Сочинение: Феномен красоты
Феномен красоты
Универсальностьпрекрасного, его энергийность, возможность глубокого воздействия на внутренниймир личности способствовали поддержанию постоянного теоретического интереса ксущностным проявлениям эстетического мироотношения. В истории культурывосприятие красоты рассматривалось через призму взаимоотношений объективного исубъективного, природного и общественного, физического и метафизического,земного и божественного. Вопрос об источнике прекрасного оказался самым сложными дискуссионным. Обладают ли предметы и явления эстетическими свойствами? Вкакой мере феномен красоты детерминируется особенностями человеческоговосприятия, законами социального развития? Какова «степень метафизичности»прекрасного? Исходя из ответов на эти вопросы и сформировались основныеконцепции красоты.
Идеалистическаяинтерпретация прекрасного органично вырастает из трансцендентальностимифологического мироотношения в результате углубления рефлексии. В нейотразилось осознание беспредельности Мироздания, удивление вселенскимсовершенством, жажда приобщения к метаэмпирической гармонии Космоса. Такразрабатывается и всесторонне обосновывается образ абсолютно совершенногобытия, инициируется примат сверхчувственной реальности, красоты самой по себе,которая не зависит от случайных, временных, изменчивых форм, относительныхпроявлений, вихревого потока становления.
Одна из первых попытокпривести многообразное, противоречивое богатство действительности крациональному единству воплотилась в философии пифагорейцев. Имиразрабатывается понятие «числа», которое рассматривалось как результатгармонического самоопределения бесконечности, как синтез предельного ибеспредельного, являющийся незыблемой основой прекрасного. Известно, что сам Пифагорпризнавал началами бытия числа и заключающиеся в них соразмерности, которые онназывал гармониями. «Число есть господствующая, сама собой происшедшая связьвечного постоянства находящихся в мире вещей… Бог есть неизреченное число».Следовательно, по мнению пифагорейцев, число было душой гармонии, ее творческойпотенцией, ибо числа «скрываются» не только в самих вещах, как их структура,ритм, симметрия, но они глубже самих вещей, являясь принципом их фигурногостроения.
По Платону, подлинное,неизменное, вечное прекрасное существует в комплексе Идей. Этавнепространственная, надфизическая, идеальная красота, которая обнаруживаласебя в сфере под названием Гиперурания, выступала в качестве образца,«прототипов», принципов порождения видимых предметов и явлений. Идеи образуютперманентную модель единичных объектов. Каждому классу одноименных вещейчувственного мира соответствует в мире вещей; постигаемьгх умом, некая вечная, невозникающая и не исчезающая, безотносительная причина того, что делает вещь именновещью этого и никакого другого класса. И, таким образом, сверхчувственнаякрасота является константой вселенского совершенства. Отдельный, чувственныйпредмет только потому воспринимается как прекрасный, что в нем актуализируетсяИдея. С «отдалением» вещи от мира идей как ядра Вселенной, красота убывает,нарастает хаотическая распыленность, ибо прочность феноменальной реальностизависит от синтеза идеи и материи, укорененности трансцендентного мира вчувственном бытии. Онтологически земная красота образует промежуточнуюсубстанцию между вечным, метафизическим, нематериальным и чувственным, подвижным,преходящим. Вот почему эстетические свойства эмпирического мира изменчивы,хрупки, преходящи и являются лишь отблеском мира неизменных, вечно прекрасныхИдей, которые изливают свою энергию на чувственное бытие. В свою очередь, вещии явления исполнены влечения к сверхчувственному миру, стремятся наиболее полновоплотить гармонию Идеи, уподобиться ей. Так рождается любовь как стремлениепреходящего к вечному, смертного к бессмертному. Все движение в физическом миресосредоточено на исконной интенции проявить истинность Идеи в бесконечном рядучувственных трансформаций, в возвращении к трансцендентной чистоте и полноте.
Следовательно, мир Идейявляется: а) причиной или источником красоты, б) образцом совершенства, взираяна который демиург (творец) творит мир вещей, в) целью, к которой стремитсялюбая пещь чувственного бытия. Но возможно ли человеку приобщиться ксовершенству метафизической реальности? Ведь платоновское прекрасное как «вид»,«парадигма», «эйдос» есть сущность, чувственно не воспринимаемая. Гармония мираИдей постигается с помощью интеллектуального экстаза, извлечения истины изглубин собственной души. И, значит, сверхчувственный мир есть абсолютная объективнаяреальность, которая посредством «анамнеза», то есть некой формы припоминания,становится доступной сознанию. Однако для этого необходимо очистить душу отжажды чувственных наслаждений. «Мы будем приближаться к познанию истины,по-видимому, тем более, чем менее будем общаться с телом… и не будемнаполняться его природою, но будем очищать себя от тела», — утверждал Платон в«Федоне». Красота Гиперурании доступна лишь наиболее возвышенной, очищеннойдуше.
Глубокая характеристикасущностных аспектов эстетического мировосприятия дается Платоном также всочинениях «Гиппий Больший», «Федра», «Пир», «Филеб». В «Диалогах» греческийфилософ описывает путь постепенного и нелегкого восхождения к вершинамсовершенного бытия. Платон, гипертрофировавший роль Идей, «эйдосов», какабсолютных духовных сущностей, тем не менее внес выдающийся вклад в пониманиепрекрасного, высказал весьма важные догадки, связанные с функционированиемэстетического сознания. Заслуживает внимания платоновская ориентация на открытиесверхчувственной, метафеноменальной, умопостигаемой основы красоты и осознаниетого факта, что исследование причин физико-механического характера не проливаетсвет на сущность прекрасного. Весьма продуктивна нацеленность греческогофилософа на многомерность, качественную неоднородность, иерархичность Космоса.Платон очень чутко улавливает имплантацию Вечного во временном потоке, избегаясведения Мироздания к тотальности вещей как таковых. В познании прекрасногоособую роль приобретает осознание значимости мира бестелесных сущностей,осуществление синтеза телесного и духовного в иерархии бытия, необходимостьнапряжения интеллектуальных сил человека, приближающегося к истокам абсолютнойгармонии.
В дальнейшем идеалистическаяинтерпретация сущности прекрасного нашла свое развитие в работах Плотина,Бруно, Шефтсбери, Кольриджа, Блейка, Шеллинга, Шопенгауэра, Фишера, Гартмана,Элиота, Эмерсона, Лотце, Шлейермахера и других сторонников трансцендентальнойкартины Мироздания. Но наиболее последовательно,обстоятельно, концептуально платоновскую линию удалось развить Гегелю,который также обнаруживает, что за природной оболочкой, видимой гармонией«скрывается мысль, внутреннее начало вещей». И с этой точки зрения становитсяпонятным, что красота является ничем иным, как «чувственной видимостью идеи».Поэтому «художественно прекрасное выше природы. Ибо красота искусства являетсякрасотой, рожденной и возрожденной на почве духа, и насколько дух ипроизведения его выше природы и ее явлений, настолько же прекрасное в искусствевыше естественной красоты».
Более того, так каккрасота у Гегеля является всего лишь чувственной ступенью развития абсолютнойидеи, то она менее совершенна, не столь адекватно выражает смысловое ядроМироздания, чем понятие. И, следовательно, чем выше уровень развития мышления,тем менее нуждается человек в Красоте, которая отступает перед истиной. И, вконце концов, Гегель аннигилирует роль эстетического мировосприятия: «Красотаесть форма; она есть иллюзия абсолютной жизненности, удовлетворившей самое себяи считающей, что она завершена и закончена в себе… Это только мнимая бесконечность…Красота есть скорее покрывало, скрывающее истину, нежели изображениепоследней».
Попытка жесткой рационализацииметафизических глубин Мироздания, безграничное доверие к интеллекту,логическому аппарату в постижении феномена прекрасного, неизбежно должны былипривести даже такого видного философа, как Гегель к столь парадоксальному ибезутешному выводу.
Одна из наиболеевлиятельных концепций прекрасного в истории мировой культуры утвердилась врамках монотеизма. Уже в идеалистической парадигме присутствуют элементырелигиозного трепета, культ сверхчувственной, трансфизической красоты. Однаконесмотря на близость к идеалистической точке зрения, религиозная доктрина прекрасногоимеет свою специфику.
Следует обратить вниманиена тот факт, что платоновский мир обезличен, у него нет ни имени, ни истории,он воплощает в себе всеобщие законы, по которым движется космическая жизнь. Богв идеалистической картине бытия выступает как вспомогательная функция, он неабсолютный творец, а, скорее, зодчий, ваятель, создающий те или иные формычувственной красоты из предшествующей материи. Платоновский демиург находитсяна периферии Космоса.
В доктрине развитогорелигиозного сознания над видимой красотой, над Вселенной вместо безличныхидей, детерминирующих чувственную красоту, безгранично возвышается Создательсущего — Бог, наделенный атрибутами нетленной, неизменной, беспредельнойкрасоты, которая также трансцендентна, сакральна. Но, главное, ВселенскийТворец рассматривается не в качестве безличной абстракции, имперсональнойсущности, но как персонифицированный Субъект. Все величие и красота видимогомира — ничто в сравнении с невидимой грандиозностью абсолютно гармоничногоБога, от которого всецело зависит бытие Мироздания. Эту высшую, божественнуюгармонию можно постигнуть, пробудив духовное зрение. Проповедь аскетизма,самоограничения, презрения к чувственному миру, выдвижение на первый планмистического созерцания — таковы важнейшие моменты религиозной эстетики.Основным средством познания абсолютной гармонии становится требование душевнойчистоты. «Блаженны чистые сердцем, ибо они узрят Бога» — говорит Христос вНагорной проповеди. Чистое сердце есть то необходимое условие, вне которого неможет проявиться свет Божественного чуда. Обрести внутреннюю чистоту означаетпроникнуть в сакральный мир абсолютной гармонии, опираясь на ритуалы, пост,медитативную практику. Когда личность обретает душевную чистоту, она входит вбытие неизменного, священного, покидая нечистый, хаотический мир. Чем большечеловек освобождается от власти телесного, тем ярче вспыхивает свет подлиннойкрасоты в потаенных глубинах души.
С этой аскетическойпозиции обстоятельной ревизии подвергается мировосприятие обыденного, мирскогочеловека, не ведающего религиозного трепета, погруженного в повседневныезаботы. Он весь во власти внешнего, вещного бытия, сиюминутного течения жизни,признавая красоту только в ее чувственной форме. Обыденный человек любиткрасивые вещи, но не способен открыть истинно прекрасное. Для него телесное важнеедуховного. И только возвышенный человек способен подняться от чувственного мирак высшему, горнему, развивая способность к сверхчувственному, интеллектуальномусозерцанию, открывая бытие абсолютной гармонии в лице Бога.
Об этой трансфизической,божественной реальности свидетельствовал личный опыт мистиков, пророков,монахов, священнослужителей. Именно внутренние откровения выдающихсяпросветленных давали ощущение возможности приобщения к незыблемой красоте,совершенству в космическом масштабе, что придавало цельность и смысловуюопределенность личностному существованию. Отныне только единый всемогущий Богстановится источником всеобщей красоты, субстанцией, надежно скрепляющейсиюминутную разноголосицу бытия.
В религиознойкосмологической системе образ человека приобретает особый эстетический статус,ибо индивид становится центром Вселенского противоборства возвышенного инизменного, проводником мощного поля божественного и дьявольского напряжения. Сточки зрения идеализма человек не был реальностью, превышающей Вселенную.Индивид и Космос не противопоставлялись, а скорее соотносились друг с другом,так как Вселенная воспринималась одушевленной, подобной человеку. И хотязначимость личности оценивалась довольно высоко, она всегда органично вписываласьв параметры космоцентрической картины мира. Более того, зримый космос являлсясвоеобразным камертоном, по которому человек сверял прочность душевнойгармонии.
С точки зренияхристианства человек воспринимался не просто как атрибут Космоса, вещь средивещей. Он становился существом привилегированным, созданным по образу и подобиюБога, который, как известно, беспредельно возвышался над миром. Именно человекудавалось право управлять всеми земными существами, исполняя Божью волю. Вотпочему высшая Красота на земле была сфокусирована в образе человека. Поэтомулики Спасителя, святых являли повышенную концентрацию общечеловеческогосодержания, энергичную, предельно насыщенную духовность в облике земногосубъекта. Через икону религия утверждала себя не как отвлеченно-рассудочнаядоктрина, но как зримо явленная Красота, пред лицом которой стихала мирскаядушевная тревога. Наконец, если вне монотеистической традиции эстетическоесознание было сосредоточено на постижении многоликих объектов природы, то врамках религиозного миросозерцания естественный мир утрачивает самостоятельную,суверенную эстетическую ценность. Эстетически значимыми являлись те предметыприродного бытия, в которые наиболее полно происходило отражение духовнойкрасоты, самообнаружение Бога. Ибо результаты деятельности безграничного Творцане могли не оцениваться как впечатляющие, созданные по законам совершенства. Идаже средневековые богословы, как, например, Гуго Сен-Викторский, не моглиутаить своего восхищения природной гармонией: «Что прекраснее света… Что длявзора приятнее, чем небо, когда оно ясно и сияет, словно сапфир… Солнцесверкает словно золото, луна светит матовым блеском, словно электр, одни звездыструят пламенные лучи, другие блистают светом, а иные попеременно являют торозовое, то зеленое, то ярко-белое сияние… Вот земля, украшенная цветами, — какое отрадное зрелище она нам дарует, какое глубокое волнение в нас пробуждает!Мы видим красные розы, белоснежные лилии, фиолетовые фиалки — не только ихкрасота, но и возникновение их чудесно. Каким образом мудрость Божия производиттакую красу из земного праха?»
В то же время вхристианской эстетике Бог бесконечно возвышался над созданным им конечныммиром. Поэтому в новой шкале ценностей красота становилась строго иерархичной,несоизмеримо возрастая от материальной к духовной ипостаси. У дереваэстетический статус считался более высоким, чем у камня, у животного — чем удерева, у человека — чем у животного. В Боге красота достигала своей наивысшейконцентрации, приобретая статус вечного, неугасимого сияния. Восхождение поступеням красоты — путь интенсивного духовного совершенствования черезпреодоление земных привязанностей, актуализацию внутренних потенций с целью вхожденияв экстатическое состояние, которое ведет к блаженству жизни, абсолютнойгармонии как конечной задаче человеческого существования. С этой точки зрениясамо искусство начинает рассматриваться не просто как умение, техника, но какважнейшее, универсальное средство укрепления нравственности, постижений высшейдуховной реальности и индивидуальной сокровенной глубины, как способ демонстрацииидеального человека. Но так как религиозная красота представляет собой сферу,чуждую применению каких-либо объективных эмпирических критериев, поскольку еевнутренняя перспектива уходит в глубину сакрального, в тайну невидимого,потаенного, то неотъемлемой частью выявления мистической гармонии становитсясимволизм.
Таким образом, с позициимонотеизма человек был способен обрести мир абсолютной красоты только осознаваяприсутствие Бога как источника вечного, безграничного совершенства, максимальноодухотворенной реальности, предельно насыщенной смыслом. Только приобщаясь кБогу как сокровенному единству бытия, человек, актуализируя личностный духовныйопыт, способен преодолеть пеструю многоликость мира, зыбкость внешнейпривлекательности, тревожащую неопределенность обособленного существования.Ибо, как заметил Г. Зиммель, Бог «выкристаллизовывается в особое существо,становясь той точкой, в которой пересекаются все потоки, нес излучения бытия,точкой, через которую осуществляется обмен всех сил, всех взаимодействийвещей».
С возвышением обществанад природой, возрастанием творческой инициативы субъекта происходит абсолютизациязначимости индивидуального мироощущения в формировании эстетической реальности.Наиболее зримо эта тенденция проявляется в культуре Нового времени.Представители субъективистского понимания прекрасного доказывали, что главныйисточник эстетического восприятия заключен в субъекте и красота представляетсобой проекцию духовного богатства индивида на эстетически нейтральнуюдействительность. Человек постигает вещи не такими, какими они существуют самипо себе, а воспринимает эманацию собственной души в окружающий мир. Прекрасноеобъективно не существует, а привносится субъектом. Сами по себе предметы иявления окружающей реальности ни красивы, ни возвышенны, ни уродливы. Все вэстетическом восприятии решается сугубо индивидуально.
В культуре XIX — XX вв. особое значение приобретает общественническая концепцияпрекрасного, представители которой опирались на марксистский подход в пониманиидуховных явлений. Феномен красоты с этой точки зрения рассматривался какабсолютно зависимый от способа производства материальных благ. Считалось, чтоэстетическая ценность природных объектов не отражает их естественные свойства.Природные явления приобретают эстетическую значимость благодаря ассоциациям,возникающим на почве трудовой деятельности, связанных с материальным уровнемразвития того или иного общества. Красота есть сугубо социальное и дажеклассовое порождение.
Так, например, H.Г. Чернышевский обращал внимание нато обстоятельство, что «понятия о красоте у простого народа несходны во многомс понятиями образованных классов общества, ибо простолюдин и член высшихклассов общества понимают жизнь и счастье жизни неодинаково...» С этой точкизрения Чернышевский выделял три типа женской красоты. Идеал сельской красавицыассоциировался с крепким телосложением, широкой костью, длинной косой, цветущимздоровьем, густым румянцем на лице, что в народе называют «кровь с молоком».Купеческая красавица олицетворяет собой образ тучной, дородной, пышнотелойдевушки. Светская особа воплощает в себе миниатюрность, хрупкость, рафинированность;она должна иметь бледное лицо, обладать выразительными томными глазами,проницательным, быстрым умом.
Г.В. Плеханов в одной изсвоих работ обращал внимание на тот факт, что женщины многих африканских племенносили на руках и ногах железные кольца. Возникает вопрос: почему именноизделия из железа использовались в качестве украшений? Плеханов полагал, чтострасть к подобным украшениям существовала у племен, переживающих железный век.И железо считалось не только практически важным, жизненно необходимым металлом,но в силу своей материальной полезности выполняло эстетическую функцию.
Углубляяобщественническую концепцию, Ю.Б. Борев утверждал, что «прекрасное есть«одухотворенность» предмета. Эта одухотворенность вызвана не абсолютной идеей,не личностью, а обществом и его производственной деятельностью. Общественноепроизводство превратило природу в «неорганическое тело человека» и наложилопечать духовного облика современного человека на предметы внешнего мира.
И, таким образом, уровеньразвития практики определяет эстетический выбор, — полагали общественники.Действительно, можно вспомнить немало фактов, которые свидетельствуют осоциально-исторической обусловленности разнообразных проявлений красоты. Так, всредневековом Китае привлекательность женских ног виделась в их миниатюрности.Для этого ноги девочек зашивали в сырую воловью шкуру и снимали ее, когдадевочка взрослела. Ступни получались узкие, крошечные. Женщины цивилизации Майяв передних зубах высверливали отверстия, куда вставлялись драгоценные камни. Вцелом ряде регионов Африки было принято красить зубы черной, красной, голубойкраской. На Малайском архипелаге считается даже позором иметь белые зубы, «каку собаки». Туземцы верхнего Нила выбивают четыре передних зуба, говоря, что нежелают походить на скотов. Уже в древнекитайских книгах обращалось внимание нафакты формирования противоположных эстетических идеалов в разные историческиепериоды. «Ныне считаются красивыми высокие башни и многоярусные беседки, а приЯо были простые неотесанные балки, невыделанные карнизы; считаются прекраснымидрагоценные диковинки, невиданные редкости, а при Яо ели простой рис и просо дапохлебку из ботвы; считаются приятными узорчатая парча и белый лисий мех, но Яоприкрывал тело холщовой одеждой, спасался от холода оленьей шкурой».
Общественники сумеливысветить действительно важный момент в эволюции представлений о красоте.
В то же время нельзя несогласиться с тем, что качества предметов не играют никакой роли в эстетическомвосприятии. Так, например, Л. Н. Столович путем некоторого упрощения проблемыпытался свести к отрицанию роль объективных качеств предметов в процессеформирования чувства красоты. В частности, он утверждал: если бы эстетическиесвойства золота и серебра были бы просто тождественны цветовым, то не было бывообще необходимости в употреблении термина «эстетическое свойство».Эстетические свойства потому и называются эстетическими, что «адресуются»эстетической потребности человека. Отождествлять эстетическое свойство золота сблеском — значит, вопреки пословице, считать золотом все, что блестит.
Однако эстетическиесвойства золота, серебра (если брать пока природный аспект) связаны не только сблеском, но и с долговечностью, податливостью для ювелирной обработки и т.д. и,значит, не одно свойство, а совокупность определенных природных качеств золота,серебра может сделать их предметами эстетической ценности. Известно, чтообъекты живой и неживой природы получали высокий эстетический статус благодарясвоим естественным свойствам. Так, уже в древних культурах высокую эстетическуюзначимость получали золото, серебро, медь, железо. Золото рассматривалось каксимвол света, солнца. С ним связывались идеи постоянства величия, совершенства,славы, эманации божества. Серебро соотносилось с целомудрием, знанием, силойчеловеческого духа. Железо символизировало твердость, упорство, терпение,решительность, выносливость. Свинец, наоборот, олицетворял невежество,упрямство, мучение; в различных культурных традициях сакральный смыслприобретали драгоценные и полудрагоценные камни: сапфир, сардоникс, сердолик,хризолит, топаз, гиацинт, аметист, нефрит.
Вот почему нельзясогласиться с утверждением, что естественные качества предметов не играютникакой роли в эстетическом восприятии. Как заметил B.C. Соловьев, красотаалмаза зависит и от игры световых лучей в его кристалле. Из этого не следует,что свойство красоты принадлежит не самому алмазу, а преломленному в нем лучусвета. Ибо тот же луч, отраженный другим предметом, никакого эстетическоговпечатления не производит.
Следовательно, уровеньразвития практики «конструирует» красоту не сам по себе, а всегда опирается наобъективные свойства предметов, позволяя глубже проникать в эстетическоеразнообразие мира, выявляя в бесконечном потоке бытия те или иные качества. Обэтом говорит хотя бы тот факт, что люди разных эпох, существенно отличающихсяпо уровню научно-технического развития, связаны единой эстетической основой.Восприятие наскальной живописи, скульптур Античности, икон средневековья,картин Ренессанса убедительно свидетельствует, что многие из выдающихсяхудожественных достижений прошлого доставляют эстетическое удовольствие исовременному человеку. Поэтому нельзя не согласиться с Й.Г. Гердером, который водной из своих работ писал: «Разве одинаковы греческий, готический имавританский вкусы в ваянии и зодчестве, в мифологии и поэзии? И разве нечерпает из них каждый свое объяснение в эпохе, нравах и характере своегонарода? Но разве любой из этих случаев не подчинен основному принципу, которыйлишь не до конца понят, не с одинаковой силой прочувствован, недостаточноравномерно применен?
Представляетсянеубедительной и точка зрения, согласно которой ценность или красота явленийприроды, не преобразованной человеком, основана на феномене так называемой объективнойкажимости или видимости. «В результате действия стихийных сил природы ееявления могут нести в себе объективную кажимость, видимость не только другихприродных явлений, но и кажимость художественно обработанных вещей ипроизведений искусства. В этих случаях явления природы предстают какэстетически значимые, например, красивые… Особой красотой отличаются явленияприроды, которые, благодаря своей форме и цвету, оказываются видимостью,подобием произведений искусства, созданных художниками. Красивым предстаетприродный ландшафт, в котором стихийное сочетание формы и цвета явленийоказывается видимостью живописной картины, созданной, например, Рейсдалем,Тернером, Моне, Левитаном и другими художниками».
Получается, чтоэстетическое чувство формируется, прежде всего, на произведениях искусства итолько потом проецируется на природный мир. Однако «феномен объективнойкажимости и видимости» является лишь одним из моментов (далеко не самыхглавных), позволяющих понять процесс эстетического переживания. Действительно,объекты природы могут представать перед нами как эстетически ценные, когда ониимеют сходство с художественными произведениями, напоминают увиденный вискусстве и удержанный в памяти какой-либо пейзаж. Но в этом случае все равноне избежать вопроса: почему возникает чувство красоты при восприятии самогопроизведения искусства? И здесь уже с помощью «объективной кажимости» проблемуне решить.
Таким образом,общественническая интерпретация прекрасного, высветив целый ряд важных моментовв эволюции эстетического сознания, способна объяснить лить незначительный кругкак эстетико-теоретических, так и практических вопросов.
Религиозно-идеалистическая,субъективистская, общественническая концепции прекрасного вызвали оструюкритику представителей природнической итерпретации сущности эстетическогомировосприятия. Развивая идеи Анаксагора, Демокрита, Аристотеля, Лукреция Кара,Леонардо да Винчи, Альберти, Гобса, Дидро и других, сторонники природническоймодели утверждали, что красота не является трансцендентной сущностью, она неесть некая абсолютная квинтэссенция божества. Природники указывали напервозданное бытие, видимый естественный мир как на главный источник красоты ивеличия. Известно, что, например, стоики восхищались красотой лилий,очарованием налившихся соком ягод, прелестью павлиньего хвоста и другимиформами видимой гармонии, доказывая, что красота является одним из даровприроды.
В работе «Эстетическоеотношение искусства к действительности» Н. Г. Чернышевский писал, что нажизненном пути нашем разбросаны золотые монеты, но мы не замечаем их, потомучто «телега жизни» неудержимо уносит вперед. Явления действительности — золотойслиток без клейма: только поэтому многие откажутся взять его, ибо не смогутотличить от куска меди. Таково отношение человека к природе. Прекрасное, поЧернышевскому, есть жизнь, «прекрасно то существо, в котором мы видим жизньтакою, какова должна быть она по нашим понятиям; прекрасен тот предмет, которыйвыказывает в себе жизнь или напоминает нам о жизни». Утверждение «прекрасноеесть жизнь» вовсе не означало, что любые проявления жизни требуют восхищения.Во-первых, жизнь прекрасна как принцип, как то позитивное начало, котороепротивостоит смерти, распаду, всякому насилию над жизнью. Это первичное, вомногом интуитивное чувство красоты стихийно вливается в каждого человека именнов результате общения с природной гармонией. И в этом смысле красоту можнорассматривать как основное средство культивирования жизни, как то уникальноемногообразие, которое следует сохранять прежде всего. Во-вторых, явления жизнипрекрасны в той мере, в какой они согласуются с нашим пониманием, требованиямивнутреннего мира личности.
Идеи Чернышевскогополучили дальнейшее развитие, особенно в середине XX в. в связи с углублением экологического кризиса. Негативнаятенденция, связанная с исчезновением многих тысяч представителей флоры и фауны,процессы глубокой деформации существующих природных объектов стали губительносказываться не только на физическом, но и духовном развитии всего человечества.Уничтожение природного совершенства заставило глубже осознать неразрывноеединство естественных условий и социального бытия, обратиться к природнымистокам формирования эстетического сознания. Можно предположить, что если быприрода стала вдруг тяготеть к однородности, однообразию, монотонности, и в нейпостепенно исчезли многоцветье красок, богатство форм, разнообразие звуков,олицетворяющих собою богатство жизни, то духовное развитие человечества было бынавсегда приостановлено. Судя по всему, в условиях однородности никогда не смогбы возникнуть интеллект, на который опирается эстетическое чувство. Ведьформирование фундаментальных особенностей психики человека происходило втеснейшем контакте с естественными ландшафтами, с биосферой планеты какжизненной аурой. Богатство интеллектуальной и чувственной жизни личностиявляется следствием уникального богатства окружающего мира. Природная гармонияесть неотъемлемая часть душевной жизни человека.
В гармонии соперник мой
Был шум лесов, иль вихорьбуйный,
Иль иволги напев живой,
Иль ночью моря гулглухой.
Иль шепот речкитихоструйный.
А. Пушкин
Исходя из значимостиприродного мира для социума, представители природнической концепции пришли квыводу, что главный источник красоты заключен в природе. Они доказывали, чточеловек еще не появился на Земле, а красота была уже разлита в окружающем мире,ибо она такое же неотъемлемое свойство объектов, как их физические качества.Явления природы прекрасны сами по себе, независимо от нашего к ним отношения.
Действительно, явленияподлинного искусства всегда заключают в себе притягательную силу разнообразныхгармонических проявлений природы, наполненных возвышающего очарования. Июльскийливень, блистание зарниц, рассвет, первый снег, цветение садов… многоедругое обладает неизъяснимой художественной силой, ибо ими творится жизнь.Поэтому художник старается найти метафору, проливающую свет на это грандиозноетворчество, великое торжество гармонии.
Вот почему в историифилософской мысли эстетические категории, характеристики, оценки выводилисьнередко из тех или иных естественных качеств вещей, прекрасное ставилось в одинряд с физико-химическими и биологическими свойствами материи. Природническоепонимание прекрасного развивалось в работах И.Б. Астахова, Ш.М. Германа, В.К. Скатерщикова,Ю. Линника, Г.И. Поспелова, И.Ф. Смольянинова. Считалось также, что основойкрасоты является целесообразность, которая оттачивалась на протяжении миллионовлет. В романе «Лезвие бритвы» И. Ефремов достаточно обстоятельно обосновываетидею, согласно которой сущностью красоты являются целесообразность и жизненнаяэнергия. По его мнению, у идеально красивой женщины должны быть большие глаза,ровные, плотно посаженные зубы, высокая шея, длинные ноги, широкие бедра,тонкая талия, высокая грудь, густые волосы, прямой нос, гладкая кожа, густые,не очень широкие брови, длинные ресницы. Именно эти качества анатомическицелесообразнее, так как способствовали выживанию рода с древнейших времен. Чембольше глаза, тем больше поверхность сетчатки и лучше вести обзор местности.Стройная, длинная шея, тонкая талия придают телу большую гибкость, быстротудвижений. Длинные густые волосы давали возможность лучше согревать ребенка отхолода, защищать от непогоды на заре развития цивилизации. Главное назначениегустых бровей — отводить пот от глаз. Длинные ноги делали женщину болееприспособленной к быстрому, легкому бегу. Следовательно, все эти свойства,доказывал И. Ефремов, обеспечивали высокий уровень жизнеспособности, оницелесообразны, совершенствуясь на протяжении многих тысяч лет, и поэтому имеютвысокую эстетическую значимость, причем независимо от индивидуальных вкусов,расовых особенностей, культурных традиций.
Но если красота рождаетсянезависимо от вкусовых пристрастий, типов культур, то почему существует великоемногообразие интерпретации видов как природной, так и человеческой красоты?Известно, например, что у многих народов идеалом прекрасного признавался оченьполный человек, так как полнота олицетворяла богатство и социальное положение.Символом мужской красоты в Китае являлся тучный, с круглым животом чиновник — мандарин. Можно вспомнить и дородных женщин Рубенса, и пышнотелых красавицКустодиева. В Древней Греции чрезмерно развитая грудь считаласьнепривлекательной. Поэты красивую грудь сравнивали с незрелым виноградом.«Спросите северного индейца, что такое красота, — писал Ч. Дарвин, — и он ответит:широкое, плоское лицо, маленькие глаза, высокие скулы, низкий лоб, большойширокий подбородок, толстый крючковатый нос, желто-коричневая кожа и груди, висящиедо пояса».
Недооценка роли субъектав формировании эстетического отношения и даже попытка его «нейтрализации»,приводила, например, Ю. Линник к утверждению, что все живое прекрасно. Черви измеи внесли «великолепный вклад в сокровищницу природных лент и бордюров». Идалее: «Если освободиться от всякого рода предрассудков, связанных с пиявками,то надо честно признать, что это очень изящные существа».
Это далеко неединственная точка зрения, которая игнорировала специфику эстетического мировосприятия.Считалось, что восприятие явлений природы часто затемняется целым рядом личныхи общественных ассоциаций, предубеждений. Но если освободиться от этихсубъективистских моментов и стать к явлению в независимое познавательноеотношение, то объект природы непременно предстанет привлекательным, прекрасным.Именно поэтому для ученого-биолога нет отвратительных животных. (Но в том то идело, что, нейтрализуя личностный момент, правильнее вести речь опознавательном, а не об эстетическом отношении к миру. Ибо в эстетическомвосприятии человек всегда соотносит самого себя с тем или иным предметом,явлением.) И как логическое завершение приведенных рассуждений делался вывод:«Объективность эстетического означает, что оно присуще самой действительности,существует независимо от нашего к нему отношения, что вещи и явления прекрасныили безобразны сами по себе».
Однако в этом случаеупускается из виду тот принципиальный факт, что природа сама по себе и природакак общая предпосылка человеческого бытия — не одна и та же природа. В первомслучае — это физическая реальность, т.е. природа естественнонаучного описания,во втором — реальность культурно-исторического бытия людей, возможность,ставшая действительностью в результате деятельности человека. Все объектыматериального мира, вовлеченные в систему социокультурных связей, оставаясьсамими собой, не теряя ни атома своей вещественности, приобретают еще особоесверхприродное, «сверхчувственное» содержание, свое второе — идеальное — бытие.Это двойное существование природных объектов и. процессов обусловленосостоянием общества, субъекта, содержанием культурно-исторических связей, всилу которых происходит модификация природной реальности, и предметы, внешнегомира получают право на свой «культурный лик».
Высказывая много верныхнаблюдений, сторонники природнического подхода к красоте в полемике спредставителями других направлений не учли еще одну, но весьма существеннуюособенность. Дело в том, что эстетическое восприятие заключает в себеаксиологический момент, оценку, которая всегда связана с субъектом. Вот почемуприродники оказались не в состоянии объяснить многие грани возникновения иразвития феномена прекрасного.
Успешное развитие точныхнаук привело к тому, что в истории эстетического познания сформироваласьустойчивая тенденция, связанная с верой в возможность «измерить», подвергнутьнаучному анализу параметры прекрасного, найти идеальную геометрическую основу,«первоэлемент» красоты, придав тем или иным признакам, соотношениямуниверсальное значение.
Одна из первых и наиболееплодотворных попыток математизации сущности эстетического мироотношенияотразилось в понятии античной культуры «золотое сечение», которое включало всебя такое геометрическое соотношение пропорций, при котором целое такотносится к своей большей части, как большая к меньшей. Ярким представителемтакого подхода был ваятель Поликлет из Аргоса, живший в V в. до н.э., написавший сочинение«Канон». В нем отразилось очевидное стремление математически обосноватьидеальные соотношения человеческой фигуры, чтобы на этой основе создатьвозвышенный, гармонический художественный образ. Согласно убеждениям Поликлета,в идеальной пропорциональной системе человеческая голова должна составлять 1/7всего роста, лицо и кисть руки 1/10, ступня 1/8. Воплощением этого золотогоправила стали статуи юноши-копьеносца «Дорифор», «Диадумен», «Раненаяамазонка».
В средние века Августинрассматривал математику как мерило «эстетичности» предметов окружающего мира.Акцентируя внимание на некоторых формальных признаках, он утверждал, чторавнобедренный треугольник прекраснее, чем неравносторонний, ибо последнийсодержит меньше равенства. Квадрат с эстетической точки зренияпредпочтительнее, чем треугольник; круг превосходит по красоте все остальныефигуры.
Особенно большой интереск возможностям математического исчисления прекрасного, поиску идеальныхпропорций проявляется в период подлинного расцвета научных знаний, начиная сэпохи Ренессанса. Так, например, геометризм в художественном творчествестановится более продуманным, научно взвешенным. Если в античной культуре ростчеловека делился на семь частей, то Альберти в целях достижения предельной точностив изобразительном искусстве делит его на 600, а Дюрер на 1800 частей. Неслучайно само понятие «искусство» для Дюрера и многих его современниковассоциируется с научным знанием. Фиренцуола, размышляя о тайне человеческойкрасоты в трактате «О красотах женщин», доказывал, что идеальная форма «мужчинысводится к квадрату, ибо мужчина, распростерший руки крестом, имеет от концасреднего пальца одной руки до конца среднего пальца другой руки ту же длину,как от нижнего края ступни до вершины головы. Эта фигура должна бы иметьвысоту, по крайней мере, девяти голов… Идеальный рост женщины не долженпревышать семи голов».
Абсолютный ключ кразгадке сущности прекрасного предлагал английский художник У. Хогарт. Визвестном трактате «Анализ красоты» (1753 г.) он приходит к выводу, что настоящая «линия красоты» есть волнистая, змеевидная линия, так как она представляетсобой органичное соединение единства и многообразия. Всякий предмет являетсятем более привлекательным, чем более он движется в этих волнистых линиях. Всеживое погружено в эту змеевидность. Так, мускулы и кости человеческого теласостоят из волнистых линий. В этом плане симметрия и прямолинейность антиподыкрасоты. В обоснование своего универсального принципа Хогарт ссылался наавторитет Микеланджело, который однажды дал такое наставление своему ученику: воснову композиции необходимо класть фигуру пирамидальную, змеевидную ипоставленную в одном, двух или трех положениях. В этом правиле заключается всятайна искусства.
Активизации поисковформалистических основ прекрасного содействовала, в определенной мере, точказрения Д. Дидро, который утверждал, что красота — это то, от чего пробуждаетсяв уме идея соотношения. Понятие порядка, симметрии, пропорции столь же реальны,отчетливы и ясны, как и понятия длины, величины, глубины, качества, числа.
Однако наиболее заметноевлияние на развитие формалистической тенденции оказали некоторые идеи И. Канта.Хотя понятие красоты тесно увязывалось у него с представлением о цели, однакоэто представление носило формальный, субъективный характер. Так как в отличиеот религиозной интерпретации о фундаментальной, реальной целесообразностиМироздания, эстетическая целесообразность у Канта относилась сугубо к формепредмета. «Красота — это форма целесообразности предмета, поскольку онавоспринимается в нем без представления о цели». Немецкий философ приходит кустановлению идеи нормы — своего рода идеального воплощения внешнего облика — которая является принципиально важной для эстетического восприятия. «Нормакрасоты — средняя величина для данного класса предметов и явлений. Есливозникает необходимость представить себе силуэт красивого мужчины, то следуетвзять тысячу изображений мужчин, наложить их друг на друга. Наиболеезатемненная часть и будет служить эталоном. Так же обстоит дело с образомкрасивой лошади или собаки (определенной породы). Этот идеал красоты можно ипросто вычислить, найдя средние показатели размеров тех или иных частей тела».И хотя Кант замечает, что нет необходимости прибегать к реальным обмерам, чтоможно вполне положиться на динамическую силу воображения, он все же не выходитза рамки формалистического понимания проблемы.
Развивая эти идеи, ещеодин немецкий философ, Г.Т. Фехнер, утверждал, что законы красоты должны бытьподтверждены экспериментально, подвергнуты тщательной проверке точно так же,как законы, открытые физиками в области движения тел. Именно эксперимент былдля него признаком объективности и научной точности в эстетике. Фехнерпопытался даже вывести коэффициент красоты, проведя собственные опыты истараясь понять, каким геометрическим фигурам тот или иной испытуемый отдаетпредпочтение.
Формалистическую позициюв понимании прекрасного отстаивали Л. Уитмер, Э. Пирс, Д. Р. Мейджер, И. Кон,В. Вундт, О. Кюльпе, И. Ф. Гербарт, Й. Цейзинг. В. Унгер, Р. Циммерман, Й.Дурдик.
Заслуги представителейэтого направления заключались в том, что они сосредоточили внимание наобъективных характеристиках эстетического объекта, которые доступны измерению,выявили определенные типы идеальных соотношений, пропорций, которые позволилиперевоссоздать мир по законам красоты, «управлять» эстетическими формами.
Вместе с темматематическое мышление оказалось не в состоянии постигнуть сущностьпрекрасного, обосновать основные закономерности функционирования эстетическогосознания. В рамках формалистического направления происходила абсолютизация роликоличественных соотношений, внешних признаков, мира «чистых форм»,недооценивались содержательные аспекты, смысловая насыщенность, глубина,эмоциональность, интуитивность эстетического мировосприятия, что приводило кподмене всеобщих универсальных закономерностей частными проявлениями мировойгармонии.
Таким образом,исследование основных концепций красоты показывает, что эстетическое сознаниекак одно из самых сложных, интегративных духовных явлений невозможно вывести изодного источника. Феномен прекрасного — это проблема не только функционированияличностного сознания, но и особенностей строения Космоса, конкретных природныхобъектов, законов общественного развития. В целом, несмотря на острую полемику,представителей различных подходов объединяло понимание прекрасного как меры,симметрии, пропорциональности, целесообразности, ритмичности, гармонии.
Список использованныхисточников
1. Борев Ю.Б.Эстетика. М., 1988.
2. Бычков В.В.Эстетика. М., 2002.
3. Гилберт К., КунГ. История эстетики. Кн. 1-2. М., 2000.
4. Каган М.С.Эстетика как философская наука СПб., 1997.
5. Крутоус В.Л.Родословная красоты. М., 1988.
6. Мартынов В.Ф.Эстетика: Учеб. пособие / В.Ф. Мартынов — Изд. 2-е, стереотип. — Мн.:ТетраСистемс, 2004. — 336 с.
7. Овсянников М.Ф.История эстетической мысли. М., 1984.
8. Хогарт У. Анализкрасоты. М.-Л., 1958.