Реферат: Туманов илья Николаевич, генеральный директор строительной компании «Ардо»

Антонина Глушко

В НАШЕМ ГОРОДЕ


Драма в четырех действия


Действующие лица


ТУМАНОВ Илья Николаевич, генеральный директор строительной компании «Ардо».

ЯНА Ярославна, его сотрудница, потом жена.

РЕДЬКО Михаил Федорович Редько, главный бухгалтер в компании «Ардо».

РУСЛАН, бывший мент.

АКИМ, криминальный авторитет.

РОКОТОВ Дмитрий Олегович, генеральный директор строительной компании «Норд».


Действие происходит во Владивостоке в период подготовки города к АТЭС.


^ ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Кабинет Туманова. В центре большой письменный стол, с приставленным к нему меньшего, вокруг которого расставлены стулья. Тут же платяной шкаф с внутренней зеркальной дверкой. На стене, над креслом хозяина кабинета в рамке портрет президента Медведева. В кабинете никого нет.


Стремительно врывается Туманов, на ходу бросая невидимой для зрителя секретарше за дверью: Срочно ко мне главного бухгалтера. Снимает плащ, на плечиках вешает в шкаф. Вынутой из костюмного кармашка расческой, перед зеркалом причесывает волосы, усаживается за стол.

Входит Михаил Федорович.


ТУМАНОВ. Заходите, Михаил Федорович (привстав, протягивает руку для рукопожатия.) Садитесь. Слышали? (Сияет от переполнявшего его счастья.)

РЕДЬКО: О чем?

ТУМАНОВ (с несвойственной ему игривостью в голосе). Ну, Михаил Федорович, вы меня удивляете!

РЕДЬКО (уставился на Генерального, ожидая от того чего угодно).

ТУМАНОВ. Ладно, скажу. (Лукаво поглядывает на собеседника. Игриво выбивает о стол пальцами дробь.) Более ста миллиардов рублей! ( Самодовольно откидывается на спинку кресла.) Не считая тех сумм, что мы уже осваиваем!

РЕДЬКО. А вон вы о чем, об АТЭС.

ТУМАНОВ. Да, да об этом самом. Я только что от губернатора и есть твердые наметки, что застройка бухты Патрокл будет осуществляться нашей компанией. Ну, как вам такое известие?!

РЕДЬКО (про себя). Да, стратег ты великий. (И к Туманову.) Не уж-то есть наметки осуществления планов Президента по нашему городу?

ТУМАНОВ (радостно). Есть! Есть! (Подхватывается из-за стола. Энергично бегает по кабинету).) Представляете, Михаил Федорович, какой громаднейший фронт работ открывается перед нами! Да здесь ни какой буйной фантазии не хватит, чтобы осознать, что предстоит нам построить! (Успокоившись.) Деньги не сегодня - завтра поступят на наш счет. Обязательно проследите за этим. (Смеется.) Вы же у меня главный кассир. Я был твердо уверен, что именно нашей компании достанется подряд на строительство объекта в бухте Потрокл. Там мы уже роем котлованы под фундаменты, благоустраиваем подъездные пути к комплексу, ведем подсыпку рельсовых путей для монтажа башенных кранов. Эх, Михаил Федорович, да мы так развернемся, что небу жарко станет! (Звонит телефон. Берет трубку. Слушает.)) Да, да, я уже выезжаю. (Слушает.) Непременно. Как договаривались. (Кладет трубку. К Редько.) Михаил Федорович, вот документы. (Двигает папку в сторону Редько.) Вы вместе с Яной Ярославной поработайте над ними, доведите бумаги до логического завершения. (Одевает плащ.) Их придется не только в банк отправлять, но и на стол Губернатору. Ну, я побежал. На объекте меня ждет главный архитектор города. Документы из кабинета не выносить, работайте с ними здесь. (Уходит.)

РЕДЬКО (наклоняется к переговорному аппарату). Нина Павловна, пригласите в кабинет Генерального Яну Ярославну.

ГОЛОС. Хорошо.


Пауза, Редько рассматривает бумаги.


Входит Яна.


ЯНА. Звали, Михаил Федорович?

РЕДЬКО: Да, да, проходите, садитесь. Нам Илья Николаевич подкинул срочную работенку. Даже предоставил свой кабинет, чтобы не отвлекались. Взгляните на бумаги. Я бегло просмотрел, в них действительно следует кое-что причесать.

ЯНА (рассматривает бумаги). Ну что же все ясно. Работа не сложная, от нас требуется лишь подкорректировать кое-какие пункты.


Раскладывают бумаги, сортируют, что-то откладывают в сторону и т.д.


РЕДЬКО (восхищенно). Заполучил таки этот неугомонный фанатик подряд на строительство жилищного комплекса в бухте Потрокл! И вот они денежки… (Хлопает ладонью по кипе бумаг.) Илья Николаевич, как был настырным и упертым, таким и остался по сей день. (Восхищенно.) Всегда добивается, чего хочет!

ЯНА. Вы давно его знаете?

РЕДЬКО. Очень давно. Еще с тех давних и добрых времен, когда строители были в почете. В то время я работал в Главвладивостокстрое в Доме Строительных Организаций в должности зам главного бухгалтера, а Илья Николаевич, управляющим строительным трестом. Он ежемесячно приезжал ко мне с отчетами. Вот там и познакомились.


Редько встал со стула, вышел на первый план сцены, затолкал руки в карманы пиджака, и передернул плечами..


РЕДЬКО. Мы как-то сразу сошлись, понравились друг другу. С самого начала нашего знакомства я понял, что это глубоко порядочный человек, отличный специалист и талантливейший руководитель. Трест, возглавляемый им, в то время имел самое большое число рабочих, носивших звание «Заслуженного строителя», а сам - награжден орденом. И не за здорово живешь. (Возвращается к столу. Садится. Шуршит бумагами.)


Пауза.


РЕДЬКО. Но грянули реформы, и строительство исчезло из города.

ЯНА. Я помню те времена. Сколько осталось незавершонок. Гасили печи кирпичных заводов, останавливали цеха по изготовлению железобетонных изделий. Тогда я была еще студенткой, но отлично помню, как это происходило.

РЕДЬКО. Да, времена были лихие. Тысячи строителей выбросили на улицу.

ЯНА. Но вас, как я вижу, с Ильей Николаевичем не разлучило лихолетье.

РЕДЬКО. Напротив, Яна Ярославна, напротив. Мы потеряли друг друга. Знакомы то мы были лишь по служебным делам. Не догадались обменяться домашними телефонами. Считали, что встречаться будем всегда. А вышло совсем по-другому. Обвал системы разлучил нас.

ЯНА. Но вы-то сейчас вместе?

РЕДЬКО. Да, вместе, и надеюсь, что теперь уже навсегда. (Смеется.)

ЯНА. А как вы нашли друг друга?

РЕДЬКО. Этому предшествовала довольно длинная история. Илья Николаевич не раскис, когда родное государство дало ему пинок под зад. Организовал мастерскую по ремонту жилья и небольших учреждений. Работал как вол. В результате своего упорного труда создал мощную громадину, которой является нынешняя компания «Ардо». Где мы с вами благополучно трудимся. (Улыбнулся.)

ЯНА. Подобное только под силу такому человеку, как Илья Николаевич.

РЕДЬКО. Истинно так. После развала строительной индустрии города, а равно и Дома Строительных Организаций все, кто трудились в этой отрасли, оказались без работы.

ЯНА. И вы тоже?

РЕДЬКО. Конечно. Я не стал исключением. Оказавшись на улице, тут же кинулся на поиски хоть какой-то работы, но везде находил отказ. Там и своих-то людей было некуда девать. А деньги нужны, хоть чтобы не умереть с голоду. В то время наш сын был еще студентом. Единственной кормилицей в семье в то время была моя жена – учительница младших классов, (Грустно улыбнулся.) а мы с сыном стали ее нахлебниками.

ЯНА. А как вы оказались в «Ардо»?

РЕДЬКО. Видать сама судьба преподнесла мне подарок - встречу с Ильей Николаевичем. (Он снова улыбнулся).

ЯНА. Вы повстречали его на улице?

РЕДЬКО. Отнюдь. К тому времени я уже слесарил в авторемонтной мастерской, созданную родным братом моей супруги. Некогда работавшим механиком в ПМК. ПМК их тоже прикрыли, а механизаторов разогнали. Я неплохо разбирался в машинах, свою «шестерку» шаманил сам, не обращаясь в мастерские. Вот там-то, в нашем убогом «автосервисе» и повстречал меня Илья Николаевич. Он обратился к нам по поводу неисправности своего автомобиля. (Улыбнулся.) Я сразу узнал его. Но не рискнул лезть к нему с приветствиями. Стеснялся своего чумазого замызганного вида. Зато он сразу признал меня, ничего не спросил, тут же дал мне свою визитку, и сказал, чтобы я завтра к нему явился к девяти часам.

ЯНА. И он вас сразу принял на работу?

РЕДЬКО. Сразу, причем на должность главного бухгалтера. И вот я, уже который год тружусь в этой должности, рядом с замечательным человеком Тумановым Ильей Николаевичем. У него такая манера – сотрудников, для работы в компанию нанимать лично, не доверяя отделу кадров.

ЯНА. Я тоже встретилась с ним случайно на моей бывшей работе, и он сразу предложил мне должность начальника отдела в своей компании.


Яна отложила в сторону бумаги, и в раздумье, опершись локтями на стол, подперла голову.

РЕДЬКО. Туманов никогда не ошибается в людях. Вы для него оказались подарком судьбы. Грамотный, толковый специалист, именно такой и нужен компании.

ЯНА (смутившись). Спасибо за комплемент. В то время Илья Николаевич наведывался в мою бывшую контору с деловыми бумагами. Но его посещения не касались меня лично. С ним работали сотрудники моего отдела. Случайно по делам я зашла в кабинет, когда Туманов решал свои деловые вопросы, с довольно недобросовестным чиновником, моим подчиненным.

РЕДЬКО. Вы тогда впервые встретились с Ильей Николаевичем?

ЯНА. Да. Так близко впервые. Но мне не раз приходилось работать с бумагами, касающимися его фирмы, и неоднократно видеть его самого, проходившего в кабинет моего шефа. Но лично общаться не доводилось.


Яна встала, вышла из-за стола, подошла к шкафу и оперлась, на заведенные за спину руки.


ЯНА. Войдя в кабинет, я сразу поняла, что чиновник просто размазывает Туманова по стенке. (Волнуясь.) Осанисто откинувшись на спинку кресла, паршивец откровенно мариновал посетителя.

РЕДЬКО (усмехнувшись). Представляю себе Илью Николаевича, не имеющему опыта работы с никчемностью, и насколько он был поставлен в тупик, канцелярской молью.

ЯНА (засмеялась). Именно молью, как вы сказали. Подобные личности подрывают авторитет коллектива, унижают его достоинство одним лишь своим присутствием. Я видела, что Туманов был растерян. Ахинею, что плел тот чиновник, просто не понимал. Я сразу уловила ситуацию. (Зло.) Не говоря ни слова, подошла к столу, смахнула со стула вальяжно развалившуюся никчемность, молча уселась за стол, и пододвинула к себе бумаги, быстро просмотрела их, и подписала. (Теперь она в волнении расхаживала по кабинету.) У вас с бумагами все в порядке, сказала я Туманову. Можете с ними работать. Я начальник финансового отдела Герман Яна Ярославна, представилась я.

РЕДЬКО (восхищенно). Ну, вы и молодец! Не каждый так сможет! А как на это отреагировал наш Генеральный?

ЯНА (засмеялась). Дальше как в сказке. Сколько вы получаете за свою работу в этой должности? спросил он. (Яна усаживается на прежнее место, за стол). Я уже была наслышана об этом человеке, заигрывать либо шутить с ним не имело смысла. Я назвала сумму.

РЕДЬКО (заинтересовано). И что он сказал вам?

ЯНА (смеется). Я вам буду платить в пять раз больше этой суммы, ежели вы согласитесь перейти ко мне начальником финансово-юридического отдела, ошарашил он меня.

РЕДЬКО (восхищенно). Узнаю своего Илью Николаевича! Он никогда ничего не делает на половину. Ну и ну, что же было дальше?

ЯНА. Он пообещал мне в помощь юриста. Но я сказала, что у меня помимо финансового института, Университетское юридическое образование. Уходя, дал мне, как и некогда вам, свою визитку, и сказал, что ждет меня завтра у себя в кабинете. Так я стала работать в кампании.

РЕДЬКО. То, что вы отличный специалист я это понял сразу, как только вы пришли в нашу систему. Сразу вписались в рабочий ритм. С вашим приходом у нас прекратились финансовые и юридические тяжбы с заказчиками, поставщиками строительных материалов, с Управлениями механизаций. А ваши планерки, стали похожи на песни!

ЯНА (смущенно). Ну уж, Михаил Федорович, вы и скажете.

РЕДЬКО. А то и скажу, о чем вы и сами прекрасно знаете. Освободили Туманова от головной боли в работе с начальниками отделов. Коротко, четко и конкретно показываете, что сделано, что еще нет, называете причину, и тут же сразу предоставляете мероприятия по устранению недостатков, называете объемы работ и их стоимость. Вы даете возможность начальникам отделов четко видеть свои задачи и строить конкретные планы. А вы говорите: «Ну уж». Скромность здесь ни к чему.

ЯНА. Спасибо вам Михаил Федорович за добрые слова. Но ведь это моя работа, мои прямые обязанности.

РЕДЬКО (недовольно ворча). Обязанности, обязанности. Не все, к сожалению, как это следует, понимают свои обязанности. Типа вашей, канцелярской моли. Да, поистине Илья Николаевич наделен необыкновенным чутьем в подборе кадров, подобных самому себе.

ЯНА (расслабившись). Это истинно великая личность, талантливейший руководитель. Но вот к женщинам у него довольно странное отношение. (Засмеялась.) Уже одно то, как он предложил мне стать его женой, совершенно не зная меня, кто я и что я, и вообще, что я из себя представляю, как человек - просто нонсенс. (С легкостью.) После двух месяцев моей работы в компании, Туманов через секретаря вызвал меня в свой кабинет, и сидя за столом, не глядя на меня, не поздоровавшись, и не предложив мне присесть, выпалил: выходите за меня замуж. Меня не шокировало его предложение, я знала о его странностях.

РЕДЬКО (весело засмеялся). В этом весь наш Илья Николаевич. (Одобрительно.) И он не ошибся, что женился на вас.

ЯНА (с грустью). Да какая я ему жена, в полном понимании этого определения. Для него брак со мной стал простым перенесением решения производственных вопросов в домашний кабинет.

РЕДЬКО. А мне казалось, что вы идеальная пара.

ЯНА. Только что пара. (Оживленно.) Но я не жалею и не раскаиваюсь, что связала свою жизнь с таким замечательным человеком, как Илья Николаевич. Наши отношения строятся на взаимном уважении, понимании друг друга, на глубокой порядочности. (Грустно, про себя.) Уж лучше так, чем получить в душу плевок. (С иронией.) От великой любви.

РЕДЬКО (внимательно глядит на женщину). Вас кто-то обидел? и как я думаю очень сильно.

ЯНА (откровенно). Обидел, Михаил Федорович, да еще так обидел. На всю жизнь отбил у меня желание не только любить, но и думать об этой самой любви. Но меня это не напрягает, напротив, помогает жить так, как я живу. (Иронично.) Без бурь и потрясений.

РЕДЬКО. Жить человеку без любви невозможно. А в особенности, если этот человек женщина. Вы такая сильная, цельная натура, нужно что-то очень уж необычное, чтобы убить у вас веру в любовь.

ЯНА (восхищенно). Михаил Федорович, признаться, я до сих пор восхищалась лишь вашими профессиональными качествами, и совершенно не подозревала в вас философа. Вы меня восхищаете!

РЕДЬКО. Спасибо, за столь лестную характеристику моей скромной персоны. В том, что вы отыскали во мне что-то новое для себя, в этом нет ничего удивительного. Просто ранее нам не представлялся случай поговорить так близко, как сейчас.

ЯНА. Меня удивляет в вас то, что вы человек старшего поколения, а рассуждаете о любви современными категориями.

РЕДЬКО. Спасибо. Еще раз спасибо. А если серьезно, то я рискну дать вам совет: вы, обладая необычайной красотой и привлекательностью, должны позволять любить себя, должны сами наслаждаться великим даром ЛЮБВИ. (Улыбается.) Правда, еще до сих пор никем не разгаданной, что это такое.

ЯНА (смущаясь). Да ну вас, Михаил Федорович, вы меня просто в краску ввели. (Зажимает щеки руками.) Но все равно за «необычайную красоту» спасибо.

РЕДЬКО (дурачась). Коль вы признали во мне способность рассуждать о любви, то позвольте набраться нахальства и полюбопытствовать: кто или что заставило вас отказаться от прекрасного чувства, как вы изволили сами заявить?

ЯНА (серьезно). До Ильи Николаевича я не была замужем. Будучи студенткой, встретила красивого, умного и самого хорошего человека на всем белом свете. По крайней мере, именно так я тогда и считала. И полюбила. (Помолчала.) Полюбила так, что потеряла и себя, и свою юную головушку. (Горько.) Я рванулась навстречу, самой же придуманному идеалу. (Горько.) Но в жизни оказалось все куда проще. Никакой это оказался вовсе не идеал, а надутый красивый шарик, легкомысленный ночной мотылек. Вот с тех пор мое сердце и заледенело. О какой любви может идти речь, если вера в нее убита в самом ее начале и, как показала жизнь, навсегда?

РЕДЬКО. Бедняжка. Такое разочарование.

ЯНА (словно жалуясь). Вот такая грустная история. Михаил Федорович, вы, наверное, осуждаете меня за откровение? Но у меня никого нет, с кем я могла бы порассуждать о себе, поделиться своими чувствами. Я рано потеряла родителей. Росла у бабушки, но и та умерла. Подружек заводить было некогда, училась, а потом работала.

РЕДЬКО. Боже упаси! Как я могу осуждать вас за откровение! Напротив. Я благодарен за ваше доверие ко мне. Хотя и высокопарно, но я скажу: во мне вы всегда найдете понимание, защиту и поддержку, чтобы не случилось в вашей жизни.

ЯНА (с чувством). Спасибо вам, Михаил Федорович, большое спасибо! Знаете, как это ни странно, но я постоянно чувствую от вас невидимую энергетическую поддержку. Да, да, не улыбайтесь. Я сразу это почувствовала, едва встретилась с вами.

РЕДЬКО. Знаете, Яна Ярославна, не хвалясь скажу: я честный, добросовестный труженик и человека могу определить с первого взгляда, и оценить чего он стоит. Едва встретившись с вами, я почувствовал в вас родственную душу. С тех самых пор тайно считаю вас своей дочерью. Раньше я не имел случая признаться в этом, но сегодняшний, наш откровенный разговор позволил мне сказать вам об этом. У меня сын, ваш ровесник. (С напряжением улыбается.) Считаю, что у меня теперь двое детей.

ЯНА (растроганно). Я благодарна вам за вашу доброту. Вы один из всех сотрудников искренне, я это почувствовала, поздравили меня с моим замужеством с Ильей Николаевичем. Отлично помню ваши слова, когда вы сказали: не бойтесь, все будет хорошо, я на вашей стороне. Тогда я восприняла это как формальность. Однако жизнь показала, что именно вы есть тот самый человек, к которому я могу обратиться и в горести, и в радости. И очень рада, что не ошиблась в вас.

РЕДЬКО (смущенно). Ну уж вы меня возвели едва ли не в ранг святого. Однако все равно приятно, и я признателен вам за понимание. (Задумчиво.) Знаете, Яна Ярославна, а у Ильи Николаевича тоже с самого начала не заладилась личная жизнь.

ЯНА. Как? Но ведь он был женат, как-то обмолвился, что целых десять лет.

РЕДЬКО. Да, был женат и даже имеет, как вам известно, взрослую дочь. Но то, что было десять лет у него дома, никак семьей не назовешь. Во время родов к жене прицепилась какая-то болячка. Это вызвало серьезное осложнение. Проболев десять лет под наблюдением медсестры и домработницы, несчастная тихо скончалась. Родившееся дитя, сразу к себе забрала бабушка, теща Ильи Николаевича. По сути, девочка родной матери не знала, поэтому о ее смерти, печали у той было не более чем о постороннем человеке.

ЯНА. Надо же, так сложиться судьбе ребенка.

РЕДЬКО. Бабушка, мать несчастной была готова к печальной кончине дочери, поплакала и переключилась на житейские заботы. Я все это знаю лично от самой Веры Игнатьевны, так зовут бабушку Кристины. Женщина сильно боялась, что зять со смертью жены заберет у нее внучку, заменившую ей умершую дочь. Обрадовалась, когда узнала, что зять женился, пожелала ему удачи и успокоилась. Теперь ее Кристиночку, решила она, никто у нее не отберет. А сама Кристина никак не отреагировала на женитьбу отца, а у того даже не возникла мысль поставить дочь в известность о смене своего семейного статуса.

ЯНА. За те шесть лет, что мы прожили с Ильей Николаевичем, он никогда не упоминал о дочери, хотя я знала о ее существовании, и, что с его зарплаты идут отчисления на сберкнижку его тещи.

РЕДЬКО. И отчисления приличные. Обнаружил я их, когда пришел в компанию и наводил в бухгалтерии порядок. Вначале я посчитал, что это алименты, а потом смотрю, нет, не то. Отчисления были добровольными по заявлению самого Туманова. Я рискнул навестить несчастную однобокую семью, в которой девочку при живом родителе в школе считали сиротой.

ЯНА. Боже! Я этого не знала! Я считала, что девочка жила с отцом, окончила Университет и, посчитав, что отец женился, перешла жить к бабушке.

РЕДЬКО. Вовсе не так. Кристина никогда не жила вместе с отцом. Бабушка для девочки была и отцом, и матерью. Старая женщина благодарит Господа за подаренного ребенка, что не оставил ее на старости лет в одиночестве.

ЯНА (в ужасе). Какая сложная судьба!

РЕДЬКО. Насколько Туманов великий созидатель, настолько он никчемный родитель. Не знаю, стоит ли его осуждать за это. Девочка не испытывала к нему никаких чувств: ни любви, ни ненависти. Да и откуда было взяться у ребенка этой самой любви, если родитель за всю свою жизнь не взял малышку на руки, ни разу не погулял с ней по улице, не поинтересовался ее школьными делами. Они были биологическими родственниками, но чужими людьми.

ЯНА. Я теряюсь в определении поступков отца ребенка.

РЕДЬКО. Не нужно делать выводы из того, следует или не следует осуждать Туманова. Просто он такой и другим быть не может. Он дрался за место под солнцем, чтобы заработать на кусок хлеба. Весь до остатка растворялся в любимой работе. И надо учесть, что он не оставил ребенка и тещу без куска хлеба. А что он лишен сиропных, извините, соплей, так этого, видать таким сделала его природа.

ЯНА. Да, вы правы. Туманов такой и другим быть не может. Не считая его странностей в отношении с дочерью, это глубоко порядочный человек. Уж я то негодяя, распознала бы сразу.

РЕДЬКО. С этим я полностью с вами согласен. Если у вас будет желание, мы сможем вместе навестить Кристину и ее бабушку. Они рады будут с вами познакомиться. Пусть это будет нашей маленькой тайной от Ильи Николаевича. Однако, мы отвлеклись от своих бумаг. Необходимо с ними заканчивать. Скоро появится наш шеф, и потребует отчета.

ЯНА. Я не теряла времени даром. Все скомпоновала, и теперь можно отдавать на распечатку. Проверьте сами. (Пододвинула бумаги к Редько, тот просматривает листы.)

РЕДЬКО. Да вы просто умница. Все сделано отлично, складываю бумаги в папку, и …


За дверями послышались голоса, потом громкие крики. Истерично заголосила женщина, что-то выкрикивая.

РЕДЬКО (Кидается к двери). Что там такое?!

ЯНА выскакивает из-за стола, бросается вслед за Редько. Из открытой двери слышатся голоса: Погиб Илья Николаевич! Туманова на стройке убило! И подобные выкрики. Женский плач.


Занавес


^ ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


Роскошная гостиная с камином в загородном коттедже курортной зоны пригорода Владивостока. Его хозяин полноватый семидесятивосьмилетний господин. На нем теплые фланелевые брюки, коричневая бархатная куртка, расшитая по воротнику, обшлагам рукавов и накладным карманам замысловатыми узорами и, подвязанная мягким поясом с кисточками. Мужчина сидит в уютном глубоком кресле у камина, вальяжно разбросав ноги в теплых домашних тапочках. За окном слышится назойливое карканье вороны. Мужчина с досадой выбрался из кресла, подошел к окну, открыл его.


АКИМ. Кыш, гадина! Кыш! Достала, подлая, целый день каркает.


Карканье прекратилось. Аким возвращается к камину, и усаживается в кресло. Смотрит на часы. Он явно кого-то ожидает. Из переговорного устройства раздается мужской ГОЛОС: Аким Иванович, к вам гость.

АКИМ (не вставая). Впусти.

Спустя некоторое время в дверях гостиной появляется молодой человек лет двадцати пяти, здоровается.

АКИМ (недоволен, не ответил на приветствие. Не повернул к гостю головы). Руслан, тебе было приказано во сколько явиться?

РУСЛАН. Аким, вы же знаете, какие пробки на дорогах. Сто второй тащился не быстрее черепахи.

АКИМ. Ладно, садись. Рассказывай, что ты там нарыл.

РУСЛАН. Не особо много. Подкупить никого не удалось, а идти напролом с вопросами к сотрудникам, сами понимаете, не реально. Генеральша…

АКИМ. Какая генеральша?

РУСЛАН. Ну, Туманова, ее так зовут. После гибели мужа она заняла пост генерального директора.

АКИМ. Мне это известно. Так и должно было быть. Баба умная, да и наследство не захотела ни с кем делить. Ну давай дальше.

РУСЛАН. Короче, эта самая Генеральша не человек, а какая-то статуя. Как мне удалось узнать, с мужчинами она не идет ни на какие контакты. Хотя было достаточно претендентов.

АКИМ (зло). Женихи как воронье слетаются к миллионерше, не прошло и месяца после гибели ее мужа. Каждый желает урвать кусок пожирнее. (Сам себе.) Но мы этот кусок не выпустим. Наши зубки уже уцепились за его краешек. Но это пока. Очень скоро мы весь его проглотим.

РУСЛАН. О чем это вы, Аким?

АКИМ. О том, чего тебе еще рано знать. Давай дальше, что там у тебя.

РУСЛАН (раскрыл черную папку, лежавшую у него на коленях. Читает по бумаге). Для строительства жилого комплекса в бухте Потрокл кампании «Ардо» перечислены следующие суммы, читаю по статьям: на устройство подъездных дорог и на их гравийную подсыпку …

АКИМ. Хватит муры. Меня вовсе не интересует, куда и на что расходуются суммы. Для меня главное: сколько в общем эквиваленте. И наша главная задача заполучить эти суммы.

РУСЛАН (наивно). Все?!

АКИМ (самодовольно). А зачем что-то оставлять? Государство у нас богатое, если послушать болтунов по телевизору, то денег некуда девать. Еще выделят. На то наше государство и существует, чтобы разбрасывать миллиарды. А мы подберем их, и определим для них местечко.

РУСЛАН. Аким, но как мы сможем заполучить эти деньги? Ведь Президент обещал сам контролировать стройку.

АКИМ (с укором). Руслан, сколько я тебя учу, а ты все такой же дремучий в нашем бизнесе. На то он и Президент, чтобы обещать. Для этого и поставлен. (Снова за окном раздается воронье карканье.) Нет, она меня сегодня достала. (Встает, идет к окну.)

РУСЛАН. Кто?

АКИМ. Да ворона. Совершенно не дает работать. (Открывает окно кричит.) Тихон! Тихон! Куда все подевались! Тихон! (Голос за окном: Я тут!) Пугани ворону, достала уже своим карканьем! (Закрывает окно, садится в кресло.) Так вот о Президенте. Его дело контролировать, а наше – делать.

РУСЛАН. Вы мне говорили, что у вас много денег, почему бы вам, не открыть собственное дело?

АКИМ. Ты предлагаешь мне работать?

РУСЛАН. Ну да. Бизнесменом.

АКИМ. Руслан, посмотри на меня. Я похож на идиота, чтобы работать, имея такие деньги? (Раздумчиво). Да, если откровенно сказать, то вовсе и не деньги меня интересуют в нашем деле. Меня занимает сам процесс отъема этих денег у государства. А изымаю я у него то, что оно некогда отобрало у меня за шесть лет зоны.

РУСЛАН (удивленно). Вы были на зоне?!

АКИМ. Шесть годков от звонка до звонка.

РУСЛАН. А за что?

АКИМ. За глупость. Был молод, наивен. Хотел все и сразу. (Зло, к гостю.) Бросил коту под хвост: службу в Министерстве иностранных дел, кандидатское звание и чин капитана, квартиру в центре Москвы, вояжи за рубеж, и это в то, советское, время! Когда ни одну собаку без специального разрешения не выпускали за бугор.

РУСЛАН. Что же вы такого сделали? Неужели шпионаж?

АКИМ (с жалостью, глядя на Руслана). Какой шпионаж, Русланчик?! Примитивная спекуляция валютой. В то время это считалось великим преступлением.

РУСЛАН (ошарашен). Вы! Торговали валютой?!

АКИМ (спокойно). Ну не лично, я лишь привозил ее из-за рубежа, а торговал мой поверенный, оказавшийся слабаком. Попался, паршивец, и заложил меня органам. И загремел я на зону.

РУСЛАН. Оттуда вы прибыли прямо во Владивосток.

АКИМ (задумчиво). Нет. Конечно, нет. Я вернулся снова в Москву, и прожил там после зоны двадцать с лишним лет. После зоны я стал настоящей криминальной личностью.

РУСЛАН. Разбойничали?

АКИМ (с жалостью). Руслан, ну какой из меня разбойник? Моя голова выдавала идеи, считавшиеся в то время криминальными, сейчас это называется частным предпринимательством. Я консультировал тамошних подпольных миллионеров, были тогда такие, назывались они фабрикантами. Учил их, как вести бизнес, зарабатывать большие бабки, а главное, не попадаться к органам на крючок. А когда стало припекать, я сиганул из Москвы в Хабаровск.

РУСЛАН. Так вы приехали из Хабаровска?

АКИМ. Вернее сказать примчался. Пришлось срочно сматывать удочки от греха подальше, то есть во Владивосток. Кое-кому из хабаровских законников показалось подозрительным мое китайское имя Ким.

РУСЛАН. Как Ким?

АКИМ. Да, мое настоящее имя Ким. Родители у меня были ярыми коммунистами. При рождении дали мне такое имя. Что означало Коммунистический Интернационал молодежи.

РУСЛАН. Нет! Это уже ни в какие рамки!

АКИМ. Это сейчас ни в какие рамки, а в то время это было очень даже модным давать имена детям с советской аббревиатурой. Например, в нашем Университете учились девушка с именем Революция, и парень Комсомол.

РУСЛАН (утвердительно). И вы решили поменять свое имя на Аким.

АКИМ. Зачем? Я просто к слову КИМ дописал букву «А» и все дела.

РУСЛАН. Здорово!

АКИМ. Я сильно обижен на государство, за то, что оно лишило меня всего, чем я владел, и вдобавок шести лет свободы. Я не жадный, мне чужого не нужно. Я возвращаю себе, свое, законное. А ты лишь помогаешь мне восстановить справедливость.

РУСЛАН. Вас послушать так мы вроде бы и не такие уж преступники.

АКИМ. Руслан, а кто тебе сказал, что мы преступники? Мы граждане великой России. И экспроприируем только то, что принадлежит нам. Незабвенный Ильич как говорил? надо делиться, и мы, следуя его заветам, делимся с этим самым государством. Вот и вся арифметика. Ладно, хватит пустословить, разболтался я тут с тобой, видать старею. Как говорится: делу время, потехе час. Потеха окончена, осталось дело. Вот им то мы с тобой и займемся.

РУСЛАН. О чем это вы?

АКИМ. О том, что начинаем серьезно работать. Значит так: ты прекращаешь копать под «Ардо», откладываешь в сторону бензиновые колонки, портовые и думские объекты. Начинаем заниматься первостепенными делами.

РУСЛАН. А как же Туманова?

АКИМ. Не твоя забота. С ней работает мой человек, и уже давно. И надо сказать более чем успешно. (Расхаживает. Рассуждает.) Начинаем игру вдвое ворот. Нам известно, что у Тумановой есть взрослая падчерица, правда, с умственными закидонами, но это никак не меняет сути нашего дела.

РУСЛАН. Я не пойму, при чем тут падчерица?

АКИМ (не слушая). А вот главным козырем всей нашей игры будет настоящая любовь Генеральши к мужчине. (Восторженно). Она добровольно и собственноручно преподнесет ему ключи от миллиардов своей компании. (Шутя.) А мы тут, как тут, хап, и денежки у нас в кармане. Сечешь?

РУСЛАН. Не-а. (Выпучил глаза). Аким, о какой любви вы говорите? Я же вам докладывал: Туманова холодный застывший камень, а не женщина! Она даже на легкий невинный флирт не реагирует, так о ней отзываются все, с кем мне приходилось разговаривать.

АКИМ. Потому и не реагирует, что легкий. А тут ее поразит (Торжественно.) вернее уже поразила неземная любовь к прекрасному мужчине! (Поднимает палец кверху.) Вот так!

РУСЛАН (с выражением на лице, что его наставник сдвинулся по фазе). Аким, о чем вы говорите, какой мужчина, какая неземная любовь?!

АКИМ. Если говорю, значит знаю. Эта личность уже разрабатывает наш объект под кодовым названием «Икс-плюс», и довольно успешно. Вот-вот крепость падет. (Рассуждая.) Да и есть отчего, потому что захватчик наш красив, словно Апполон, и строен, как кипарис. (С сожалением.). Правда, с умственной прорехой, глуп, прости Господи, как пробка. Ну да ладно, для того и существуют мои мозги, чтобы вы, молодые, ими пользовались. Вот это и есть наши первые ворота.

РУСЛАН. А вторые?

АКИМ. А вот во вторые ворота будешь играть ты.

РУСЛАН (опешив). Что?! (Иронично.) Благодарю за доверие.

АКИМ (не замечая иронии). Благодарить будешь, когда сядешь за руль подаренной мною тебе машины. (Расхаживает.) У тебя объект будет попроще, правда, немного необычный, однако это дает нам беспроигрышный шанс.

РУСЛАН. О чем вы говорите, Аким, о каком необычном объекте? И при чем тут я?

АКИМ. Тебе предстоит изолировать падчерицу Тумановой.

РУСЛАН (едва не лишившись рассудка, в ужасе). Вы предлагаете мне убить человека?!

АКИМ. Руслан, ну зачем так грубо. Ни о каком убийстве не идет речь. Я предлагаю тебе лишь изолировать девушку. Для чистоты эксперимента. Падчерица должна на некоторое время исчезнуть. Лучше всего из города вообще. Ты должен удерживать ее до тех пор, пока не завершится наш первый вариант игры. Ежели он по каким-то причинам сорвется, вступает в действие вариант с твоей полоумной.

РУСЛАН (находясь в трансе). Вы предлагаете мне киднэпинг? Вы, Аким, извините, в своем уме?

АКИМ. При чем тут киднэпинг? Нахватались модных словечек. Ты должен увезти девушку из города.

РУСЛАН. И как я это сделаю, если я ее не только не знаю, но и в глаза не видел.

АКИМ. Захочешь и узнаешь, и увидишь. Я даю тебе конкретное задание, и ты должен его выполнить. (Зло.) Деньги любите получать, а как доходит до дела то тут же в кусты.

РУСЛАН (сидит, опустив голову, убитый заданием).

АКИМ (ласково). Ну, ладно, ладно. Чего нос повесил? Эх, учи вас, молодежь, учи, когда только ума-разума наберетесь, чтобы не занимать его у других.

РУСЛАН. Откуда вам известно о падчерице?

АКИМ. У меня, Русланчик, помимо собственных, есть и другие, добавочные глаза и уши. Вот я ими смотрю и слушаю. Девчонка чокнутая. Зацикленная на охране окружающей среды. Она из этих, как их называют теперь модным словечком, что суют везде свои носы по охране сорняков…

РУСЛАН. Экологи. Зеленые.

АКИМ. Вот, вот, экологи. Вот на этом и надо сыграть. Их зеленую банду гоняют по всему Владивостоку, даже на работу нигде не берут, опасаются подлянки. Туманова у них вроде коновода. Ты отвезешь ее в Читу. Там у меня по зоне старый знакомый. Я позвоню ему, он встретит вас на вокзале. Не опасайся его, это проверенный человек. Он пристроит вас к месту.

РУСЛАН (иронично). Это как же я повезу ее в Читу, мешок что ли на голову, и в поезд?

АКИМ. Зачем мешок? Культурно поедете в купе. Я снабжу тебя необходимой суммой. Эта чокнутая будет рада отправиться с тобою, даже торопить тебя станет с отъездом.

РУСЛАН. Вас послушать, так эта полоумная только и ждет, чтобы я ее пригласил в поездку. А как я ей объясню, что я не эколог, а шулер и проходимец?

АКИМ. Так уж сразу и проходимец. Сегодня я дам задание человеку изготовить настоящие документы эколога на твое имя. Ты девчонке навешаешь лапши, что приехал из Читы по делам этой самой… ну экологической фирмы для обмена опытом, или что-то там сам наплетешь. Во вторник у них пикет протеста у дельфинария. Рядом с этими рыбами самосвалы сгружают кучи грязного снега после очистки улиц. Ты потопчись возле этих чокнутых зеленых, как они себя называют. Посочувствуй им, покричи вмести с ними лозунги, одним словом сделай так, чтобы девчонка тебя заметила.

РУСЛАН. А как ее зовут?

АКИМ. Я разве не сказал? Кристина Туманова. Она сразу тебя заметит, потому что ни один нормальный человек в городе их не воспринимает всерьез, а тем более поддерживает. А ты, вот он со всей своей душой и пониманием. Она будет несказанно рада, что ты на ее стороне. Эта чокнутая уже всех в городе достала со своей бандой. Грудью стояли, взявшись за руки по защите деревьев, когда те рубили под автомобильную стоянку. Даже ночевали там.

РУСЛАН (восхищенно). Это же надо, какие упертые!

АКИМ. А я о чем? Дрались с рабочими, когда те сносили «Слоников», под автобусную остановку. У ворот «Дальзавода» митинговали, требуя убрать из бухты Золотой Рог полуразрушенные атомные подлодки. А еще одна забавная история произошла с этими самыми зелеными. У сопки Соколиной только начиналось строительство, которое вел Туманов, то есть ее папаша. Так вот эта чокнутая повела свою банду протестовать против, как она заявила, уничтожения зеленого покрова сопки. Полоумные кинулись на механизмы, остановили их, и потребовали прекратить работу.

РУСЛАН. Во дают!

АКИМ. Пришлось вызывать АМОН. Те вылавливали ненормальных по всему объекту, выколупывали из ковшов экскаваторов, куда те позалазали, вытаскив