Доклад: Десять сигм и другие невероятные истории 15 страница
Звери набросились сзади, кусая за ноги и запрыгивая на спину. Джон упал; колено пронзило болью. На спину ему плюхнулось что‑то тяжелое, и Джон сбросил с плеч лямки рюкзака. Потом прополз еще ярд и дернул за рычажок прибора, надеясь, что успел уйти достаточно далеко.
Джон ехал в Толедо двухчасовым «Серебряным Мангустом», отстояв очередь в отделе транспортных средств и убедив клерка выдать ему дубликат водительских прав взамен утерянных.
– Я уверен, что они не найдутся, – объяснял Джон.
– Все так говорят, а потом находят в самом неожиданном месте.
– Нет. Я действительно их потерял.
– Хорошо. Я приму у вас заявление.
Идея взять машину напрокат выглядела очень заманчиво, но в Финдли это вызвало бы не меньшее удивление, чем обращение к юристу‑патентоведу. Так что необходимо поехать в Толедо, чтобы уладить все дела. Трехдневное исключение из школы пришлось очень кстати.
Разглядывая проплывающий мимо окон сельский пейзаж Северного Огайо, Джон размышлял о том, расстроился бы он или нет, если бы пришлось бежать из этого мира прямо сейчас. Он привык рассчитывать пути отступления, всегда спал на первом этаже и выбирал для ночлега самые старые здания. Грудь чесалась в том месте, где обычно находился прибор. Теперь это проблема Джонни Деревенщины. Он свободен. Здесь его никто не будет искать. Он стал своим в этом мире. Полиция не вломится к нему в три часа ночи. И агенты ФБР не будут охотиться за прибором.
До чего же он был наивен. С ума сойти. Сколько раз он был на волосок от смерти? Сколько раз ему удавалось спастись буквально в последнюю секунду?
На мгновение его охватило чувство вины перед Джоном, место которого он занял. Остается надеяться, что тот успеет понять главное, прежде чем случится беда. Может, Джонни найдет себе приют – как нашел он. «Наверное, я должен был оставить ему записку», – подумал Джон.
Потом он мысленно рассмеялся. Слишком поздно. Джонни Деревенщина может рассчитывать только на себя. Как и он когда‑то.
Под вой автомобильного клаксона на него надвигалась огромная тень. Джон попытался отпрянуть, но ладонь что‑то удерживало. Запястье неестественно изогнулось, и руку пронзила боль.
Оглянувшись, Джон увидел прямо перед собой радиатор машины. Он не успел дойти до парка, а оказался на проезжей части улицы, в нескольких футах от тротуара.
Джон встал на четвереньки. Его ладонь была вмурована в асфальт. Он уперся ногами и дернул. Никакого результата – только сильная боль.
– Ты цел, приятель? – спросил водитель, стоя у открытой дверцы автомобиля. Глаза Джона находились на уровне капота машины.
Джон не ответил, а сделал еще одну попытку освободить руку. Осколки асфальта и щебень полетели в разные стороны. На дороге остался отпечаток ладони.
Водитель обошел вокруг машины и взял Джона под руку.
– Тебе лучше сесть. Послушай, мне очень жаль, но ты появился прямо из ниоткуда. – Мужчина повел Джона к тротуару и оглянулся. – Господи. Это твоя собака?
Джон проследил за его взглядом и увидел голову и верхнюю часть туловища той странной твари, помеси собаки и кошки. В другой мир переместилась только половина животного. Пасть оскалена, желтоватые зубы обнажены. Молочно‑белые глаза остекленели. Кровь из разорванного надвое туловища залила улицу, кишки вывалились на мостовую.
– Господи, я задавил твою собаку! – воскликнул водитель.
– Это… не… моя собака… Гналась за мной, – тяжело дыша, с трудом выговорил Джон.
Мужчина оглянулся.
– А вот и Харви! – Он указал на полицейского, сидевшего в той же закусочной, где утром завтракал Джон. Хотя, конечно, не в той. Это другая вселенная, поскольку машины тут ездят на газе.
– Эй, Харви! – крикнул водитель, размахивая руками. Кто‑то толкнул полицейского локтем, и он повернулся, с удивлением уставившись на кровь, залившую улицу.
Харви был крупным мужчиной, но двигался удивительно проворно. Бросив недоеденный пончик и бумажный стакан с остатками кофе в мусорную корзину у входа, он направился к ним, вытирая ладони о брюки.
– В чем дело, Роджер? – спросил полицейский и посмотрел на Джона, который совсем обессилел от усталости и боли. Потом перевел взгляд на странное животное. – А это что еще за чертовщина? – Он пнул зверя ногой.
– Похоже, эта тварь гналась за молодым человеком. Я едва не сбил его, но уж точно переехал зверюгу. Что это? Похоже, барсук.
– Кем бы он ни был, ты вышиб из него дух. – Полицейский повернулся к Джону: – Ты как, сынок?
– Не очень, – ответил Джон. – Растянул колено и запястье. Я думал, он бешеный. Гнался за мной от самой библиотеки.
– Дай‑ка посмотрю. – Полицейский присел на корточки перед Джоном. – Похоже, эта тварь отхватила тебе кусок ноги. – Он задрал штанину на ноге Джона, обнажив следы от укусов. – Придется делать уколы против бешенства, сынок.
Полицейский вызвал ветеринарную службу, чтобы они забрали труп животного, и «скорую помощь» для Джона. Ветеринар в белом халате долго искал вторую половину странной твари. На вопрос Харви, что это за зверь, он пожал плечами и ответил, что в жизни не встречал ничего подобного. На том месте, где лежал труп животного, остались обрывки лямок от рюкзака. Джон застонал. Рюкзак с 1700 долларами наличностью застрял в предыдущей вселенной под второй половиной диковинного зверя.
Медсестра неотложки промыла ногу Джона, осмотрела запястье и колено. Потом осторожно коснулась лба.
– Что это?
Джон ойкнул и поморщился от боли.
– Возможно, сотрясение. Ну и денек у тебя был. Сначала покусала бешеная собака, потом сшибла машина.
– Да уж, не красный день календаря, – кивнул Джон.
– Красный день календаря, – повторила медсестра. – Давно не слышала этого выражения. Так говорила моя бабушка.
– Моя тоже.
В машине «скорой помощи» Джона уложили на носилки. К тому времени когда захлопнулась дверца, вокруг собралась приличная толпа. Джон боялся, что кто‑то узнает его и окликнет, но все обошлось. Может, в этой вселенной не было Джона Рейберна.
Его привезли в больницу Рота, которая выглядела точно так же, как в его мире – казенное здание постройки 50‑х годов. Пятнадцать минут Джон просидел на смотровой кушетке рядом с приемной. Наконец, к нему вышел пожилой врач и тщательно осмотрел.
– Порезы на ладони. Легкое растяжение запястья. Не страшно. С рукой все в порядке, – сообщил он и перевел взгляд на ногу Джона. – Растяжение связок правого колена. Мы наложим повязку. Возможно, пару дней придется пользоваться костылями.
Через пару минут появилась женщина с папкой в руках.
– Нам нужно заполнить кое‑какие бумаги, – сказала она. – Тебе уже исполнилось восемнадцать?
Джон покачал головой, лихорадочно размышляя.
– Мои родители уже едут.
– Ты им позвонил?
– Да.
– Нам понадобятся номера их страховых полисов, – сказала женщина и удалилась.
Джон встал, морщась от боли, и подождал, пока она исчезнет за дверью, а затем, прихрамывая, двинулся в противоположном направлении. Найдя запасный выход, толкнул дверь и заковылял на автостоянку, преследуемый воем сирены.
Женщина‑патентовед, к которой Джон обратился первой, внимательно слушала его целых пятнадцать минут, а потом заявила, что не берет новых клиентов.
– Тогда какого черта я тут перед вами распинался? – Джон едва удержался, чтобы не закричать на нее.
Второму юристу для отказа потребовалось тридцать секунд. Третий с сомнением выслушал его идею насчет «кубика Рейберна». Тем не менее, не моргнув глазом, взял наличные в качестве предварительного гонорара за подачу заявок на три патента.
Джон позвонил Кейси из дешевой гостиницы.
– Привет, Кейси. Это Джон.
– Джон! Я слышала, тебя исключили на месяц.
– Слухи о моем исключении сильно преувеличены.
– Что случилось?
– Продолжение той истории с Тедом Карсоном. Я сказал Гашмену, что не буду извиняться, и он вышвырнул меня из школы. Видела бы ты, какого цвета была у него рожа.
– Ты отказал Гашмену? – переспросила она. – Вот это да! Говорят, в армии он был полковником.
– А еще говорят, что он пристает к маленьким детям.
– Прекрати!
– А что? Он же голубой.
– Неправда.
– Может, и правда, но в другой вселенной.
– У нас нет доказательств. Джон решил сменить тему:
– Послушай, вообще‑то я позвонил, чтобы спросить, не хочешь ли ты прогуляться в воскресенье.
– Конечно, – сразу же согласилась она. – Хочу.
– Сходим в кино?
– Неплохая мысль. А какой фильм?
– Тебе не все равно?
Кейси хихикнула.
– Нет, – сказала она и, помолчав, спросила: – А родители тебя не запрут дома?
– Черт!
– Что?
– Они еще не знают. – Джон взглянул на дешевый приемник с часами, стоявший на тумбочке рядом с кроватью. Половина седьмого. – Черт!
– Думаешь, тебя отпустят?
– В любом случае увидимся в субботу, Кейси.
– Я буду ждать. Джон повесил трубку.
Родители. Он совсем забыл позвонить родителям. Они, наверное, с ума сходят. Проклятие! Он так долго жил самостоятельно, что уже не помнит, как это бывает.
Джон набрал домашний номер.
– Мама?
– Господи? – вскрикнула она. Потом сказала, обращаясь к отцу: – Билл, это Джон. Это Джон!
– Где он? С ним все в порядке?
– Мама, со мной все нормально. – Он немного помолчал. Джонни Деревенщина, конечно, никогда бы не поехал в Толедо, но нужно использовать исключение из школы на всю катушку. – Вам уже звонил Гашмен?
– Да, Джон, но ты можешь не волноваться. Мы все понимаем. Возвращайся домой. Мы на тебя не сердимся.
– Значит, мама, ты понимаешь, что я теперь чувствую. Я поступил правильно, а наказали меня. – Именно так должен был думать Джонни Деревенщина.
– Знаю, родной. Знаю.
– Это нечестно.
– Знаю, Джонни. Откуда ты звонишь? Ты должен вернуться домой. – В ее голосе слышались жалобные нотки.
– Я сегодня не приду, мама. У меня есть кое‑какие дела.
– Он сегодня не придет домой, Билл!
– Дай мне телефон, Дженет. – В трубке послышался голос отца. – Ты должен ночевать дома, Джон. Мы понимаем, что ты расстроен, но ты должен вернуться, и мы все обсудим тут, в этих стенах.
– Папа, я вернусь домой завтра.
– Джон…
– Папа, я вернусь домой завтра, – повторил Джон и повесил трубку. Он с трудом удерживался от смеха.
Потом он включил телевизор и до полуночи смотрел дрянные фильмы.
Джон дрожал от утреннего холода. После ночи на ступенях библиотеки колено распухло до размеров дыни и пульсировало болью. Часы на башне пробили восемь; Джон Первичный, наверное, уже отправился в школу. Первым должен быть урок английского. Джон надеялся, что этот ублюдок написал сочинение по Джерарду Мэнли Хопкинсу.
Спал Джон совсем мало – колено болело, на сердце было тяжело. Он лишился всех денег, которые выдал ему Первичный – если не считать восьмидесяти долларов, оставшихся в кошельке. Он потерял рюкзак. Одежда превратилась в лохмотья. Он сбежал от врача, не заплатив по счету. Никогда в жизни его еще не забрасывало так далеко от дома.
Ему нужна помощь.
Он не мог тут оставаться; врач скорее всего уже сообщил в полицию о неоплаченном счете. Пора перемещаться в следующую вселенную.
Прихрамывая, Джон пошел в магазин Бена Франклина, чтобы купить новые джинсы и рюкзак.
Потом встал в центре городской площади, подождал, пока площадь опустеет, увеличил значение счетчика вселенных и дернул за рычажок.
– Он поворачивается в эту сторону, в эту и в эту! – Джон в четвертый раз вращал ладонями, жалея, что не купил брелок с кубиком, когда у него была такая возможность.
– Каким образом? – Джо Патадорн был начальником цеха промышленного дизайна. На листе ватмана, приколотом к его чертежной доске, теснились карандашные наброски кубиков. – Поворачивается относительно чего? Это же куб.
– Относительно самого себя! Самого себя! Вращается каждый ряд и каждый столбец.
– Его части просто застрянут, зацепившись друг за друга.
– Да! Он не повернется, пока не придашь ему форму куба.
– И люди захотят баловаться такой игрушкой?
– Это уж моя забота.
– Как скажешь. – Джо пожал плечами. – Деньги твои.
– Точно.
– Опытный образец будет готов через две недели. Они ударили по рукам.
Все дела в Толедо были закончены. Юрист занимается патентным поиском, а Патадорн взялся за изготовление опытного образца. Если повезет, первая партия кубиков будет готова к Рождеству – самое подходящее время.
От автобусной остановки Джон прошел пешком три мили до фермы и спрятал контракты на чердаке, вместе с деньгами. Спускаясь по лестнице, он заметил отца рядом со стойлом.
– Привет. Я не опоздал к ужину?
Отец не ответил, и Джон понял, что скандала не миновать. Лицо у отца покраснело, щеки надулись. Он стоял посреди сарая в своем рабочем комбинезоне, подбоченясь и пристально глядя на Джона.
– В дом… – тихо и с расстановкой произнес он.
– Папа…
– В дом, немедленно! – Отец указал пальцем на дверь. Джон не стал спорить, но пока дошел до дома, тоже разозлился. Как смеет отец разговаривать с ним в таком тоне?
Мать ждала за кухонным столом, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
– Где ты был? – спросил отец.
– Не твое дело! – огрызнулся Джон.
– Пока ты живешь в моем доме, ты будешь отвечать на мои вопросы! – прорычал отец.
– Тогда я собираю вещи и ухожу.
– Билл… – вмешалась мать. – Мы уже это обсуждали. Отец отвел взгляд.
– Он как ни в чем не бывало явился в сарай – будто не сделал ничего плохого.
– Где ты был, Джон? – повернулась к нему мать.
Он хотел ответить грубостью, но неожиданно для самого себя смягчился:
– В Толедо. Мне нужно было… успокоиться.
– Конечно, – кивнула мать. – Да.
– Теперь тебе лучше?
– Да… нет… – Вдруг ему стало совсем скверно. Он злился уже на себя, а не на отца.
– Все в порядке, – сказала мать. – Ты ничего плохого не сделал, и мы рады, что ты вернулся. Правда, Билл?
Отец что‑то проворчал.
– Мы рады, что ты вернулся, сынок, – наконец произнес он и обнял Джона, крепко стиснув своими большими руками фермера.
Джон всхлипнул, не в силах совладать с собой, и вдруг заплакал в голос, как не плакал, наверное, лет с десяти.
– Прости, папа, – пробормотал он, уткнувшись отцу в плечо. Его горло сжимали спазмы.
– Ничего. Ничего.
Мать присоединилась к ним, и они долго стояли, обнявшись. Джон вдруг понял, что ему хорошо. Он так давно не обнимал родителей.
Джон поднялся по ступеням библиотеки. На первый взгляд эта вселенная ничем не отличалась от его собственной. Вообще‑то отличия его не очень интересовали. Джон хотел знать только одно – как вернуться домой. На площади он несколько раз пытался привести в действие прибор, но устройство не позволяло перемещаться назад, даже во вселенные, предшествующие его родному миру.
Ему нужна помощь, причем помощь профессиональная. Он должен выяснить, что такое параллельные миры.
Просмотрев карточки каталога, Джон понял, что городская библиотека Финдли не самое подходящее место для изучения сложных физических теорий. Он обнаружил лишь несколько научно‑фантастических романов, от которых не было никакого проку.
Придется поехать в Толедо. Тамошний университет Джон рассматривал как запасной вариант, если ничего не выйдет с Технологическим институтом. Государственное учебное заведение, да еще и рядом с домом. Половина его друзей собирались туда поступать. В университете был если и не выдающийся, то вполне достойный физический факультет.
Джон сел на автобус до Толедо и почти всю дорогу дремал. Потом кто‑то из местных жителей довез его до университетского городка.
Библиотека физического факультета представляла собой одну комнату с тремя столами. Книжные полки были расставлены вдоль стен и в центре помещения, отчего оно казалось маленьким и тесным. Пахло пылью, как в городской библиотеке Финдли.
– Студенческий билет?
Джон повернулся к студенту в очках за первым столом. В первую секунду он растерялся, потом похлопал себя по карманам куртки.
– Забыл в общежитии.
Студент бросил на него недовольный взгляд.
– Ладно, в следующий раз принесешь, салага, – сказал он и раздраженно махнул рукой, позволяя Джону пройти.
– Обязательно.
Джон вызвал на экран терминала каталог и задал условия поиска: «параллельные вселенные». Результат его разочаровал. А если точнее, то в библиотеке физического факультета вообще ничего не нашлось. Разумеется, физики не называли это явление параллельными вселенными. Так говорили только по телевизору и в кино.
Он не знал, что искать. Возможно, существовал какой‑то научный термин, но Джон понятия не имел, что это может быть. Придется лезть со своими дилетантскими вопросами прямо к преподавателю.
Джон вышел из библиотеки и двинулся по коридору второго этажа, читая таблички с фамилиями на дверях. На стенах висели доски объявлений с разнообразной информацией – сообщения о коллоквиумах, о свободных должностях ассистентов, о поиске компаньона для найма жилья. Многие кабинеты были пусты. В конце коридора Джон обнаружил маленький кабинет доктора Фрэнка Уилсона, адъюнкт‑профессора физики – в помещении горел свет, и там кто‑то был.
Джон знал, что адъюнкт‑профессор не слишком высокая должность. Возможно, именно поэтому Уилсон сидел в кабинете один. Кроме того, молодой профессор, возможно, с большим вниманием выслушает его.
Он постучал в дверь.
– Войдите.
Кабинет был заставлен книжными шкафами, до отказа забитыми бумагами и книгами. В центре комнаты за пустым столом сидел человек и читал журнал.
– Сегодня ты первый, кто пришел на консультацию, – сказал профессор Уилсон. На вид ему было лет тридцать – черные очки, светлая бородка, нестриженые волосы, серый пиджак поверх синей рубашки «оксфорд».
– Да, – сказал Джон. – У меня есть несколько вопросов, но я не знаю, как их задать.
– Трудности с домашним заданием?
– Нет, по другой теме. – Джон замялся. – Параллельные миры.
– Гм. – Профессор Уилсон кивнул, затем глотнул кофе. – Ты один из моих студентов? Первый курс физического факультета?
– Нет, – признался Джон.
– Тогда почему ты этим интересуешься? Ты не с факультета журналистики?
– Нет, я…
– Вопрос, который кажется тебе простым, на самом деле чрезвычайно сложен. Математику ты уже проходил?
– Всего лишь половину семестра…
– Тогда ты не поймешь математический аппарат. Хокинг, Уилер, Эверетт. – Он загибал пальцы. – Ты спрашиваешь о квантовой космологии. Ее изучают на последнем курсе.
– Меня интересует практика, а не теория, – поспешно вставил Джон, боясь, что его снова прервут.
– Реальная параллельность миров? Чушь. Квантовая космология допускает существование множества вселенных, но в соответствии со слабым антропологическим принципом наша вселенная является наиболее вероятной. Другими словами: поскольку мы находимся тут, факт нашего существования можно считать данностью. Хотя, конечно, все это гораздо сложнее.
– А другие вселенные, другие люди, похожие на нас?
– Маловероятно, – засмеялся профессор. – Принцип «бритвы Оккама» не позволяет принять эту идею.
– Можно ли попасть из одной вселенной в другую? – Джон хватался за соломинку, пытаясь поколебать несокрушимую уверенность Уилсона.
– Нет. Никоим образом. Абсолютно исключено.
– А если я скажу, что можно? Что у меня есть доказательства?
– Тогда либо твоими наблюдениями манипулировали, либо ты неверно истолковал увиденное.
Джон дотронулся до раны на ноге, оставленной странным зверем, похожим на помесь кошки с собакой. Нет, он видел то, что видел. И чувствовал то, что чувствовал. Сомнений быть не могло.
– Я точно знаю.
– Не буду оспаривать твои наблюдения. – Профессор взмахнул руками. – Пустая трата времени. Расскажи, что ты видел.
Джон умолк, размышляя, с чего начать и что именно нужно рассказывать, и паузой тут же воспользовался Уилсон.
– Вот видишь? Ты даже не уверен в своих наблюдениях. – Он подался вперед. – Физик должен иметь острый глаз. Тренировать и проверять его, учиться отличать зерна от плевел. – Он снова откинулся в кресле и бросил взгляд через окно во двор. – Похоже, ты насмотрелся фильмов со Шварценеггером и начитался научной фантастики. Вероятно, ты видел нечто необычное, но прежде чем обращаться за объяснением к сложным теориям, сначала исключи очевидное. А теперь меня ждет другой студент, из моей группы. Думаю, тебе нужно прогуляться и подумать как следует, что же ты все‑таки видел.
Оглянувшись, Джон увидел девушку, ожидавшую у двери. Его захлестнула волна ярости. Этот человек говорил с ним покровительственным тоном, делал выводы только на основе его вопросов и манер. Уилсон просто хотел от него отделаться.
– Я могу доказать, – стиснув зубы, произнес Джон. Профессор молча посмотрел на него и махнул рукой, приглашая девушку в кабинет.
Джон повернулся и зашагал по коридору. Он обратился за помощью, а его высмеяли.
– Я ему покажу, – пробормотал он, бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и толчком распахнул дверь, ведущую на четырехугольный двор.
– Осторожнее, чувак! – Какой‑то студент с трудом увернулся от двери. Джон вихрем пронесся мимо него.
Набрав пригоршню камешков, он занял позицию на краю двора и принялся бросать их в окно Уилсона – по его прикидкам именно там находился кабинет профессора. Он успел швырнуть не меньше десятка камней и собрать целую толпу студентов, прежде чем в окне показалась голова Уилсона.
– Я уже вызвал охрану, – крикнул Уилсон, распахнув окно.
– Смотри, тупой ублюдок! – закричал в ответ Джон, увеличил счетчик вселенных на единицу и дернул за рычажок прибора.
Джон проснулся посреди ночи от кошмара, который теперь преследовал его постоянно: темно, не хватает воздуха, невозможно пошевелиться. Он сел на постели и отбросил одеяло – любое прикосновение к телу было невыносимым. Потом сорвал с себя пижаму и голый встал посреди спальни, тяжело дыша. Невозможная жара. Он подошел к окну и открыл его.
Дыхание постепенно успокаивалось; густой воздух октябрьской ночи приносил с собой запахи навоза и земли. Джон перегнулся через подоконник, и от холода его кожа покрылась пупырышками.
Этот кошмарный сон Джон уже видел не раз и прекрасно знал, откуда он взялся. Однажды он совершил переход из одной вселенной в другую на берегу озера Эри, на маленьком пустынном пляже неподалеку от Порт‑Клинтона, и оказался погребенным под слоем песка. Он непременно задохнулся бы внутри дюны, не выручи его рыбак, заметивший торчащую из песка руку. Он мог погибнуть. По чистой случайности тот парень оказался рядом и откопал его голову. С тех пор Джон никогда не перемещался в другой мир у озера или реки.
И тот случай был не единственным. В городе Коламбус, штат Огайо, его грудь и нижняя половина туловища оказались вмурованными в бетонную лестницу. Джон не мог дотянуться до рычажка прибора, и пришлось ждать, пока случайный прохожий вызовет пожарных. Его вызволяли из бетонного плена при помощи отбойного молотка. Чтобы избежать лишних вопросов, Джон притворился, что потерял сознание, а потом переместился в другую вселенную прямо из машины «скорой помощи».
После этого его постоянно преследовал страх застрять в чем‑то твердом, где он не сможет дышать, двигаться, еще раз привести в действие прибор. Перед каждым перемещением Джона мутило, желудок сжимали спазмы, подмышки становились мокрыми.
Жестокая шутка, что и говорить. Ему принадлежала самая могущественная вещь в мире – только сломанная.
– Хватит, – мысленно произнес Джон. – Больше такого не повторится.
Теперь у него есть семья, хотя он на это совсем не рассчитывал.
Объяснение с родителями началось со скандала, потом ему стало грустно, а закончилось всеобщими слезами и объятиями. Джон хотел проявить твердость, хотел сказать отцу и матери, что он теперь взрослый и может сам о себе позаботиться, но его решимость испарилась под натиском их искренней любви. И он заплакал, черт бы его побрал.
Он обещал подумать насчет письма. Еще раз поговорить с Гашменом. Обещал быть более внимательным к родителям. Неужели он превращается в Джонни Деревенщину?
Джон вернулся в кровать, обессиленный, опустошенный, но успокоившийся. Однако подсознание вновь вытолкнуло на поверхность страшный сон: тяжесть, нехватка воздуха, неподвижное тело и готовые лопнуть легкие. Передернув плечами, он закрыл окно. Весь жар уже вышел из тела.
Джон скользнул под одеяло и закрыл глаза.
– Черт… – прошептал он. – Я превращаюсь в Джонни Деревенщину.
Маккормик‑Холл выглядел точно так же. Тот же студент у входа в библиотеку физического факультета задал тот же вопрос.
– Студенческий билет?
– Забыл в общежитии, – без колебаний ответил Джон.
– Ладно, в следующий раз принесешь, салага.
– Сколько можно называть меня салагой? – улыбнулся Джон.
Студент недоуменно уставился на него.
Визит к профессору Уилсону все же не был напрасным. В разговоре Уилсон упомянул термин, который нужно ввести в систему поиска вместо «параллельных вселенных». Он сказал, что эта область физики называется квантовой космологией.
Джон знал, что космология – это наука о происхождении вселенной. Однако квантовая теория описывала элементарные частицы вещества, например, атомы и электроны, на основе статистической модели. Значит, сделал вывод Джон, квантовая космология занимается статистическим моделированием вселенной. И он надеялся, что не одной вселенной, а всех.
Джон занял место за терминалом. На этот раз поиск дал тридцать названий. Джон распечатал список и принялся прочесывать полки.
Половина книг оказалась сборниками докладов с различных коллоквиумов и семинаров. Статьи были испещрены формулами, требовавшими глубокого знания материала. У Джона не хватало подготовки, чтобы понять математические выкладки.
На обложке одной из книг были помещены слова известного физика, касающиеся так называемой теории множественности миров. «Когда происходит квантовый переход, причем необратимый, что в нашей вселенной случается практически непрерывно, то в результате от той вселенной, где данного перехода не было, ответвляется новая вселенная. Наш мир – всего лишь одна из несметного числа копий, каждая из которых немного отличается от остальных».
Джону пришлась по душе эта цитата. Он видел другие вселенные, в которых небольшие изменения привели к совсем иному будущему, как в том мире, где Александр Грэм Белл изобрел электродвигатель. Становилось понятным, что каждая вселенная, в которой он побывал, всего лишь одна из многих миллиардов, где некое квантовое событие или решение привело к другому результату.
Джон захлопнул книгу, решив, что теперь у него достаточно знаний, чтобы задать Уилсону правильные вопросы.
Второй этаж здания выглядел точно так же – пустые кабинеты и доски объявлений. Кабинет профессора Уилсона по‑прежнему находился в конце коридора, а сам профессор тоже был на месте – читал журнал. Интересно, тот же журнал или нет, подумал Джон.
– Войдите, – отозвался Уилсон на стук в дверь.
– У меня пара вопросов.
– Относительно домашнего задания?
– Нет. Из области квантовой космологии.
– Сложный предмет. – Уилсон отложил журнал и кивнул. – И что ты хочешь спросить?
– Вы согласны с теорией множественности миров?
– Нет.
Джон умолк, не зная, как реагировать на односложный ответ. – Нет?
– Нет. На мой взгляд, это бессмыслица. А почему ты интересуешься? Ты из моей группы? – поинтересовался Уилсон, одетый в такой же серый пиджак поверх синей рубашки «Оксфорд».
– Вы не верите в множественность вселенных как в объяснение… для…
Джон опять растерялся. Похоже, он знает меньше, чем ему казалось. Он по‑прежнему не способен задать правильные вопросы.
– Квантовой теории? – подсказал Уилсон. – Нет. В этом нет необходимости. Ты знаком с таким понятием, как «бритва Оккама»?
Джон кивнул.
– Что проще: одна вселенная, подчиняющаяся статистическим законам на квантовом уровне, или бесконечное число вселенных, каждая из которых возникает в результате случайного события? Сколько вселенных ты видел?
Джон хотел ответить на риторический вопрос, но не успел.
– Одну, – сказал профессор, не дав Джону и рта раскрыть. Он смерил юношу взглядом. – Ты студент?
– Нет. Я еще учусь в школе, – признался Джон.
– Понятно. Это очень сложная область физики, молодой человек. Ее изучают на старшем курсе. Высшая математика у вас уже была?
– Только половина семестра.
– Тогда попробую объяснить попроще. – Профессор взял со стола пресс‑папье, камень с нарисованными глазами и ртом. – Я собираюсь уронить этот камень на стол в течение следующих десяти секунд. – Он помедлил, а затем разжал пальцы, секунд через семь. – Случайный процесс. Для простоты предположим, что в десяти других вселенных я мог уронить камень только через целое, а не дробное число секунд, от одного до десяти. Случайное событие привело к возникновению десяти вселенных. Если придерживаться теории множественности, то все эти вселенные существуют. Вопрос заключается в том, откуда взялись энергия и материя для создания десяти новых вселенных, точно таких же, как эта. – Он щелкнул пальцами. – А теперь экстраполируй наш опыт на почти бесконечное число квантовых переходов, происходящих на земле каждую секунду. Сколько энергии требуется для создания всех этих вселенных? Откуда ее взять? Совершенно очевидно, что теория множественности миров абсурдна.