симулякров. 2

Символическая альтернатива. 7

СИМВОЛИЧЕСКИЙ ОБМЕН И СМЕРТЬ.. 12

I. КОНЕЦ ПРОИЗВОДСТВА.. 14

СТРУКТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ЦЕННОСТИ.. 14

КОНЕЦ ПРОИЗВОДСТВА.. 15

ТРУД.. 16

ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА.. 19

ДЕНЬГИ.. 20

ЗАБАСТОВКА.. 21

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ КАК СИМУЛЯТИВНАЯ МОДЕЛЬ.. 24

ТРУД И СМЕРТЬ.. 28

II. ПОРЯДОК СИМУЛЯКРОВ.. 30

ТРИ ПОРЯДКА СИМУЛЯКРОВ.. 30

ЛЕПНОЙ АНГЕЛ.. 31

АВТОМАТ И РОБОТ.. 32

ПРОМЫШЛЕННЫЙ СИМУЛЯКР. 32

МЕТАФИЗИКА КОДА.. 33

ТАКТИЛЬНОСТЬ И БИНАРНОСТЬ.. 35

ГИПЕРРЕАЛИЗМ СИМУЛЯЦИИ.. 39

KOOL KILLER, ИЛИ ВОССТАНИЕ ПОСРЕДСТВОМ ЗНАКОВ.. 41

III. МОДА, ИЛИ ФЕЕРИЯ КОДА.. 45

ЛЕГКОВЕСНОСТЬ УЖЕ-ВИДЕННОГО.. 45

МОДНАЯ <СТРУКТУРА>. 46

ПЛАВАЮЩЕЕ СОСТОЯНИЕ ЗНАКОВ.. 46

<ВЛЕЧЕНИЕ> К МОДЕ. 47

МОДИФИКАЦИЯ ПОЛА.. 48

СУБВЕРСИИ НЕПОДВЛАСТНА.. 49

IV. ТЕЛО, ИЛИ КЛАДБИЩЕ ЗНАКОВ.. 49

ТЕЛО С МЕТКОЙ.. 50

ВТОРИЧНАЯ НАГОТА.. 51

<СТРИПТИЗ>. 53

УПРАВЛЯЕМЫЙ НАРЦИССИЗМ... 54

ИНЦЕСТУОЗНАЯ МАНИПУЛЯЦИЯ.. 55

МОДЕЛИ ТЕЛА.. 56

1 56

ДЕМАГОГИЯ ТЕЛА.. 57

ПРИТЧА.. 58

РАССКАЗ ЧЖУАН-ЦЗЫ О МЯСНИКЕ. 58

V. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И СМЕРТЬ.. 59

ВЫДВОРЕНИЕ МЕРТВЫХ.. 59

ПОСЛЕЖИТИЕ, ИЛИ ЭКВИВАЛЕНТНАЯ СМЕРТЬ. 60

ЗАМОГИЛЬНОЕ ГЕТТО.. 60

DEATH POWER1 61

ОБМЕН СМЕРТИ ПРИ ПЕРВОБЫТНОМ СТРОЕ. 62

СИМВОЛИЧЕСКОЕ/РЕАЛЬНОЕ/ВООБРАЖАЕМОЕ. 62

НЕПРЕЛОЖНОСТЬ ОБМЕНА.. 63

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ И ПЕРВОБЫТНЫЙ СТРОЙ.. 63

ДВОЙНИК И РАЗДВОЕНИЕ. 65

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И СМЕРТЬ.. 67

ВЛЕЧЕНИЕ К СМЕРТИ.. 68

СМЕРТЬ У БАТАЯ.. 71

СМЕРТЬ МОЯ ПОВСЮДУ, СМЕРТЬ МОЯ В МЕЧТАХ.. 73

СМЕРТЬ ТОЧЕЧНАЯ СМЕРТЬ БИОЛОГИЧЕСКАЯ. 73

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ И КАТАСТРОФА.. 74

<ЕСТЕСТВЕННАЯ> СМЕРТЬ. 74

СТАРОСТЬ И <ТРЕТИЙ ВОЗРАСТ>. 75

СМЕРТНАЯ КАЗНЬ. 76

ШАНТАЖ БЕЗОПАСНОСТЬЮ... 81

FUNERAL HOMES И КАТАКОМБЫ.. 83

УПРАЗДНЕНИЕ СМЕРТИ.. 83

ОБМЕН БОЛЕЗНИ.. 84

СЕКСУАЛИЗИРОВАННАЯ СМЕРТЬ, СМЕРТОНОСНОСТЬ ПОЛА.. 84

СМЕРТЬ МОЯ ПОВСЮДУ, СМЕРТЬ МОЯ В МЕЧТАХ.. 85

VI. ИСТРЕБЛЕНИЕ ИМЕНИ БОГА.. 86

АНАГРАММА.. 86

ПОЭЗИЯ КАК ИСТРЕБЛЕНИЕ ЦЕННОСТИ.. 87

КОНЕЦ АНАТЕМЫ.. 90

ДЕВЯТЬ МИЛЛИАРДОВ ИМЕН БОГА.. 92

ВООБРАЖАЕМОЕ ЛИНГВИСТИКИ.. 93

WITZ, ИЛИ ФАНТАЗМ ЭКОНОМИКИ У ФРЕЙДА.. 96

АНТИМАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЯЗЫКА.. 101

ПО ТУ СТОРОНУ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО.. 102

СОДЕРЖАНИЕ.. 103


5

Жан Бодрийяр: время симулякров

Как у своих поклонников, так и у своих критиков Жан Бод-рийяр пользуется

репутацией уклончивого и двусмысленного мыс-лителя. Сторонники (особенно

американские) <постмодернизма> сопровождают его имя религиозными эпитетами1,

странно контрасти-рующими с его атеистическими убеждениями и фактически

подразу-мевающими не столько веру, сколько право пророчески противоре-чить себе,

высказываться неопределенно и безответственно. Побор-ники (особенно европейские)

строгой научности ставят те же самые <вольности> в упрек Бодрийяру, объявляя его

врагом здравого ра-ционального мышления.

Даже если французский ученый и мыслитель действительно дает повод к подобной

сакрализации (либо положительной, либо от-рицательной - сакральное вообще

характеризуется амбивалентнос-тью), в его творчестве можно выделить текст,

отличающийся вполне однозначной тенденцией; в нем автор ясно занимает позицию,

форму-лирует то, против чего и за что он выступает в современной культу-ре. Это

<Символический обмен и смерть>, пятая книга Жана Бодрийяра (он родился в 1929

г.), вышедшая в 1976 году и занимающая по-граничное положение в его творчестве:

ею ознаменованы окончание

1 <Жан Бодрийяр выдвинулся как один из самых непримиримых теоре-тиков

постмодерна. Он пользуется положением настоящего гуру во всем англо-язычном мире

[...]. Адепты Бодрийяра восхваляют его как истинный талисман нового

постмодернистского мира, как импульс, питающий энергией всю сцену

постмодернистской теории, как супертеоретика новейшей пост-современности>. -

Процитированные слова, в которых сами за себя говорят и термины <гуру>,

<адепты>, <талисман>, и молитвенное повторение на все лады волшебного слова

<постмодерн>, и магический образ <импульса, питающего энергией...>, взяты

практически наугад из Интернета (http://ccwf.cc.utcxas.cdu/~kellner/pm/

ch4.html), из рекламной аннотации к одной из современных американских работ о

Бодрийяре. Реклама просто доводит до предельной концентрации атмосферу, реально

окружающую французского мыслителя в мировых масс-медиа.

8

стеме вещей>, но лишь в книге <Символический обмен и смерть> он получил если не

строгую дефиницию, то во всяком случае внутрен-нюю структуру и систематическое

место в ряду других понятий.

Понятие симулякра (<видимости>, <подобия>) - древнее, в ев-ропейской философии

оно существовало начиная с античности3, при-чем обыкновенно включалось в

теологическую схему репрезентации, сформулированную Платоном: имеется идеальная

модель-оригинал (эйдос), по отношению к которой возможны верные или неверные

подражания. Верные подражания-копии характеризуются своим сходством (с моделью),

а неверные подражания-симулякры - своим отличием (от модели и друг от друга), но

общим для тех и других является соотнесенность, позитивная или негативная, с

трансценден-тальным образцом. Эта платоновская теория симулякра была воссоз-дана

Жилем Делёзом в статье <Ниспровергнуть платонизм>, опубли-кованной в журнале

<Ревю де метафизик э де мораль> в 1967 году, как раз за год до выхода первой

книги Бодрийяра (а в 1969 году включенной под названием <Платон и симулякр> в

книгу Делёза <Логика смысла>), причем воссоздана критически - Делёз выдвинул

задачу <ниспровержения платонизма>, то есть освобождения симулякров от

привязанности к модели и их включения в чисто диффе-ренциальную игру:

Проблема касается теперь уже не разграничения Сущности-Видимости или же

Модели-копии [...]. Симулякр не просто вы-рожденная копия, в нем кроется

позитивная сила, которая отрицает и оригинал и копию, и модель и репродукцию4.

Эта антиплатоновская программа у Делёза применялась к эсте-тике, художественному

творчеству. Бодрийяр - в этом была новизна его подхода - спустил ее с небес на

землю, перенес из сферы чистой онтологии и эстетики в описание современной

социальной реальнос-ти: то, чего не мог помыслить Платон и к чему еще только

стремятся современные художники в попытках подорвать платоновскую схему

репрезентации, - это, оказывается, уже реализовано в действительно-сти, которая

в массовом количестве вырабатывает самодостаточные,

3 В нескольких книгах Бодрийяра приводится фраза о симулякре, припи-санная

Екклезиасту: <Симулякр - это вовсе не то, что скрывает собой исти-ну, - это

истина, скрывающая, что ее нет. Симулякр есть истина> (см., напри-мер: Jean

Baudrillard, Simulacres et simulation, Galilée, 1981, p. 9); нетрудно

убе-диться, что у Экклезиаста ничего похожего не сказано, гак что эта фраза,

равно как и слова <из книги пророка Даниила> в <Символическом обмене...> (наст.

изд., с. 235), сама является своего рода симулякром библейской цитаты.

4 Gilles Deleuze, Logique du sens. Minuit, 1969, p. 302.

9

независимые от трансцендентных образцов симулякры и все больше формирует из них

жизненную среду современного человека.

В <Символическом обмене...> Бодрийяр предлагает историчес-кую схему <трех

порядков> симулякров, сменяющих друг друга в новоевропейской цивилизации от

Возрождения до наших дней: <под-делка - производство - симуляция>.

Симулякр первого порядка действует на основе естественного закона ценности,

симулякр второго порядка - на основе рыночного закона стоимости, симулякр

третьего порядка - на основе структур-ного закона ценности (нyаст. изд., с.

111).

В этой трехчленной схеме можно заметить асимметрию, связан-ную с неоднородностью

объектов, которые становятся <моделями> для симулякров: если подделка (например,

имитация дорогих матери-алов в платье или архитектурном убранстве) и

производство (изго-товление серийных, идентичных друг другу промышленных

изделий) касаются материальных вещей, то симуляция, как о том говорит язы-ковое

употребление данного слова, применяется скорее к процессам (симуляция поступков,

деятельности) или символическим сущностям (симуляция болезни и т.п.). Такая

историческая эволюция симуляк-ров любопытно напоминает личную эволюцию Жана

Бодрийяра, ко-торый от социологической критики вещей постепенно перешел к

кри-тике абстрактных сущностей, циркулирующих в обществе. В его <Си-стеме вещей>

уже упоминался <симулякр природы>, обозначающий Идею Природы и искусственно

создаваемый в своем быту отпускни-ком; или <фантазм сублимированной

подлинности>, симулякр Истории, столь же искусственно поддерживаемый в

современном доме благодаря вкраплению в него кое-каких фрагментов старинного

здания, разрушен-ного при его постройке5 ; в обоих случаях предметом симуляции

явля-ются абстрактные ценности (Природа, История), но опирается она все-таки на

конкретно-вещественные, <поддельные> (то есть стадиально более ранние) элементы

- яркую окраску предметов отпускного быта, старинные камни, сохраненные в стене

новостройки. В <Символическом обмене...> акцент делается уже на чисто

действенных аспектах симуля-ции, где нет ни вещи как таковой, ни даже вещества.

Таков, например, симулятивный ответ при социологическом опросе:

[...] тест и референдум представляют собой идеальные фор-мы симуляции: ответ

подсказывается вопросом, заранее моделирует-ся/обозначается им (наст. изд., с.

132).

5 См.: Жан Бодрийяр, Система вещей, М., Рудомино, 1995, с. 28, 66.

12

Чистое, неограниченное становление представляет собой ма-териал для симулякров,

поскольку оно уклоняется от действия Идеи, оспаривает одновременно и модель, и

копию7.

В более близкую нам эпоху попытку преодолеть время как фактор становления,

нарушающий устойчивость качеств и атрибутов, предпринял структурализм: его

лозунгом была спациальность, пере-вод временных категорий в пространственные -

будь то простран-ственность исследовательских конструктов (структур, таблиц и

т.д.) или же лишенное временной необратимости, фактически простран-ственное

толкование процессов повествования, понимания, литера-турной эволюции8. Именно к

структурализму отсылает понятие <кода>, которым регулируется, по Бодрийяру,

новейшая форма симу-ляции (предыдущие фазы развития симулякров не имели такого

обобщающего и вместе с тем специфического для них закона: в са-мом деле,

<природный> и <рыночный> законы ценности, которыми они управлялись, вообще

говоря, равно касались и симулякров, и ре-альных объектов). Код - главная

категория структурной лингвис-тики и семиотики, позволяющая упорядочить и

редуцировать, свести к квазипространственным формам <безумное становление>.

Первые работы Бодрийяра, особенно <Система вещей>, создавались в момент высшего

подъема французского структурализма и своим системным подходом отчасти

вписывались в его методологию; выше уже сказа-но о перекличке <Системы вещей> с

вышедшей годом раньше образ-цово-методологической монографией Барта о моде.

Однако уже в той ранней книге Бодрийяра содержался любопытный эпизод, кото-рый

можно рассматривать как имплицитную полемику со структу-ральным методом.

Как известно, в качестве одной из важнейших потребительских стратегий по

отношению к вещам Бодрийяр рассматривает коллекционирование. Деятельность

коллекционера - это не просто собирательство, но систематическая манипуляция

вещами, их подчи-нение определенному комбинаторному коду; и вот в подобном

пси-хическом проекте автор книги раскрывает бессознательную попыт-ку упразднить

время:

Действительно, глубинная сила предметов коллекции возни-кает не от историчности

каждого из них по отдельности, и время

7 Gilles Deleuze, op. cit.. p. 10.

8 См.: С.Зенкин, <Преодоленное головокружение: Жерар Женетт и судь-ба

структурализма>, в кн.: Жерар Женетт, Фигуры: Работы по поэтике, т. 1, М.,

изд-во имени Сабашниковых, 1998, с. 22-41.

13

коллекции не этим отличается от реального времени, но тем, что сама организация

коллекции подменяет собой время. Вероятно, в этом и заключается главная функция

коллекции - переключить реальное время в план некоей систематики [...]. Она

попросту от-меняет время. Или, вернее, систематизируя время в форме

фикси-рованных, допускающих возвратное движение элементов, коллек-ция являет

собой вечное возобновление одного и того же управляе-мого цикла, где человеку

гарантируется возможность в любой момент, начиная с любого элемента и в точной

уверенности, что к нему можно будет вернуться назад, поиграть в свое рождение и

смерть9.

Ни здесь, ни вообще в тексте <Системы вещей> Бодрийяр ни словом не упоминает о

структуралистской методологии; скорее всего, он и не думал о пей, когда

анализировал психологию коллекционера. Однако ныне, ретроспективно рассматривая

этот фрагмент в контек-сте методологических дискуссий 60-70-х годов, в нем можно

увидеть своеобразную <пародию> на структурализм - на его попытку отме-нить,

<заклясть> время, подменить его чисто пространственной (обра-тимой, <допускающей

возвратное движение>) комбинаторикой, кото-рая лишь опосредованно обозначает

опасно-необратимое биографи-ческое время человека, подобно тому как <старинные>

предметы в коллекции, будучи взяты сами по себе, обозначают или симулируют время

историческое. В научном предприятии структурализма вскры-вается регрессивное

стремление человека современной цивилизации забыть о собственной смертности -

как бы приручить, нейтрализо-вать ее, <поиграть в свое рождение и смерть>. Эта

методология ока-зывается сама вписана в порядок современного общества, из

абстрак-тно-аналитического метаязыка превращается в прямое порождение объекта,

который она сама же пытается описывать. Принимая сторо-ну <кода>, структурализм

невольно вступает в сообщничество с симулякрами, создаваемыми этим кодом.

Но, расходясь со структуралистской методологией, Бодрийяр продолжает опираться

на фундаментальные интуиции, из которых ис-ходил структурализм. Его идея

<послежития>, призрачного суще-ствования как основы симуляции, по-видимому,

восходит к <Мифоло-гиям> Ролана Барта, к последней главе этой книги, где

теоретически характеризуется феномен коннотации как производства <мифичес-ких>

значений10. В каждом знаке имеется две инстанции - означаю-

9 Жан Бодрийяр, Система вещей, с. 81.

10 Сюда же относятся и мысли Бодрийяра о семиотизации человеческого тела - от

погребальных церемоний, помещающих тело умершего в плотную оболочку знаков, до

семиотики стриптиза, прямо перекликающейся с соответствующей главой бартовских

<Мифологий>. Впрочем, и здесь Бодрийяр идет по пути <радикализации гипотез>:

если Барт анализировал стриптиз как знаковое <заговаривание>, социальную

интеграцию опасной стихии либидо, то, по Бодрийяру, сама эротическая

привлекательность тела возникает именно как результат его социализации и

семиотизации, нанесения на тело некоторой <метки>.

14

щее и означаемое, но означаемое первичного, денотативного знака на-ходится в

двойственном положении: с одной стороны, оно представ-ляет собой <смысл> этого

первичного знака, а с другой стороны, обра-зует <форму>, означающее

вторично-коннотативного знака (<мифа>). И вот как Барт анализирует эту

двойственность:

[...] форма не уничтожает смысл, а лишь обедняет, дистанци-рует, держит в своей

власти. Смысл вот-вот умрет, но его смерть от-срочена: обесцениваясь, смысл

сохраняет жизнь, которой отныне и будет питаться форма мифа. Для формы смысл -

это как бы под-ручный запас истории, он богат и покорен, его можно то

прибли-жать, то удалять, стремительно чередуя одно и другое; форма посто-янно

нуждается в том, чтобы вновь пустить корни в смысл и напи-таться его

природностью; а главное, она нуждается в нем как в укрытии" .

<Отсроченная смерть> первичного смысла уподобляется вампирическому

паразитированию <мифа> на теле первичного языка:

[...] миф - язык, не желающий умирать; питаясь чужими смыслами, он благодаря им

незаметно продлевает свою ущербную жизнь, искусственно отсрочивает их смерть и

сам удобно вселяет-ся в эту отсрочку; он превращает их в говорящие трупы12.

Эта отсроченность позволяет вторичному знаку - и господ-ствующему классу,

который такие знаки производит, - порабощать первичный знак, а вместе с ним и

общество, наивно пользующееся его <прямым> значением: словно в гегелевской

диалектике Господина и Раба, первичный знак сохраняет продленную жизнь, но зато

утрачива-ет собственную сущность, начинает значить не то, что является его

собственным смыслом, а то, чего требует от него Господин. И Бодрийяр, прямо

упоминающий этот знаменитый фрагмент из <Феноме-нологии духа> в своем

<Символическом обмене...> (см. наст. изд., с. 102), в другом месте отчетливо

связывает темпоральность <отсроч-ки> с возникновением и существованием любой

власти - духовной и светской, господствующей и <оппозиционной>:

11 Ролан Барт, Мифологии, М., изд-во имени Сабашниковых, 1996, с. 243.

12 Там же, с. 259. Комментарий к этим формулировкам см. в нашей всту-пительной

статье к указанному изданию <Мифологий> Барта, с. 11-12, 27.

15

Все инстанции подавления и контроля утверждаются в про-странстве разрыва, в

момент зависания между жизнью и ее концом, то есть в момент выработки совершенно

фантастической, искусст-венной темпоральности [...] (наст. изд., с. 273).

Церковь живет отсроченной вечностью (так же как госу-дарство - отсроченным

общественным состоянием, а революцион-ные партии - отсроченной революцией: все

они живут смертью) [...] (наст. изд., с. 259).

Все эти абстрактно-онтологические суждения подкрепляются конкретным анализом

общественного быта. Так, <отсроченность> как темпоральность симуляции13 уже

являлась предметом анализа в <Си-стеме вещей> в нескольких своих непосредственно

социальных про-явлениях. Во-первых, это уже упомянутое выше коллекционирова-ние:

коллекция всегда должна оставаться незавершенной, в ней обяза-тельно должно

недоставать какого-то предмета, и этот завершающий предмет (знаменующий собой

смерть коллекции и, в некотором смыс-ле, самого коллекционера), все время

является отсроченным14. Во-вторых, это известный феномен запаздывания серийных

вещей по сравнению с модным образцом:

[...] чистая серия [...] располагается совсем не в актуальной современности

(которая, наряду с будущим, составляет достояние авангарда и моделей), но и не в

давнем прошлом, составляющем исключительную принадлежность богатства и

образованности, - , ее временем является <ближайшее> прошлое, то неопределенное

прошлое, которое, по сути, определяется лишь своим временным от-ставанием от

настоящего; это та межеумочная темпоральность, куда попадают модели вчерашнего

дня [...] таким образом, большинство людей [...] живут не в своем времени, но во

времени обобщенно-не-значимом; это время еще не современности и уже не старины,

и ему, вероятно, никогда и не стать стариной [...] серия по отношению к модели

[...] представляет собой утрату времени в его реальном измерении; она

принадлежит некоему пустому сектору повседневно-

13 Понятие <отсрочки> разрабатывалось и у других послевоенных фран-цузских

мыслителей: в художественной форме - у Жан-Поля Сартра (<От-срочка>, 1945) и

Мориса Бланшо (<При смерти>, 1948), в спекулятивной фор-ме - у Жака Деррида, чей

термин différence, то есть <отсрочка-отличие>, прямо упомянут в

<Символическом

обмене...> Бодрийяра. Представляется, однако, что именно интуиция, выраженная в

<Мифологиях> Барта, имела определяющее зна-чение для бодрийяровского понятия

симуляции.

14 <[...] появление конечного члена серии означало бы, по сути, смерть субъекта,

отсутствие же его позволяет субъекту лишь играть в свою смерть, изображая ее как

вещь, а тем самым заклиная>. - Жан Бодрийяр, Система ве-щей, с. 78.

16

сти, к негативной темпоральности, которая механически питается от-бросами

моделей15.

Двусмысленное <послежитие> серийных вещей, уже оторвав-шихся от <подлинности>,

сущностной полноты старинных вещей и лишь безнадежно догоняющих остроактуальное

существование мод-ных образцов, сопоставимо с тем отсроченно-посмертным

псевдобы-тием, которым в <Символическом обмене...> характеризуются симулякры

производства, общественного мнения, Революции, человеческой жизни и смерти как

таковой или, скажем (в сфере художественного творчества), автоматического письма

сюрреалистов, которое внешне решительно отменяет смысл, а на самом деле <только

и живет нос-тальгией по означаемому> (наст. изд., с. 343). Серийная вещь

застря-ла на полпути между реальностью и идеалом: реальность в ней уже отчуждена

от себя самой, уже захвачена чуждым ей смыслом (ориен-тацией на опережающую ее

модель), но никогда не сможет достичь идеальности самой этой модели. У

<невещественного> же симулякра по определению нет материального тела, и для него

позади остается уже его идеальная сущность, от которой он оторвался и которую он

безнадежно стремится догнать. Линейная темпоральность материаль-ных симулякров

свертывается в петлю на уровне этих бестелесных подобий, захваченных бесплодным

<коловращением репрезентации> (наст. изд., с. 149), головокружительной сменой

сущности/видимос-ти16, сравнимой с навязчивым повторением при неврозе. Ситуация

безнадежной погони здесь усугубляется, так как это погоня за собой, за

собственной тенью-моделью, фактически же - за <настоящей>, символической

смертью, которой <доживающего> лишает паразитиру-ющая на нем социальная

инстанция. В результате получается пара-доксальная ситуация, которую Бодрийяр в

одной из следующих ра-бот обозначил как <прецессию симулякров> - предшествование

по-добий собственным образцам:

Территория больше не предшествует карте и не переживает се. Отныне сама карта

предшествует территории - прецессия си-мулякров, - именно она порождает

территорию [...]17.

15 Жан Бодрийяр, Система вещей, с. 126-127.

16 Ср. бартовскую <вертушку> коннотативного знака, где <означающее постоянно

оборачивается то смыслом, то формой, то языком-объектом, то мета-языком, то

чисто знаковым, то образным сознанием> (Ролан Барт, Мифологии, с. 248).

17 Jean Baudrillard, Simulacres et simulation, p. 10. В этой формуле

суще-ственно употребление столь важного для бодрийяровской темпоральности

глаго-ла survivre: <Территория [...] не переживает [...]>. При <нормальной>

(платоновской) репрезентации модель <переживает> свое подобие, она в принципе

дол-говечнее его; при тотальной симуляции реальность <переживает> лишь сама

себя, переходит в состояние <послежития>, которым и питается подобие.

17

В самом деле, если на <подделочной> и <производственной> стадии вещественные

симулякры получались путем копирования не-которых реально существующих образцов,

то на стадии <симуляции> образцов фактически нет - они отброшены в абсолютное

прошлое <утерянных и никогда не бывших объектов>, как характеризуется <реальное>

в топике бессознательного у Лакана, или, что то же самое, маячат где-то в

недосягаемом будущем <воображаемого>18. Прецес-сия симулякров равнозначна

прецессии следствий, когда следствия возникают прежде причин; в современной

экономике примером тому является коммерческий кредит, позволяющий приобретать и

потреб-лять вещи, еще не заработав их, так что <их потребление как бы опе-режает

их производство>19. И такое опережающее потребление, раз-рушающее причинность,

связано, разумеется, со специфическим ис-кривлением времени, как и в логике

<послежития>:

Невыкупленная вещь убегает от вас во времени, она никогда и не была вашей. И

такое убегание вещи соответствует, на другом уровне, вечному убеганию серийной

вещи, стремящейся настичь мо-дель [...] Мы вечно отстаем от своих вещей20.

Во французском языке есть специальное выражение для

голо-вокружительно-безответственного наступления, безоглядного повы-шения

ставок, симулирующего прогресс, - la fuite en avant, <убега-ние вперед>.

Наиболее очевидная в поведении азартных игроков, по-литиков, предпринимателей

(<не сумел построить трансформаторную будку - начинай строить вокруг нее

завод-гигант>), подобная <фа-тальная стратегия>, как назвал это Бодрийяр в

одноименной книге 1983 года, фактически работает и в масштабе всего современного

об-щества, от материально-вещественных до абстрактно-институциональ-ных его

аспектов.

Однако <убегание вперед> может мыслиться не только в своей <слабой>,

асимптотической форме - в образе Ахиллеса, пытающе-гося нагнать черепаху; наряду

с этим бесконечно медленным у него есть и бесконечно быстрый, <сильный> вариант

- катастрофичес-

18 <Политическая экономия для нас - это теперь реальное, то же самое, что

референт для знака: горизонт уже мертвого порядка явлений, симуляция которого

позволяет, однако, поддержать <диалектическое> равновесие системы. Реальное -

следовательно, воображаемое> (наст. изд., с. 86).

19 Жан Бодрийяр, Система вещей, с. 132.

20 Там же, с. 131.

18

кое время экспоненциального роста или ступенчатой потенциализации. Бодрийяр еще

в книге <Общество потребления> (1970) подверг критике оптимистическую идеологию

<валового экономического рос-та>; а в <Символическом обмене...> он отмечает, что

неконтролируе-мый и иррациональный рост происходит не только в собственно

хо-зяйственной области:

Такую модель продуктивности - быстрый и неуклонный рост экономики, галопирующая

демография, ничем не ограниченная дискурсивность - следует анализировать

одновременно во всех ее планах (наст. изд., с. 334).

Параллелизмы в описании экономических, социальных и куль-турных процессов -

вообще типичный исследовательский прием Бодрийяра, который еще начиная с книги

<К критике политической экономии знака> (1972) стремился свести структуру и

эволюцию со-временного общества к единой порождающей схеме. Например,

безреференциальным знакам кибернетических систем соответствуют не обеспеченные

устойчивым золотым стандартом, <плавающие> денеж-ные знаки современных валют;

лингвистический субъект - такая же небескорыстная историческая фикция, как и

субъект экономический; лозунги освобождения производства от капитала и

<раскрепощения> бессознательного - также однородные симулякры <революции>.

Не-редко подобные аналогии подкрепляются лексической структурой французского

языка: так, во французской традиции психоанализа от-мечавшееся еще Фрейдом

сходство материальной и <либидинальной экономики> (механизмов бессознательного)

давно уже зафиксирова-но в полисемии слова investissement, обозначающего

<вложение> как денег в предприятие, так и психической энергии в некоторый

реаль-ный или воображаемый объект21.

Поскольку разнородные по <материалу> симулякры обнаружи-вают глубокие

структурно-стадиальные сходства, их развитие проис-ходит не как постепенный и

неравномерный взаимопереход, а как об-щая структурная революция - разные сферы

общества меняются все вдруг, используя прежнюю форму как материал для симуляции:

21 По-русски второе значение термина еще с 20-х годов принято переда-вать словом

<нагрузка>, или <загрузка>. В данной книге для сохранения семан-тической

структуры понятия мы рискнули воспользоваться и в этом значении словом

<инвестиция>, тем более что Бодрийяр еще и обыгрывает этимологичес-кую

внутреннюю форму французского глагола: <[...] капитал облекает [investit]

трудящегося зарплатой как некоторой должностью или ответственностью. Или же он

действует как захватчик, который осаждает [investit] город; - глубоко охватывает

его и контролирует все входы и выходы> (наст. изд., с. 70).

19

Каждая конфигурация ценности переосмысливается следую-щей за ней и попадает в

более высокий разряд симулякров. В строй каждой такой новой стадии ценности

оказывается интегриро-ван строй предыдущей фазы - как призрачная, марионеточная,

симулятивная референция (наст. изд., с. 43).

Каждый новый порядок симулякров подчиняет себе преды-дущий (наст. изд., с. 122).

Это и есть феномен, лишь бегло намеченный в <Символическом обмене...> и

несколько глубже объясненный в книге <Фатальные стратегии>:

Единственное возможное сегодня революционное изменение вещей - это не

диалектическое снятие (Aufhebung), a их потенциализация, возведение во вторую, в

энную степень [...]. В ходу сегод-ня уже не диалектика, а экстаз22.

Это очень важное разграничение, позволяющее понять не только логику симулятивной

системы, но и двойственную позицию самого Бодрийяра по отношению к ней.

Потенциализация принципи-ально отличается от диалектики: процесс развития

современного об-щества при всей его конфликтности идет <уже не диалектически, а

катастрофически> (наст. изд., с. 71), и <в итоге этого процесса не приходится

ждать никакой диалектической революции, это просто разгонка по спирали> (наст.

изд., с. 262). <Катастрофический> ход событий - чисто временное, а не логическое

их развитие: в нем пет логической непрерывности, не происходит диалектического

<снятия>, так как отсутствует идентичность того, что развивается. Симулякр

именно в силу своего нереального, <ненастоящего> статуса не обла-дает

собственным содержательным ядром, которое могло бы конф-ликтно превозмогать само

себя в ходе диалектических револю-ций, - он представляет собой пустую форму,

которая безразлично <натягивается> на любые новые конфигурации, так что

<интегра-ция> предыдущей фазы симулякров, о которой упоминает Бодрийяр, ни в

коем случае не должна пониматься по аналогии с гегелевским Aufhebung. <Снятие>

возможно при развитии и взаимодействии са-мостоятельных сущностей - но какая же

может быть диалектика в отношениях между цифрами или знаками дорожного движения,

то есть между объектами сугубо условными, обретающими свое бытие только в

соотнесении с кодом?

В этом смысле и следует понимать постоянные у Бодрийяра нападки на диалектику. В

своей ранней <Системе вещей> он (как и

22 Jean Baudrillard, Les stratégies fatales, Grasset, 1986 [1983], p. 46.

20

ранний Ролан Барт) еще допускал существование некоего <пулево-го> уровня вещей -

уровня технологической функциональности, не зараженной вторичными,

социально-психологическими факторами и функциями; в этой книге темпоральность

убегающей модели еще ха-рактеризовалась как <формальная идеализация процесса

превосхождения>23, то есть некоторое искажение <правильного> диалектическо-го

процесса. Напротив, в позднейших книгах он не устает повторять, что диалектика -

вредная иллюзия наподобие марксистской потре-бительной стоимости вещей, которая

на самом деле есть лишь <вы-рожденная форма меновой стоимости>24 ; это миф

<золотого века> по-литической экономии и орудие властного господства: <в истории

мы наблюдаем торжество церкви и диалектики (включая диалектику

<материалистическую>)> (наст. изд., с. 267), радикальные же идеи типа

фрейдовского <влечения к смерти> существуют только вне вся-кой диалектики:

Каждая наука, каждая рациональность живет столько, сколь-ко длится этот раздел

[между теорией и практикой. - С.З.]. Диа-лектика лишь формально упорядочивает

его, но никогда не может разрешить. Диалектизировать инфра- и суперструктуру,

теорию и практику, или же означающее и означаемое, язык и речь - все это тщетные

попытки тотализации (наст. изд., с. 360).

Влечение к смерти необходимо защищать от любых попыток редиалектизировать его в

рамках каких-либо новых конструктив-ных построений (наст. изд., с. 268).

Диалектика была способом мышления - и способом бытия и становления вещей - на

стадии симулякров первого и второго по-рядка, еще сохранявших связь с вещами и

их идентичностью. На ны-нешней, третьей стадии эта логика идентичности и подобия

(репрезен-тации) сменяется логикой отличия и означивания (коннотации). В са-мом

деле, коннотация, как ее описал вслед за лингвистами Копенгагенской школы Ролан

Барт, являет собой квазидиалектичес-кую процедуру, в ходе которой первичный знак

интегрируется вто-ричным, как бы <снимается> им. Но - именно <как бы>. Между

пер-вичным, <естественным>, и вторичным, <мифическим> значением пет

23 Жан Бодрийяр, Система вещей, с. 119-120.

24 См.: Jean Baudrillard, La gauche divine, Grasset, 1985, p. 21. Тем более

ошибочно, утверждает Бодрийяр, ретроспективно проецировать эту современную

иллюзию на первобытное мышление: <В первобытных обществах нет способа

производства и вообще производства. > первобытных обществах нет диалек-тики, в

первобытных обществах нет бессознательного> (Jean Baudrillard, Le miroir de la

production, Folio Essais, 1994 (Galilée, 1973], p. 31).

21

никакого родства, второе не вырастает сколь угодно конфликтным образом из

первого, а лишь механически присоединяется к нему из-вне; если уж искать

виталистские параллели, то отношение двух зна-ков скорее походит, как уже

сказано, на паразитизм или вампиризм. Таковы две принципиально отличных модели

знако- и вообще формо-образования, смена которых ознаменовала собой границу XIX

и XX столетий в европейской культуре.

Последние два столетия диалектику обычно рассматривают как средство социальной

критики. Так и бартовск