Тест: В.А. Жуковский - выдающийся исторический деятель XIX века

--PAGE_BREAK--

Николай обладал природным умом, железной волей, способностью находить талантливых исполнителей своих замыслов. Отношение к Николаю I его современников и потомков было неоднозначным: одни называли его грубым солдафоном, другие — гением русской истории.

Вступление Николая I на престол сопровождалось драматическими событиями.

19 октября <metricconverter productid=«1825 г» w:st=«on»>1825 г. в Таганроге неожиданно умер Александр I. Наследников у него не было. Его преемником должен был стать его брат Константин Павлович. Константин был очень похож на отца Павла I, привязан к нему и очень его любил. Смерть Павла I от рук пьяных гвардейцев потрясла Константина. Он дал себе слово, что никогда не взойдёт на престол. В <metricconverter productid=«1823 г» w:st=«on»>1823 г. он отказался от престола в пользу младшего брата Николая Павловича.

Но всё это сохранялось в тайне.

После смерти Александра I в России наступило 3-недельное безцарствие. Константин Павлович был наместником Польши, находился в Варшаве и отказывался приехать в Россию. Начались переговоры между братьями, они затягивались, между тем одни присягали на верность Константину, другие — Николаю. И только 12 декабря <metricconverter productid=«1825 г» w:st=«on»>1825 г. 29-летний Николай Павлович вступил на престол после получения им письменного подтверждения от Константина о добровольном отречении от престола. На 14 декабря было назначено приведение к присяге Николаю I высших органов власти и обнародование манифеста о его восшествии на престол.

12 декабря Николай I узнал, что в день принятия присяги будет предпринята попытка государственного переворота. Он понимал, что через день решится его судьба: или он будет императором могущественной империи, или будет задушен шарфом какого-нибудь пьяного гвардейца. В ночь на 14 декабря Николай I и Александра Фёдоровна горячо молились и поклялись друг другу, что если завтра им суждено умереть, то смерть они примут достойно.

14 декабря <metricconverter productid=«1825 г» w:st=«on»>1825 г. Николай I проявил большое личное мужество. В шестом часу утра, раньше намеченного срока, он принял присягу членов Сената, Синода, Государственного совета, генералитета, затем сказал собравшимся: «После этого вы отвечаете мне головой за спокойствие столицы, а что до меня касается, если я хоть час буду императором, то покажу, что этого достоин». Далее Николай I отдал 7-летнего наследника Сашу верным гвардейцам и выехал на Сенатскую площадь. К вечеру восстание было подавлено. Начались аресты, следствие, суд.

Николай I всегда будет помнить14 декабря <metricconverter productid=«1825 г» w:st=«on»>1825 г., и это воспоминание отразилось на характере всего его правления.

Правление брата Александра началось либерально, а закончилось выступлением декабристов. Николай пришёл к выводу, что самостоятельность общества может привести к драматическим для власти и самого общества последствиям. Во имя блага России над жизнью общества необходимо установить контроль, в обществе должны царить порядок, дисциплина, закон, все должны исполнять свои обязанности.
2.2 Взгляды императора на образование
«В широком образовании народа и в свободном развитии его духовных сил правительство, а отчасти и общество, видели не основу для здорового и могучего роста государства, не источник богатства народа, не укрепление положения среди других государств, но единственно „прямой путь к бунту и крамоле“.

Таким именно взглядом проникнуто отношение высшего правительства к вопросам народного образования на всех его ступенях, с начала и до конца царствования Николая I». Однако если обратиться к более широкому кругу литературы, не говоря уже о таких доступных источниках, как «Полное собрание законов Российской Империи», сборники постановлений и распоряжений Министерства народного просвещения, то можно найти основания для иных выводов и оценок.

Восстание декабристов в <metricconverter productid=«1825 г» w:st=«on»>1825 г. было расценено правительственными кругами как свидетельство нарастающей угрозы изменения общественного устройства. Ужаснуло столь решительное воплощение западных революционных идей свободы, равенства и братства, во многом чуждых и непонятных большинству подданных Российской империи начала XIX столетия.

Вступив на российский престол, Николай I сразу же обратил внимание подданных на важность вопросов народного образования и воспитания. И в Манифесте от 13 июля <metricconverter productid=«1826 г» w:st=«on»>1826 г., объявлявшем приговор участникам восстания, указывалось на настоятельную необходимость «нравственного воспитания детей»: «Не просвещению, но праздности ума, более вредной, нежели праздность телесных сил, — недостатку твердых познаний должно приписать сие своевольство мыслей, сию пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало есть порча правом, а конец — погибель. Тщетны будут все усилия, все пожертвования правительства, если домашнее воспитание не будет приуготовлять нравы и содействовать его видам».

Таковой стала новая политическая установка, ориентировавшая направление дальнейшего развития отечественной системы образования и воспитания. В основание полагались почитание государства, уважение к верховной власти и к тем вековым духовно-нравственным основам, которые волей исторических судеб она призвана была защищать. Главным государственным органом, на который возлагалось решение этой задачи, стало Министерство народного просвещения. Именно ему вменялось в обязанность: «Преобразовать и согласить между собою все дотоле учрежденные учебные заведения и привести их, так сказать, к одному началу, поставляя это начало в образовании учебной системы, которая, с одной стороны, возрастала бы из самих оснований нашего быта, а с другой бы — шла рядом с современным неизбежным развитием наук и просвещения в Европе; вместе с этим, расположить все части публичного воспитания так, чтобы оно привлекло к себе не только юношество среднего сословия в государстве, но и юношество высшего, образование коего совершалось до тех пор на удачу, посредством иностранных воспитателей и в тесном кругу домашних предрассудков».

Ко времени появления на российском престоле Николая I должность министра народного просвещения занимал Алексей Семенович Шишков. Это был семидесятилетний адмирал в отставке, известный филолог, литератор и публицист, член Российской Императорской Академии. Еще при вступлении в должность министра он указал на тот факт, что «Министерство сие от самого начала своего не имело постоянного плана, которым бы, всегда руководствуясь, могло оно… все привести в надлежащее устройство». Кроме того, по мнению А.С. Шишкова, причиной бед народного просвещения было отсутствие в нем национального духа. Решительно осудив деятельность министерства под руководством своих предшественников, министр задумал провести коренную реформу учебной системы.

Взгляды царя и министра на перспективы организации государственной системы просвещения во многом совпадали. Внимание, с которым император подходил к решению вопросов народного просвещения, можно объяснить желанием власти воспрепятствовать «наступлению крамолы» на учебные заведения страны. Высшей власти необходимо было, чтобы в каждом сословии воспитывались верные и скромные слуги государства и через это укреплялись бы основы существовавшего в России строя. Николай I даже собирался издать соответствующий законодательный акт и предложить Государственному совету специально обсудить вопросы развития народного просвещения в стране, в том числе и в отношении обучения грамоте крестьянских детей.

Однако принятию законодательного акта помешал В. П. Кочубей, который заявлял, что хотя по существу вопрос является важным, однако следует не издавать специального закона, а ограничиться простым рескриптом, который бы предписывал возможность обучения крестьянских детей только в начальной школе. В мае <metricconverter productid=«1827 г» w:st=«on»>1827 г. такой рескрипт был дан императором на имя министра А.С. Шишкова.

Кроме того, по указанию Николая I 14 мая <metricconverter productid=«1826 г» w:st=«on»>1826 г. был образован «Комитет устройства учебных заведений». Власть усматривала необходимость создания такого органа, прежде всего для «сличения и уравнения уставов учебных заведений и определения курсов учения в оных». В состав комитета, председателем которого был назначен министр, вошли М. М. Сперанский. К.А. Ливен, Е.К. Сиверс, К.О. Ламберт, С.С. Уваров, А.А. Шторх, А.А. и В.А. Перовские и С.Г. Строганов. Двое из членов Комитета — К.А. Ливен и С.С. Уваров в скором времени поочередно принимали пост министра народного просвещения.

Открывая заседания комитета, А.С. Шишков назвал главные причины упадка учебных заведений. Министр полагал, что потеряна из виду главная цель народного просвещения — «образование, приспособленное к потребностям людей различных состояний». Среди других упущений назывались: серьезные недостатки уставов учебных заведений, скудость средств на содержание педагогического персонала, недостаточность контроля над деятельностью учебных заведений и «слишком долгий срок учения в гимназиях и низших училищах». Министр также высказывался против расширения частных пансионов и домашнего воспитания. Главное его требование к содержанию обучения сводилось к тому, чтобы «оно не изглаживало в русских характера народного, но чтобы улучшало и укрепляло его».

Перед комитетом ставилась задача проанализировать все уставы учебных заведений «начиная с приходских, до самых университетов», а также проанализировать содержание курсов, преподаваемых в них. Было решено добиться единства уставов учебных заведений и на их основе создать новые, с последующим Высочайшим утверждением. Помимо комитета была создана специальная комиссия для рассмотрения учебных пособий. К работе в ней привлекались известные в ту пору академики и профессора. Предполагалось, что решение вопроса о разделении учебных заведений на приходские, уездные училища и гимназии будет иметь положительные результаты только при условии, что каждый из этих разрядов учебных заведений станет давать законченное образование тем лицам, для которых они предназначались. В основу министерского плана построения образования была положена идея сословной школы. Однако при этом существовала возможность получения гимназического образования и даже поступления в высшие учебные заведения лицами из низших сословий. Для поступления в средние и высшие учебные заведения крепостным детям нужно было лишь одно условие — добрая воля помещика на освобождение поступающего от личной зависимости. Для крепостных оказались доступными также некоторые виды реальных училищ.

Боязнь проникновения в «неокрепшие души юношества» революционных идей диктовала необходимость контроля над содержанием обучения в частных учебных заведениях. Министерство предлагало закрыть частные пансионы и создать пансионы при гимназиях, удерживая, таким образом, молодежь под надзором учебного начальства.

19 августа <metricconverter productid=«1827 г» w:st=«on»>1827 г. на имя министра народного просвещения последовал Высочайший рескрипт, согласно которому началась разработка новых правил, «вполне соответствующих истинным потребностям и положению Государства». По мысли нового императора, содержание обучения должно было исходить из практических потребностей каждого человека, чтобы «повсюду предметы учения и самые способы преподавания были по возможности соображаемы с будущим вероятным предназначением обучающихся».

Работа комитета сосредоточивалась на пересмотре уставов средних и низших учебных заведений с приведением их в соответствие с теми политическими и общекультурными положениями, которые выражались в многочисленных рескриптах и речах императора.

На всем протяжении правления император Николай 1 активно внедрял в сознание подданных мысль о необходимости сословного образования. И, поскольку перед министерством была поставлена задача не допустить крепостных детей в учебные заведения, предназначенные для высших сословий, настойчиво распространялась точка зрения о необходимости развития на всей территории России приходских и уездных училищ для крестьянства и горожан. Разрабатывался вопрос и о создании особых учебных заведений для профессиональной подготовки и обучения основам грамоты.

История распорядилась так, что к середине 1820-х гг. в российском государственном механизме созрела идея корректировки либерального курса развития народного просвещения, характерного для времени правления Александра I. Власть стала считать воспитание верноподданнических чувств необходимым условием дальнейшего развития школьной системы и укрепления державных основ школьного дела.

В основу своей деятельности Министерство народного просвещения положило императорский рескрипт <metricconverter productid=«1827 г» w:st=«on»>1827 г., в котором, в частности, отмечалось: «Почитая народное воспитание одним из главнейших оснований благосостояния державы, от Бога мне врученной, я желаю, чтобы для оного были постановлены правила, вполне соответствующие истинным потребностям и положению государства. Для сего необходимо, чтобы повсюду предметы учения и сами способы преподавания были, по возможности, соображаемы с будущим вероятным предназначением обучающихся, чтобы каждый вместе со здравыми, для всех общими, понятиями о Вере, законах и нравственности приобретал познания для него нужные, могущие служить к улучшению его участи, и, не быв ниже своего состояния, также не стремиться чрез меру возвыситься над тем, в коем ему суждено оставаться».

В первые годы правления Николая I была четко сформулирована государственная идеология просвещения. Исходя из особенностей исторического развития России, этого было вполне достаточно, чтобы приступить к законодательному обеспечению реформирования образования на державных принципах. Основным документом, закрепившим основы образовательной политики в России, стал новый Высочайше утвержденный 8 декабря <metricconverter productid=«1828 г» w:st=«on»>1828 г. «Устав гимназий и училищ уездных и приходских, состоящих в ведомстве университетов: С. -Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского».

Существенное отличие нового устава от прежнего заключалось в том, что приходские и уездные училища утратили свой характер подготовительных учебных заведений для дальнейшего постижения гимназического курса. Каждый из существовавших в России типов учебных заведений получал завершенный курс учебных предметов, необходимый для соответствующего образования в течение трех лет. Министерство народного просвещения и его органы на местах стали контролировать деятельность приходских училищ, которые теперь служили «приготовительными» заведениями, после окончания которых можно было продолжить обучение.

Одна из основных идей реформы <metricconverter productid=«1828 г» w:st=«on»>1828 г. состояла в том, что школа обязана не только обучать, но и воспитывать детей, причем дело воспитания должно находиться в руках государства. Эта идея была не нова и занимала умы отнюдь не только представителей правительственного уровня, ее разделяли многие деятели русской культуры. В частности, в знаменитой записке А.С. Пушкина «О народном просвещении», поданной Николаю I, поэт выступил за развитие государственного воспитания. «В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, самое безнравственное; ребенок окружен одними холопами, видит одни гнусные примеры, своевольничает или рабствует, не получает никаких понятий о справедливости, о взаимоотношениях людей, об истинной чести. Воспитание его ограничивается изучением двух или трех иностранных языков и начальным основанием всех наук, преподаваемых каким-нибудь нанятым учителем. Воспитание в частных пансионах немногим лучше; здесь и там оно кончается на 16-летнем возрасте воспитанника. Нечего колебаться: во что бы то ни стало должно подавить воспитание частное».

Утвержденный Николаем I Устав <metricconverter productid=«1828 г» w:st=«on»>1828 г. впервые заложил прочные основы для народного образования, указав начальным и средним учебным заведениям пути их дальнейшего развития. Введение нового устава потребовало от Министерства народного просвещения принятия определенных мер по его дополнению и разъяснению, поэтому вступление в силу всех пунктов нового документа оказалось возможным только с <metricconverter productid=«1832 г» w:st=«on»>1832 г., когда в Комитет учебных заведений были представлены и утверждены новые учебные планы гимназий и уездных училищ.

Реформа образования на основе нового Устава преследовала цель сохранить сословное образование. Так, приходские училища предназначались «для распространения первоначальных сведений между людьми самых низших состояний», а училища уездные должны были «доставлять детям городских обывателей, вместе со средствами нравственного образования, те сведения, кои, по образу жизни их, нуждам и упражнениям, могут быть наиболее полезны». Наконец, учреждение губернских гимназий имело двоякую цель: «доставить способы приличного воспитания тем из молодых людей, кои не намерены или не могут продолжать учение в университетах, а готовящихся вступить в оные — снабдить необходимыми для сего предварительными знаниями».

Обновленная программа обучения потребовала значительных усилий Министерства в написании новых учебных пособий, для чего был создан Комитет для рассмотрения учебных пособий, действовавший до <metricconverter productid=«1831 г» w:st=«on»>1831 г. За это время было рассмотрено 1960 рукописных и печатных материалов. Кроме того, сами члены комитета приняли участие в составлении 39 учебников.

Принятие нового школьного закона, безусловно, отразилось на деятельности Министерства народного просвещения, во главе которого 19 ноября <metricconverter productid=«1833 г» w:st=«on»>1833 г. встал граф Сергей Семенович Уваров — представитель одного из старейших дворянских родов России. В этот же день последовал Всеподданнейший доклад нового министра российскому императору. В основу деятельности Министерства закладывалась широкая программа, построенная на принципах приоритетного начала русской государственности и культуры. Противопоставляя уныние и колебания Европы поступательному развитию России, министр выражал озабоченность идейной, духовной обеспеченностью исконно российских начал, которые должны были сопровождать всю школьную политику двора и министерства.

Еще, будучи товарищем министра, С.С. Уваров в <metricconverter productid=«1832 г» w:st=«on»>1832 г. после проверки Московского университета представил отчет, в котором, в частности, отмечал: «Утверждая, что в общем смысле дух и расположение молодых людей ожидают только обдуманного направления, дабы образовать в большем числе оных полезных и усердных орудий правительства, что сей дух готов принять впечатление верноподданнической любви к существующему порядку, я не хочу безусловно утверждать, чтобы легко было удержать их в сем желаемом равновесии между понятиями, заманчивыми для умов незрелых, и к несчастию Европы, овладевшими ею и теми твердыми началами, на коих основано не только настоящее, но и будущее благосостояние Отечества...». Для укрепления воспитательного влияния на российское юношество предлагалось «привести оное, почти нечувствительно к той точке, где слияться должны, к разрешению одной из труднейших задач времени, — образование правильное, основательное, необходимое в нашем веке, с глубоким убеждением и теплой верою в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности (курсив мой. — А.О.), составляющие последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего Отечества».

Последнее слово из ставшей знаменитой триады требовало пояснения, которое последовало спустя много лет — 29 мая <metricconverter productid=«1847 г» w:st=«on»>1847 г. В письме попечителям учебных округов разъяснялось, что народность — это не славянофильство, с его вредными идеями единения славянских народов. Народность — это прежде всего «русская народность», русский язык и русская словесность «с прочими соплеменными наречиями», русская история и история русского законодательства.

Практической реализации этой идейной установки предшествовал ряд организационных мероприятий, особое место среди которых занимало новое распределение учебных округов. В <metricconverter productid=«1835 г» w:st=«on»>1835 г. на Высочайшее утверждение было представлено новое Положение, согласно которому университеты освобождались от управленческой работы по надзору за учебными заведениями округа. Гимназии и другие учебные заведения выводились из подчинения университетов и передавались под руководство попечителей учебных округов. Этот документ радикально отличался от действовавших ранее «Предварительных правил народного просвещения».

Основой новой организации народного просвещения стали принципы классического обучения и, параллельно с этим, шло развитие важнейших направлений специального образования. Более жестко стал соблюдаться принцип сословности обучения. Усилился правительственный контроль над частным и домашним обучением. Особое внимание Министерство стало уделять контролю над школами на окраинах империи, особенно в западных ее областях — Польше и Литве.

Деятельность Министерства народного просвещения в годы его руководства С.С. Уваровым отнюдь не скрывалась от общества «за семью печатями». С <metricconverter productid=«1831 г» w:st=«on»>1831 г. начались систематические публикации извлечений из ежегодных «Всеподданнейших докладов Государю императору министра народного просвещения», в которых давалась оценка деятельности ведомства за прошедший год. За первые 5 лет управления министерством С.С. Уваровым был опубликован сводный отчет на страницах «Журнала Министерства Народного просвещения». А в <metricconverter productid=«1843 г» w:st=«on»>1843 г. министр направил Государю императору обширную записку «Десятилетие Министерства Народного просвещения», которая была возвращена министру с собственноручной надписью Николая I: «Читал с удовольствием».

В целом программа деятельности не требовала коренного преобразования центральных учреждений министерства. Некоторым изменениям подверглись канцелярия министра и Главное правление училищ. Именно эти две структуры несли основную нагрузку по руководству учебными заведениями империи.

В <metricconverter productid=«1833 г» w:st=«on»>1833 г. Министерство существенно ограничило число вновь создаваемых пансионов в С. -Петербурге и Москве и назначило специальных инспекторов, которые должны были наблюдать за содержанием обучения в учебных заведениях этого типа. Открытие пансиона власти стали разрешать только после получения учредителями специального правительственного разрешения.

Усилился надзор и за деятельностью домашних учителей. С <metricconverter productid=«1834 г» w:st=«on»>1834 г    продолжение
--PAGE_BREAK--