Лекция: Авантюрист 6 страница
Все уставились на него, а он вдруг схватил лист бумаги и, продолжая вращать трафарет, начал выписывать на нем буквы. Несколько минут прошли в полном молчании и, наконец, Саймон перечитал получившийся текст, сделал глоток из стоявшего перед ним бокала и, с видом крайнего удовлетворения, откинулся на спинку кресла.
– Вам письмо, – сказал, наконец, он. – Пляшите.
Лео схватил лист бумаги и стал вчитываться в длинный ряд букв.
– Это тревожный сон свихнувшегося криптографа или непроизносимое имя индейского бога, а, Дэдди? – раздраженно спросил он через некоторое время.
– Языки нужно было учить, двоечник, – с нескрываемым торжеством ответил Саймон. – Ты надеешься узнать здесь французский или хотя бы испанский? Сюрприз! Это староголландский!
Он взял лист бумаги и прочел текст с характерным голландским звучанием.
– В переводе это будет выглядеть примерно так: «Половина солнца украсит фасад дома у воды, построенного Гонсало». И вывод, мне кажется, очевиден… – продолжал он, с удовольствием оглядывая внимательные физиономии остальных, – единственный дом у воды, который мы до сих пор видели, если, конечно, не считать вполне современного бассейна нашего боевого монаха, это дом милейшего голландского порнографа Герхарда. А Гонсало, как, надеюсь, помнят из генеалогии двоечники Лео и Николь, – тот самый Писарро, что в конце 16-го века обосновался в Амстердаме. Так что голландский язык – совершенно оправдан. Нужно, конечно, чтобы экспертиза проверила датировку письма, но, полагаю, что перед нами – завещание одного из потомков старого Гонсало, отправленное родственникам в Камарг и зашифрованное фамильным кодом Писарро.
– Насколько я понимаю, – сказала Николь, – Писарро все же разделил талисман на части. И в Голландии оказалась одна половина диска – «половина солнца».
– В этом случае нам нужно, – проговорил Лео, – нанести Герхарду еще один визит. Только теперь сосредоточиться на архитектуре его жилища.
– Я знал, Лео, что ты не безнадежен, – сказал Саймон. – Если тебе все довольно медленно объяснять, ты способен уловить суть. Как ты относишься к поездке в веселый город Амстердам?
– Обожаю слоняться по вонючим кофешопам, – ответил Лео. – Но как минимум корректно известить обо всем этом Аса. То есть, не взирая на неурочный час, позвонить Мэттью. Тем более, что Герхард – не только твой, но и его дружок. Так что – тебе и звонить.
Саймон подумал с минуту, кивнул головой и, доставая телефон, отошел вглубь террасы.
За время его отсутствия никто не проронил ни слова. Все невольно вслушивались в приглушенные звуки голоса Саймона, но что отвечал Мэттью, конечно, было непонятно. Наконец, Саймон вернулся и вновь устроился в кресле. Он выглядел задумчивым.
– Знаете, у Мэттью тоже есть новости. Ему удалось, наконец, связаться с Ибрагимом аль-Пизари и договориться о встрече. Сейчас он уже в аэропорту, и через двадцать минут вылетает в Марракеш. Говорит, что не мог нам дозвониться, и поэтому не предупредил. Как будто ни один из наших телефонов не отвечал. Ерунда какая-то…
– Урожайный денек, – сказал Лео. – Быстро все развивается… Только как-то не хочется отпускать туда Мэттью одного...
– Вы ему не доверяете? – не удержалась Сэнди, и тут же мысленно обругала себя за несдержанность.
Саймон коротко взглянул на нее.
– Ну, как не доверяем? Доверяем! Заботимся просто… Дикая страна, и тут неприспособленный ранимый британец. Искусствовед. Один, без нас… Нанятый непосредственно заказчиком… Всякое может случиться.
– Вообще-то, кому-нибудь стоило бы тоже поехать, чтобы… поддержать его, – сказал Лео.
– Давайте разделимся, – предложил Саймон. – Я вернусь в Амстердам и сообщу Герхарду, что не смог прожить без его коллекции больше двух дней… А вы с Николь отправляйтесь в Марокко, – он вновь посмотрел на Сэнди и, как бы поясняя, добавил: – ну, чтобы подставить плечо Уоллису.
Сэнди слушала разговор, сидя словно на иголках: что скрывать, ей тоже хотелось отправиться вместе с этой компанией дальше по следам начавшего обретать очертания талисмана. Но просить их об этом она не решалась, тем более что не знала, как отнесется к такому предложению Артур – путешествие могло совсем не входить в его планы.
Пока она думала об этом, Николь позвонила в аэропорт и, записав что-то на листке бумаги, сказала:
– Есть прямой рейс из Марселя в Амстердам рано утром. Так что, поспать не удастся. А вот с Марракешем не так просто. Прямых рейсов отсюда нет, придется лететь через Касабланку и в лучшем случае быть на месте завтра поздно вечером. К этому времени у Мэттью будет целый день. Даже сутки. Какие варианты? – она слегка нахмурилась и поочередно посмотрела на Саймона и Лео в надежде, что они придумают какой-то невероятный выход из ситуации.
– Да никаких, наверное, – пожал плечами Саймон. – Полетите, когда сможете. Лучше поздно, чем...
– Пожалуй, это тот случай, когда имеет смысл заказать частный самолет, – прервал его Лео. – У нас есть согласие Аса на необходимые расходы в срочных обстоятельствах. Предлагаю считать этот случай срочным, – он оглядел партнеров и, не увидев возражений, заключил: – Я иду звонить в аэропорт.
Сэнди непроизвольно бросила на Артура умоляющий взгляд. Он слишком хорошо чувствовал ее настроение, чтобы не понять. Покачав головой, он пробурчал «прощай, спокойный отдых», и с легким вздохом сказал:
– Мы с Сэнди тоже хотели бы присоединиться к продолжению экспедиции. Ну, чтобы подставить плечо ранимому искусствоведу. И исследовать архитектуру старых голландцев. Если мы вас, конечно, еще не слишком утомили.
Николь улыбнулась, глядя на застывшую в напряженном ожидании Сэнди, и ответила:
– Мы были бы вам благодарны. Тем более, что нам сейчас придется разделиться, а последние события показали, что вы – замечательные члены команды.
– Постойте, – сказал Лео, – тогда я мог бы полететь с Саймоном.
– И я, – сказал неожиданно Артур. – А в Марокко отправился бы десант очаровательных амазонок. И сразу после общения с Герхардом мы бы к вам присоединились, а? – добавил он, обращаясь к Сэнди.
– К тому времени мы уже найдем все инкские сокровища! – воскликнула Сэнди, светясь от сознания того, что все продолжается, но одновременно ошарашенная выбором Артура. – Тем более, что вы найдете повод задержаться в гостях у киноведа! Но мне даже нравится.
Видимо, Артур почувствовал что-то в ее голосе, потому что сразу же попытался исправить ситуацию:
– Я пошутил. Кто же вас отпустит одних?
– Нет уж, поезжайте в Амстердам, – скорее из упрямства сказала Сэнди. – Первое решение – всегда самое правильное. А мы уж пококетничаем с арабами.
– На самом деле, Марракеш – одно из самых спокойных мест на земле, – вставила Николь. – В последнее время туда вообще началось паломничество. Все дизайнеры, весь французский «джет-сет» проводит там уик-энды и каникулы, многие покупают дома. Так что, действительно, это как раз тот случай, когда нам безбоязненно можно дать возможность порезвиться самим. Тем более, что речь идет о двух-трех днях.
Артур не решился настаивать, а Сэнди никак не находила повода для того, чтобы переиграть ситуацию. Ей вспомнился анекдот: «Почему настоящие мужчины никогда не женятся на настоящих женщинах? Потому что настоящая женщина никогда не соглашается с первого раза, а настоящий мужчина дважды не повторяет».
Скрывая чувство досады, она сказала:
– Лучшего хранителя наших нравственных ценностей, чем Мэттью, не придумаешь. Так что, волноваться не о чем.
– Предупреждаю вас, однако, мадмуазель, – обратился к Сэнди Саймон, – поиски сокровищ засасывают. И постепенно человек привыкает, как и мы, просиживать месяцы в пыльных библиотеках и архивах, не видя белого света.
– Мне нравятся эти архивы, – со смехом ответила Сэнди, оглядывая гладь ночного озера, над которым всходила огромная, будто в жасминовой шали, луна.
* * *
Лео, Саймон и Артур уехали на такси рано утром, не став будить Николь и Сэнди, чтобы дать им чуть-чуть поспать, и оставив машину с трогательным шутливым письмом на водительском сиденье.
Николь гнала машину по утреннему шоссе вдоль моря, солоноватый ветер трепал волосы, а за приоткрытым окном проносились грациозные спины белых лошадей и тонкие силуэты изящных розовых птиц…
В Марсельском аэропорту Мариньян уже готовили к перелету в Марракеш сверкающий стремительный «Гольфстрим».
Игрок
Оставив часть отряда в Тумбесе, Писарро отправился с лучшими солдатами в глубь страны, чтобы привлечь на свою сторону туземное население. Он использовал политику Кортеса: грабеж был запрещен, а индейцев обращали в христианство. Поход превратился в Крестовый, у солдат появилось чувство божественного предназначения.
Он вел своих людей от одной деревушки к другой, так что у них не было ни времени, ни сил размышлять о будущем. Индейских вождей, оказывавших сопротивление, сжигали живьем в назидание другим, и вскоре вся округа была покорена.
Как-то ночью, когда его лагерь, кроме нескольких дозорных, давно уже спал, Франсиско обдумывал полученное накануне донесение: Атауальпа покинул столицу инков Куско и был теперь в Кахамарке. Он совершал объезд своих владений, добиваясь их полного подчинения. Его сопровождала огромная армия. Куско находился примерно в 1300 милях от лагеря Писарро, до Кахамарки же было всего 350 миль. Дорога, по сообщениям индейцев, должна была занять не более 12 суток.
Франсиско совершал подсчеты: у него было меньше двухсот людей – из них всего тридцать всадников, и лишь двадцать человек, вооруженных арбалетами. Но на его стороне были внезапность, огнестрельное оружие и неведомые индейцам «страшные звери» – лошади. Он понимал: возможно, другого такого шанса не представится.
От этих размышлений его отвлек гомон проснувшегося лагеря. Он хотел было позвать начальника караула, когда тот сам вбежал в палатку и сообщил, что приближается небольшая, но пышная процессия индейцев. Это оказался советник Атауальпы, вероятно, прибывший разузнать обстановку. Нужно отдать ему должное – он произвел сильное впечатление своими властными манерами. Франсиско отметил, что местный вождь, находившийся в это время с ним, сильно испугался и встал, так как не посмел сидеть в присутствии прибывшего вельможи.
Посланник в течение двух дней находился среди испанцев, ходил по лагерю, осматривая каждую деталь их вооружения и производя подсчеты. Но Франсиско не препятствовал ему ни в чем, понимая, что этот доклад пойдет только на пользу – Верховный Инка не примет всерьез столь малочисленную армию, не подозревая, что за несколькими плохо вооруженными людьми таится целый континент, жаждущий новых земель и богатств.
По прошествии двух дней посланник пригласил Писарро проследовать в Кахамарку для встречи с Атауальпой. Приглашение было принято, и на следующий день небольшой отряд двинулся вглубь материка, поднимаясь в горы, оставляя за собой океан. От песков прибрежной пустыни они дошли до плантаций сахарного тростника и хлопка. По мере того, как они поднимались, долина сузилась в каньон, склоны которого были покрыты возделываемыми террасами на высоте тринадцати тысяч футов.
Франсиско видел тревогу на лицах своих солдат: они были возбуждены быстрой сменой высоты, вид укреплений и сторожевых башен инков, лежащих на пути, лишал их покоя.
Эрнандо подошел к своему старшему брату:
– Дорога так плоха, что индейцы, знающие здесь все тайные тропы, легко могут захватить нас или здесь, или на другом перевале. К тому же, даже при известном умении мы не можем воспользоваться лошадьми на узких дорогах, а сойти с дороги не могут ни кони, ни пешие солдаты.
Он был прав. Франсиско и сам понимал, что они загоняют себя в ловушку. Первый раз в жизни Писарро испытывал страх. Он, опытный и бесстрашный воин, не боявшийся ничего, чувствовал, что не он сам ведет отряд по горным тропам, а его ведут. Кто? Что? Вот оно. Здесь. Писарро уже предчувствовал: это она – его цель, его победа! И он перестал бояться.
Единственное, чего ему сейчас не хватало – чуть больше информации. Прибыв в Кахамарку, он сказал посланнику Атауальпы, что испанцы, не привыкшие к такой высоте, нуждаются в отдыхе, и послал вперед де Сото и своих братьев – дабы, как полагается, предупредить Инку об их приходе.
Вернувшись из разведки, Эрнандо и Хуан тотчас же поспешили к брату с докладом.
Они поведали, что от Кахамарки до резиденции Инки вела мощеная дорога длиной несколько миль. Им пришлось переправляться через две небольшие реки. Солдаты с трепетом прошли сквозь безмолвный строй инков.
– Над домом наслаждений возвышаются две башни. В самом доме четыре зала и дворик посередине. В нем сделан бассейн, к которому подведены две трубы: с горячей и холодной водой. Эти две трубы идут от источников, расположенных один возле другого. Бассейн предназначается для купания Инки и его женщин. У двери этого здания – лужайка, на которой он и находился, – рассказывал Эрнандо. – Он сидел на небольшой, низенькой скамеечке, как обычно сидят мавры, окруженный женщинами и вождями. Еще раньше мы видели другую группу вождей, и еще, и еще – и так далее, по старшинству…
– И что де Сото? – перебил нетерпеливо Франсиско. – Надеюсь, он не сильно унижался перед этим варваром?
– Де Сото подошел очень близко, но Инка даже не пошевелился. Тогда капитан снял с пальца кольцо и подал его Инке в знак мира. Тот взял кольцо почти равнодушно. Де Сото выступил с заранее приготовленной речью, в которой назвал себя твоим посланцем, и сообщил, что губернатор был бы счастлив лично предстать перед ним. Опять не последовало никакой реакции. Вместо него ответил один из вождей. Он сказал, что у Инки последний день церемониального поста.
– Ну, и что?! Какое нам дело до их церемоний! Неужели он так и не удостоил вас ни словом?! – взорвался Франсиско. Он был готов хоть сейчас выступить со своим жалким войском, и предпочел бы погибнуть, чем терпеть издевательства дикарей.
Тут из тени выступил Хуан и заговорил тихим, но твердым голосом:
– Эрнандо произнес длинную речь. Ну, все, что полагается говорить в таких случаях… Видимо, Инке сообщили, что это твой брат, так как он сразу оживился, поднял голову и залопотал что-то на своем наречии. Мартин перевел нам: «Вождь из области Поэчос на реке Сурикари прислал мне сообщение о том, что вы плохо обращаетесь с вождями, надеваете на них цепи. Он прислал мне железный ошейник». Тогда Эрнандо сказал, что губернатор относится к нему с искренней любовью, и если у Инки есть какой-либо враг, то стоит лишь сказать об этом губернатору. Атауальпа улыбнулся так, как будто был о нас невысокого мнения.
– Когда они увидят нас в бою, поймут, какие мы воины! – запальчиво воскликнул Франсиско.
Эрнандо скромно сидел, потупив взор, и ожидал приговора своего старшего брата.
– Ты все сделал правильно, не переживай. Чем меньше они нас боятся, тем сильнее в итоге мы окажемся. Лучше скажи мне, чего же вы в итоге добились?
– Атауальпа завтра обещал прибыть в Кахамарку, чтобы лично познакомиться с тобой.
Писарро попросил позвать капитана де Сото и еще нескольких близких ему людей. Надо было обсудить создавшееся положение. Их было так мало, и они так далеко углубились в эту страну, что не могли надеяться ни на какое подкрепление. Они оказались отрезанными от моря многодневными переходами через горы. Вокруг них стояла целая армия, в которой, по подсчетам де Сото и Эрнандо, было около восьмидесяти тысяч воинов.
– Мы не знаем, как воюют эти индейцы, каков их боевой дух, – начал свою речь Писарро. – Мы не можем надеяться на дружелюбный прием в течение длительного времени. Но мы можем неожиданно напасть первыми. Кроме того, противнику неизвестны наши способы ведения боя. У нас есть лошади, стальные мечи и латы. И самое главное – на нашей стороне Бог!
Вперед вышел капитан де Сото:
– Все мы помним, что принесло успех в завоевании Мексики – похищение главы государства. Если бы нам удался тот же трюк!
В эту ночь мало кто спал. Стражники были в полном вооружении. Хорошо были видны огни костров в военном лагере индейцев. И это зрелище вселяло страх. Большинство огней находилось на склонах гор, которые нависали над долиной, как небо, густо усеянное яркими звездами. Совет остановился на решении захватить Атауальпу в плен.
Наступило утро решающего дня. Атауальпа не торопился совершить свою короткую поездку через равнину в Кахамарку. У него только что закончился пост, и в честь этого события должно было состояться празднество.
Напряжение среди испанцев нарастало. Прибыл посланник, чтобы обсудить церемонию встречи.
– Обычно Великий Инка и его свита предпочитают иметь при себе вооружение, – вкрадчиво сказал он, испытующе глядя на Писарро.
– Скажите своему господину, чтобы он приезжал, как он того пожелает. В любом случае я приму его как друга и брата,– обреченно ответил Франсиско, стараясь скрыть, как раздосадовало его это сообщение.
– Однако в этот раз, чтобы продемонстрировать свои миролюбивые намерения, Верховный Инка намерен сделать исключение из этого правила, – помедлив, произнес посланник.
– Передайте ему, что я высоко ценю этот знак дружбы, – переводя дыхание, ответил Писарро.
– Это знамение Божие, – перекрестился де Сото. – Вручим себя в руки Господа и помолимся, чтобы он не оставил нас!