Реферат: Философия нового времени
.Проблема метода познания.
Предпосылки для формирования философии нового временисвязаны с переносом интереса мыслителей с проблем схоластики и теологии напроблемы натурфилософии. В 17 веке интерес философов был направлен на вопросыпознания — Ф.Бэкон развивал учение об индукции, Р.Декарт — понятие метода вфилософии.
На первом месте проблемы гносеологии. Два основныхнаправления: эмпиризм — направление в теории познания, которое признает чувственныйопыт как единственный источник знаний; и рационализм, который выдвигает напервый план логическое основание науки, признает разум источником познания икритерием его истинности.
У начала новой европейской философии возвышаютсяфигуры Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) и Рене Декарта (1596-1650).
Философия Ф.Бэкона была продолжением натурализмаВозрождения, который он вместе с тем освобождал от пантеизма, мистицизма иразличных суеверий. Продолжением и вместе с тем его завершением. Остаткиорганистических воззрений сочетались в ней с началами аналитического метода,поэтичность с трезвым рационализмом, критицизм с нетерпеливым желанием охватитьвсе и обо всем высказаться. Она удивительно концентрированно воплотила в себетот последний мощный всплеск культуры Возрождения, который породил запоздалый,кратковременный и напряженный английский Ренессанс, этот яркий закат всегозападноевропейского Ренессанса, почти слившийся с зарею грядущего Просвещения.И по своим намерениям, и в действительности Бэкон играл в философии рольреформатора. Но обставлена она была классическими декорациями.
Провозгласив принципиально новую ориентацию изначимость философии, Бэкон в понимании если не задач, то объема ее компетенциипримыкал к классической античной традиции, одновременно придавая этому понятиюи то широкое значение научного знания вообще, которое надолго укоренится ванглосаксонском обиходе.
Он включал в философию почти всю совокупность наук ивидел ее задачу в изучении как природы, так и человека с некоторой методологическиединой точки зрения. И в месте с тем этот родоначальник сциетизма в философии,если только он не обсуждает специальные естественнонаучные проблемы и опыты, всвоих рассуждениях умел сохранить тот особенный аспект подхода, которыйсоотносится с непосредственным значением этого древнегреческого термина«философия» — любомудрие.
В своем произведении «Великое ВосстановлениеНаук» многозначительно названном «Величайшее порождениевремени», Бэкон впервые сформулировал свою идею универсальной реформычеловеческого знания на базе утверждения опытного метода исследований иоткрытий. Ссылка на время не была простым риторическим оборотом. Он ивпоследствии считал замысел «Великого Восстановления Наук»-Instaurationis Magnae Scientiarum — скорее порождением времени, чем своегоума.
Его план он опубликовал в 1620 году вместе с«Новым Органоном». Это был грандиозный замысел.
Его первая часть «Разделение наук» призванабыла дать обзор и классификацию уже достигнутых человеческих знаний и указатьтемы, которые, прежде всего, нуждаются в дальнейшем изучении.
Вторую часть составлял «Новый Органон илиуказания для истолкования природы». Здесь излагалось учение о методепознания как «законном сочетании способностей опыта и разума» и«истинной помощи» разума в исследованиях вещей. В противоположностьдедуктивной логической теории аристотелевского «Органона» Бэконвыдвигает индуктивную концепцию научного познания, в основе которой лежат опыти эксперимент, определенная методика их анализа и обобщения.
Эта часть — философско-методологический фокус всегобэконовского замысла и вместе с тем последний систематически разработанныйраздел его «Великого Восстановления Наук».
Третья часть предполагала кропотливую работу поизучению и систематизации различных природных фактов, свойств и явлений,естественнонаучных наблюдений и экспериментов, которые, согласно его концепции,должны были стать исходным материалом для последующего индуктивного обобщения.Небольшой набросок этой части «Приготовление к естественной и экспериментальнойистории, или План естественной и экспериментальной истории, способной служитьнадлежащим основанием и базой истинной философии» появился в 1620 году водном томе с «Новым Органоном».
В четвертой части «Лестнице разума» начастных, но типичных и разнообразных примерах должен был быть продемонстрированвесь тот развернутый ход исследования и порядок научного открытия, методикакоторого изложена в «Новом Органоиде». К этой части Бэкон написаллишь небольшое вступление.
Только предисловие им было написано и к пятой части«Предвестию, или Предварению второй философии». Она должна быласодержать предвосхищения подлинно научного объяснения явлений природы,предварительные результаты собственных наблюдений и открытий автора, ещенепроверенные надлежащим образом строго научным методом.
Своеобразие интеллектуального ига схоластикисказывалось не только в регламентации свободы научной мысли религиознымидогматами и предписаниями авторитетов, но и в отсутствии каких-либо строгихкритериев для различения истины от вымысла. Схоластика была «книжной»наукой, то есть пользовалась сведениями, полученными из книг. Ощущалсянедостаток не столько в идеях, сколько в методе для получения новых открытий, втом твердом основании, на котором только и могло быть воздвигнуто здание критическивыверенного и вместе с тем позитивного научного знания — в организацииэффективного экспериментального исследования.
Это обстоятельство было в полной мере осознано Бэкономи положено во главу угла как его критики, так и его метода.
Его заслуга, в частности, состоит в том, что он совсей определенностью подчеркнул: научное знание проистекает из опыта, не простоиз непосредственных чувствительных данных, а именно из целенаправленногоорганизованного опыта, эксперимента. Более того, наука не может строитьсяпросто на непосредственных данных чувства.
В трактате «О достоинстве и преумножениинаук» мы находим интересный анализ научного опыта типа «охотаПана», где Бэкон разбирает различные способы постановки опытов имодификации экспериментирования, в частности изменение, распространение,перенос, инверсию, усиление и соединение экспериментов.
Изменение эксперимента — это операция, когдакакой-либо имеющийся опыт осуществляется с другими объектами подобного же родаили с теми же объектами, но при других условиях.
Следующая операция — распространение эксперимента — связана с повторением и расшифрованием эксперимента или постановкой его в болееутонченной форме.
Перенос эксперимента бывает троякий: из природы вискусство, из одного технического искусства или вида практики в другой, изодной части искусства в другую часть того же искусства.
Инверсия эксперимента имеет место тогда, когдадоказывается противоположное тому, что уже известно из опыта.
Под усилением эксперимента понимается доведение его допотери исследуемого свойства.
Соединение эксперимента — это объединение в единоецелое нескольких экспериментов «связь и сцепление их применений ».Оно используется там, где отдельные опыты не приносят желаемого результата, нов соединении с другими дают нужный эффект.
И Бэкон заключает рассмотрение научного экспериментатакими замечательными словами: "… не нужно падать духом и приходить вотчаяние, если эксперименты, которым отдано столько сил, не приводят кжелаемому результату. Конечно, успех опыта значительно приятнее, но и неудачачасто обогащает нас новыми знаниями. И нужно всегда помнить о том (мы повторяемэто непрестанно), что к светоносным опытам следует стремиться еще настойчивее,чем к плодоносным".
Бэкон ставит перед собой задачу сформировать принцип научнойиндукции, «которая производила бы в опыте разделение и отбор и путемдолжных исключений и отбрасываний делала бы необходимые выводы».
В случае индукции мы, вообще говоря, имеемнезавершенный опыт, и Бэкон понимает необходимость выработки таких эффективныхсредств, которые позволили бы, говоря современным языком, осуществлять возможноболее полный и глубокий анализ информации, заключающейся в посылкахиндуктивного вывода.
Перечислим некоторые особенности бэконовской трактовкииндукции, связывающие собственно логическую часть учения Бэкона с егоаналитической методологией и философской метафизикой.
Во-первых, средства индукции предназначаются длявыявления форм «простых свойств», или «природ », какназывает их Бэкон, на которые, вообще говоря, разлагаются все конкретныефизические тела.
Во-вторых, задача бэконовской индукции — выявить«форму», в перипатетической терминологии «формальную»причину, а отнюдь не «действующую» или «материальную»,которые, по его мнению, частны и преходящи и поэтому не могут быть неизменно исущественно связаны с теми или иными простыми свойствами.
Он мыслил индукцию не как средство узкоэмпирическогоисследования, а как метод выработки фундаментальных теоретических понятий иаксиом естествознания, или, как он выражался, естественной философии.
Итак, бэконовское учение об индукции тесно связано сего философской онтологией, с аналитической методологией, с учением о простыхприродах и формах, с концепцией разных видов причинной зависимости.
Таким образом, мы с уверенностью можем назватьФрэнсиса Бэкона одним из родоначальников современной экспериментирующей науки.
Но еще важнее, пожалуй, то, что пионерестественнонаучной методологии не относился к своему учению как к истине впоследней инстанции. Он прямо и откровенно ставил его лицом к лицу с будущим.«Мы не утверждаем, однако, что к этому ничего нельзя прибавить, — писалБэкон. — Наоборот, рассматривая ум не только в его собственной способности, нои в его связи с вещами, мы должны установить, что искусство открытия может растивместе с открытиями».
Бэкон решительно переосмысливает предмет и задачинауки. В отличие от античности, когда к природе относились созерцательно,становится задача обращения научного знания на пользу человечеству:«знания — сила», Бэкон ориентирует на поиск открытий не в книгах, каксхоласты, а в процессе производства и ради него. Он обосновывает важностьиндуктивного метода (от единичных фактов к общим положениям).
Близкие цели ставятся и Рене Декартом, но онпредлагает анализ, требующий строгой последовательности в познании по образуматематики. Особую роль Декарт отводит самосознанию («мыслю, следовательносуществую»), а также методическому сомнению.
В истории философии творчество Декарта — одна из самыхбольших вершин, одно из величайших достижений. Важнейший принцип методологииисследования историко-философского процесса состоит, как известно, в том, чтобыв движении философских учений, систем, категорий, идей раскрывать борьбуматериализма и идеализма. Борьба эта не статична и весьма противоречива, онаотнюдь не лежит на поверхности даже открыто противостоящих философских учений исистем. Такая борьба была почти всегда неодноплановой и неоднозначной. Развитиеее обнаруживало углубление человеческого знания, усложнение сознания человека вего многообразных аспектах, в его отношении к природе и культуре. Особенностьфилософского творчества Декарта в том, что в нем были сформулированы новые иматериалистические и идеалистические положения. Тем самым борьба материализма иидеализма поднялась на более высокую ступень. И хотя сам Декарт в конечномсчете склонился в сторону идеализма, он сообщил этой борьбе новый импульс.
Философское развитие Декарта началось, когда юныйученик коллегии Ла Флеш дошел до ее последних, «философских» классов.Программа обучения в Ла Флеш предполагала еженедельные дискуссии — обычно натемы философии и теологии, изучавшиеся в течение данной недели (в конце месяцаустраивались еще более сложные диспуты, в которых могли принимать участие ипреподаватели). Формулирование тезисов и подбор аргументов для их обоснования(защитником) или опровержения (его оппонентом) развивали логические способностиучащихся, прививали им искусство аргументации.
Положительные моменты в организации обучения вколлегии Ла Флеш сочетались со схоластичностью основного содержанияпреподаваемых дисциплин, и в особенности дисциплин старших,(«философских») классов. Конечно, схоластика, будучи в принципетеологизированной философией, включала в себя элементы конкретных научныхзнаний. В эпоху средневековья она была исторически необходимой формой усвоенияи трансляции античной мысли. Но уже в эпоху Возрождения в Италии, а затем и вдругих европейских странах становилась все более ощутимой неприемлемостьсхоластической учености. Гуманисты, не удовлетворенные формализмом изастойностью схоластики, стали вкладывать в нее одиозный смысл, понимая ее какформально правильное (нередко и весьма красноречивое) рассуждение,содержательность которого обратно пропорциональна его внешнему блеску.Гуманистическая ученость, противопоставляемая схоластической, была значительнобогаче и многостороннее. Гуманистическая философия, поставив эпохальнуюпроблему учреждения царства человека в реальной, земной жизни, связывала еерешение с более глубоким пониманием самого человека. Многие гуманистысформулировали и новое понимание природы. Природоведческие интересы гуманистовсвое наиболее обобщенное выражение нашли в ряде натурфилософских построений,ставших наиболее влиятельными в XVI в. В отличие от схоластической физики,основывавшейся на метафизических и природоведческих категориях и представленияхАристотеля, концепции ренессансных натурфилософов были ориентированы на идеидругих античных философов, частично или полностью забытых в эпохусредневековья: платонические, пифагорейские, стоические, атомистические,некоторые идеи досократовских философов («рассуждавших о природе»). Видейный контекст античной физики некоторые ренессансные натурфилософы нередковписывали и достижения современного им естествознания (примером могут служитьмедицинские прозрения Парацельса или гелиоцентрическая система Коперника вкосмологическом учении Бруно). Важнейшая особенность ренессанснойнатурфилософии состояла в некреационистском понимании природы, исключавшемхристианско-монотеистические представления о творении природы внеприроднымбогом и о возможности его вмешательства в природные процессы. В своихистолкованиях природы натурфилософы Ренессанса тоже прибегали к идее бога, ноэто было древнейшее представление о безличном биоморфном начале, действовавшемиз глубин природы, по отношению к которой оно выступало и как некий вселенскийпринцип единства. Такое понимание бога в европейской философии впоследствиистало обозначаться как пантеистическое.
Мировоззренческая ценность натурфилософских ученийРенессанса определялась главным образом восстановлением того диалектическогопонимания природы как целостной и самосущей, которое господствовало вантичности и теперь противостояло креационистским догматам схоластическойфилософии.
Хотя некоторые из этих учений включали в себя элементыопытных знаний, накопившихся за столетия средневековья, а также положениянаучной мысли, появившиеся в эпоху Возрождения, значительно большую долю ихсодержания составляли устойчивые фантастические представления, существовавшие ктому времени века и даже тысячелетия. Таковы представления алхимии исоответствующая им практика по «производству» золота, добыче«философского камня» и т. п. Весьма значительную роль внатурфилософских учениях Ренессанса играли и астрологические представления,которые опять-таки со времен глубокой древности были тесно переплетены састрономическими знаниями.
В астрологии имелось свое «рациональноезерно», заключавшееся в идее космического взаимодействия светил, их теснойсвязи с земной жизнью, и эти представления вполне соответствовали томуинтуитивно целостному восприятию природы, которое сближало ренессанснуюнатурфилософию с античной. Прочная связь соединяла натурфилософию и магическиесуеверия. Уже на доклассовой стадии истории в человеке жила уверенность в существованиитаких связей и сторон природного мира, которые могут быть весьма полезнымилюдям. Однако поверхностность понимания подлинных, реальных связей природыпорождала совершенно иллюзорные попытки воздействия на природу в интересах этойпрактики. Мечта гуманистов об установлении царства человека на земле далекоопережала возможности ее реализации. Отсюда широкая распространенностьмагических суеверий в их натурфилософских представлениях. Но они стремились ихпереосмыслить, увязывая магию с познанием реальных причин в природе. Впозднеренессансной натурфилософии появилось понятие естественной магии. В этомотношении особенно показательна книга итальянца Джамбаттисты делла Порта«Естественная магия, или о чудесах природных вещей» (1589), с которойДекарт, как полагают исследователи, ознакомился еще в старших классах коллегии.Дж. делла Порта ставил смелую задачу использовать силы природы, опираясь набиоантропоморфные силы симпатии и антипатии, существующие между природнымивещами. При всей фантастичности таких представлений идея овладения силамиприроды на основе познания присущих ей свойств (несколько позже эта идея былавесьма красноречиво сформулирована Ф.Бэконом) произвела на Декарта оченьсильное впечатление.
К разочарованию Декарта в схоластической ученостиприбавлялось и понимание малообоснованности натурфилософских концепций. Егострогий ум не мог примириться с теми псевдоистинами, какими довольствовалисьсхоластики и даже отвергавшие их идеи мыслители, учения которых приближались кконцепциям натурфилософов. Этим во многом объясняется сильное воздействие нанего идей античного скептицизма, обновленных одним из самых ярких философовпозднего Возрождения, соотечественником Декарта Мишелем Монтенеч (1533 — 1592). Скептицизм выявил ряд противоречий познания (важнейшее из них — противоречиемежду чувственным и умственным компонентами знания).
Один из главных аспектов скептицизма — неприятиедогматической самовлюбленности мыслителей, уверенных в неколебимости всеготого, что они считают единственно истинным. Возобновление этих идей в эпохуВозрождения наносило сильнейший удар по схоластическому догматизму иавторитаризму и даже по религиозным учениям как абсолютно незыблемым — в глазахмножества современников — цитаделям вероисповедного догматизма. Другаяособенность скептицизма состояла в том, что он подрывал (если не отвергал)всякую уверенность в возможности достичь достоверного знания и утверждалдостижимость лишь относительных истин, необходимых для действий в конкретныхситуациях. По окончании коллегии, подводя итоги своего духовного развития в«Рассуждении о методе», Декарт писал, что он «запутался всомнениях и заблуждениях», и притом настолько, что «все более и болееубеждался в своем незнании». Из этого состояния молодого Декарта выводилонаблюдение людей в круговращениях жизни. В том же произведении он высказалмысль, что можно встретить «более истины в рассуждениях каждого,касающихся непосредственно интересующих его дел, исход которых немедленнонакажет его, если он неправильно рассудил, чем в кабинетных умозренияхобразованного человека, не завершающихся действием...»
Сильнейшим стимулом к научным изысканиям Декартапослужили встреча с Бекманом и общение с ним. Главным предметом исследованийфранцузского ученого первоначально была математика. Как явствует из«Правил для руководства ума», математические размышления переросли вметодологические, в сущности неотделимые от философских.
Коснемся теперь некоторых научных достижений Декарта.В истории математики он занимает весьма видное место. Одно из важнейшихдостижений ренессансной науки состояло в возрождении идей великихдревнегреческих математиков, К концу ХVI в. были изданы в оригиналах ипереведены на латинский язык все сохранившиеся (и найденные к тому времени)произведения Евклида, Архимеда, Аполлония, Паппа, Диофанта. Декарту они былихорошо известны. Но уже в эпоху Возрождения появились начатки математическогоестествознания. Теперь же, в эпоху Декарта, без математического естествознаниянаука была бы не способна стать производительной силой. В свою очередьматематизация естествознания, даже в тех скромных масштабах, была бы невозможнабез определенного прогресса в самой математике. Такой прогресс, в частности,невозможен без успехов формализации. И именно Декарт сыграл решающую роль встановлении современной алгебры тем, что ввел буквенные символы, обозначилпоследними буквами латинского алфавита (х, у, z) переменные величины, ввелнынешнее обозначение степеней, заложил основы теории уравнений. Понятия числа ивеличины, ранее существовавшие раздельно, тем самым были объединены.Историческое значение Декартовой «геометрии» состоит также в том, чтоздесь была открыта связь величины и функции, что преобразовало математику.
Применение алгебраических методов к геометрическимобъектам, введение системы прямолинейных координат означало созданиеаналитической геометрии, объединяющей геометрические и арифметические величины,которые со времен древнегреческой математики существовали в раздельности.
«Математизация» деятельности, а вместе с теми «математизация» (алгоритмизация) метода, представляющиеся сегодняабстрагированием от всякого содержания, в рассматриваемую эпоху представляла всамой своей первооснове единственно возможный путь дальнейшего проникновения вболее глубокий «слой» содержания, путь перехода к новой сущности.
Важнейшая задача, вставшая на этом пути — это задачаматематизации физики. Вот в чем суть того запроса, который постоянно ощущаетсяДекартом. Занимаясь этой задачей, Декарт приходит к созданию собственногометода познания окружающего мира. К 1625 году он уже обладал основнымиположениями последнего. Пропущенные сквозь игольное ушко сомнения, они свелиськ небольшому числу простейших правил, посредством которых из основных положенийможет быть выведено все богатство подвергшегося анализу материала.
Но сначала Декарт проверяет сами правила в процессереального открытия. При этом он решает одну из ключевых проблем диоптрики — проблему анакластической линии.
Вместе с конкретным научным открытием было совершеноеще одно, методологическое открытие. Обнаружилась необходимость и возможностьпостоянной работы над собственным умом, необходимость и возможность постоянногообращения мысли на мысль, постоянного развития самой способности мыслить,открывать, изобретать. Тот ум, который должен руководствоваться правиламиДекарта, — это уже не созерцающий и спокойный ум античного мыслителя, это незастывший, от бога сформированный Ум средневековья, это ум, способныйизменяться, отстраняться от самого себя, это ум, отвечающий и историческому, исоциальному, и техническому динамизму Нового времени.
Придя к выводу, что «метод необходим дляотыскания истины», Декарт вплотную приступает к его разработке.«Главный секрет метода» состоит, по его словам, в том, чторассматривается не та или иная вещь сама по себе («нужно… их нерассматривать изолированно одну от другой»), а ряд вещей, в котором мынепосредственно выводим какие-либо истины из других истин". Для этоговначале надо определить, «какие из них являются самыми простыми», азатем остается лишь «следить… как отстоят от них другие: дальше, ближеили одинаково».
Декарт выделяет два основных средства познания:интуицию и дедукцию. В дальнейшем к ним присоединяется еще и полная энумерация,или индукция.
Интуиция — центральное положение картезианского рационалистическогометода, требующего ясности и отчетливости как высшего и решающего критерияистинности. Поэтому учение Декарта об интуиции совпадает с учением об«естественном свете разума».
Под интуицией имеется в виду «понятие ясного ивнимательного ума, настолько простое и отчетливое, что оно не оставляетникакого сомнения в том, что мы мыслим, или, что одно и то же, прочное понятиеясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума».
Интуиция выступает элементарным актом познания и его«точкой роста», а само познание понимается как последовательность,упорядоченная цепочка интуиций.
Следует подчеркнуть, что картезианская интуиция нетолько не имеет ничего общего с иррациональной, мистической интуициейсредневековых схоластов, но составляет ее прямую противоположность.
Интуиция находится в теснейшей связи с дедукцией.Посредством дедукции мы познаем все, что необходимо выводится из чего-либодостоверно известного. Дедукция необходима в силу того, что «есть многовещей, которые хотя и не являются самоочевидными, но доступны достоверномупознанию, если только они выводятся из верных и понятных принципов путемпоследовательного и нигде не прерывающегося движения мысли при зоркой интуициикаждого отдельного положения». То есть под дедукцией подразумевается«именно движение или последовательность, чего нет в интуиции».
Полная математическая энумерация завершает обретенноетаким образом знание.
Но она одновременно и продолжает его, и вновь«начинает», то есть обеспечивает непрерывное воспроизведениепроцесса. Действительно, то, что охвачено индукцией, становится единой частьюзнания, освоенной интуицией; но тогда мы вновь имеем дело с исходным образом,посылкой, «схватываемой» одним интуитивным актом.
Развивающаяся таким образом система на каждом шагуобращается к своим основаниям, подвергая их сомнению.
Сомнение — «сомневающаяся» способностьмышления — единственный достоверный источник всей системы знания, и сомнение — единственный способ развития знания.
Сомнение, бывшее до сих пор фактором моральным,становится сомнением методологическим, методическим. Усомнившись во всем,Декарт очищается от схоластических догм и может строить свою систему нанемногих, но прочных основаниях.
По мысли Декарта, метод является орудием человека, исхема взаимодействия человек — метод в процессе работы очень проста и сводитсяк следующему: метод совершенствует определенные способности человека, доводясамо совершенство до крайних границ. Происходит это в ходе анализаспособностей, состоящего в сведении их к элементарнейшим, далее нерасчленяемым,простейшим действиям. Но в таком виде они теряют всякую конкретную связь с тойили иной конкретной особенностью конкретного индивида и становятся в силу этогоэлементами метода, в терминологии Декарта — обретают статут простейшихположений, аксиом, на которых базируется метод.
Это орудийный аспект использования метода, то естьотношение субъект деятельности — орудие деятельности. Но важнейшей чертойметода Декарта является его обращенность на объект деятельности — материальныймир в целом. Но рассмотрение отношения субъект — объект приводит нас косновному вопросу философии, а именно его гносеологическому аспекту. Декарту,как и любому философу, приходится решить для себя этот вопрос.
Вот основные положения теории познания:
1. Нужно уяснить себе то, что все внешние чувства,поскольку они составляют части тела, хотя мы и применяем их к объектампосредством действия, то есть местного движения, ощущают собственно лишьпассивно, подобно тому как воск принимает фигуру печати.
2. Нужно уяснить себе, что после того как внешнеечувство приведено объектом в движение, воспринятая фигура моментальносообщается другой части тела, называемой общим чувствилищем, и притом так, чтоникакое естество не переходит реально с одного места на другое.
3. Нужно себе уяснить, что общее чувствилище действуетна фантазию, или воображение, так же, как печать на воск, запечатлевая фигурыили идеи, которые приходят к нам от внешних чувств чистыми и бестелесными.
4. Нужно себе уяснить, что движущая сила, или саминервы, имеют свое начало в мозгу, где находится воображение, возбуждающее ихразными способами, подобно тому, как внешнее чувство возбуждает общеечувствилище.
5. Нужно себе уяснить, что сила, посредством котороймы собственно познаем вещи, является чисто духовной, отличающейся от всеготелесного не менее, чем кровь от костей или рука от глаза, единственной в своемроде, хотя она вместе с фантазией то воспринимает фигуры, исходящие от общегочувствилища, то оперирует фигурами, сохраняющимися в памяти, то создает новые.
Рационалистический метод Декарта, концентрируявнимание на деятельности самого человеческого ума в процессе достижения истины,представляется прямой противоположностью методу эмпиризма Бэкона, основанномуна чисто опытном выведении аксиом знания, лишенных математического осмысления.Однако картезианский аналитический и одновременно дедуктивно-синтетическийметод, сколь бы ни подчеркивал Декарт его чисто интеллектуальные свойства,утратил бы свою эффективность, если бы он совершенно игнорировал опытныйфактор. Декарт был далек от такого пренебрежения. Уже в “Правилах дляруководства ума” он осудил тех высокомерных “мудрецов”, которые, пренебрегаяопытом, высокомерно воображают, что истина появится из их головы, как Минерваиз головы Юпитера. В “Рассуждении о методе” автор еще более категорическизаявил: “Что касается опытов, то я заметил, что они тем более необходимы, чемдальше мы продвигаемся в познании” [124, с. 306]. Своими экспериментами Декартсам великолепно это показал. Тем самым он доказал, что рационалистическийметод, если он не хочет выродиться в умозрительно-схоластическоерассуждательство, обязан контролировать свои положения и выводы опытом,уточнять их экспериментом (ибо дедуктивный вывод не однозначен). К тому же хотявеликий рационалист, вдохновленный своими математическими прозрениями, и былубежден в безошибочности и эвристической силе правильно рассуждающего ума, ноон явно сам недооценивал того обстоятельства, что успешные эксперименты тожеиграли не последнюю роль в выведении тех истин, которые потом он воспринималкак интуитивные.
В целом же Декарт односторонне, метафизически (всмысле антидиалектически) подчеркнул значение собственно интеллектуальногофактора методологии за счет опытного, который в основном был все же сведен кроли практического индикатора, выявляющего эффективность фактора собственноумственного, рационального. Чувственное познание совершенно необходимо вповседневной практической жизни. Для теории же много важнее знаниеинтеллектуальное, прямо пропорциональное степени его математизированнойдостоверности.
Для философии нового времени принципиальное значениеимеет спор между эмпиризмом и рационализмом. Представители эмпиризма (Бэкон)считали единственным источником знаний ощущения, опыт. Сторонники рационализма(Декарт) превозносят роль разума и принижают роль чувственного познания.