Реферат: Адам Смит

Содержание                                                   

Введение… с.3

I.Биография Адама Смита .......................................................    … с.3

II.Теория нравственных чувств… с.7

III.Богатство народов…с.15

Заключение…с.18

Списоклитературы…с.20

Введение

Родинойвеликого экономиста была Шотландия. Несколько столетий шотландцы вели упорныевойны с Англией, но при королеве Анне в 1707 г. была, наконец, заключенагосударственная уния. Это было в интересах английских и шотландскихпромышленников, купцов и богатых фермеров, влияние которых к этому временизаметно усилилось. После этого в Шотландии началось значительное экономическоеразвитие. Особенно быстро рос город и порт Глазго, вокруг которого возникалцелый промышленный район. Именно здесь, в треугольнике между городами Глазго,Эдинбургом (столица Шотландии) и Керколди (родной город Смита) прошла почти всяжизнь великого экономиста. Влияние церкви и религии на общественную жизнь инауку постепенно уменьшалось. Церковь утратила контроль над университетами.Шотландские университеты отличались от Оксфорда и Кембриджа духомсвободомыслия, большой ролью светских наук и практическим уклоном. В этомотношении особенно выделялся Университет Глазго, где учился и преподавал Смит.Рядом с ним работали и были его друзьями изобретатель паровой машины ДжемсУатт, один из основоположников современной химии Джозеф Блэк.

Примернов 50-х годах Шотландия вступает в полосу большого культурного подъема, которыйобнаруживается в разных областях науки и искусства. Блестящая когорта талантов,которую породила на протяжении полувека маленькая Шотландия, выглядит оченьвнушительно. Кроме названных в нее входят экономист Джемс Стюарт и философДавид Юм (последний был ближайшим другом Смита), историк Уильям Робертсон,социолог и экономист Адам Фергюсон. Такова была среда, атмосфера, в которойвырос талант Смита.

Ι. Биография Адама Смита

АдамСмит родился в 1723 г. в маленьком городке Керколди, близ Эдинбурга. Его отец,таможенный чиновник, умер за несколько месяцев до рождения сына. Адам былединственным ребенком молодой вдовы, и она посвятила ему всю жизнь. Мальчик росхрупким и болезненным, сторонясь шумных игр сверстников. К счастью, в Керколдибыла хорошая школа, а вокруг Адама всегда было много книг – это помогло емуполучить хорошее образование. Очень рано, в 14 лет (это было в обычаях тоговремени), Смит поступил в Университет Глазго. После обязательного для всехстудентов класса логики (первого курса) он перешел в класс нравственнойфилософии, выбрав тем самым гуманитарное направление. Впрочем, он занималсятакже математикой и астрономией и всегда отличался изрядными познаниями в этихобластях. К 17 годам Смит имел среди студентов репутацию ученого и несколькостранного малого. Он мог вдруг глубоко задуматься среди шумной компании илиначать говорить с самим собой, забыв об окружающих.

Успешноокончив в 1740 г. университет, Смит получил стипендию на дальнейшее обучение вОксфордском университете. В Оксфорде он почти безвыездно провел шесть лет, судивлением отмечая, что в прославленном университете почти ничему не учат и немогут научить. Профессора занимались лишь интригами, политиканством и слежкойза студентами. Через тридцать с лишним лет, в «Богатстве народов»,Смит свел с ними счеты, вызвав взрыв их ярости. Он писал, в частности: «ВОксфордском университете большинство профессоров в течение уже многих летсовсем отказалось даже от видимости преподавания».

Бесплодностьдальнейшего пребывания в Англии и политические события (восстание сторонниковСтюартов в 1745-1746 гг.) заставили Смита летом 1746 г. уехать в Керколди, гдеон прожил два года, продолжая заниматься самообразованием. В свои 25 лет АдамСмит поражал эрудицией и глубиной знаний в самых различных областях. Первыепроявления специального интереса Смита к политической экономии также относятсяк этому времени.

В1751 г. Смит переехал в Глазго, чтобы занять там место профессора вуниверситете. Сначала он получил кафедру логики, а потом — нравственнойфилософии. В Глазго Смит прожил 13 лет, регулярно проводя 2-3 месяца в году вЭдинбурге. В старости он писал, что это был счастливейший период его жизни. Онжил в хорошо знакомой ему и близкой среде, пользуясь уважением профессоров,студентов и видных горожан. Он мог беспрепятственно работать, и от него многогождали в науке.

Какв жизни Ньютона и Лейбница, в жизни Смита женщины не играли никакой заметнойроли. Его дом всю жизнь вели мать и кузина. Смит пережил мать только на шестьлет, а кузину – на два года. Как записал один приезжий, посетивший Смита, домбыл «абсолютно шотландский». Подавалась национальная пища,соблюдались шотландские традиции и обычаи.

В1759 г. Смит опубликовал свой первый большой научный труд — «Теориюнравственных чувств». Между тем уже в ходе работы над «Теорией»направление научных интересов Смита заметно изменилось. Он все глубже и глубжезанимался политической экономией. В торгово-промышленном Глазго экономическиепроблемы особенно властно вторгались в жизнь. В Глазго существовал своеобразныйклуб политической экономии, организованный богатым и просвещенным мэром города.Скоро Смит стал одним из виднейших членов этого клуба. Знакомство и дружба сЮмом также усилили интерес Смита к политической экономии.

Вконце прошлого века английский ученый-экономист Эдвин Кэннан обнаружил иопубликовал важные материалы, бросающие свет на развитие идей Смита. Это былисделанные каким-то студентом Университета Глазго, затем слегкаотредактированные и переписанные записи лекций Смита. Судя по содержанию, этилекции читались в 1762-1763 гг. Из этих лекций прежде всего ясно, что курснравственной философии, который читал Смит студентам, превратился к этомувремени, по существу, в курс социологии и политической экономии. В чистоэкономических разделах лекций можно легко различить зачатки идей, получившихдальнейшее развитие в «Богатстве народов». В 30-х годах XX столетиябыла сделана другая любопытная находка: набросок первых глав «Богатстванародов».

Такимобразом, к концу своего пребывания в Глазго Смит уже был глубоким иоригинальным экономическим мыслителем. Но он еще не был готов к созданию своегоглавного труда. Трехлетняя поездка во Францию (в качестве воспитателя юного герцогаБаклю) и личное знакомство с физиократами завершили его подготовку. Можносказать, что Смит попал во Францию как раз вовремя. С одной стороны, он уже былдостаточно сложившимся и зрелым ученым и человеком, чтобы не подпасть подвлияние физиократов (это случилось со многими умными иностранцами, не исключаяФранклина). С другой стороны, его система еще полностью не сложилась у него вголове: поэтому он оказался способным воспринять полезное влияние Ф. Кенэ и А.Р. Ж. Тюрго.

Францияприсутствует в книге Смита не только в идеях, прямо ли, косвенно ли связанных сфизиократией, но и в великом множестве разных наблюдений (включая личные),примеров и иллюстраций. Общий тон всего этого материала критический. Для СмитаФранция с ее феодально-абсолютистским строем и оковами для буржуазного развития–  самый яркий пример противоречия фактических порядков идеальному«естественному порядку». Нельзя сказать, что в Англии все хорошо, нов общем и целом ее строй гораздо больше приближается к «естественномупорядку» с его свободой личности, совести и – главное –предпринимательства.

Чтоозначали три года во Франции для Смита лично, в человеческом смысле? Во-первых,резкое улучшение его материального положения. По соглашению с родителямигерцога Баклю он должен был получать 300 фунтов в год не только во времяпутешествия, но в качестве пенсии до самой смерти. Это позволило Смитуследующие 10 лет работать только над его книгой; в Университет Глазго он уже невернулся. Во-вторых, все современники отмечали изменение в характере Смита: онстал собраннее, деловитее, энергичнее и приобрел известный навык в обращении сразличными людьми, в том числе и сильными мира сего. Впрочем, светского лоскаон не приобрел и остался в глазах большинства знакомых чудаковатым и рассеяннымпрофессором.

Экономическаяполитика английского правительства на протяжении следующего столетия была визвестном смысле осуществлением смитовой программы.

Смитизложил интеллектуальную систему, которая объяснила работу свободного рынка идо сих пор является основой экономического образования. Самый известный афоризмСмита — невидимая рука рынка — фраза, которую он использовал для объясненияэгоизма, как эффективного рычага в распределении ресурсов.

В1778 году Смит был назначен главой таможенного управления Эдинбурга, Шотландия,где он и умер после продолжительной болезни 17 июля 1790 года.

ΙΙ.Теория нравственных чувств

В "/>Теории /> нравственных /> чувств"много прекрасных очерков по отдельным вопросам, глубоких мыслей, любопытныхнаблюдений; написаны они, по свидетельству английских критиков, замечательнолегким и ясным языком, пересыпаны массой пояснений, иллюстраций, как и вообщевсе, что писал Смит; так что, если бы он обработал их по плану отдельных«опытов», то это было бы одно из наиболее читаемых произведений вАнглии даже в настоящее время. Но теории, системы, учения там вовсе не ищите.Смит писал в то время, когда этические вопросы только что начали выделяться измассы других вопросов и подвергаться самостоятельному обследованию.

В философском отношении Смит больше всего обязан своему другуЮму. Он разделял его основные взгляды, и "/>Теория /> нравственных /> чувств"построена на молчаливом допущении тех же психологических оснований, которые Юмразвивал открыто в своих трактатах. В области нравственных явлений Юм признаетза основной факт чувство одобрения или порицания, испытываемое нами в различныхслучаях. При объяснении этого чувства он сильно склоняется в сторонуутилитаристов. Он утверждает, например, что единственно только размышление обобщей пользе и интересах заставляет нас одобрять такие чувства, как верность,справедливость, правдивость и многие другие важнейшие добродетели, но в концеконцов он не находит возможным построить всю нравственность на основании пользыи обращается к чувству симпатии. Более обстоятельное развитие и применениеэтой, так сказать, теории симпатии и представляет сочинение Смита. Прежде чемизлагать содержание его или, вернее, по отсутствию собственно учения в этомпроизведении, привести просто несколько наиболее характерных образцов, мы остановимвнимание читателя на одной любопытной особенности в мировоззрении Смита.

Этот скромный философ был превеликим оптимистом. Он смотрелчерез розовые очки не только на промышленную деятельность людей, где, по егомнению, свободная игра личных интересов неизбежно ведет к общему благоденствию,но и на жизнь вообще. «Если мы исследуем,- говорит он,- общие законы, покоторым распределяются в этом мире добро и зло, то найдем, что, несмотря накажущийся беспорядок в этом распределении, каждая добродетель находит своевознаграждение, и вознаграждение самое приличное для ее поощрения». Трудвознаграждается успехами; справедливость, добросовестность, человеколюбие — доверием, уважением, любовью окружающих людей и так далее. Бывают, конечно,исключения из этого общего правила, без исключений ведь нельзя; но они редки, иобщий характер жизни от этого нисколько не изменяется. Не думайте, что такоевсеобщее благополучие царит только в сфере невещественных отношений. Нет,оптимизм Смита не смущается даже самыми резкими материальными диссонансами.«В сущности, богатые, — говорит философ, — потребляют не более, чембедные, несмотря на свою алчность и свой эгоизм, несмотря на то, что онипреследуют только личные интересы, несмотря на то, что они стараются удовлетворитьтолько свои пустые и ненасытные желания, употребляя на это тысячи рук, — тем неменее, они разделяют с последним чернорабочим плоды работ, производимых по ихприказанию. По-видимому, какая-то незримая рука принуждает их принимать участиев таком же распределении предметов, необходимых для жизни, какое существовалобы, если бы земля была распределена поровну между всеми населяющими ее людьми;таким образом, без всякого преднамеренного желания и вовсе того не подозревая,богатый служит общественным интересам и распространению человеческой природы.Провидение, разделив, так сказать, землю между небольшим числом знатных людей,не позабыло и о тех, кого оно с виду только лишило наследства, так что ониполучают свою долю из всего, что производится землею. Что же касается того, чтосоставляет истинное счастье, то они нисколько не стоят ниже тех, кто поставленвыше их. Относительно физического здоровья и душевного спокойствия все слоиобщества находятся почти на одинаковом уровне, и нищий, греющийся на солнышкепод забором, пользуется безопасностью и беззаботностью, которой так домогаютсякороли». Это уже поистине стоический оптимизм, с тою лишь разницею, чтоСмит не относился к материальному благополучию с высоты величия, а напротив,придавал ему большое значение. Наконец, восставая против чрезмерногосострадания, он заявляет: «Эта преувеличенная симпатия к бедствиям,которые нам неизвестны, прежде всего безумна и неосновательна. Оглянитеськругом: на одного страдающего и несчастного вы найдете двадцать человек в полномздравии и счастии или, по меньшей мере, в сносном положении». Такпрофессор Смит охлаждает пыл чрезмерно сострадательных людей. Вероятно, их былослишком много вокруг него… Или, вернее, не страдал ли наш профессор некоторымнедостатком зрения в этом отношении, так называемым дальтонизмом? Обратимся,однако, к содержанию его "/>Теории /> нравственных /> чувств".

При исследовании нравственных принципов, говорит Смит,приходится решать два главных вопроса. Во-первых, в чем состоит добродетель,или иначе, какой душевный склад и какой образ поведения заслуживает похвалы. Иво-вторых, какая сила или какая способность души заставляет нас отдаватьпредпочтение тому или другому поведению, называть одно правильным, другое — порочным, рассматривать одно как предмет одобрения, уважения и награждения, адругое — как предмет порицания, неодобрения и наказания. Вместе со многимидругими мыслителями Смит полагает, что добродетель состоит в точномсоответствии между чувствами, побуждающими нас к поступку, и причиной илипредметами, вызвавшими это чувство. Но он находит это определение недостаточнополным. Всякое чувство или душевное движение, предшествующее действию, можнорассматривать с двух различных сторон, или в двух различных отношениях:во-первых, по отношению к причине, которая вызывает его, а во-вторых, поотношению к цели, которую имеет оно в виду, или к действию, которое оностремится произвести. В первом случае мы судим о соответствии илинесоответствии поступка, а во втором — о его благотворных или пагубныхпоследствиях и ободряем или осуждаем его. Таким образом, нельзя сказать, чтобыдаваемое Смитом определение добродетели отличалось ясностью. Зато он надолгоостанавливается на психологическом описании отдельных добродетельных инедобродетельных поступков, и эти описания бывают нередко удачны изанимательны. Справедливость, по его мнению, отличается от других добродетелейтем, что соблюдение ее не предоставлено на произвол человека, что она можетбыть вынуждена насильственно. «Мы строже связаны обязанностьюруководствоваться справедливостью, чем дружбою, состраданием, великодушием;исполнение последних трех добродетелей предоставлено в некотором роде на нашуволю, между тем как мы чувствуем себя обязанными, связанными, вынужденнымиположительным обязательством поступать справедливо. Мы сознаем, что это можетбыть потребовано от нас и что насилие против нас в этом отношении будетвстречено всеобщим одобрением. Ничего подобного мы не можем сказать о прочихдобродетелях… Человек, нарушивший священнейшие права справедливости, неможет подумать без страха, стыда и отчаяния о чувствах, которые он возбудил впрочих людях. По удовлетворении страсти, приведшей его к преступлению, когда онначинает сознавать свое поведение, он не может одобрить ни одного побуждения,руководившего его поступками. Он становится столь же ненавистным в собственныхглазах, как и в глазах прочих людей; он пробуждает к себе ужас в людях… Онстрадает от одной мысли о положении, в которое он поставил пострадавшего; онсожалеет о пагубных последствиях своей страсти; он сознает, что вызвал противсебя общественное негодование и что за этим должны естественно следовать мщениеи наказание. Мысльэта проникает в глубину его души и наполняет его страхом и ужасом. Он не смеетсмотреть никому прямо в лицо, он считает себя отверженным из общества илишенным навсегда расположения людей. Всюду он видит одних только врагов, и онготов бежать в безлюдную пустыню, чтобы только укрыться от человеческогообраза, который может напомнить ему о преступлении. Но одиночество еще ужаснеедля него, чем сообщество людей. Его преследуют самые ужасные, самые отчаянныемысли, предсказывающие ему собственную гибель и ничтожество. Страх, одиночествогонят его снова в общество… Вот в чем состоит угрызение совести, самоеужасное из чувств, посещающее сердце человеческое...» Мы привели этототрывок как образчик литературных и философских достоинств "/>Теории /> нравственных /> чувств". В таком роде написана вся книга, ноосновную тему ее составляет не определение добродетели, а исследование тогоначала, которым обусловливается наше отношение к поступкам.

По мнению одних, говорит Смит, мы одобряем или не одобряемпоступки, как собственные, так и чужие, смотря по тому, какое значение ониимеют для нашего счастья или для нашей пользы; по мнению других, руководящимначалом в этом случае является разум; по мнению третьих, наконец,- особенноенравственное чувство. Смит не удовлетворяется ни одним из этих принципов ивыставляет симпатию как общее основание, определяющее наше отношение кпоступкам. Всякое моральное суждение, по его мнению, есть выражение симпатиибеспристрастного зрителя к тем побуждениям, которыми вызывается действие. Нравственностьили безнравственность мыслимы только в обществе. Если бы человек не былобщественным существом, то он не мог бы судить о поступках с моральной точкизрения. Только наблюдая за поведением других людей, мы начинаем составлять своипервые суждения о нравственности. Наблюдение совершается при помощи симпатии(сочувствия или сострадания), когда мы становимся на место наблюдаемого лица ипредставляем себе, что он испытывает. Если чувства и страсти известного лицанаходятся в полном соответствии с симпатиями постороннего наблюдателя, топоследний обязательно признает их правильными и законными; если же, напротив,такого соответствия не оказывается, то он считает их незаконными,неправильными, не соответствующими причинам, вызывающим их. Одобрять чувства и мнениядругого лица значит находить, что мы им вполне сочувствуем; не одобрять — значит находить, что мы им не вполне сочувствуем. Приложение этой основноймысли к различным чувствам и страстям составляет главное содержание "/>Теории /> нравственных /> чувств".Для того, чтобы достигнуть действительного соответствия в чувствах, частотребуется известного рода усилие — как со стороны лица, которому сочувствуют,так и со стороны лица, которое сочувствует. Первое делает усилие, чтобыовладеть своими эмоциями, или, по крайней мере, выражением их, и датьвозможность второму, свидетелю, стать на его точку зрения; а это второе лицо,свидетель, делает усилие, чтобы войти в положение человека, испытывающегоизвестные ощущения. Первого рода усилия, когда они поражают нас и вместе с темнравятся нам, дают начало «почтенным добродетелям самоотвержения исамообладания»; а второго рода, когда они проявляются с изысканной инеожиданной нежностью и кротостью, порождают мягкие добродетели человеколюбия.В этом последнем случае посторонний зритель симпатизирует не только чувствучеловека, но, во-первых,- удовольствию, которое доставляет человеколюбие, и,во-вторых,- признательности, которую оно возбуждает. Из симпатии к признательности(благодарности) возникает наше сознание заслуги, достоинства добродетельныхпоступков.

Свое начало симпатии Смит прилагает к самым разнообразнымположениям и объясняет им не только отношения между отдельными людьми, но иразличные общественные установления, сословные различия, обычаи, нравы,уголовные законы и так далее. Затем он переносит свое исследование в сферусамосознания и подвергает изучению «происхождение и причины наших сужденийо наших собственных поступках и чувствах». Мы можем судить о своихпоступках, только отрешившись от самих себя; мы должны, так сказать,раздвоиться в своем сознании. Одна часть нас становится воображаемымнаблюдателем, ценителем и судьею, руководящимся законами симпатии и антипатии;а другая — тем существом, поступки которого подлежат оценке. Посторонниенаблюдатели могут ошибаться в своих похвалах и порицаниях; но внутреннемунаблюдателю ближе известны все обстоятельства. Люди испытывают неполное,поверхностное удовлетворение от уважения и удивления, которые воздаются им поошибочной оценке их поступков. Они желают не только быть любимыми, но и бытьдействительно достойными любви; они желают не только похвалы, но заслуженнойпохвалы, то есть быть достойными похвалы, хотя бы никто и не хвалил их. Приэтом следует, однако, заметить, что страдание, причиняемое нам незаслуженнымпорицанием, превосходит обыкновенно удовлетворение, испытываемое нами отнезаслуженной похвалы. «Природа, создавая человека для общественной жизни,- говорит Смит, — одарила его желанием нравиться ближним и опасением оскорбитьих. Она побуждает его радоваться их расположению или страдать от их неприязни.Она устроила таким образом, чтобы одобрение прочих людей само по себе было длянего приятно и лестно, а неодобрение их неприятно и оскорбительно». Ноэтого мало, чтобы сделать человека пригодным для общественной жизни.«Поэтому природа не ограничилась тем, что одарила его желанием одобрения,она внушила ему еще и желание быть достойным одобрения. Первое могло быпобудить человека казаться годным для общественной жизни; второе былонеобходимо, чтобы действительно побудить его к приобретению свойств, требуемыхподобной жизнью. Первое побуждало бы его лишь к тому, чтобы скрывать своипороки и притворяться добродетельным, и только второе могло внушить емунастоящую любовь к добродетели и настоящее отвращение к пороку». Вышечеловеческого суда стоит суд своей собственной совести, суд«воображаемого, беспристрастного и просвещенного постороннего свидетеля,суд, отыскиваемый каждым человеком в глубине своего сердца и служащий верховнымпосредником и вершителем всех наших действий. Приговоры обоих этих судовоснованы на началах хотя и сходных в некоторых отношениях и близких друг сдругом, но, тем не менее, в действительности различных и неодинаковых. Власть наднами мнения прочих людей основана на желании похвалы и на опасении порицания.Власть же совести основана на желании заслуженной похвалы и на отвращении кзаслуженному порицанию… Если мнение прочих людей одобряет и восхваляет нас запоступки, которых мы не делали, за чувства, которые не побуждали нас к этимпоступкам, то совесть наша тотчас же унижает в нас гордость, вызваннуюпохвалами, и говорит нам, что так как нам известны собственные наши заслуги, томы заслуживаем презрения за все, что принимаем сверх следуемого нам. Если людиупрекают нас в поступках, которых мы не делали, в побуждениях, которыенисколько не руководили нами, то внутренний голос совести исправляет ложноемнение посторонних людей и показывает нам, что мы ни в каком случае не заслуживаемнесправедливо направленного против нас осуждения». Но в подобных случаяхвнутренний человек нередко бывает поражен и смущен жестокостью и крикамипосторонних людей; естественное понимание того, что заслуживает похвалы, итого, что заслуживает порицания, «притупляется и приходит воцепенение», совесть никнет под напором всеобщего порицания и негодования.С другой стороны, присутствие посторонних людей и их суждения бывают частонеобходимы, чтобы пробудить в человеке сознание своего долга, и если беспристрастныхсвидетелей нет, а присутствующие относятся к человеку с пристрастием ипотворством, то нравственные чувства легко могут быть извращены. Низкий уровеньпартийной и международной нравственности сравнительно с личной объясняется, помнению Смита, именно этим обстоятельством. Извращение нашей совести происходитне только при отсутствии беспристрастных посторонних свидетелей, но ивследствие наших собственных эгоистических страстей, приводящих нас кнесправедливым и насильственным поступкам. Мы нередко сами потворствуем себе. Ксчастью, природа не отдала нас всецело во власть самолюбивых самообольщений;она поставила на страже нашего поведения «общие правиланравственности». «В основание их легло то, что постоянно одобрялосьили порицалось в целом ряде частных случаев нашими нравственными способностями,нашим чувством приличия и достоинства». Раз эти правила были выработаны иустановлены, они составили, так сказать, общий кодекс, к которому обращаютсялюди в затруднительных случаях. «Наше уважение к общим правилам и естьсобственно так называемое чувство долга, начало, имеющее весьма важное значениев человеческой жизни, единственное начало, которым вся масса человечестваспособна руководствоваться в своих поступках… Без такого священного уваженияк правилам нравственности не было бы возможности рассчитывать ни на чьеповедение». В дальнейшем изложении Смит останавливается на влиянии пользы,обычаев и моды на наше чувство одобрения или неодобрения в делахнравственности; он отводит много места характеристике добродетельного человека,руководящегося в своих поступках благоразумием, справедливостью, великодушием исамообладанием, и в заключение дает очерк различных систем нравственнойфилософии.

Мыскажем еще несколько слов об отношении Смита к утилитаристам. Он не считалвозможным вывести всю нравственность из принципа пользы. В системах,«выводящих принцип одобрения из нашего личного интереса», он находит«много смутного и неопределенного». Польза сопровождает всякуюдобродетель, а не порождает ее, и этот элемент полезности придает особеннуюсилу и прелесть добродетели. Когда утилитаристы развивают свою идею пользы, то«читатель, — говорит Смит, — восхищается новостью и широтою выставляемыхперед ним воззрений; он различает в добродетели новую красоту, а в пороке — новое безобразие; он приходит в такой восторг… что у него не остается дажеохоты подумать, что так как все эти политические соображения о полезностиникогда не приходят ему в голову, то они и не могут быть источником тогоодобрения или неодобрения, какие до этого воздавались им добродетели ипороку». Философы, полагавшие в основании нравственности принцип пользы,близко подходили, по мнению Смита, к понятию симпатии; но они смутнопредставляли его себе и не могли формулировать. «Система, выводящая всенаши страсти и все наши чувства из любви к самому себе, — говорит он, — система, наделавшая в мире столько шума, но ни разу еще достаточно полно и ясноне развитая, возникла, мне кажется, из неправильного и смутного пониманиясистемы симпатии». Свое начало симпатии Смит во всяком случае не считаетвозможным свести ни на начало пользы, ни на начало эгоизма. Она представляетболее широкое понятие. Таким образом, Смит не был утилитаристом, но вместе сЮмом они расчистили почву и подготовили ее для развития новейшей утилитарнойшколы в Англии в лице Бентама и его последователей.

ΙΙΙ.Богатство народов

Смитпровел в Париже около года – с декабря 1765 г. по октябрь 1766 г. Посколькуцентрами умственной жизни Парижа были литературные салоны, там он в основном иобщался с философами. Можно думать, что особое значение для Смита имелознакомство с К. А. Гельвецием, человеком большого личного обаяния изамечательного ума. В своей философии Гельвеций объявил эгоизм естественнымсвойством человека и фактором прогресса общества. С этим связана идеяприродного равенства людей: каждому человеку, независимо от рождения иположения, должно быть предоставлено равное право преследовать свою выгоду, иот этого выиграет все общество. Такие идеи были близки Смиту. Они не были новыдля него: нечто схожее он воспринял от философов Дж. Локка и Д. Юма и изпарадоксов Мандевиля.

Ноконечно, яркость аргументации Гельвеции оказала на него особое влияние. Смитразвил эти идеи и применил их к политической экономии. Созданное Смитом представлениео природе человека и соотношении человека и общества легло в основу взглядовклассической школы. Понятие homo oeconomicus (экономический человек) возниклонесколько позже, но его изобретатели опирались на Смита. Знаменитаяформулировка о «невидимой руке» является одним из наиболее цитируемыхфрагментов «Богатства народов».

Чтотакое «экономический человек» и «невидимая рука»? Ходмыслей Смита можно представить себе примерно так. Главным мотивом хозяйственнойдеятельности человека является своекорыстный интерес. Но преследовать свойинтерес человек может, только оказывая услуги другим людям, предлагая в обменсвой труд и продукты труда. Так развивается разделение труда. Каждый отдельныйчеловек стремится использовать свой труд и свой капитал (как видим, здесь могутподразумеваться как рабочие, так и капиталисты) таким образом, чтобы продуктего обладал наибольшей ценностью. При этом он и не думает при этом обобщественной пользе и не сознает, насколько содействует ей, но рынок ведет егоименно туда, где результат вложения его ресурсов будет оценен обществом вышевсего. «Невидимая рука» — это красивая метафора для обозначениястихийного действия объективных экономических законов. Условия, при которыхнаиболее эффективно осуществляется благотворное действие своекорыстногоинтереса и стихийных законов экономического развития, Смит называл естественнымпорядком. У Смита это понятие имеет как бы двойной смысл. С одной стороны, этопринцип и цель экономической политики, т. е. политики laissez faire, с другой — это теоретическая конструкция, «модель» для изучения экономическойдействительности.

Вфизике полезными орудиями познания природы являются абстракции идеального газаи идеальной жидкости. Реальные газы и жидкости не ведут себя«идеально» или ведут себя так лишь при некоторых определенныхусловиях. Однако имеет большой смысл абстрагироваться от этих нарушений, чтобыизучать явления «в чистом виде». Нечто подобное представляет собой вполитической экономии абстракция «экономического человека» исвободной (совершенной) конкуренции. Наука не смогла бы изучать массовыеэкономические явления и процессы, если бы она не делала известных допущений,которые упрощают, моделируют бесконечно сложную и разнообразнуюдействительность, выделяют в ней важнейшие черты. С этой точки зренияабстракция «экономического человека» и свободной конкуренции сыгралаважнейшую роль в экономической науке.

Для Смита homo oeconomicus является выражением вечной и естественнойчеловеческой природы, а политика laissez faire прямо вытекает из его взглядовна человека и общество. Если экономическая деятельность каждого человека ведетв конечном счете к благу общества, то ясно, что эту деятельность не надо ничемстеснять. Смит считал, что при свободе передвижения товаров и денег, капитала итруда ресурсы общества будут использоваться наиболее эффективным образом.

Богатствонародов содержит идеи, восходящие к Кенэ, с одной стороны, к Мандевилю и Локку- с другой. Этот факт считается общепризнанным, но способ, которыйиспользует Адам /> Смит  длякомбинирования этих элементов, не так прост, хотя в исследованиях на негообращалось мало внимания. Влияние Кенэ на Смита очевидно, поскольку онопроявляется на уровне экономического анализа. Родовая связь некоторыхфундаментальных положений Смита с идеями Мандевиля также не вызываетсомнений и это побудило нас локализовать влияние Мандевиля в вопросе разделенияи обособления общей теории общественной жизни Адама />Смита, какой она представлена в «Теории нравственных чувств»,и его частной теории экономических явлений, то есть Богатственародов. (/>Адам />Смит готовилк изданию труд, посвященный политике, над ним он работал вплоть до свойсмерти.) Этот вывод имеет фундаментальное значение, но мы не будем к немуобращаться, пока не появится необходимость взглянуть на проблему с позицийЛокка, когда мы будем анализировать теорию стоимости Адама Смита.

Книга «Исследование о природе и причинах богатстванародов» (1776 г) стоила ему девяти лет полного отшельничества и принеслаславу «отца экономической науки».

Заключение

Мы уже говорили, что кроме «Исследований о богатственародов» и "/>Теории/> нравственных/> чувств" от Смита осталось еще несколько произведений,незаконченных работ и отрывков. Они не имели и не имеют серьезного значения.Три работы, из которых первая — самая большая по объему: по истории астрономии,по истории физических наук в древние времена и по истории логики и метафизики вдревние времена, носят одно общее заглавие: «Принципы, лежащие в основаниифилософских исследований». Очевидно, они должны были составить одно целое.

Имея в виду свою обширную схему, Смит приступал к выполнениюее с разных концов. Этюду по истории астрономии предпосланы общие рассуждения очувстве удивительного и чудесного, а также о возникновении философии; но и этаработа осталась неоконченной (хотя только ее одну из всех оставленных рукописейСмит считал стоящей издания) и как отрывок из задуманного в юности труда. Дваже других отрывка занимают по несколько страниц и не имеют никакого общегозначения. В «Рассуждении относительно первоначального образованияязыков», законченной работе, Смит обнаруживает свою обычную способностьпояснять примерами устанавливаемые положения. Он доказывает, что языкстановится тем проще по своим основным правилам и принципам, чем сложнее онделается по своему строению, и проводит параллель между постепеннымусовершенствованием языка и постепенным усовершенствованием машины; как в машинномделе, так и в языке обнаруживается стремление множество отдельных сил и началзаменять одною силою, одним принципом, вызывающим множество последствий. Однакоэти упрощения вместо того, чтобы делать средства, которыми располагает язык длядостижения своей цели, более совершенными, делают их на самом деле менеесовершенными. В этюде «О подражании, проявляющемся в так называемыхподражательных искусствах» Смит толкует о живописи, скульптуре, музыке,танцах, поэзии с точки зрения подражания, которое лежит в основании их исопоставляет эти искусства одни с другими; по стилю этот этюд сильно напоминает"/>Теорию />нравственных />чувств/>", но,рассматриваемый в целом, он должен быть поставлен намного ниже последнегопроизведения. Наконец, нам остается упомянуть еще об опытах Смита «Овнешних чувствах» и «О сходстве между некоторыми английскими иитальянскими стихами». Все эти работы в настоящее время интересны лишь каксвидетельство того, насколько широки и разнообразны были умственные интересымыслителя, положившего основание такой деловой и узкой, по мнению многих,науки, как политическая экономия. От вопросов о бытии мира до вопросов о танцах- все интересовало его. Таким именно бывает и должен быть всякий мыслитель,создающий эпоху в общем ходе развития человеческой мысли.

Списоклитературы

1.  Адам Смит.Биографическая статья (orel.rsl.ru/nettext/economic/smit/smitabout.htm)

2.  Статья «АдамСмит» (www.peoples.ru/science/economy/adam_smith/index.html)

3.  «Экономика»энциклопедия (http://www.vszr.ru/economics)

4.  Социально-экономическиевзгляды Адама Смита (www.refoman.ru/c/48/ref/3223/index1.1.html)

5.  Смит, Адам – «Википедия»(mtswikipedia.ru/index.php)

6.  «Теория нравственныхчувств» и другие произведения  Адама Смита(www.ssga.ru/erudites_info/peoples/ychenie/smit/03.html)