Реферат: Одна из важных проблем, стоящих перед нашим обществом, утверждение трезвого образа жизни

Введение
Одна из важных проблем, стоящих перед нашим обществом, — утверждение трезвого образа жизни. В целях решения этой задачи было образовано Всесоюзное добровольное общество борьбы за трезвость. Если обратиться к печатному органу этого общества — журналу "Трезвость и культура", то бросается в глаза, что на его страницах мало еще печатается материалов, посвященных прошлому нашего народа. Этому препятствует давно возникшее представление о разгуле пьянства в Древней Руси. Обращение к историческим фактам поможет решить, соответствует ли истине подобное обыденное представление.

На заре русской истории великий князь Киевский Владимир Святославич, выбирая веру, будто бы сказал: "Руси есть веселие питье, не можем без того быти". Это легенда, сочиненная монахами-книжниками задним числом, спустя много времени после принятия Русью христианства. На протяжении столетий народ едко высмеивал склонную к бражничеству монашескую братию.

Впечатляющие описания беспробудного пьянства русских можно встретить почти в каждом сочинении иностранцев о России XV-XVII веков. Однако надо иметь в виду, что иностранные дипломаты и купцы сплошь и рядом относились к "варварской" Московии предвзято, руководствовались мимолетными и поверхностными представлениями о чуждой им стране, не зная ее языка и нравов. Образовались своего рода устойчивые штампы, кочевавшие по страницам записок в течение столетий, и лишь немногие путешественники ставили целью критически проверить сообщения своих предшественников. В пору средневековья городское население России было весьма малочисленным, но именно с жизнью горожан и сталкивались иностранцы, описывая чаще всего их праздники, поведение на площади перед государевым кабаком. О жизни деревни, где проживала подавляющая часть русского народа, иностранные наблюдатели знали очень немного или не знали ничего. Объективное исследование источников неизбежно влечет за собой критический пересмотр легенд и мифов.

Не мог народ, погруженный в беспробудное пьянство, выстоять в борьбе с силами суровой северной природы и одержать верх над иноземными завоевателями, многократно приходившими на Русскую землю.

Проблема пьянства привлекает сейчас пристальное внимание медиков и психологов, юристов и социологов. Настало время и для историков внести свой вклад в общенародное движение за трезвый образ жизни. "Народная борьба за трезвость" — этой теме был посвящен семинар, проведенный в стенах Библиотеки АН СССР. В его работе приняли участие общества борьбы за трезвость БАН СССР, исторического факультета Ленинградского университета и Ленинградского отделения института истории СССР Академии наук СССР. Приведенные ниже материалы воспроизводят содержание докладов, прочитанных на семинаре.

Р. Г. Скрынников
^ Ю. А. Иванов. НАРОД И «ЦАРЕВ КАБАК» (к истории изучения проблемы)
В связки с сегодняшней всенародной борьбой за утверждение трезвого образа жизни большой интерес представляет изучение антиалкогольных традиций в истории России. Советские исследователи немало сделали для изучения истории трезвеннических движений второй половины XIX — начала XX в., а также в плане социально-исторического анализа проблемы. Как их предшественников по праву можно рассматривать представителей русской революционно-демократической общественной мысля, в частности — Ивана Гавриловича Прыжова (1827-1885). Русский историк, этнограф, публицист, Прыжов оставил большое научное наследие. Но особую известность у современников получила его "История кабаков в России в связи с историей русского народа", изданная в Москве в 1868 г.

Советские историки и литературоведы единодушно отмечают, что в 60-е гг. XIX в. Прыжов был одним из самых выдающихся исследователей народного быта и народного мировоззрения*. Историк, выступая с революционно-демократических позиций, показывал бедственное положение народных масс, подчеркивал значение народных движений против самодержавной власти.

* См., например: Базанов В.Г. Русские революционные демократы и народознание. Л., 1974. С. 386-419; Мазуркевич А.Р. И.Г. Прыжов: Из истории русско-украинских связей. Киев, 1958; Цамутали А.Н. Неизданная книга И.Г. Прыжова "Граждане на Руси" / Исследования по истории отечественного источниковедения. М.; Л., 1964.

"История кабаков" до настоящего времени не утратила своего значения, как свод фактических данных по истории винного дела и виноторговли в России. Но кроме того, труд Прыжова дает огромный материал, опровергающий измышления об извечности "русского пьянства". Идея книги возникла у Прыжова под влиянием невиданного народного движения за трезвость 1859-1861 гг. Ее страницы проникнуты осознанием гибельности народного пьянства. "История кабаков" была задумана Прыжовым как трехтомный труд. Первый из них он закончил еще в 1863 г. Этот том — единственный дошедший до нас. Сам историк оценивал первую часть своей книги как официальную историю кабаков.

"Целью нашей, — писал он в мае 1868 г., — было изучить питейное дело со стороны той плодотворной жизни, на которой произрастали кабаки, сивуха, целовальники; взглянуть на него глазами миллионов людей, которые, не умудрившись в политической экономии, видели в пьянстве божье наказание и в то же время, испивая смертную чашу, протестовало этим против различий общественных, иначе пили с горя".*

* Прыжов И.Г. История кабаков в России в связи с историей русского народа. Казань, 1913. С. 4.

Красной нитью через книгу проходит мысль о том, что царский кабак вводился силой и народ всячески сопротивлялся этому. Возникновение "царева кабака" историк связывает со временами Ивана Грозного, видит в этом "татарское", азиатское влияние и противопоставляет кабак древнерусской корчме как традиционному месту народного общения. Прыжов прямо указывал социальную опасность кабака уже с момента его появления прежде всего для народных масс: "В московском кабаке велено только пить, и пить одному народу, т.е. крестьянам, посадским".* И в XVI-XVII вв. народ неосознанно пытается противостоять этой опасности- просит снести кабаки, потому что "подле государева кабака жить не мочно". Но кабаки продолжали распространяться.

* Там же. С. 46.

С горечью пишет историк, что именно под влиянием кабака "у великорусского народа мало-помалу сложилось новое правило жизни, что не пить-так и на свете не жить".* Отсюда и главный, принципиальный вывод Прыжова: государев кабак (читай: царизм. — Ю.И.) вызвал пьянство народа, и пьянство это отнюдь не извечное, а результат целенаправленной политики.

* Там же. С. 233.

Прыжов мучительно искал путь ограничения пьянства, но не находил его. Он отдавал дань характерным для XIX в. заблуждениям о возможных мерах уменьшения пьянства вроде вытеснения крепких напитков пивом, необходимости закусок в питейных заведениях. Но сам понимал наивность надежд на результативность этих мероприятий.

Огромной разоблачительной силой обладают страницы, посвященные винным откупам-практике передачи государством кабаков частным лицам за определенную плату, при этом доход откупщика и казны зависел от количества выпитого. Не случайно в 335 раз увеличился питейный доход царской казны за 140 лет существования откупов. В 50-е годы XIX в. для того, чтобы увеличить доходы от кабаков, были употреблены всевозможные средства, в том числе и слухи, что по целковому с ведра пойдет на выкуп крестьянской земли и на уплату недоимок. Именно в это время, по словам Прыжова, в кабаке "водку сменила мутная жижа, получившая название по цвету своему сивухи". Но в это же время впервые возникает и организованное движение за трезвость. Прыжов не скрывает, что "главной причиной отказа пить была дороговизна вина", но последствия этого решения были куда глубже.*

* Там же. С. 245.

Анализируя ситуацию по всей стране, рассказывая о возникновении первых обществ трезвости, Прыжов прямо указывает, что делалось это "по одной лишь инициативе народа". Историк впервые обобщил факты народной борьбы за трезвость, начиная от добровольных отказов пить и кончая мирскими приговорами о наложении штрафов и телесных наказаниях за употребление вина. Выводы Прыжова перекликались со статьей Н.А. Добролюбова "Народное дело", рассказывающей о массовом движении за трезвость, охватившем западные губернии Российской империи.

Прыжов указал, что борьба за трезвость способствовала отмене откупов и введению акцизной системы, то есть косвенного налога на спиртное. Но историк-демократ сразу увидел, что эти меры не уменьшили пьянства. Снова все "обставлено было так, что народ не мог обойти кабак", и это рождает у Прыжова разочарование. Не случайна и та горькая нота, которой кончается книга: "Оказалось много людей, или готовых выпить, или убедившихся, что легче напиться, чем каяться, и вот к кабакам потянулась целая вереница разного люда".*

* Там же. С. 268.

Но это не означало для историка, что все потеряно. Главное — народ на своем опыте осознал, что в борьбе с пьянством он может рассчитывать только на себя, вернуться к трезвости возможно, хотя и не легко.

Последний раз книга И. Г. Прыжова мизерным тиражом издавалась в 1913 г. Кое-что в ней наивно, а порой и ошибочно, но лучшие страницы "Истории кабаков" должны быть возвращены читателю. Это одна из первых попыток социально-исторического анализа причин пьянства, предпринятая с демократических позиций, объективное доказательство, что в борьбе за трезвость правда истории на нашей стороне.
^ А. И. Копанев. О КАБАКАХ НА СЕВЕРЕ В XVII ВЕКЕ
Из документов середины XVII в. выясняется, что в Двинском уезде было более 20 кабаков, в том числе в вотчине Антониево-Сийского монастыря, на Волоке Пинежском, в Сояльском и Кеврольском станах, в волостях и погостах (Неноксе, Уне, Луде, Кулое и др. местах)*. По допросным речам 1678 г. выясняется также местонахождение 14 кружечных дворов: 4 — в Холмогорах (кружечный двор, прибыточная стойка, Красный кабак, четвертная стойка), 4 — в Архангельске (кружечный двор, алтынная стойка, Красный кабак, банный кабак), 2 — в Волоке Пинежском (кружечный двор, кабак), 4 — в волостях вдоль Двины (в Емце, Ступино, Неноксе, Ракуле).**

* Архив ЛОИИ, ф. 98, оп. 1, д. 67, л. 12-13. Благодарю за сообщение этого документа И. А. Чернякову, аспирантку ЛОИИ.

** ИРЛИ, Древлехранилище, колл. К. П. Гемп., № 31-35, 37-41, 43-44. Допрошены 22 целовальника, избранные в 22 волостях.

В ноябре 1655 г. обнаружилась крупная недостача (недобор) "кружечных денег". С двинских кабаков за три года надлежало собрать 24880 руб. 17 алт. 2/2 деньги, однако собиравшие кружечную прибыль "на веру" "голова гостиной сотни Иван Мельцев с товарищи" не добрали в 1654 г. против 1652 г. (когда было собрано 11213 руб. 13 алт. 3 деньги) 4755 руб. 18 алт.1/2 деньги.*

* Архив ЛОИИ, колл. 47, оп. 2, № 192. Если сравнить эти деньги с ценой на рожь — 10 алт. мера (4 1/2 пуда), — то выйдет около 100000 пудов ржи. Нам известна оценка имущества крестьянского хозяйства на Двине в 1647 г. — оно оценено в 85 руб. 3 алт. Следовательно, кабацкий сбор за 3 года составил стоимость 304 крестьянских хозяйств. См.: Копанев А. И. Крестьяне Русского Севера в XVII в. Л., 1984. С. 102.

Иван Мельцев с целовальниками попытались оправдать недобор тем, что "питухов" было мало, так как годы были неурожайными и много "питухов" отошло на промыслы. Но правительство не поверило голове и велело расследовать причины недобора "большим повальным обыском". По приказу воеводы Бориса Ивановича Пушкина подьячий Съезжей избы Василий Михалицын спрашивал в Антониево-Сийском монастыре старцев: "Было ли радение" у Ивана Мельцева или "их была оплошка и нерадение", "не корыствовались ли они государевою казною", "не поступались ли с кружечных дворов питья себе безденежно и друзьям своим. На пиво запасы и мед во время ли покупали, деньги лишние на прогоны не приписывали ли, в указанные ли часы кружечные дворы отпирали и запирали. И во всем ли радели?" (Эти вопросы показывают те уловки, которые использовали целовальники). Старцы ответили незнанием. Да так обычно отвечали на повальных обысках и другие опрошенные. Как кончилось дело, из документов неясно. Но известны случаи взыскания "недобора" с населения, которое таким образом платило за сдержанность в питье "государевых вин". По указу 1697 г. винный недобор следовало взыскивать с земских людей.*

* Полное собрание законов Российской империи (далее в примечаниях — ПСЗ). СПб., 1830. Т. 3. С. 285. № 1579.

Что представлял собой царский кабак, видно из расписки целовальников кружечного двора в Неноксе, принявших двор в 1688 г. По расписке в этом питейном заведении имелось "вина в государево мерное заорленое ведро — 51 ведро, да 2 ушата пива — 50 мер, да судов: чарка копеешная винная медная двоерублевые продажи, да деревянная чарка грошевая, да горка алтынная, да ковш двоеалтынный. Да пивных судов три шайки, да ковшик копеешной, а другой денежной. Посуды: печатных заорленных две бочки винные дубовые, большие, да полубезмяжная бочка пивная, да четвертная бочка винная, да замок висячий".* Таково внутреннее "обустройство" царского кабака. Вся мерная посуда для хранения вина и торговли в разлив заорлена, то есть свидетельствована государственной властью. Из других принадлежностей кабака в других документах упоминается стойка, лавки, на которых часто засыпают пьяные, но ничего съедобного в кабаке не держали.

* Архив ЛОИИ, колл. 47, оп. 2, № 250.

Содержать кабак населению было в тягость. Как показал И. Г. Прыжов, оно (население) обязано было выбирать из своей среды целовальников и окупать недостачу сборов. Видело население и прямой вред от кабаков и часто просило правительство о закрытии их в своей волости. Иногда правительство соглашалось на это. Так, в 1661 г. по челобитьям крестьян Тавренского стана был закрыт кружечный двор однако правительство тут же предписало брать "против откупов с наддачами" в приказ Большого Дворца по 13 руб 21 алт. в год, то есть обязало население стана уплачивать откуп за закрытие кабака.

Приведённые документы показывают, что правительство смотрело на кабацкое дело как на очень доходную статью. Сеть кабаков, судя по Подвинью, была разветвленной Царские кабаки устраивались на пристанях, ярмарках, при банях и обязательно — при таможнях.
^ В. И. Иванова. ВЕРХОТУРСКИЙ КАБАК В XVII ВЕКЕ
С открытием более короткой дороги в Сибирь в 1598 г. в верховье реки Туры был основан город Верхотурье, ставший почти на целое столетие единственными воротами в Сибирь, таможней и огромной перевалочной базой, куда зимним, "сухим" путем привозили с Руси товары и хлеб, а весной после вскрытия рек отправляли на дощаниках в глубь Сибири. Здесь же находилась масса пришлого люда-промышленных, торговых, "гулящих" людей, возчиков посошного хлеба, собиравшегося с жителей поморских уездов на жалованье сибирским служилым людям. Все это послужило основанием к тому, чтобы в Верхотурье уже в первые годы его существования правительство решило построить винокурню и открыть кабак.

Первые сведения о верхотурском кабаке встречаются в грамоте приказа Казанского дворца верхотурскому воеводе Неудаче Плещееву от 3 марта 1604 г. Из ее текста видно, что воевода поздней осенью 1603 г. получил наказ курить вино из верхотурского хлеба, а хмель щипать в Верхотурье и в Туринском остроге. Было ведено также варить на продажу мед и пиво, когда в Верхотурье бывало большое скопление приезжего люда.*

* Архив ЛОИИ, колл. 174, оп. 2, д. 160, л. 1-2.

Правительство очень заинтересованно относилось к постоянному увеличению винокурения в Верхотурье. К этому его толкала погоня за прибылью, которую давала торговля алкогольными напитками. Из грамоты приказа Казанского дворца от 24 февраля 1605 г. видно, что в Верхотурье ведро вина (так тогда называли водку) продавали по 2 рубля 21 алтыну 4 деньги, а курение его обходилось казне всего в 21 алтын,* т.е. ведро вина давало казне чистой прибыли 2 рубля 4 деньги. Если цены на водку слишком поднимались и выручка кабака падала из-за падения спроса на алкогольные напитки, правительство шло на понижение цен, "чтоб нашей казне было прибыльнее и приезжие б люди покупали болши".**

* Верхотурские грамоты конца XVI-начала XVII в. М., 1982. С. 164-165.

** Там же.

Из грамот приказа Казанского дворца 1620-х годов видно, что был открыт кабак и в главном городе Сибири Тобольске, но к 1623 г. его были вынуждены закрыть, так как, говорится в одной грамоте, "тобольские служилые и всякие жилецкие люди учели на кабаке пить беспрестанно, а иные и пропились. И в Тобольску потому кабак велено свесть, чтоб от кабака тобольские служилые люди нашей службы, а торговые и всякие люди промыслов своих не отбыли".*

* Акты исторические. СПб., 1841. Т. 3. № 122.

Существование Верхотурского кабака приводило к тем же плачевным результатам. В августе 1623 г. верхотурский воевода кн. Н.П. Борятинский писал в Москву, что верхотурские служилые люди — стрельцы и казаки, ямские охотники и пашенные крестьяне от того кабака одолжали и обнищали. Без указа сверху он не смел "унимать" от кабацкого питья ни служилых людей, ни крестьян, ни ямских охотников, но, вероятно, он просил закрыть верхотурский кабак, ссылаясь на историю с тобольским кабаком. В ответ воевода получил грозный разнос из приказа Казанского дворца:

"И вы то пишете к нам, не радея о нашем деле, что кабак хотите отставить. А кабак заведен на Верхотурье давно, до московского разоренья задолго, и преж вас многие наши воеводы на Верхотурье бывали, а о том кабаке к нам не писывали. А вы, где было нам искати перед прежним во всем прибыли, а вы и старое хотите ростерять... И вы, делая леностию своею и не хотя нам служити, пишете к нам не делом".

В грамоте также сказано, что в верхотурском кабаке не одни верхотурские жители пьют, что живет там много приезжих людей, больше, чем в других сибирских городах, поэтому он и заведен в Верхотурье в давние годы и "ныне ему быти по-прежнему". Что же касается местных жителей, то в грамоте лишь рекомендовалось:

"...и вы б велели учинить заказ крепкой, чтоб на верхотурском кабаке верхотурские служилые люди и ямские охотники, и пашенные крестьяне не пропивались... И сами б есте к тому призирали почасту, чтоб на верхотурском кабаке кабацких денежных доходов пред прежними годы собрати с прибылью... чтоб нашей казне была прибыль"*

* Там же.

У нас нет точных данных, сколько вина курилось в год на верхотурской винокурне, но в 1639 г. только на закупку хмеля в Великом Устюге и в Казани было отпущено 300 рублей. Хмель в том году из-за неурожая покупали дорогой ценой — по 3 рубля за пуд,* но и по такой цене можно было купить 100 пудов хмеля!

* Архив ЛОИИ СССР, ф. 28, д. 279, л. 12.

В том же 1639 г. тобольский воевода требовал прислать из Верхотурья 250 ведер вина "на ленский отпуск" и 346 ведер "на тобольские росходы". Верхотурский воевода Воин Корсаков жаловался, что "по великой нуже" смогли послать из Верхотурья только 48,5 ведер вина, Так как на Верхотурье запасов его не оказалось, а "сколько вина на винокурне искурят, то на кабаке и выпьют, потому что из руских городов с хлебными запасы на Верхотурье в приезде всяких людей живет много и перед прежними годы на кабаке вину росход болшей". В ответ Сибирский приказ велел, "не отписываясь ничем", прислать все недосланное вино — "на тобольские росходы", "в городы на посылки", "для ленского отпуску". И все это при непременном условии, чтобы и "на верхотурском кабаке за вином простою и... казне перед прежним недобору не было"!* Если предположить, что при таком повышенном спросе расход вина в верхотурском кабаке был не меньше заявки Тобольска, то годовой выход его более чем 1000 ведер не будет преувеличением.

* Там же, л. 11-14.

Некоторые сибирские воеводы развернули частную продажу алкогольных напитков, пользуясь своей удаленностью от Москвы. В грамоте Казанского дворца 1620 г. говорится о том, что тобольские воеводы послали 100 ведер вина и 33 пуда меду в Березов на продажу и раздачу служилым людям, посланным на службу в Мангазею. Но в Березове воевода Василий Нармацкий продавал свое вино, а казенное вино и мед никому пить не велел. Из Мангазеи Иван Биркин посылал в зимовье в Туруханск продавать свое вино и хмель, взяв на этой продаже больше 8 тысяч рублей. Казна не могла допустить такой утечки прибыли. В этой же грамоте сибирские воеводы были строго предупреждены: "А однолично б вам вперед вином и медом не торговати... А будет вперед учнете торговати и вином и медом... и учнете нашею казною корыстоватца, а после про то сыщетца, и вам от нас быти в великой опале".*

* Там же, д. 49, л. 1-2

Местное ясачное население (вогулы, татары) каждую осень привозило в Верхотурье ясак — меха, лосиные и другие кожи. Чтобы этот государев налог платился без недоимок, плательщикам подносили чарку водки (так называемые "вогульские росходы"). Таким образом и туземное население втягивалось в употребление алкогольных напитков. Попадаются случаи смертельных исходов от употребления вина. Так, 17 марта 1699 г. выборный посадский целовальник верхотурского кружечного двора Иван Бессонов и стрелец Меркурий Корешков в своем "извете" зафиксировали смерть от выпитого вина ясачного вогула Лялинской волости Чухлая Микиткина.*

* Там же, картон 45, д. 9, л. 59.

Верхотурский кабак принес дополнительные тяготы для населения уезда. В первые годы его существования сбор хмеля был возложен на верхотурских стрельцов и казаков. В неурожайные годы им приходилось покупать хмель дорогой ценой, что вызывало их протест. Приказ Казанского дворца велел хмель на стрельцах и казаках не править.* В середине XVII века хмель собирают и сдают уже пашенные крестьяне. Они же несли повинности по заготовке и возке дров на винокурню. Верхотурский посад должен был выбирать из своей среды винокуренных целовальников, целовальников на кружечный двор, для сопровождения вина в Тобольск. Последние несли материальную ответственность за разбившиеся в пути бочки.

* Верхотурские грамоты... С. 170-171.

Заботясь об увеличении производительности верхотурской винокурни, Сибирский приказ послал в 90-е годы в Верхотурье опытного винокура, в задачу которого входило как усовершенствование самого производства, так и подготовка местных мастеров-винокуров. Таким образом, на протяжении всего XVII века правительство прилагало все усилия, чтобы увеличить выпуск вина на верхотурской винокурне, так как продажа его приносила огромную прибыль. При этом совершенно игнорировались такие моменты, как физическое и психическое здоровье населения, его благосостояние и даже платежеспособность.
^ Л. С. Лавров. КАБАЦКАЯ РЕФОРМА НИКОНА
Деятельность патриарха Никона освещена в историографии широко, но неравномерно. В поле зрения историков, изучавших реформы Никона или его конфликт со светской властью, как правило, оказывались вопросы церковного права или догматические тонкости. Только с В.О. Ключевского реформу Никона и последовавший за ней раскол русской церкви начали рассматривать в связи с социально-политическими противоречиями русской действительности XVII века*. Не обошлось без крайностей и в области оценок. Апологетическое отношение к личности Никона, характерное для церковной историографии, уступило место куда более сдержанным оценкам (С.М. Соловьев, Н.Ф. Каптерев).** Для советской историографии интерес к "делу Никона" нетрадиционен. Лишь в последние годы, в связи с усилением интереса к роли церкви в становлении абсолютизма в России, появился ряд работ, посвященных Никону и его реформам.***

* Гиббенет Н. Историческое исследование дела патриарха Никона. СПб., 1882-1884. Ч. 1, 2; Штендман Г.Ф. Дело о патриархе Никоне. СПб., 1897. Ср.: Ключевский В.О. Западное влияние и церковный раскол в России XVII в.: Историко-психологический очерк // Ключевский В.О. Очерки и речи: Сб. статей. Пг., 1918. Сб. 2. С. 373-453.

** Соловьев С. М. История России с древнейших времен. 10-11, кн 6. М., 1964; Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Т. 1-2. Сергиев Посад, 1909, 1912. Ср.: Субботин Н. И. Дело патриарха Никона: Историческое исследование по поводу XI т. "Истории России" проф. Соловьева. М., 1862.

*** Козлов О.Ф. Дело Никона // Вопросы истории. 1976. № 1. С. 102- 114; Кошелева О.Е. Боярство и дело патриарха Никона // Проблемы истории СССР. М., 1982. Вып. 12. С. 16-33; Гунн Г.П. Патриарх Никон и Елеазар Анзерский / / Древнерусская книжность. По материалам Пушкинского Дома. Л., 1985. С. 230-242.

Одной из первых реформ, во время которой светская и духовная власть еще действовали в союзе, была кабацкая. Необходимость борьбы с бражничеством диктовалась тяжелым положением страны, еще не изжившей наследия Смуты. Одними из инициаторов этой борьбы выступили отцы церкви, которых беспокоил как внутренний отход паствы от церкви, так и "нестроения" в монастырях. Еще в 1646 г. предшественник Никона патриарх Иосиф послал ко всему духовному чину в Москве наказ, в котором сообщил, что царь приказал всем духовным и мирским людям в предстоящий великий пост "поститися и жити в чистоте со всяким воздержанием, и от пьянства и от неправд, и от всякого греха чтоб удалялись". Правящие верхи видели в бражничестве тревожное свидетельство падения традиционных христианских ценностей. Так, в царском указе 1648 г. отмечалось, что "умножилось в людех во всяких пьянство, и всякое мятежное бесовское действо, глумление и скоморошество со всякими бесовскими играми". В том же году патриарх Иосиф "велел послать по всем монастярем грамоты таковы ж, чтоб отнюдь в монастырех хмельного всякого пития не было".* Однако рассчитывать на изменения нравов клира без серьезных изменений в жизни мира не приходилось. Требовалась реформа питейного дела, с проведением которой светская власть не могла справиться без идеологической и практической поддержки церкви.

* Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. Время патриаршества Иосифа. Сергиев Посад, 1913 С 123-124, 131-132.

Начало реформе положили два царских указа, появившихся в 1651-1652 гг. Указ 1652 г. предписывал "во всех городех на кружечных дворех денежную казну сбирать на вере, а на откупу кабакам нигде не быть". Таким образом, правительство наконец решилось заменить ненавистного народу откупщика и его приказчика на "верхных людей" — выборных посадских, приводившихся к крестному целованию и собиравших кабацкие доходы прямо в государственную казну. Одновременно сокращалось и количество кабаков. "Во всех городах и в государевых больших селах быть по одному кружечному двору, а в меньших малолюдных селах кружечным дворам не быть", — гласил указ.* Еще дальше пошел "тишайший царь" в следующем году, запретив содержать частные кабаки и поварни: "За бояры, за стольники и за дворяны московскими и за жильцы, и за приказными, и всяких чинов за людьми в городех и уездах, в поместьях и в вотчинах, и по дорогам, кабакам и кружечным дворам и вину продажному нигде не быть, и те все кабаки и поварни в поместьях и вотчинах свесть".**

* ПСЗ. Т. 1. СПб., 1830. № 72. C. 253. См.: Веселовский С. Б. Кабацкая реформа 1652 года // Ежемес. журнал лит-ры, науки и обществен. жизни, 1914. № 4. С. 59-66.

** Там же. № 82. С. 262. Этот указ был логическим продолжением борьбы правительства с наиболее одиозными проявлениями феодального иммунитета, начатой ликвидацией "белых слобод" в 1649 г.

Государственная монополия на виноторговлю задевала интересы "бояр и других знатных вельмож" — владельцев кабаков, и это было отмечено Адамом Олеарием.* В результате оба указа не были скреплены боярским приговором. Для того чтобы провести их в жизнь, потребовалось обращение к авторитету церкви. Было созвано особое совещание ("собор"),.на котором присутствовали царь, патриарх, "освященный собор" и Боярская дума (11.09.1653).

* Олеарий Адам. Описание путешествий в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб., 1906.

Решение "собора" сохранилось в составе памяти из приказа Новой чети в Приказ Большого дворца от 12.08.1653 г., которая, в свою очередь, цитируется в уставной царской грамоте о продаже питий на кружечном дворе в Угличе (19.08. 1653 г.).* Содействие церкви наложило свой отпечаток на содержание этого документа. Во-первых, вопреки традиционному требованию "питухов от кабаков не отгонять" на этот раз предписывалось, чтобы "на кружечном дворе питухом и близко двора не сидеть и пить давать не велели". Приказано было не продавать больше одной чарки человеку, ограничено время продажи вина. Во-вторых, ведено было "священнического и иноческого чину на кружечные дворы не пускать и пить им не продавать". Наконец, по воскресным дням и на время поста кружечные дворы закрывались.** Все эти ограничения были призваны и могли сократить продажу вина, одновременно с ограничительными указами "верным головам" и царксим целовальникам было предписано собрать установленную сумму "кабацких денег" "перед прежним с прибылью", а в противном случае недобор должен был быть "доправлен на них". Тем самым сборщики "кружечных денег" были поставлены перед выбором: либо обходить все ограничения, либо расплачиваться своим имуществом. Правительство, потерпевшее в конце 40-х гг. неудачу с налоговыми новшествами, просто не могло отказаться хотя бы от части "кабацких денег". В этом заключалась одна из основных причин неудачи кабацкой реформы. По свидетельству современников, пьянство не уменьшалось.

* ААЭ. СПб., 1836. Т. 4. С. 88-91.

** Обращалось внимание и на то, чтобы "на кружечном дворе скоморохи, с бубны и с зурнами, и с медведи и с малыми собачками, не ходили б и всякими бесовскими играми не играли никоторыми делы".

Кабацкая реформа принадлежит к числу начинаний, предпринятых в интересах посада, осуществление которых было связано с именем патриарха Никона. Дальнейшая социальная политика самодержавия перечеркнула ее результаты. В 1663 г. винные откупа были восстановлены, в 1681 вновь уничтожены; но на практике они никогда не исчезали.* Против винных откупов, которые Никон называл "злодейскими", выступали Юрий Крижанич и В.В. Голицын. Последний прямо предлагал уничтожить государственную монополию "на кабаки и разные продукты торговли... полагая, что таким образом сделает народ более трудолюбивым и промышленным, так как ему представится надежда на обогащение".** Русская действительность XVIII века, когда винокурение стало одной из сословных привилегий дворянства, а откупа — неотделимой принадлежностью казенной монополии на виноторговлю, сделала эти планы несбыточными.

* Прыжов И. Г. История кабаков в России в связи с историей русского народа, 2-е изд. Казань, 1913. С. 61.

** Невилль, де ла. Записки о Московии // Русская старина. 1891. Т. 72. С. 276; Neuville, de la. Relation curieuse et nouvelle de Moscovie. Paris, 1698. P. 216.
^ Е. В. Седякина. СКАЗАНИЯ ИНОСТРАНЦЕВ О ВИНОПИТИИ В РОССИИ В XVI-XVII ВЕКАХ
Иностранные путешественники, посещавшие Московское государство в XVI-XVII в., оставили потомкам воспоминания и дневники путешествий, в которых дано множество более или менее точных описаний быта и нравов русского народа. Редкий путешественник обходил стороной вопрос о винопитии в России. Так, Михаил Литвин в "Отрывках о нравах татар, литовцев и москвитян", укоряя своих соотечественников литовцев за пьянство, ставил им в пример татар и русских: "Подобно московитянам и татары и турки, хотя и владеют областями производящими вино, — писал он, — но сами его не пьют, а продают его христианам".* Борьбу с пьянством на Руси Михаил Литвин считал государственной политикой. Он отмечал, что "в областях Московии и Татарии воспрещено пьянство".** Иван Грозный, заботясь о трезвости своего народа, утверждал Литвин, построил для иностранцев специальную слободу Наливки, в которой они могли бы производить и пять вино.*** Очевидно автор пользовался недостоверными сведениями. Следует заметить, что его описания пьянства литовцев так же мрачны и маловероятны, как и картины русского пьянства в изображении других иностранцев. Дж. Тедальди и Герберштейн****, как и Михаил Литвин, упоминали об ограничении производства и употребления вина в России в первой половине XVI века. Но уже А. Дженкинсон, посетивший Москву в 1557 г., в своих записках говорил о существовании царских кабаков, в которых и мужчины и женщины пропивали не только свои деньги, но и имущество.*****

* Михаил Литвин. Отрывки о нравах татар, литовцев и москвитян. Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Вып. 1. Киев, 1890. С. 26.

** Там же.

*** Там же. С. 27-28. Впервые о существовании загородной слободы Nali упоминает Герберштейн, затем мы встречаем объяснение этого названия и у других авторов (Е. Шмурло. Известия Джиовани Тедальди о России времен Ивана Грозного. СПб., 1891. С. 19-20 и др.).

**** "Записки о московитских делах" Сигизмунда Герберштейна были изданы впервые на латинском языке в 1549 г. Они неоднократно переиздавались как за рубежом, так и в России.

***** Середонин. Известия англичан о России во второй половине XVI в. // ЧОИДР. 1884. Кн. 4. С. 34-35.

Однако наиболее "выразительное" описание "русских нравов" оставил в первой половине XVII в. секретарь голштинского посольства Адам Олеарий.* Он утверждал, что "ни один народ не предается так пьянству, как русские,** и даже духовенство не составляет исключения", "духовные особы часто так напиваются, что только и можно по одежде отличить их от пьяных мирян".*** Пьянство Олеарий считал естественным, будничным состоянием русских: "если видишь по улицам там и сям пьяных, валяющихся в грязи, то не обращаешь на них внимания, как на явление самое обычное".**** С нескрываемой иронией описывает этот путешественник обычай в знак внимания подносить чарку водки. Он приводит несколько случаев, когда не только простой люд, но и царские послы, боясь оскорбить отказом, напивались до смерти.*****

* Подробное описание путешествия голштинского посольства в Московию и Персию в 1633, 36, 39 гг., составленное секретарем посольства Адамом Олеарием / Пер. П. Барсова. М., 1870.

** Там же. С. 179.

*** Там же. С. 182-183.

**** Там же. С. 180.

***** Там же.

"В большие всенародные праздники, — писал Олеарий, — люди напивались до безумия, следствием чего являлись частые убийства".* Явное удовольствие доставляло автору пересказывать малоприглядные случаи из жизни русских. Так, подробно описывая мероприятия, предпринятые правительством в 1652 г. для уменьшения пьянства,** Олеарий тут же добавил, что "сообразительные русские" нашли выход из создавшегося положения: несколько человек собирались вместе, "вскладчину" покупали штоф или несколько водки и пили тут же, где иногда, напившись, и засыпали; а некоторые покупали на кружечном дворе сразу много водки и заводили свой тайный кабак. "Поэтому, — пишет Олеарий, — не много меньше прежнего встречается пьяного народу, шатающегося и валяющегося по улицам".*** По-видимому, именно сочинение "секретаря голштинского посольства" создало и утвердило в западноевропейской литературе социальный стереотип о "извечном пьянстве русских". Записки путешественников, посещавших Россию в XVII в. после Олеария, не добавляют ничего нового к его описаниям. Из сочинения в сочинение повторялись с небольшими вариациями одни и те же легенды, анекдоты и различные "курьезные" истории. Устойчивые штампы сохранялись на протяжении столетий.

* Там же. С. 188.

** Подробнее об этом см. статью А.С. Лаврова в настоящем сборнике.

*** Олеарий А. Подробное описание путешествия... С. 181-182; Стрейс Я. Я. Три путешествия / Пер. Э. Бородиной. М., 1935. С. 164.

При более подробном и тщательном рассмотрении записок и воспоминаний иностранных путешественников (в том числе и А. Олеария) выясняется, что они не являются бесспорными историческими источниками. Зачастую в них собирались поверхностные описания русского быта и обрядов. Жизнь русского народа они знали плохо, не представляли условий труда основной массы населения. Под "бытом русского народа" они чаще понимали сцены из жизни богатых семейств, которые им приходилось наблюдать, либо из жизни городской черни, ничем не занятой и проводившей время в кабаке. О многомиллионном народе судили по маленькой прослойке населения.

Еще современники иностранных путешественников XVI-XVII вв. выступали против несправедливой оценки нравственных качеств русского народа. Ю. Крижанич писал: "пишут... не историю, а язвительную и шутейскую песнь. Наши пороки, несовершенства и природные недостатки преувеличивают и говорят в десять раз больше, чем есть на самом деле, а где и нет греха, там его придумывают и лгут".*

* Крижанич Ю. Политика. М., 1965. С. 489.
^ Н. А. Копанев. ДЕЛО О ПЬЯНСТВЕ СТУДЕНТА ЩУКИНА
В марте 1764 г. Екатерина