Сочинение: Свобода и необходимость

Содержание

Введение

1. Свобода и необходимость

2. Моральная ответственность личности

Заключение

Словарь терминов

Список используемой литературы

Введение

Что такое свобода? Ответ на этот вопрос можноуяснить для себя, задумавшись над другим: «Что значит «Я свободен?», «Чего мнене хватает для того, чтобы чувствовать себя свободным?», «… чтобы бытьсвободным?». Как ценностное понятие «свобода» является безусловноположительным. Еще бы, какое бы понимание свободы мы ни взяли, юридическое(свобода как предоставленность самому себе, «незаключенность»), политическое(свобода как нрава — слова, собраний, печати, совести и т.д.), философское(свобода воли, действия и поведения), обретение свободы мыслится как великоеблаго. Однако — свобода это и ответственность; мера ответственностипропорциональна простору свободы. Свобода нередко страшит. Чувствуя бремясвободы, люди порой стараются увильнуть от нее. В бегстве от свободы Э. Фроммувидел одно из веяний нашей эпохи.

1. Свободаи необходимость

Моральная свобода является ценностью, кдостижению которой человек стремится и обладание которой есть для него благо.Вместе с тем она одновременно и условие проявления его моральности, совершенияим нравственных поступков и действий. Это та точка отсчета, от которой можноприйти и к разнузданному «беспределу», и к бегству от действительности, и к еебезоговорочному принятию, и к рациональному нравственному поступку.

Проблема свободы — одна из самых сложныхнравственных проблем, встающих перед человеком и человечеством. Что значит этопонятие? Насколько человек свободен в своих действиях? Чем ограничивается егосвобода и чем она чревата? Все эти вопросы философия и этика традиционно решалис позиций соотношения свободы и необходимости.

Необходимость является для морального субъектатеми внешними условиями и обстоятельствами, в которых он вынужден действовать.При этом в качестве необходимости могут выступать как объективные факторы иситуации жизни (гражданская война, цены на рынке, землетрясение), так иустоявшиеся нормы и традиции морали и даже капризы другого человека,предписывающие субъекту определенный тип поведения. В какой мере человексвободен в рамках заданной ему необходимости?

Существуют, по крайней мере, две крайние инепримиримые точки зрения на эту проблему — этический фатализм и этический волюнтаризм.Первый, абсолютизируя необходимость, ставит человека в полную — фатальнуюзависимость от объективных обстоятельств, превращает его в запрограммированноеустройство, действующее по строго определенной (Богом, судьбой, космическимисилами и т.п.) схеме. Поэтому человек несвободен в своих поступках: вся егожизнь заранее предопределена, он не в силах ничего изменить в ней, но зато он ине несет никакой ответственности за свои действия. Следствием такой позициивыступает, как правило, нравственная пассивность, покорность обстоятельствам изависимость от них: «Чему быть, того не миновать».

Другая, казалось бы, противоположная точка зрения— этический волюнтаризм — отрицает всякую необходимость и утверждает, чточеловек абсолютно свободен в своих моральных решениях и должен поступать лишь всоответствии с собственной волей. Такое понимание свободы приводит, в конечномсчете, к полному отказу от нравственных норм, а это, в свою очередь, позволяетчеловеку утверждать произвол собственных действий как образец поведения.

Но свобода отнюдь не равнозначна произволу. Вотличие от него свобода невозможна без ограничений. Более того, наличие этихограничений — необходимое условие свободы каждого. Дело в том, что запретыобращены ко всем людям, и поэтому, ограничивая, они в то же время защищают насот возможного произвола других, создают в обществе атмосферу реальнойбезопасности и обеспечивают право на спокойную жизнь каждому члену общества.

Американский философ Дж. Дьюи считает поэтому,что рассматривать все общественные институты «как врагов свободы — значитотрицать единственное средство, с помощью которого можно обеспечить позитивнуюсвободу деятельности». Только на первый взгляд может показаться, что отказ отморальных запретов и ограничений увеличивает свободу человека. Подобное«освобождение» на практике означало бы возврат к животному состоянию, прикотором существует одно право — право сильного. Поэтому, как отмечает другойамериканский ученый Дж. Кэмпбелл, «… общество не может в любом случаенастаивать на свободе. До тех пор, пока мы отрицаем… такой смысл свободы, каксвобода грешить, вредить, ошибаться, мы признаем, что временами свободунеобходимо и ограничивать».

Как это нипарадоксально, оправдание произвола есть не что иное, как отрицание свободы,ибо человек в этом случае превращается в раба своих страстей и прихотей. Он попадаетпод власть случайных влияний, его цели не согласуются с окружающей егодействительностью. В результате, как утверждал Спиноза, стихия захлестываетчеловека, отнимает у него волю, лишает его достоинства и смысла жизни.

Таким образом, и фаталистская, и волюнтаристскаяконцепции в конечном счете отрицают нравственную свободу (фаталист,абсолютизирующий необходимость, становится ее рабом; волюнтарист, отрицающийроль необходимости, становится жертвой собственного произвола). Где же выход изэтой ситуации? Как всегда, его следует искать между двумя крайностями.

Идея необходимости как внешней или внутреннейобусловленности человеческой деятельности имела в философских учениях различныетолкования: например, в древнеиндийской философии она выступает в виде кармы, вкитайской — как дао — путь, по которому идет все сущее. В религиозной философииФомы Аквинского это моральный закон — ориентация на христианские добродетели,воплощающие общечеловеческие ценности добра. Именно понимание необходимости какморального закона — над нами и внутри нас — кажется нам наиболее приемлемым.

Такому пониманию, на наш взгляд, отвечает икатегорический императив Канта. Одна из его формулировок — «Поступай так, чтобымаксима твоей воли всегда могла быть вместе с тем принципом всеобщегозаконодательства». Но этот принцип по сравнению с христианским моральнымзаконом несет в себе больший элемент долженствования и принуждения.«Проигрывает» моральному закону и традиционное марксистское пониманиенеобходимости, ибо оно указывает на непосредственную детерминированностьморального поведения общественными отношениями и выступает, по сути, антитезойсвободе.

Следование моральному закону — это менее всегоисполнение внешних требований долга. Основная черта этого закона — егоразумность, мы бы даже сказали, целесообразность. Он не создает моральныхобязательств, а обращен к разуму субъекта, призывая человека обнаруживать этиобязательства в существующих ценностях. Этот закон не требует автоматическогоподчинения, он не лишает человека моральной независимости. Он лишь учитразличать добро и зло. Поэтому это не закон-предписание, это — закон свободы,оставляющий человеку право по собственной воле выбрать Добро и следовать ему.

Предписывающими — запретительными («неубий», «неукради») или, наоборот, обязательными («чти отца и матерь своих») — являютсялишь основные заповеди морального закона, причем большинство из них имеетнегативную формулировку («не...»). Они исключают только то, что запрещено,оставляя все остальные пути свободными для нравственного творчества человека.

Такие пути свободной моральной инициативы, непопадающие в поле прямых запретов или долга, даются моральным законом человекув гораздо большем, практически неограниченном количестве. Они-то и являютсянаиболее человечными и показательными в моральном отношении. Ведьпредписывающие установки оставляют в стороне и не затрагивают таких важнейшихаспектов человеческого бытия, как счастье, дружба, призвание, творчество.

Нельзя, например, обязать человека стремиться ксчастью: желание счастья заключено внутри нас, независимо от каких-либообязательств. Точно так же дружба возникает не из долженствования, а изестественного и свободного стремления к общению. Более того, попытки внедренияпредписаний в эти сферах или заранее обречены на неудачу, или носятантигуманный характер. Вспомним хотя бы печальный опыт нашего детства, когданам запрещали дружить «не с тем» и «не с той», а мы чувствовали себя глубоконесчастными и были вынуждены лгать, изворачиваться, притворяться. Илистремление сторонников коммунизма насильно «осчастливить» все человечество,вплоть до физического устранения противников такого счастья «как историческойнеобходимости».

Современная гуманистическая этика, как ихристианский моральный закон, отдает предпочтение действиям, продиктованнымсвободным выбором, а не действиям, регулируемым предписаниями. При этомвнутренняя свобода обеспечивается только стабильной ориентацией на подлинноедобро, при которой возникает привычка отдавать ему предпочтение. В силу этого вчеловеке развивается добродетельность, делающая его выбор необременительным идоставляющим удовольствие.

Такаяориентация на подлинное добро становится тем реальнее, чем больше расширяются вобществе права и свободы личности, обеспечиваются гарантии ее основных жизненныхправ и интересов, таких как право на безопасность, свободное проявление иразвитие способностей, уважение достоинства и др. Однако это не означает, что вусловиях отсутствия или слабой развитости таких гарантий не может или не должнобыть свободной ориентации на добро; напротив, сами эти условия создаютсячеловеком именно благодаря его ориентации на них.

Свободная творческая добродетель выше простогоповиновения заповедям. Христианство учит, что человек добродетелен, когда онпринимает Божественный моральный закон сознательно и с любовью. И трудно несогласиться с тем, что подлинный переход от морального закона к добродетелиосуществляется именно благодаря желанию добра у а не под влиянием страха переднаказанием. Действительно свободен тот, кто отвергает зло не потому, что онозапрещено, а потому, что оно зло. Это так называемая качественная свобода, идеякоторой была разработана великим теологом Фомой Аквинским еще в XIII в. исохранилась в современной католической философии. Почти одновременно, в XIV в.другим теологом, У. Оккамом, была высказана идея об индифферентной свободе, ещеболее усиливающая акцент на свободе выбора. Согласно первой концепции, свободаориентирована на добро, а добродетель — динамическое качество, необходимое длядостижения свободы; согласно второй, свобода есть индифферентный выбор междудобром и злом, а добродетель лишь мешает абсолютной свободе выбора. Для первойнравственный закон — это необходимое условие развития свободы, для второй — этовраг, с которым она находится в состоянии постоянного конфликта. По сути, спормежду концепциями качественной и индифферентной свободы — это спор одетерминации свободы.

На наш взгляд, моральный закон является решающимфактором в создании духовного и психологического климата, в котором протекаетсвободная нравственная деятельность человека. Моральный закон — это призыв ксотворчеству и к самореализации человека, обеспечивающий ему возможностьнравственного развития. Он не исключает, а предполагает свободу — такоеповедение человека, которое зависит от его собственных действий, сознания,воли.

Что же представляет собой «механизм» свободы, какона осуществляется? Формой проявления свободы выступает выбор, который делаетчеловек. В свою очередь, свободный выбор обеспечивается волей —духовной побудительной силой — и разумом. Поэтому выбор зависит от уровняпознания и сознания личности, ибо решение принимается прежде всего разумом,подготавливающим почву для свободного выбора. Достоинство свободной личностизаключено не только в осуществлении действия, но и в распознавании его цели исредства, осуществляемом разумом. Не случайно молитва Иоанна Кронштадтскогогласит: «Господи! Дай мне терпение вынести то, что изменить невозможно; дай мнесилы изменить то, что возможно; и дай мне мудрость, чтобы отличить первое отвторого».

Дж. Дьюи, отмечая, что «свобода — это богатствомногообразного и гибкого роста, изменение исходного состояния и характера врезультате разумного выбора», подчеркивал: «Мы свободны в той мере, в какойдействуем со знанием того, что собираемся делать». Подлинная свобода«интеллектуальна, она скрыта в тренированной силе мышления, в способности к«перевертыванию вещей», к размышляющему взгляду на деле...»

Однако само «выбирание» реализуется все жеинформированной волей: она движет разумом, предписывая ему принятиеопределенных решений, а разум предоставляет воле соответствующие цели исредства выбора. Следовательно, выбор является вполне человеческим и свободным,когда к нему подключены все интеллектуальные и волевые способности личности. Онограничен и несвободен, когда место разума занимают чувства страха или долга,вызванные внешним принуждением или произволом.

Среди множества конфликтов выбора, с которымисталкивается человек, пожалуй, один из самых острых и коварных, особенно в детскоми юном возрасте, это выбор между «можно» и «нельзя». Нарушение запрета, отказот «нельзя» может привести к изменению судьбы, серьезно повлиять на будущеечеловека. Человек же, не принимающий запретов, не привыкший к ним, живущий попринципу «все дозволено», в конце концов вступает в противоречие с устоявшимисяосновами жизни и становится или антисоциальным типом, или глубоко несчастным.Но с другой стороны, молчаливая покорность запретам лишает человека свободы иделает его конформистом. Еще более сложной проблемой является столкновениевнутреннего «хочу» и внешнего «надо».

Героинярассказа Чехова «Спать хочется», маленькая девочка, служащая нянькой прихозяйском ребенке, мучается единственным желанием:

хоть раз выспаться. И настолько оно сильно инеодолимо, что она душит подушкой младенца и в наступившей тишине блаженнозасыпает… Но проблема выбора между «хочу» и «надо» возникает не только висключительных ситуациях. В повседневной жизни мы решаем эту проблему на каждомшагу: хочется пойти погулять, а надо сидеть на лекции, хочется смотреть ТВ, анадо готовиться к семинару и т.д.

В зависимости от того, с какой легкостью мывыбираем между «хочу» и «надо», можно судить о силе воли и степени внутреннейсвободы или несвободы. Причем степени эти могут быть разными: 1) моральныетребования воспринимаются как внешнее принуждение — отсутствие свободы; 2)моральные требования осознаются как долг — внутреннее принуждение, такжеделающее человека несвободным; 3) моральные требования сливаются с внутреннимипотребностями личности — свободный выбор. Конечно, даже свободный выбор связанс самоограничением, но это не означает утраты свободы, а напротив, выступаетпоказателем подлинной свободы воли, фактором самоутверждения личности.

Таким образом, нравственная свобода — это непросто выбор вариантов поведения, а превращение моральных требований вовнутренние потребности, в убеждения человека. Свобода не является чем-тонепреложно данным человеку. Это программа его саморазвития. Человек достигаетсвободы по мере того, как он осуществляет акты свободного выбора, воспринимаяценности, которые сам учится распознавать, иными словами, в той мере, в какойон способен сознательно принимать решения, учитывать последствия собственногоповедения и управлять им. Итак, нравственная свобода проявляется в умении: 1)делать осознанный моральный выбор действий и поступков, 2) давать имнравственную оценку, 3) предвидеть их последствия, 4) осуществлять разумныйконтроль над своим поведением, чувствами, страстями, желаниями.

У каждого человека есть свобода выбора. Болеетого, вся его жизнь может быть представлена как цепь выборов, где каждыйсделанный выбор погружает человека в новую ситуацию и влечет за собойнеобходимость нового выбора. Выбор начинается с самого детства и продолжаетсядо последних минут человеческой жизни. Характер этого выбора определяется самимчеловеком, поэтому его действия могут расцениваться соответственно как добро изло, и следовательно, рассматриваться под углом зрения его заслуги или вины — впервую очередь, перед самим собой. Поэтому вся наша жизнь и судьба естьрезультат нашего выбора — более или менее свободного. И благодарить или винитьза них нам следует прежде всего самих себя.

Особое внимание проблеме выбора уделяется в этикеэкзистенциализма, который утверждает, что человек отличается от другихприродных существ именно способностью «выбирать самого себя», быть самим собойи, следовательно, нести ответственность перед собой за свой собственный выбор.Более того, «выбирая себя», человек тем самым «выбирает» и судьбу другого, ачерез него — и человечества. Так что выбор — не просто частное дело каждого.Критерием выбора выступает совесть, которая есть призыв к человеку выбиратьсебя подлинно, найти себя, быть самим собой. Быть свободным — значит не делатьтак, как «поступают и думают все». Отказаться от свободы — значит перестатьбыть самим собой, перестать быть личностью, стать «как все». Поэтому человек —если он человек — «обречен быть свободным» (Ж.-П. Сартр).

Вместе с тем свобода не столько факт, сколько возможность— подлинное завоевание человеческой личности. Она должна достигаться вопрекипрепятствиям и неблагоприятным обстоятельствам, с которыми мы сталкиваемся.Быть свободным — значит завоевать свободу. Едва ли можно сказать, что свободасуществует, скорее, свободы мы добиваемся. В этом смысле свобода естьпроявление человеческого достоинства, самой природы человека, того, что онсобой являет и на что он способен, превозмогая препятствия, преграды иограничения.

Тейяр де Шарден считает, что эти препятствиясуществуют в виде «позитивных аффектов» и «коверкающих страстей» (страх, ужас,слабость, старость, смерть). Подлинная свобода — в «завоеванных страстях»,противостоящих им. «Уставшие», «робкие», пессимисты не могут завоевать свободудля себя (хотя каждый из нас несет в себе как оптимистическое, созидательное,так и пессимистическое начало). Только «вдохновленные свыше» — верящие в жизнь,ее непреходящую ценность и святость, несущие в себе независимость и любовь —способны добиться ее.

И тогдаоказывается, что быть свободным гораздо труднее, чем отказаться от свободы:ведь экзистенциалистское понимание свободы требует все время идти противтечения, восставать против общепринятых норм, быть «чужим среди своих». Некаждому по, плечу это «тяжкое бремя свободы», которое должен нести человек.Только отдельные личности, несмотря на соглашательство большинства исопротивление официальных структур, реализуют свое право на свободу в моральномтворчестве, инакомыслии или диссидентстве.

Такого человека не остановят устаревшие догмыгосподствующей морали,.он не будет считаться с тем, «что скажет княгиня МарьяАлексеевна». Он сможет бросить вызов благополучному и добропорядочномуобщественному мнению, хотя и знает, чем это может грозить ему. Как близки вэтом, казалось бы, столь отличающиеся друг от друга Чацкий из «Горя от ума»Грибоедова и Холден Колфилд из повести Сэлинджера «Над пропастью во ржи». Кактрогательны и беспомощны в своей попытке установить «новую религию любви» хиппи1960-х годов. Жаль только, что бунт этих людей, как правило, оказываетсянеоцененным, а сам «бунтующий человек» (А. Камю) часто бывает обречен нанеудачу и трагическую судьбу.

Поэтому-то свобода, объявленная Т. Гоббсом«естественным», то есть неотъемлемым правом человека, несмотря на свою желанность— за нее шли на смерть, оценивая ее дороже жизни, — зачастую отпугивает нас.

Причины и механизм отказа от свободы раскрываютсяв книге Э. Фромма «Бегство от свободы», написанной еще в 1941 году, ноостающейся актуальной и сегодня. Фромм считал, что свобода — «эта величайшаятайна богов и людей», — действительно не до конца «освоена» человеком. ПоФромму, свобода имеет два аспекта: негативный и позитивный.

Негативная свобода — это «свобода от»: свободакак отсутствие зависимости от сил природы, общественных и моральных догм иустановок. Это свобода, отрицающая зависимость, и ее-то человек и считаетподлинной свободой, за которую надо бороться и к которой следует стремиться.Но, достигнув такой свободы, он оказывается, по сути, предоставленным самому себе.Такая свобода приносит человеку независимость и в то же время изолирует его,пробуждает в нем чувство одиночества, бессилия и тревоги. И человек вновьоказывается перед выбором: либо избавиться от этой свободы с помощью новойзависимости, нового подчинения, либо дорасти до позитивной свободы — «свободыдля», дающей возможность полной реализации интеллектуальных и эмоцирнальныхспособностей, более того, требующей от личности этой реализации, свободы,основанной на неповторимости и индивидуальности каждого человека.

Таким образом, считает Фромм, перед современнымчеловеком, обретшим свободу (в «старом», негативном смысле) и, как следствие,одиночество, открываются два пути. Первый — дальнейшее движение к «новой»,позитивной свободе, основными способами достижения которой Фромм считает любовьи творчество и к которой не каждый человек готов. Второй путь — «бегство» отэтой подлинной свободы, которое имеет определенные психологические корни всамой природе человека и осуществляется в разных формах. В условияхтоталитарного общества — а) в виде авторитаризма, проявляющегося как встремлении к подчинению, так и к власти (садомазохистский комплекс); б) в видеразрушительности, деструктивности, направленной на себя или вовне, которуюФромм оценивает как «результат непрожитой жизни». В демократическом обществеформой «бегства от свободы» обычно является конформизм — полное усвоениеличностью общепринятых шаблонов и стереотипов поведения, в результате чегочеловек становится «как все», исчезает различие между собственным «я» иокружающим миром, но вместе с тем — и страх перед одиночеством и бессилием,появляется чувство «причастности». Однако за все это приходится платить утратойсобственной личности и свободы.

Правда, здесь возникает ряд вопросов. Например,если человек делает свободный (осознанный, добровольный, желательный для себя)выбор, всегда ли он получает свободу? Так, немецкий народ в 1930-е годыдобровольно и с энтузиазмом выбрал национал-социализм и, следовательно,Гитлера. Очевидно, что свобода выбора не всегда означает выбор свободы.

Другой вопрос: почему конформизм, с точки зрениягуманистической этики, является бегством от свободы, если человек считаетприспособление и принятие господствующей системы ценностей наиболее приемлемыми естественным и выбирает этот путь для себя! Кроме того, и в рамкахконформизма существует некоторая вариабельность выборов, которые человек можетосуществить в соответствии со своими способностями и интересами.

Трудно найтиоднозначные и «правильные» ответы на эти вопросы, каждый человек должен самискать и выбирать эти ответы для себя.

2.Моральная ответственность личности

С проблемой свободы тесно связан вопрос онравственной ответственности, которая проявляется как обратная сторона свободнопринятого решения, как естественное следствие свободы выбора. Быть свободным,самостоятельным — значит быть ответственным. Более того, свобода иответственность находятся в прямой зависимости: чем шире свобода, тем большеответственность. Эта связь и дала основание философам называть свободу неблагом, а трудной участью человека.

В некоторых этических концепциях связь междусвободой и ответственностью разрывается. Так, фрейдизм отрицает ответственностьчеловека на том основании, что все его поступки носят, в основном,бессознательный характер. Экзистенциализм утверждает, что личность ответственнатолько перед самой собой, перед своей сущностью.

Зачастую и в нашем сознании эти понятияразделены: свобода относится нами к области прав личности, и без нее невозможносчастье, а ответственность воспринимается как одна из нелегких и малоприятныхобязанностей. Нередко люди смешивают стремление к независимости с желаниемизбежать ответственности, а совершенный поступок оправдывают, объявляя егосвоим личным делом, которое никого не касается.

Нам кажется, противоречие между свободой иответственностью не будет таким острым, если иметь в виду, что существуютразные виды и разная мера ответственности. Виды ответственности определяются,на наш взгляд, тем, перед кем (чем) и за что человек несет ответственность. Вэтом смысле можно выделить:

— ответственность человека перед самим собой: яделаю выбор и в конечном итоге «выбираю себя», свою жизнь, свою судьбу ипоэтому несу за нее ответственность; этот вид ответственности проявляется внаших сомнениях, чувстве вины, страха и пр.;

— ответственность человека за свои конкретныедействия и поступки перед другими людьми, особенно если затрагиваются ихинтересы; здесь моральная ответственность (угрызения совести, боязньобщественного мнения) зачастую совпадает с правовой и административнойответственностью;

— ответственность человека перед миром ичеловечеством, проявляющаяся, пользуясь терминологией экзистенциализма, какзабота о мире, вызванная тревогой о нем. Это наиболее сложный и трудно идентифицируемыйвид ответственности, выражаемый обычно формулой «Я отвечаю за все». Здесь неможет быть ни административной, ни правовой ответственности, более того, этаответственность может отрицаться и не осознаваться человеком.

Из этих трех видов ответственности наиболее распространенными общепринятым является второй — он конкретнее, понятнее и привычнее. Попыткивнушить человеку ответственность первого и третьего вида, как правило, вызываютнегативную реакцию.

Инстинкт самосохранения заставляет человека впервом случае стремиться всю ответственность за свои ошибки и неудачную жизньвозлагать на судьбу, обстоятельства, родных, близких и т.д. Ответственностьтретьего вида отпугивает своей глобальностью. Она требует особойсамовключенности человека в систему естественных и социальных связей, ихосознания, именно она является характеристикой нравственного состояния, «лика»человеческого сообщества. Это не ответственность-долженствование, аответственность-готовность. Порождается она многообразными и множественнымисвязями личности и общества, преемственностью поколений. «Мы, живущие сегодня,образуем человечество, вышедшее из прошлого… Блага цивилизации, которые мыбольше всего ценим, не наши. Они — плоды труда и страданий непрерывнойчеловеческой общности, к которой причастны и мы. Наша ответственность —ответственность за сохранение и передачу, чистоту и распространение ценностей,унаследованных нами» (Дж. Дьюи). Чаще всего эта ответственность носитопосредованный характер. Например, ответственность педагога перед обществом засостояние экономики или окружающей среды обусловлена, грубо говоря, тем, что он(или его коллеги) плохо научили и воспитали будущих политиков, экономистов,инженеров.

Ответственность второго вида определяется тем,что человек, живущий среди людей, своими действиями всегда как-то влияет наокружающих. Мы должны учитывать это, а значит, и нести ответственность закаждый свой поступок, затрагивающий интересы других людей. Диапазон и мераответственности здесь чрезвычайно широки — от так называемой «трамвайной этики»до отношений в любви. Примеров тому множество.

Так,безответственное решение, принятое инженером на производстве, может обернутьсякатастрофой для предприятия, материальными убытками для рабочих, неприятностямидля людей, связанных с ним. Безответственное отношение к любви, случайная, ни кчему не обязывающая связь может искалечить судьбу другого человека, привести кпоявлению на свет третьего, ни в чем не повинного человечка, оставить в душе навсю жизнь чувство горечи и разочарования.

Поэтому быть ответственным — значит думать одругих, о последствиях своих действий — не будут ли они в ущерб другому.Основанием здесь выступает «золотое правило» нравственности.

Мера моральной ответственности у разных людей вразличных ситуациях неодинакова. Зависит мера ответственности прежде всего отсамостоятельности совершаемого действия. Однако наличие принуждения не снимаетответственности с человека. И если он совершает подлый, низкий поступок подпринуждением, то все равно должен нести моральную ответственность:действительно порядочный, честный человек никогда не пойдет на подлость ипредательство.

Поэтому сфера моральной ответственности несовпадает со сферой личной безопасности — даже угроза смерти не может,например, оправдать предательство, совершенное ради спасения собственной жизни.В военных повестях В. Быкова (например, «Сотников») анализируется механизмпредательства и моральная расплата за него: презрение, осуждение, моральнаяизоляция, нравственное падение.

Мера ответственности зависит также от значимостисовершаемого деяния для судеб других людей. Так, в экстремальной ситуации,когда нужно немедленно принять решение, от которого может зависеть жизнь людей,мера ответственности намного выше, чем в обычное время.

Трагические последствия Чернобыльской катастрофыв значительной степени — результат безответственности людей, которые обязаныбыли в критический момент принять соответствующие решения, но побоялись взятьна себя ответственность. Побоялись потерять должность, партбилет, нажитоеблагополучие. Вовремя не было проинформировано население, не началисьэвакуационные работы. В условиях повышенного радиационного фона проводилисьторжественные первомайские демонстрации, подвергавшие людей дополнительнойопасности.

Мера ответственности определяется и масштабамипринимаемых решений: она может быть различной в зависимости от того, идет лиречь о судьбе отдельного предприятия или о судьбе государства (например,принятие решения о ведении военных действий).

Наконец, она определяется влиятельностью,авторитетом, общественным положением или должностью личности, принимающейрешения: ответственность президента страны намного выше, чем ответственностьтрамвайного диспетчера.

Вместе с тем моральная ответственность — непридаток к должности или служебному положению. Каким бы ответственным ни былодело, порученное человеку, оно не способно автоматически наделить его чувствомответственности, ибо это особое качество личности, у одних людей развитое, удругих находящееся в зачаточном состоянии.

«Быть человеком — это значит ощущать своюответственность», — писал А. де Сент-Экзюпери. Неравнодушие, сопричастностьжизни общества, страны, всего мира, тревога и забота о том, что было, есть ибудет на Земле, — вот что порождает чувство ответственности и осознание самогосебя в мире.

Заключение

Словарь терминов:

Нравственная свобода — это не просто выборвариантов поведения, а превращение моральных требований во внутренниепотребности, в убеждения человека

Список используемойлитературы

1 ВенедиктоваВ.И. О деловой этике и этикете, М., 1999.

2 ЗеленковаИ.Л., Беляева Е.В. Этика, Минск, 2000.

3 Золотухина-Аболина. Курс лекций по этике, Ростов-на-Дону, 1998.

4 КондратовВ.А. Этика. Эстетика. Ростов-на-Дону, 1998.

5. Философскийэнциклопедический словарь. М., 2000.

6. Этика. Конспект лекций.- Ростов-на-Дону: Феникс, 2004

еще рефераты

Еще работы по этике