Реферат: Континент-океан (Россия и мировой рынок)
П.Н. Савицкий
Экономическоезнание в изучении хозяйственной действительности обращено, наряду с отношениями«внутреннехозяйственными», т. е. касающимися внутреннегосоциально-экономического строения общества, также к отношениям«внешнехозяйственным», прежде всего к отношениям товарообмена, вмеждуобластных и международных масштабах. В аспекте этих отношений каждаястрана и — внутри страны — область, округ или меньшее географическоеподразделение рассматриваются, независимо от господствующей в них социальнойструктуры хозяйства, как «единицы»-носители экономического обмена,как неразложимые целые, в их соприкосновениях, на путях обмена, с такими же«единицами» окружающей среды и всего мира. Если приступить копределению факторов, обуславливающих течение такого обмена, то наше вниманиеостановится, между прочим, на значении того обстоятельства, происходит липередвижение товаров, захваченных в процессы обмена, по океану или поконтиненту… Издержки транспорта имеют существенное значение в формировании имеждуобластного и международного обмена. Можно сказать даже, что если проблемупроизводства (как отправного пункта всякого обмена) отнести, в ее динамическойсущности, к проблемам «внутреннехозяйственного» строения общества, тоиздержки транспорта окажутся чуть ли не важнейшим фактором, определяющим собойпроцессы обмена, во всяком случае наименее поддающимся регулированию со стороныгосударственной власти и — в этом смысле — неизменно действующим,«естественным», как сказал бы экономист классической школы…Государство — и таможенной политикой, и воздействием на ставки железнодорожныхтарифов и судовых фрахтов — властно вмешивается и направляет отношения междуобластногои международного обмена… Но даже при самом объемлющем регулировании тарифов ифрахтов только частично оно может устранить влияние издержек перевозки каксамостоятельной экономической стихии.
Притомгосударственная политика — будь то таможенная, тарифная, фрахтовая — меняется,а издержки перевозки, при неизменности техники, остаются теми же… И потому,поскольку техника в своем совершенствовании не дошла до состояния, в которомиздержки транспорта приблизились бы по своей величине к нулю, эти последниеостаются началом, определительным для сферы «внешнехозяйственных»отношений. Между тем издержки перевозки имеют существенно различные размеры,поскольку дело идет о морских перевозках, с одной стороны, и сухопутных — сдругой… В расчете на одинаковое расстояние германский железнодорожный тарифперед войной был «приблизительно в пятьдесят раз выше океанского фрахта.Но даже ставки русских и американских железных дорог (которые, прибавим отсебя, сплошь и рядом бывали ниже себестоимости) превосходили в 7-10 разстоимость морского транспорта» [+1]… Из разницы в размерах междуиздержками морских и сухопутных перевозок вытекает следующий вывод: те страны иобласти, которые по своему положению могут пользоваться преимущественно морскимтранспортом, в гораздо меньшей степени зависят, в процессах международного имеждуобластного обмена, от расстояния, чем страны, обращенные в своейхозяйственной жизни преимущественно к перевозкам континентальным. Первые, вопределении путей обмена, которые они избирают, могут, в известной степени,пренебрегать расстоянием. Вторые должны обращаться с перевозками экономно ивсячески стремиться сократить расстояние. В силу этого можно сказать, что вкачестве господствующих принципов сферы международного и междуобластного обмена«океаническому» принципу не зависящего от расстояний сочетанияхозяйственно-взаимодополняющих стран противостоит принцип использованияконтинентальных соседств… Конечно, это противоположение не нужно пониматьбуквально: ведь и стоимость океанических перевозок не сводится к нулю. Все-такив области морского транспорта расстояние имеет значение лишь в случаяхчрезвычайного различия в протяжении или, наоборот, при перевозках на близкиедистанции. Расстояние играет роль, когда дело идет о выборе между«дальним» и «каботажным» плаванием, ибо плавание у берегов,плавание по портам страны, где повсюду господствует один и тот же язык, те жезаконы и обычаи, предъявляет к мореплавателю и судну существенно иные — именьшие — требования, чем «дальнее» плавание. Но поскольку«дальний» характер плавания представляется данным, то расстояние, визвестных пределах, теряет значение…
Океанедин. Континент раздроблен. И потому единое мировое хозяйство неизбежновоспринимается как хозяйство «океаническое», и в рамки океаническогообмена неизбежно поставляется каждая страна и каждая область мировогохозяйства. Между тем отдельные страны и области мира находятся, в отношении кокеану, далеко не в одинаковом положении. Одни в каждой своей точке приближенык берегу океана-моря. Для того чтобы примкнуть к океаническому обмену, имдостаточно, грубо говоря, нагрузить на суда свои продукты и разгрузить корабли,пришедшие в их порты. Другие же — всецело или на большем или меньшемпространстве — удалены от моря на то или иное расстояние… Чтобы войти в общийстрой мирового обмена, этим странам нужно потратить некоторое дополнительноеусилие — как на то, чтобы доставить к берегу свои продукты, так и для того,чтобы транспортировать внутрь континента товары, получаемые ими с мировогорынка. Представление о положении отдельных стран с точки зрения интересующегонас вопроса дают карты так называемых «областей равного отстояния»(Zones d«e-quidistance), на которых пункты, находящиеся в определенномодинаковом расстоянии от берега океана-моря, соединены линией [+2]. Такихлиний проводится несколько, например, через пункты, отстоящие от побережьясоответственно на 400, 800, 1200, 1600, 2000, 2400 километров. Рассмотрениетакой карты дает представление о том, насколько различно расположены, вотношении к океану, отдельные области мира. Существуют обширные территории, впределах которых нет пунктов, которые отстояли бы от моря дальше, чем, скажем,на 600 километров. Такова, напр., Западная Европа, в ее пределах к западу отПулковского меридиана. В Австралии нет местностей, расположенных далее чем на800-1000 километров от берега океана. Наиболее „континентальные“пункты трех других материков: Африки, Северной Америки и Южной Америки — находятся не более чем в 1600-1700 километрах от морского побережья. И только впределах Азии имеются места, от которых до берега океана-моря более 2400километров. Таковы Кульджа и значительная часть русского Семиречья.
Накартах „равного отстояния“ вечно свободные ото льда побережья южныхморей и, например, берега Северного Ледовитого океана у мыса Челюскина, почтиникогда не освобождающиеся от льда, трактуются совершенно одинаково. Прирассмотрении занимающей нас экономической проблемы следовало бы сделатьсоответствующую поправку: незамерзание или замерзание моря и продолжительностьпоследнего определяют собой значение для мировой торговли данного водногобассейна. При такой поправке предстали бы еще более удаленными от океананекоторые области Северной Америки и Восточной Европы и значительная часть среднейи северной Азии…
ВАнглии, в обороте чужестранными и отечественными товарами, на континентальныеперевозки расходуются суммы, представляющиеся ничтожными в расчете на единицутовара… Но если в строй мирового обмена интенсивно вступило бы Семиречье, тоиздержки на перевозку товаров от моря и к морю оказались бы значительны…
Предположимсуществование единой для каждого товара цены мирового рынка. Что же при такомпредположении значат для Семиречья издержки по передвижению товаров к берегам иот берегов океана? Раз на мировом рынке все продавцы получают одну и ту жецену, то эту же цену получат и производители Семиречья. И не кто иной, как они,должны будут принять на свой счет расходы по доставке продукта на мировойрынок. Расходы эти составят для них вычет из выручки. В отношении же к товарам,приобретаемым ими на мировом рынке, себестоимость окажется увеличенной на суммуиздержек по перевозке этих товаров с мирового рынка в Семиречье. Иными словами,стоимость передвижения товаров от моря и к морю явится для производителей ипотребителей Семиречья потерей, которую не несут производители и потребители,чья хозяйственная деятельность протекает невдалеке от берегов океана-моря… Врассуждении нашем отвлечемся покуда от существования в пределах континентоввнутренних водных путей, оказывающих, согласно характеру каждого из них,индивидуально-возмущающее влияние на стоимость внутриконтинентных перевозок, атакже от других индивидуально-географических и индивидуально-экономическихфакторов, влияющих на стоимость транспорта; будем считать издержки перевозки — соответственно по континенту и со морю — прямо пропорциональными расстоянию. А»мировой рынок" представим себе в виде некоторого подобия Лондона, тоесть пункта на берегу моря, на острове. Мы прибегаем к такой конкретизациипонятия мирового рынка для того, чтобы во всех случаях участие в «мировомобмене» связать с признаком преодоления определенного океанического,морского пространства. Такое предположение кажется нам имеющим эмпирические обоснования.При этом предположении мы можем сказать определенно: масштабы отстоянияСемиречья от побережий — неслыханные в остальном мире — определят, привступлении Семиречья в строй мирового обмена, некоторую особую его«обездоленность». За свои товары оно будет получать дешевле, чем всеостальные области мира; потребные ему ввозные продукты обойдутся ему дороже,чем всем другим. В области развития промышленного его конкурентоспособность, вотношении к мировому рынку, окажется ничтожной, и можно думать, что даже при благоприятныхдля промышленного развития естественных условиях Семиречье будет обречено напромышленное «небытие». В отношении же к сельскохозяйственномуразвитию найдут применение формы запоздалой, не обеспеченной в своемсуществовании и всецело экстенсивной культуры [+3].
Двойнаяобездоленность, и как производителя, и как потребителя, не может — ceterisparibus — не сделать из Семиречья как бы «задворков мировогохозяйства»…
Семиречьемы привели в качестве примера; рассуждение, к нему примененное, можно применитьк любой области, отмеченной среди областей земного шара удаленностью отокеана-моря. Для каких областей и стран мира имеет реальное значениеизображаемая перспектива быть «задворками мирового хозяйства»? Есливзять условный предел отстояния от побережий, например 800 километров, ипосмотреть, какие области мира лежат в таком и еще большем расстоянии от моря,то окажется, что такими областями являются:
1)незначительная часть внутренней австралийской пустыни;
2)области внутренней Африки: часть южной Сахары и Судана, земли в верховьях Нила,Конго и Замбези;
3)области по средней Амазонке, плоскогорье Matto grosso в Бразилии, восточная(низменная) часть Боливии и Парагвай. Области эти, при нынешнем строехозяйственной техники, частью вовсе не способны к экономическому преуспеванию(пустыни 1), частью хотя и способны к нему, однако не обнаруживают признаковинтенсивного экономического развития, так как их «затирают», вэкономическом отношении, хозяйственно однохарактерные им, но более близкие кпобережью районы. К тому же все эти области лежат в пределах тропической зоны,которая в современности вообще не дала еще примеров высокой напряженностиэкономической жизни… Можно предвидеть, что если когда-либо произойдетэкономический расцвет некоторых из перечисленных областей, то навернякапроизойдет он на основе интенсивного использования тех, иногда превосходных,внутренних водных путей, которые соединяют эти области с океаном (особенно рекиЮжной Америки: Амазонка, частично доступная для морских судов, ее притоки,затем реки Парана и Парагвай), то есть в порядке всецелого приобщения этихобластей к единому мировому, «океаническому» хозяйству…
Большеезначение имеют в современности континентальные области Северной Америки:центральная Канада (район Манито-бы, Саскачевана и Альберты), северная частьСоединенных Штатов, от истоков Миссури до Великих озер, и некоторые из среднихштатов, образующих треугольник между юго-западной оконечностью озера Эри,городом Санта-Фэ в Новой Мексике и городом Соленого Озера. Районы эти уже исейчас являются частично районами мощной экономической жизни, и, насколькоможно судить, им доступно и дальнейшее развитие. Несмотря на существованиевнутренних водных путей, ведущих, по большей части, к «незамерзающему»океану (исключение — реки Канады), «континентальность» этих областейявляется сейчас и должна оказаться в будущем существенной для структуры обменаи вообще хозяйственной жизни в пределах Северной Америки. Но с еще большейопределенностью это можно утверждать относительно континентальных областейВосточной Европы и Азии… Здесь на 800 и более километров от берега моряотстоят:
1)срединные и западные части Китайской империи;
2)Кашмир, Пенджаб и примыкающие районы Индии;
3)северо-восточная Персия, весь Туркестан, все доступные экономической культуречасти Сибири и Дальнего Востока, кроме Приморской области и Амурской — восточнее Благовещенска, все Приуралье и среднее Поволжье, с хорошей частьюсрединного чернозема (Тамбовская, Пензенская губернии!). Нужно заметить, что изчисла поименованных областей Европы и Азии значительная часть«континентальных» провинций Китая представлена пустыней Гоби ибесплодными плато Тибета; можно думать, что крайне западные части Китая(«внешняя» Монголия, восточный Туркестан, Куль-джа), отделенные отметрополии Гоби и Тибетом, предопределены к тому, чтобы экономически примкнутьк России; что же касается северной Индии, то она «прижата» к океанунепроходимыми, пока что, хребтами Гиндукуша и Гималаев, отделяющими ее от остальногокруга континентальных земель…
Континентальныеобласти собственно Китая тяготеют отчасти к водной артерии Янгтсей-кьянга,которая приводит с собой океан в глубь Небесной Империи к Ханькоу, кудапроникают морские суда… Независимо от этого обстоятельства континентальностьобширных пространств Китая не может не находить отражение в формахэкономической его жизни. Но как естественнохозяйственная данность, как некийнеустранимый факт природы, она в значительной степени ослаблена, вэкономическом своем значении, тем, что восточные территории Китая на огромномпротяжении глядят: 1) в открытые и 2) в не знающие льда пространства Великогоокеана. И наоборот, континентальность тех территорий, которые мы будемименовать областями «Российского мира», то есть собственно России,крайнего западного и северо-западного Китая, а также Персии, в огромной мереусиливается тем, что и моря, к которым, преодолевая сотни и тысячи километровконтинентальных пространств, могли бы тяготеть эти области, являются:
1)во всех случаях — замкнутыми, «континентальными»,«средиземными» морями;
2)в большинстве случаев — морями замерзающими, иногда на 6 и более месяцев.«Замкнутость» моря, поскольку она не переходит в«озерность» (исключающую данный водный бассейн из числа пространствокеана-моря), является, казалось бы, географическим признаком, не имеющимзначения для экономики, так как хотя бы море и было соединено с другими воднымибассейнами мира только проливом или «горлом», оно остается открытымдля мирового экономического обмена. Но этот географический признак сгущается вэкономическую реальность, когда он связывается с фактом политическойнеобеспеченности свободы торгового оборота, поскольку он определяет легкостьмилитарно пресечь доступ в пределы данного водного бассейна. Указанныеполитические и милитарные обстоятельства суть реальные факторы русскойэкономической действительности, поскольку речь идет о таких морях, как Белое,Черное и Балтийское или Японское на Востоке… Даже забавно как-токонстатировать, что Россия — даже в перспективе широкого великодержавногорасширения — нигде, кроме побережий отдаленной Камчатки, не выходит и не имеетшансов выйти в берегам «открытого» моря, в точном географическомсмысле этого слова, т. е. водного бассейна, принимающего участие вгидрографической циркуляции Мирового океана, ибо даже Северный Ледовитый океан,благодаря полосе небольших глубин (менее 600 метров), простирающейся междуГренландией-Исландией-Шотландией (так называемый порог Wyville Thomson),исключен из общей океанической циркуляции и имеет режим даже не берегового моря(вроде «Китайских» морей или Антильского), но замкнутого,«континентального». А на юге, в виде крайнего предела мыслимогорусского расширения, выступают Средиземное море и Персидский залив, оба — характерно «континентальные» бассейны [+4]…«Континентальность» такого бассейна, как тот, что простирается передберегами Мурмана, в экономическом смысле является «абстракцией». Нохотя бы и на путях такой, привнесенной из географии «абстракции»имеет некоторую пикантность установить, что, как бы ни тщилась Россия впределах открытого ее политико-экономическому воздействию географического миравыйти к «открытому» морю, она никогда не увидит перед собой тогосвободного Мирового океана, который плещет у пристаней Нью-Йорка илиСан-Франциско, у берегов Ирландии или Бретани, почти всей Южной Америки,Австралии, Африки…
Ноеще большее экономическое значение имеет замерзаемость огромного большинстваморей, на которые «выходит» Россия-Евразия… Некоторым фанатикамокеанического обмена, учитывающим хозяйственные возможности Сибири, уже снится,что «современная техника в кратчайший срок создаст… из Карского моряСредиземное, в котором будут встречаться торговые суда всех стран» [+5].В отношении к Карскому морю только и можно делать, что ссылаться на чудесабудущей техники: ныне море это три четверти года недоступно ни для какихсудов… Архангельск открыт для судоходства в течение полугода. Петербургскийпорт замерзает на 4-5 месяцев, и даже порты на нижнем Днепре, Азовское море,Астрахань закрыты для судоходства на один-два-три месяца… Следует понимать,что замерзаемость моря является, в общем строе мировыххозяйственно-географических отношений, феноменом «некоторым образом… исключительным». Кроме России-Евразии, оно знакомо толькосеверо-восточной части Швеции и Канаде. Но как бы ни была одаренасеверо-восточная Швеция природными ресурсами в железной руде, белом угле илесе, она является всего лишь небольшим уголком, не имеющим шансов играть вэкономической жизни мира определяющей роли. И среди великих экономических целыхпланеты замерзаемость моря определяется как некоторый — нельзя сказать, чтобысчастливый! — удел «Евразии» и Канады… Как бы ни прислушивался мирк речам о «выходе к незамерзающему морю» российских энтузиастовокеанической и «понтической» политики, речи эти — в перспективемировых экономических отношений — должны звучать как диковинка… 9/10человечества «замерзающее» море неизвестно вовсе… Даже в Канаде,которая, как мы видели, в данной области приближается к России, не может бытьречи о «выходе к незамерзающему морю»: таким выходом она«органически» обладает и на своем Атлантическом (Галифакс) и на своемТихоокеанском побережьях.
Рассмотрениеположения отдельных областей мира, в отношении к океану-морю, неизбежноприводит нас к выводу: наиболее «обездоленной» среди стран мира — всмысле данных к участию в океаническом обмене — является таэкономически-географическая сфера, которую мы обозначаем именем России-Евразии.Мы бы сказали даже, что сочетанием признака исключительно далекого отстояния ееобластей от берега моря с признаком замерзаемости ее морей и их«замкнутости» (увеличивающей риск политико-милитарного пресеченияобмена) она поставлена в обстановку, вообще не имеющую подобий в остальном миреи порождающую ряд проблем, вне ее пределов неслыханных. Вслед заРоссией-Евразией идут Китай и Северная Америка. Но если оставить в сторонепустыню Гоби, пространства Тибета и области, лежащие к западу от них, то вотношении собственно Китая хозяйственно-географическое значение его«континентальности» умаляется (как было отмечено выше) не толькосравнительной незначительностью максимальных отстояний его областей от берегаморя (не свыше 1600 километров), но и незамерзаемостью и незакрытостью техморей, к которым тяготеют эти области. Такие же обстоятельства оказываютсмягчающее «континентальность» влияние также в южной половинеСеверной Америки; но не в Канаде и не в соприкасающихся частях СоединенныхШтатов. Закрытость тех бассейнов, к которым обращены эти области, — Гудзоновзалив и залив Святого Лаврентия — в обстановке Нового Света, при меньшейполитико-милитарной ее напряженности, покуда что, пожалуй, и не имеет значениядля расчетов экономической практики. Но замерзаемость этих бассейнов делает, понашему мнению, центральную Канаду и примыкающую часть Соединенных Штатов,несмотря на то что «формально» эти области отстоят от Гудзоновазалива не более чем на 1000-1200 километров, наиболее«континентальной» — вслед за областями России-Евразии — сфероймира… Россия-Евразия, с одной стороны, и Канада, вместе с примыкающейобластью Соединенных Штатов — с другой, являются не только наиболее«континентальными» странами мира, но, взятые каждая как совокупность,также и наиболее холодными, во всяком случае из числа областей, имеющих всовременности экономическое значение, точнее, являются странами с наиболеенизкой среднегодовой температурой. Здесь вскрывается связь между«континентальностью» и характером климата и, даже более того, намечаетсянекоторый параллелизм- хотя бы только формально-логический — между данностямиклиматологии и теми экономическими данностями, которыми мы занимаемся внастоящих строках. Как известно, основное различение климатологии естьразличение климатов, континентального и морского (Das Land — und Seeklima),исходящее из того, что суша и вода характеризуются неодинаковыми свойствами«в отношении к инсоляции и к излучению теплоты, то есть к двум основнымфакторам, определяющим температуру воздуха. Специфическая теплоемкость водыбольше теплоемкости всякого иного известного нам тела. Если брать равный вес,то теплоемкость единицы твердой земной поверхности выразится 0,2, а если братьравные объемы, то 0,6 теплоемкости воды». Не является ли несколькоаналогичным этому противоположению намечающееся в сфере международного имеждуобластного экономического обмена противоположение«океаническому» принципу, выраженному в не зависящем от расстояниясочетании хозяйственно-взаимодополняющих стран, принципа использованияконтинентальных соседств? Как климатологическое противоположение исходит изспецифической теплоемкости воды и земли, так противоположение экономическоеупирается в различие стоимости перевозок, соответственно океанических исухопутных…
Длястран, выделяющихся среди областей мира своей «континентальностью»,перспектива быть «задворками мирового хозяйства» становится — приусловии интенсивного вхождения в мировой океанический обмен — основополагающейреальностью… При изолированности от мира-экономическая примитивность, связаннаясо строем «натурального хозяйства»… При вступлении в «мировоехозяйство» — неизбывная власть хозяйственно-географической«обездоленности»… Для всего «океанического» мира естьполный расчет, чтобы континентальные страны безропотно приняли на себя бремяэтой обездоленности, тем самым в распоряжение стран «океанического»круга поступят дополнительные продукты, возникнут дополнительные рынки длясбыта их собственных. Но не открывается ли пред «континентальными»областями возможность — избегая изолированности примитивного натуральногохозяйства — устранить, хотя бы отчасти, невыгодные последствия«континентальное»? Путь такого устранения — в расторжении, в пределахконтинентального мира, полноты господства принципа океанического «мирового»хозяйства, в созидании хозяйственного взаимодополнения отдельных,пространственно соприкасающихся друг с другом областей континентального мира, вих развитии, обусловленном взаимною связью… Если «континентальная»страна, при сбыте того или иного товара на мировом рынке, получает, за вычетомстоимости перевозки, минимальную выручку, то нельзя ли с большей выгодойпродать этот товар, не отправляя его на «мировой рынок», т. е.где-либо «поблизу», «по соседству»? Если при покупке тогоили иного товара на мировом рынке товар этот обходится дороже, чем кому бы тони было другому, благодаря дополнительной стоимости перевозки, то нельзя ликупить этого товара где-либо, откуда перевозка стоит дешевле, и по цене,которая при данной разнице в издержках транспорта представляла бы выигрыш? Таки со стороны продавца, и со стороны покупателя внутриконтинентного миравозникают побуждения ко взаимному обмену. И этот обмен осуществится приусловии, если в данном товаре, производимом в «континентальном»районе, существует потребность в пределах соседних, континентальных же стран иесли данный потребный для континентальной области товар производится в пределахсоседних, континентальных же районов. Когда такое условие налицо,внутриконтинентному покупателю выгодно делать закупку в пределах континентальногомира, поскольку стоимость провоза от внутриконтинентного места производстваобходится дешевле, чем доставка с мирового рынка. Это в случае, когдавнутриконтинентный продавец сбывает свои товары на месте производства в полнойцене мирового рынка; но последнему есть расчет сделать скидку, ведь в случаевывоза сбываемого товара на мировой рынок он не получит в свою пользу всей ценымирового рынка, но удовольствуется той частью названной цены, которая останетсяза вычетом стоимости перевозки продукта от внутриконтинентного местапроизводства на мировой рынок. Продавцу есть расчет вступать в сделку свнутриконтинентным покупателем во всех случаях, когда последний согласеноставить в его руках хотя бы некоторую часть той суммы, которую пришлось бы израсходоватьна провоз товара на мировой рынок. Во всех этих случаях продавец выручитбольше, чем выручил бы на мировом рынке… Обозначим стоимость провоза единицытовара от внутриконтинентного места производства к внутриконтинентному меступотребления через «z»; стоимость вывоза такой же единицы товара изконтинентального места производства на мировой рынок через «х + а»,причем «х» будет обозначать стоимость сухопутной перевозки доближайшего пункта океанского (морского) побережья, «а» же — стоимостьморского транспорта от этого пункта до «мирового рынка»; стоимостьввоза единицы данного продукта с мирового рынка во внутриконтинентный центрпотребления изобразим через «b + у», причем «Ь» естьстоимость морской перевозки от «мирового рынка» до ближайшего кконтинентальному центру порта, а «у» — стоимость сухопутноготранспорта от этого порта внутрь континента. Приняв эти обозначения, мы можемсказать, что внутриконтинентное притяжение будет оставаться в силе, то естьбудет существовать расчет для внутриконтинентного производителя и потребителяпроизвести обмен друг с другом, без посредства мирового рынка, пока z
(х+а+Ь+у)=z,
темболее действенным, в экономическом смысле, будет внутриконтинентноепритяжение… Эту разность, в той или иной комбинации, могут, к обоюднойпользе, разделить между собой внутриконтинентные продавец и покупатель. В какойименно пропорции они разделят ее между собой — это зависит от конкретныхусловий внутриконтинентного спроса и предложения… Путем дележа этой разностивнутриконтинентные продавец и покупатель могут устранить — хотя бы отчасти — последствия хозяйственно-географической «обездоленное» седалищ ихэкономической деятельности. Чем меньше «х» и, следовательно, чембольше эта разность, тем меньше, при прочих равных, будет сказываться на уровневнутриконтинентных продажных и покупных цен хозяйственно-географическая«обездоленность».
Какбыло упомянуто выше, для того, чтобы такой «дележ» мог осуществиться,должны существовать, в пределах континентального мира, соответствующеепроизводство и соответствующая потребность… Становится ясным, в каком смыслеэкономическое развитие континентальных стран обусловлено их взаимною связью.Выгодные для внутриконтинентных областей последствия внутриконтинентного обменамогут наступать только тогда, когда экономическое состояние этих областей даетпростор для такого обмена: чтобы та или иная континентальная область вышла изположения натурального хозяйства, этого требуют, в пределах континентальныхмиров, интересы не только ее собственного экономического развития, но такжеинтересы окружающих ее континентальных же стран, интересы, обращенные именно кэтой внутриконтинентной области, находящейся под такой-то широтой и долготой, ане к какой-либо иной стране мира. Ранее развившиеся страны, лежащие на берегахокеана, могут, благодаря свойственному океанической сфере игнорированиюрасстояний, отыскивать хозяйственное себе «дополнение» на всемпространстве земного шара, и каждая страна мира, независимо от того, в какойчасти света она находится, будет удовлетворять их требованиям, только бы онапроизводила нужные продукты достаточно дешево! Интересы же достигшихопределенного преуспевания внутриконтинентных областей упираются в проблемуразвития не вообще «каких-либо» районов мирового хозяйства, носовершенно определенных — соседних ей областей — в обмене с которыми — иединственно с ними! — она может преодолеть специфически невыгодные последствия«континентальности»… Не случайна, конечно, потребность вмеждународном и междуобластном обмене, сказывающаяся в сфере«океанического» хозяйства; на этом обмене, как выражении«международного разделения труда», покоится экономическое развитиесовременности; но случайна, в известном смысле, комбинация тех или иныхобластей «океанической» сферы, удовлетворяющих — на путях обмена — взаимные потребности. Сейчас осуществляется комбинация одних«взаимодополняющих» стран, скажем, мороженое мясо везется в Англию,главным образом, из Новой Зеландии, а через некоторое время с равным успехомбудет осуществляться комбинация иных областей: мороженое мясо пойдет в Англиюне из Новой Зеландии, но, скажем, из Аргентины. Внутри же континентального миране случайны не только сама потребность в международном и междуобластном обмене(она и тут есть фактор экономического преуспевания), но и сочетаниеопределенных, хозяйственно взаимодополняющих областей и районов; определенныестраны внутриконтинентных сфер накрепко спаяны друг с другом некоторой связьюхозяйственной взаимообращенности, исходящей из того, что в силу дороговизны сухопутныхперевозок, если не из данной — соседней — страны, то неоткуда больше дешевополучить необходимые продукты. Плохо будет Уральскому горнопромышленномурайону, если ему долгое время придется получать мясо не из Уфимской и Пермскойгуберний или Западной Сибири, но из Новой Зеландии или из Аргентины.
Ненужно думать, что принцип внутриконтинентных экономических притяжениисказывается в хозяйственной жизни только особо «континентальных»областей. Даже в столь океанических странах, как Англия или Япония, действуют,в известных пределах, упомянутые выше условия: и тут, например, городамвыгоднее кормиться произведениями округи (поскольку в ней производятся нужныепродукты), чем получать их извне. Наибольшее значение внутриконтинентныепритяжения приобретают там, где:
1)сфера соприкасающихся континентальных областей имеет наибольшеепространственное протяжение;
2)области эти являют наибольшее разнообразие экономической природы. Факторыпервого рода расширяют пространственную зону, в пределах которой действеннывнутриконтинентные притяжения; факторы второго рода умножают числохозяйственных благ (товаров, продуктов!), к которым последние применяются.
Здесьнужно заметить, что внутриконтинентная сфера имеет свойство втягивать вспецифический внутриконтинентный обмен не только области, удаленные отокеана-моря, но также и те приморские районы, которые лежат между ними и морем.Эти приморские районы находятся на пути внутриконтинентных продуктов к мировомурынку; районы эти ближе к внутриконтинентным странам, чем мировой рынок. Ипотому, поскольку такие приморские земли являются потребителями, им выгоднопокупать те продукты, которые они найдут в странах своего Hinterland«a,именно в последних. Благодаря своей близости к ним, они могут, пользуясь разницей(определяемой, по нашему предположению, стоимостью провоза) между ценоймирового рынка и ценой данного континентального „медвежьего угла“,получить товар дешевле, чем если бы они привезли его для себя с мирового рынка.Поскольку они являются производителями, им есть расчет сбыть свои товарывнутриконтинентным покупателям, так как те предъявляют на них спрос. Дажепродав продукт на месте производства в полной цене мирового рынка (случай, вдругой обстановке немыслимый), они все-таки доставят его внутриконтинентнымпокупателям по цене, более дешевой, чем та, в которую обошелся бы последнимтовар, привезенный с мирового рынка… Чем обширнее Hinterland, чемразнообразнее в экономическом отношении составляющая его области, темопределительное такая связь приморских районов со своим Hinterland»ом, иботем значительнее число продуктов, которые приморская страна может найти вовнутриконтинентных районах, тем большее количество своих произведений может онав них сбыть…
Стоитустановить простейшие эти положения, и мы поймем, сколь грандиозными,утвержденными в себе экономическими сферами являются такиеполитико-хозяйственные образования, как Китай, Северная Америка или Россия…Беря только восточные части Китая, мы видим, как вслед за областями, доступнымивсего лишь «северным» зерновым культурам, областями со среднимигодовыми ниже нуля (районы Маньчжурии, по среднему Амуру), идут, вконтинентальной непрерывности, провинции, где процветают всесельскохозяйственные культуры, свойственные умеренному поясу (средняя и южнаяМаньчжурия), сменяясь затем странами хлопка и риса, все более теплыми,субтропическими и, наконец, тропическими, у южного предела Китая. Области этиперемежаются районами богатейших промышленных ресурсов, прежде всего железа иугля, где отчасти уже существует (в будущем же может развиться) самая мощнаягорнодобывающая и металлургическая промышленность, — столь мощная, что наоснове природных данных с ней, по нынешним представлениям, в силах состязатьсятолько промышленность Северной Америки… Китай по своим природным условиямвообще довольно близко подходит к восточной (наиболее производительной иважной) полосе Северной Америки (что имеет свое климатологическое основание втом, что обе географические сферы сходно расположены на восточной стороне континента1). Но в Северной Америке суровые (и в то же время благодатные длячеловеческого развития!) области пшеничной культуры представлены сильнее(черноземы Миннесоты, Манитобы, Саскачевана, Альберты) и еще теснее сближеныкак с умеренными по климату областями средних Штатов и Новой Англии, так и схлопковыми районами Юга, с обладателями полноты тропических ресурсов — штатамиФлорида и Техас… И, наконец, Россия. Правда, гамма климатическогоразнообразия сельскохозяйственных областей не имеет в ней такой полноты, как вКитае или — Северной Америке. Если Китай включает в свои пределыземледельческие области со средними годовыми от — 2° С до + 21,7° С (Кантон) идаже выше, а Северная Америка (как совокупность Соединенных Штатов и Канады) — от наиболее суровых, в которых может жить человек, до южной Флориды, со среднейгодовой в + 25° С, то в России климатическая гамма, начинаясь с наиболеехолодных климатов, обрывается на средней годовой в +16° С (Батумская область),и никакое доступное России в ее ближайших перспективах расширение не можетэтого существенно изменить: северная Персия (наиболее теплое ее место — Каспийское побережье) и Афганский Туркестан дополнили бы Российский миробластями со средними годовыми в +17°, +18° С. Только выход на Персидский заливмог бы дать России области, приближающиеся, по средней годовой температуре, ктропическим (Бушир + 23,1° С), но и то имеющие значительно более низкую, чем втропиках, температуру зимних месяцев (январь в Бушире + 13,0° С)… Независимоот указанного климатического «изъяна», Россия заключает в себеудивительное богатство и разнообразие районов умеренно-холодного пояса (леснойи земледельческий нечерноземный Север, черноземный «Центр», Юг,Восток), дополняемых областями умеренно-теплыми (Северный Кавказ, Крым) ичастью субтропическими (Закавказье, Туркестан). В пределах этих областейвстречаются районы, предопределенные природой исключительно к лесному хозяйству(тайга!), богато одаренные для земледелия (чернозем!), предуказанные в качествеобластей «чистого скотоводства» (Прикаспийские, Киргизские степи!). Ив эту сферу вкраплены области, обладающие ресурсами для развития промышленности(прежде всего Донецкий бассейн, Урал, Алтай, Семиречье, затем, как область«белого угля», — Беломорско-Ладожский район). На основании того, чтомы знаем к настоящему моменту, приходится думать, что ресурсы эти — посколькуони относятся к железу и углю — не могут, в их совокупности, равняться сресурсами Китая и Северной Америки. Но они вполне на уровне ресурсов великихпромышленных стран Запада: Англии и Германии, в их европейских пределах, ипревосходят все, что, по нашим сведениям, имеется в этом отношении в остальноммире (т. е. во всей Западной Европе, за исключением Англии и Германии, во всейАфрике, Австралии, Южной Америке и Южной Азии)…
Ккакому же выводу приведут нас наблюдения над разнообразием экономическойприроды областей, составляющих соответственно Китай, Северную Америку и Россию,если сопоставить эти наблюдения с приведенными выше указаниями о положенииданных географических миров относительно океана, а также о возникающих в«континентальных» сферах внутриконтинентных экономических«притяжениях»? Означает ли такое разнообразие, что сферы эти впроцессах экономического своего развития могут приблизиться к состоянию«хозяйственного самодовления»? Такое предположение абсурдно,поскольку «самодовление» мыслится как нечто абсолютное, как некая«китайская стена»… Весьма вероятно, что в ближайшем будущем дажеКитаю непосильно воздвигнуть такую экономическую «стену»… Но вотрицании идеи утопического «самодовления» нельзя закрывать глаза нато существенно различное положение, которое занимают в современности инеизбежно сохранят в будущем различные политико-экономические цельностимирового хозяйства, в их отношении к «мировому рынку». Для одних изних общение с мировым рынком осуществляет самые основные процессыхозяйственного обмена, процессы «уравнения» промышленности добывающейи обрабатывающей, «промышленности» и сельского хозяйства, а такжепроцессы экономического «дополнения» как промышленных, так иземледельческих областей умеренного пояса земледельческими странами теплогопояса (ввоз хлопка, риса, чая, кофе, пряностей и т. д.). Такой порядок явленийгосподствует в политико-экономических цельностях, в которых таможенно-географическаяграница охватывает сравнительно узкий круг земель и где области, охваченныеэтой границей, относительно однородны в своей экономической природе; например,явно предопределены, в своей совокупности, к преобладанию в их пределах «промышленности»,что вызывает необходимость ввоза продуктов сельского хозяйства; а посколькуявляются областями сельскохозяйственными, лежат в пределах одного и того жеклиматического пояса. Таковы главные промышленные страны Западной Европы:Англия и Германия. Будучи, в осуществлении и потенции, странами по преимуществу«промышленными», они обращены к мировому рынку в своей потребности впродуктах питания, а также в сырье как умеренного, так и теплого пояса. Иначеобстоит дело там, где в таможенно и пространственно единое целое сопряженыстраны, и существенно промышленные, и существенно сельскохозяйственные, истраны умеренного, и страны теплого пояса. Здесь процессы «уравнения»промышленности и сельского хозяйства и взаимодополнения стран различных климатическихпоясов в гораздо большей степени, чем в политико-экономических образованияхпервого рода, протекают в пределах данной географической сферы без посредства«мирового рынка». Вместо того чтобы отображать течение основоположныхпроцессов промышленно-сельскохозяйственного и междуклиматического обмена (какэто происходило и происходит в отношении внешней торговли Германии или Англии),статьи внешней торговли таких хозяйственно-географических сфер приобретаютхарактер как бы отдельных коррективов, вносимых к осуществляющимся внутри этихсфер явлениям взаимодополнения и взаимоуравновешения основных отраслейхозяйственной жизни. Эти коррективы будут тем незначительнее и число их будеттем меньше, чем большего экономического преуспевания достигнут — в соответствиис данностями экономического своего одарения — страны внутриконтинентного мира ичем больше препятствий поставят естественно-географические условия данной сферывступлению ее в мировое хозяйство, то есть чем «обездоленнее», чем«континентальное» данная сфера в смысле возможностей океаническогообмена.
Этидва условия влияют в двух противоположных направлениях на структуру мыслимыхотношений современной России к «мировому хозяйству». Было бы безумиемпроповедовать в истощенной и разоренной стране принципы хозяйственного«самодовления»; какие могут быть внутриконтинентные притяжения, когда«притягиваться» нечему! Но было бы неправильно думать, что состояниеинтенсивного ввоза иностранных товаров, и прежде всего фабрикатов,оплачиваемых, в лучшем случае, вывозом сырья, которое наступит вслед за тем,как Россия вновь откроется для международного обмена, — что это состояние естьнормальное и длительное… Из всех великих цельностей мирового хозяйства Россияесть наиболее «обездоленная» в смысле возможностей океаническогообмена. И Россия, обнаружившая в последние века своего существования, вчастности в последние годы, великие потенции мощи политической и культурной ивеликую напряженность искания,- Россия не удовольствуется, конечно, диктуемойэтой обездоленностью ролью «задворков мирового хозяйства». И в своемэкономическом устремлении она неизбежно придет к интенсификации своегосельского хозяйства в пределах умеренно-холодных и умеренно-теплых областей, красширению используемой (что во многих случаях значит орошаемой) площадипримыкающих к ней областей субтропических и отчасти к реконструкции, отчасти ксозданию наново мощной, удовлетворяющей внутренние потребности промышленности — там, где к тому имеются естественные данные, т. е. прежде всего в некоторыхюжных и восточных окраинно-европейских и азиатских провинциях, и затем в Центреи на Северо-западе… Транспортная обездоленность огромного круга ее областей(связанная с нарочитой их «континентальностью») побудит нерассчитывать на мировой рынок и призовет к жизни центры производства многих — доселе ввозных — продуктов в собственных пределах; создание таких центров всвою очередь расширит базу и усугубит действенность внутриконтинентныхпритяжении. Можно быть уверенным, что в интенсивном использовании принципа континентальныхсоседств географический мир России-Евразии действительно представит собою образнекоторого хозяйственного «самодовления», не буквального, конечно, нов смысле завершения в пределах этого мира основных явлений взаимоуравнения и взаимоуравновешенияглавнейших географически-экономических стихий современного хозяйства. В средеполитико-экономических цельностей мира Россия-Евразия явится сферойсамодовления по преимуществу — и притом в сочетании областей, определяемом неприхотью политических судеб, как это мы видим на примере нынешних«колониальных», «океанических» империй, но необходимым,неустранимым, при неизменности техники, взаимотяготением стран, обращенных другк другу силой «океанической» своей «обездоленное». Такоевзаимотяготение определяется объективным географически-техническим фактором.Государственная политика, направленная к созиданию «самодовления»,может лишь дополнить и усилить влияние этого фактора…
Сточки зрения этих положений и категорий нужно оценивать господствовавшую в Россиидолгое время политику искания «выхода к незамерзающему морю». Нельзя,конечно, отрицать обоснованности стремлений Hinterland«a обладать морскимпобережьем. Но не только это стремление двигало наших теоретиковокеанически-понтической политики. Так как выход русского Hinterland»a кпобережью сплошь и рядом не дает выхода к «незамерзающему», а темболее к «открытому» морю, то такой выход стремились найти хотя бы встороне от основного круга земель Российского мира; обретали его на Квантунскомполуострове. Но воздвигаемый здесь Дальний поистине оказывался лишним. Те, ктоприказали его строить, не понимали, что в таком искании «выхода кморю» океан, как путь осуществления основногопромышленно-сельскохозяйственного и междуклиматического обмена, был не передними, но за их спиной, т. е. не океан-море, но континент-океан. Ибо то, что вэкономическом смысле дает океан, соединяя, напр., Англию с Канадой, как странойпшеницы, Австралией, как страной шерсти, Индией, как областью хлопка и риса, тов пределах Российского мира дано континентальным сопряжением русскихпромышленных областей (Московской, Донецкой, Уральской, а в потенции такжеАлтайско-Семиреченской), с русскими черноземными губерниями (пшеница), русскимискотоводческими степями (шерсть) и «русскими субтропиками»:Закавказьем, Персией, Русским Туркестаном, а в потенции также ТуркестаномАфганским, Китайским и Кульджей (хлопок и рис)… И в отношении кдействительному и мыслимому хозяйственному самоутверждению этих областей,созидающему взаимную экономическую их связь и «самодовление», выход кокеану через Дальний был подлинно выходом в пустоту…
Нельзяни на минуту забывать трагической бедности, убожества современного хозяйстваРоссийского. Но даже помимо горестей момента, даже в перспективе на будущее, врезультате успеха и творчества, оно всегда, в известной степени, пребудетнезавершенным, и не только в том смысле, что оно не может в своих недрахудовлетворить, напр., своих потребностей в специфически тропических продуктах,но и во многих других смыслах. И поэтому, в определенной степени, море, каксвязь с «мировым рынком», нужно и останется нужным России; нонеобходимо понять ту существенно ограниченную роль, которая выпадает на долю«океанического», «морского» принципа в построении хозяйстваРоссийского… Следует добиваться реальной гарантии, что флот противника небудет пропущен через проливы и не придет громить берега Черноморья. Полезноприобрести выход на Персидский залив (хотя бы с точки зрения возможностиорганизовать, при помощи этого «выхода», наиболее дешевым и удобнымспособом ввоз во внутреннюю Россию тропических продуктов). Но нужно помнить,что в деле хозяйственного становления России и та, и другая задачи являются, визвестном смысле, принципиально второстепенными. Какой бы выход в Средиземноеморе или к Индийскому океану ни нашла бы Россия, морской прибой не принесетсвоей пены к Симбирскому «Обрыву». И Симбирску, вместе с необозримымкругом других областей и мест России-Евразии, придется все так жеориентироваться не на обретенный выход к «теплому» морю, но наприсущую им континентальность… Не в обезьяньем копировании«океанической» политики других, во многом к России неприложимой, но восознании «континентальное» и в приспособлении к ней — экономическое будущееРоссии.
Примечание
[+1]. Carl Ballod. Grundiss der Statistik, enthaltend Beuolkerungs,- Wirtschafts, — Finanz — und Handels — Statistik. Berlin, 1913, s. 115(курсив наш).
[+2]. Моря-озера, вроде Каспийского, в расчет не принимаются.
[+3]. В данном случае найдут себе применение те формы сельскохозяйственногоразвития, которые в рассуждениях о земельной «дифференциальной» рентеизображаются как удел земельного участка, поставленного в наименееблагоприятные условия, а в Тюненовской схеме всецело континентального«изолированного государства», располагающегося концентрическимикругами вокруг своего промышленного центра, выпадают на долю крайней, наиболеедалеко отстоящей от центра полосы…
[+4]. Персидский залив соединяется с другими водными пространствами мира проливом,имеющим менее 100 километров ширины, и притом прегражденным островами и мелким,как и весь Персидской залив: менее 200 метров глубины, что в масштабахокеанических глубин представляется совершенно ничтожным.
[+5]. D-r A. Petermanns Mitteilungen, 1920, Dezember — Heft, Priv.- Doz Schultz. Die Verteilung des Landbesitzes in Sibirien, S. 254.
Список литературы
Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта invest.antax.ru/