Реферат: Познание человека

Введение

Иммануил Кант (1724-1804 гг. ) — родоначальник немецкойклассической философии, великий немецкий философ, внесший неоценимый вклад вразвитие мировой философской мысли. В центре внимания философского творчестваИ. Канта — человек с его сущностными способностями. “Что я могу знать, что ядолжен делать, на что я могу надеяться?” — так формулирует философскую триаду впознании человека сам И. Кант.

В философском творчестве И.Канта можно выделить два основных этапа:

·    “докритический” период(1746-1781);

·    “критический” период (1781-1804).

В “докритический”происходит становление И. Канта как мыслителя. Принципиальной особенностьюданного периода является обращение И. Канта к естествознанию, что являлосьновацией для немецкой философии XVIII в. Крупнейшей работой этого периода является“Всеобщая естественная история и теория неба” (1755), в которой И. Кантобосновывает происхождение Солнечной системы из холодной туманности. Идея И.Канта затем в наиболее разработанном виде предстала как теория Канта-Лапласа.

В течение этого периода И.Кант пишет большое число работ, посвященных различным вопросам, в том числе“Грезы духовидца, поясненные грезами метафизика” (1766), в которой с позицийрационализма критикует шведского философа-иррационалиста Э. Сведенборга. Кэтому же периоду относятся: работа о лиссабонском землетрясении (1765),“Наблюдение над чувством прекрасного и возвышенного (1764), три диссертации,защищенные И. Кантом (первая посвящена проблеме огня, вторая называлась “Опринципах метафизического познания”, а третья, профессорская, “О физическоймонадологии”).

Однако не эти работы создалиИ. Канту мировую известность и репутацию одного из светлейших умовчеловечества, а работы “критического” периода и прежде всего “Критика чистогоразума” (1781) в которой рассматривается способность человека к теоретическомупознанию, “Критика практического разума” (1788(, решающая проблемы этическогодействия и “Критика способности суждения” (1790), рассматривающая проблемыцелесообразности, суждений вкуса.

“Критика чистого разума”

В центре внимания “Критикичистого разума” человек в его одной из основных способностей — способности кпознанию, к теоретическому мышлению. И задача первой критики состоит висследовании этой способности. То есть “Критикой чистого разума” И. Кантотвечает на первый вопрос своей известной триады — “Что я могу знать?”

Что же представляет собойпанорама философского знания времен И. Канта, рассмотренная глазами уже“критического философа”?

Это прежде всего“догматические” учения, пытающиеся представить картину мироздания, исходя издостаточно произвольно взятых постулатов (Декарт, Спиноза, Лейбниц, Вольф и др.и “скептики” в лице Давида Юма, обосновывающего невозможность научного познанияв связи с невозможностью ни интуитивного, ни логического, доказательногообоснования причинности.

И. Кант в “Критике чистогоразума” пытается рассмотреть саму возможность теоретического познания,рассмотреть мыслительный инструментарий познания, а не полученные с его помощьюрезультаты, истинность которых по И. Канту проблематична до тех пор, пока мы неисследуем сами познавательные акты. И. Кант ставит принципиальный вопрос, резкоменяющий само направление философского поиска: “Как возможна философия какстрогая наука?”, что позволяет философии вводить и оперировать такимиметафизическими сущностями как “Бог”, “душа”, “вечность”, “свобода” и др. какистинными?

В этом плане он анализируетспособности чистого, теоретического разума, т. е. наука есть прежде всеготеоретическое знание: разум должен взяться “за самое трудное из своих занятий — за самопознание и учредил бы суд, который бы подтвердил справедливое требованиеразума, а с другой стороны, был бы в состоянии устранить все неосновательные притязания- не путем приказания, а опираясь на вечные и неизменные законы самого разума.Такой суд есть не что иное, как критика самого разума”.

Побудительным моментом кизысканиям И. Канта послужил скептицизм Давида Юма. Не многообразиеметафизических систем, а гносеологическое затруднение, присущее всем им ивскрытое Юмом послужило точкой дальнейшего развития философского знания.Реализовался один из конституирующих моментов всего философского знаниянемецкой классической философии в частности: философия выступила как критика, вданном случае как критика самой себя и тем самым той действительности, которуюона представляла. “Я охотно признаюсь, — писал И. Кант в “Пролегоменах вовсякой будущей метафизике, могущей возникнуть в качестве науки”, вышедших в светв 1783 г. — указание Давида Юма было именно тем побуждением, которое впервые — много лет назад — прервало мою догматическую прямоту и дало моим изысканиям вобласти умозрительной философии совершенно иное направление, но я далеко не заним в его заключениях, явившихся только вследствие того, что он не представилсебе своей задачи в ее целостности, а попал лишь на одну ее часть, отдельноеисследование которой не может привести ни к какому результату. Когда начинаешьс основательной, хотя не выполненной мысли, доставшейся нам от другого, томожно надеяться при продолженном размышлении довести дело дальше, чем докудадошел проницательный человек, которому мы обязаны первой искрой этого света”.

Обозревая образцычеловеческого духа, И. Кант видит лишь несколько способных претендовать навсеобщность и достоверность своего знания, то есть претендовать на статуснаучности: это математика и теоретическое естествознание. Следовательно, мыслитИ. Кант, нужно вскрыть ту основу, которая делает математическое знание всеобщими достоверным, а затем применить полученное знание в качестве критериянаучности метафизики, то есть философии.

В связи с этим И. Кантформулирует основные вопросы своего исследования:

1. Как возможна чистаяматематика?

2. Как возможно чистое естествознание?

3. Как возможна метафизикавообще?

4. Как возможна метафизикакак наука?

Прежде, чем приступить кизложению аргументации И. Канта, следует охарактеризовать ту систему понятий,которой пользуется И. Кант в своем анализе и которые благодаря И. Канту вошли вфилософский инструментарий как необходимые и используемые как базисныесовременной философской мыслью.

1. Априорный от apriori- доопытный, существующий до всякого опыта. Знание, предшествующее опыту инезависящее от него.

2. Апостериорный от aposteriori — черпаемый из опыта, получаемый вследствие опыта. Знание, получаемоев результате опыта.

3. Трансцендентальный — относящийся к сфере априорного, доопытного. Относящийся к априорным условиямопыта.

4. Трансцендентный — находящийся вне сферы трансцендентального, то, что находится за границейвозможного опыта.

Обосновывая свою концепцию,И. Кант прежде всего ставит естественный вопрос: в какой форме возможночеловеческое теоретическое знание? И отвечает на этот вопрос так: конечно же вформе понятий, образующих в связи между собой суждение. Суждение есть такаясвязь понятий, по отношению к которой может быть определена истинность илиложность. Например, знание о том, что снег бел фиксируется в суждении: “снегбел” и это суждение является истинным.

И. Кант вслед за Г.Лейбницем, выделяет два типа суждений, в которых и существует знание:

1. аналитические суждения — только поясняющие и не прибавляющие ничего к содержанию познания, то естьсуждения содержащие в предикате то, что уже содержится в субъекте. Кантовскийпример: “все тела протяженные”, то есть понятие “протяженность” включается какнеотъемлемое в понятие “тело”.

2. синтетические суждения, тоесть суждения, расширяющие наши познания, когда предикат не может быть выведеннепосредственно из субъекта, а расширяет, дополняет наше знание о субъекте:например, “некоторые тела имеют тяжесть”.

Суждения могут бытьохарактеризованы и по источнику их происхождения:

— априорные суждения имеютсвоим источником сам разум человека и не связаны с опытом, например: “все имеетсвою причину”. Знание о том, что все и каждое явление имеет свою причину по И.Канту не может возникать из опыта, так как в опыте нам даны не все явления, алишь некоторая их часть и, следовательно, данное обобщение имеет лишь вероятностуюхарактеристику, если оно делается в результате опоры на опытные данные, либооно опирается на всеобщие структуры, находящиеся вне чувственного опыта, тоесть в самом разуме, и тем самым однозначно имеет характеристики истинности ивсеобщности.

— апостериорные суждения,возникающие в результате чувственного опыта. Знание о том, что снег бел несодержится ни в условиях нашего опыта, ни в самом понятии “снег”. Следовательнооно может быть получено только в результате опыта и суждение “снег бел” являетсяапостериорным синтетическим суждением.

Подводя некоторые итоги,можно сказать, что целью “Критики чистого разума” является попытка доказать,что 1) наше познание является единством эмпирического и априорного, 2) хотяникакое наше знание не может войти за пределы опыта, тем не менее оно частичноаприорно, не выводится индуктивно из опыта и именно априорная “часть” познанияявляется гарантом всеобщности и достоверности нашего знания.

В результате, по И. Канту,любое теоретическое знание, претендующее на статус научности должно состоять изаприорных синтетических суждений, и метафизика (философия), если хочет бытьнаукой, должна строиться именно так, по аналогии с “образцами научности” — математикой и чистым естествознанием.

Как же И. Кант доказываетсинтетический характер суждений в арифметике? “Сначала можно подумать, чтоположение 7 + 5 = 12 есть простое аналитическое положение, следующее из понятиясуммы семи и пяти по закону противоречия. Но при ближайшем рассмотренииоказывается, что понятие суммы 7 и 5 не содержится ничего, кроме соединенияэтих двух чисел в одно единственное, причем вовсе не мыслится, какое именно этоединственное число, обнимающее собою оба два… Нужно выйти за предел этихпонятий и взять в помощь созерцание, соответствующее одному из обоих чисел,хотя бы свои пять пальцев или пять точек..., и затем прибавлятьпоследовательно единицы данных в созерцании пяти к понятию семи. Таким образомнаше понятие действительно расширяется этим положением 7 + 5 = 12, и к первомупонятию прибавляется другое новое, которое в нем вовсе не мыслилось, другимисловами, арифметическое положение всегда синтетично… ”

И математическое и любоедругое научное познание из чистого разума предполагает наличие синтетическихаприорных суждений. И Кант прямо формулирует эту основную проблему своейфилософии: “Итак, настоящая задача, от которой все зависит с школьнойточностью, такова: Как возможны синтетические положения apriori?”

Первой частью “Критикичистого разума”, посвященной доказательству возможности чистой математики,является: “Трансцендентальная эстетика”.

И. Кант считает, чтоматематическое знание основывается на чистом созерцании априори. Но как можно,созерцать, например треугольник или число 5 в виде пяти точек до опыта среальными треугольниками или пятью предметами? И. Кант отвечает на этот вопростак: “если из эмпирических созерцаний тел и их изменений (движения) исключитьвсе эмпирическое, именно, принадлежащее к ощущению, то останутся толькопространство и время, которые суть таким образом чистые созерцания, лежащие aprioriв основании эмпирических, и поэтому сами они не могут никогда быть исключены;но именно то, что они суть чистые созерцания apriori,доказывает, что они суть голые формы нашей чувственности, которые должныпредшествовать всякому эмпирическому созерцанию”.

То есть пространство и времяпо И. Канту — это не характеристики самих предметов, а присущие нам, нашемусознанию, внутренние, доопытные формы их чувственного восприятия, через котороемы только и можем чувственно воспринимать мир, которые присутствуют в любомконкретном акте чувственного познания и на которые “опирается” разум, а не наэмпирически данные предметы, при создании арифметики и геометрии как науки.

Таким образом геометрия какнаука опирается на такую априорную форму чувственности как пространство, аарифметика — на время.

В “Трансцендентальнойэстетике” И. Кант вводит одну из основных категорий своей философской системы — “вещь в себе”. Исходя из всего вышесказанного можно сделать вывод, что любаявещь воспринимается нами в чувственном опыте через призму априорных формчувственности, то есть через призму наших собственных особенностей, а не так,как она есть сама по себе.

Это положение кантовскогоучения в дальнейшем подвергалось острой критике как со стороны материализма,упрекавшего И. Канта в агностицизме, непознаваемости, “вещи в себе” кактаковой, так и со стороны субъективного идеализма, видевшего в кантовской “вещив себе” уступку материализму. Тем не менее следует сказать, что позиция И.Канта по этому вопросу является весьма последовательной и аргументированной,вытекающей из самой логики размышлений И. Канта, а не результатом простой“уверенности” в существовании предметов внешнего мира, опирающейся во многом натак называемый “здравый смысл” или результатом безоглядного скептицизма,являющегося по мнению самого И. Канта следствием необоснованностиметафизических предложений.

Сам И. Кант прекрасно понималсоздавшуюся ситуацию и даже предвидел направления критики в свой адрес: “Я быочень хотел знать, каковы же должны быть мои утверждения, чтобы не содержать всебе идеализма. Без сомнения, я должен был бы сказать, что представленияпространства не только соответствуют отношению нашей чувственности к объектам(ибо это-то я сказал), но что это представление даже вполне подобно самомуобъекту; такое утверждение, однако, для меня также несомненно, как и то, чтоощущение красного, например, имеет подобие со свойствами киновари, возбуждающейво мне это ощущение”. И далее: “Отсюда легко отразить ничтожное возражение,которое я предвижу, именно, “что через идеальность пространства и времени весьчувственный мир превратился бы в чистый призрак”.

Следующий раздел “Критикичистого разума” посвящен обоснованию априорного характера теоретическогоестествознания и называется “Трансцендентальной аналитикой”.

Основанием естественной наукиИ. Кант считает положения, носящие всеобщий характер и не возникающиенепосредственно из опыта.

Чувственное восприятие по И.Канту всегда субъективно и не составляет опыта в подлинном смысле этого слова,поэтому в опыте всегда должно присутствовать нечто большее, чем чувственноевосприятие, то, что конституирует сам опыт как имеющий объективное значение изотношения к вещам как предметам опыта. “Поэтому чистые рассудочные понятия сутьте, под которые должны быть подведены все восприятия, прежде чем им сделатьсяопытными суждениями, представляющими синтетическое единство восприятий какнеобходимое и общезначимое”.

И. Кант приводит такойпример: если мы рассматриваем освещение камня солнечным светом, то есть “лежитна солнце” и чувствуем, что камень нагревается, то это простое чувственноевосприятие, полностью субъетивное и не имеющее статуса опыта. Нас абсолютно неинтересует, связаны ли эти два явления между собой или нет. Мы только констатируемрезультаты чувственного восприятия как бы просто перечисляемые “через запятую”.

Чтобы наше чувственноевосприятие приобрело статус опытного оно должно включать еще и такую компонентукак понятия причинности, причиненной связи, то есть чистые рассудочные понятия.

По И. Канту, если мы не будемиметь понятий причины и следствия в самом нашем рассудке. до всякого возможногоопыта, то мы никогда не выявим, не заметим этой связи между чувственнымивосприятиями нашего опыта.

Таким образом, по И. Кантучеловеческий опыт имеет два “ствола”: чувственный и априорный. И хотя никакоеваше знание не может выйти за пределы опыта, тем не менее оно частично априорнои не выводится однозначно из опыта. И всеобщность знания достигается опорой нааприорную “часть” опыта.

Как же обстоит дело с чистымипонятиями разума, такими как душа, Бог, свобода, субстанция и т. д., которыми,собственно говоря, и оперирует метафизика, философия?

В “Трансцендентальнойдиалектике” И. Кант и анализирует такие трансцендентальные идеи разума как:

1. психологическую идею,

2. космологическую идею,

3. теологическую идею.

В первом случае И. Кант,рассматривая душу как субстанцию, приходит к выводу, что субстанциальностьимеет значение при рассмотрении души не самой по себе, а ее отношения квозможному опыту. “Но субъективное условие всего возможного опыта есть жизнь;следовательно, можно заключить о постоянстве души лишь в жизни… (от этогодоказательства нас, конечно, уволят), а не после смерти (а это-то собственнонам и нужно)… ”

Во втором случае И. Кантрассматривает четыре варианта космологической идеи:

1. Мир имеет начало вовремени и пространстве. Мир во времени и пространстве бесконечен.

2. Все в мире состоит изпростого. Нет ничего простого, а все сложно.

3. В мире существуютсвободные причины. Нет никакой свободы, а все есть природа.

4. В ряду мировых причин естьнекое необходимое существо. В этом ряду нет ничего необходимого, а всеслучайно.

Данные положения И. Кантназывает антиномиями чистого разума и показывает, что разум с равной степеньюдоказывает для себя как тезис, первую часть положения, так и антитезис — вторуючасть, то есть он “мечется” между этими суждениями, не зная, что принять заистину при их равной убедительности.

Подобные метаморфозывозникают в результате выхода за пределы опыта, распространение на идею,сформированную разумом, опытных средств познания, а то время как онинеприменимы к идеям разума так таковым. Но разум предполагает, что хотя бы одиниз двух противоположных тезисов является истинным. Тем не менее они оба ложны.“Два противоречащие друг другу положения могут быть оба логичны только тогда,когда лежащее в основе обоих понятие само себе противоречит; так, например, дваположения: четырехугольная окружность кругла и четырехугольная окружность некругла — оба ложны. Что касается первого, то ложно, что названая окружностькругла, так как она четвероугольна; но также ложно и то, что она не кругла, тоесть угольна, так как она есть окружность! Именно такая ситуация возникает,когда то, что не может быть дано в опыте в принципе мыслится как данное вопыте”.

Подобным же способом И. Кантдоказывает и внеопытный характер других антиномий и тем самым снимает самвопрос, в них сформулированный.

Вывод, который делает И. Кантиз вышесказанного, однозначен: поскольку идеи чистого разума есть только идеи ине более того, так как эти идеи не имеют аналога в опыте, не могут бытьисследованы средствами опыта и поэтому их истинность или ложность не может бытьдоказана теоретическим путем.

Какие же функции выполняютэти идеи в познании или же само формирование этих идей является неправомерным?Такие функции по мнению И. Канта есть. Это “особенное назначение разума, именнокак принципа систематического единства рассудочной деятельности. Если жепринимают это единство вида познания за единство познаваемого объекта, делаяего, таким образом, из регулятивного — конститутивным, и воображают, чтоможно посредством этих идей расширить свое сознание далеко за пределы всякоговозможного опыта трансцендентным образом, тогда как эти идеи служат толькотому, чтобы приблизить как можно более опыт к его завершенности в нем самом,.… то это есть простое недоразумение в оценке собственного назначения нашегоразума и его основоположений… ” То есть данные идеи есть внутренние,трансцендентальные регулятивы опыта, а не “предметы” внешнего мира.

И. Кант прекрасно понимает,что с появлением в свет его “Критики чистого разума” догматической метафизикеприходит конец. Но приходит ли конец философии как таковой в ее стремленииответить на важнейшие мировоззренческие вопросы, стоящие перед человеком? И.Кант отвечает на этот вопрос однозначным “нет”. “На чем я основываю этунадежду?, — спрашивает И. Кант, — я отвечаю: на неотвратимом законенеобходимости… Чтобы из опасения ложной метафизики дух человеческий бросилвовсе метафизические исследования — это также невероятно, как и то, чтобы мыкогда-нибудь совсем перестали дышать из опасения вдыхать дурной воздух”.

Таким образом И. Кантотвечает на вопрос: “Что я могу знать?” Но перед И. Кантом стоят еще вопросы ине менее важные, чем вопрос о познании, а может быть даже и более важные. Ведьчеловек это не только и не столько познающее существо, а существо деящее инадеящееся, а познание, знание есть всего лишь составляющая деяния.составляющая надежды.

Как же И. Кант отвечает навторой фундаментальный вопрос, им сформулированный: “Что я должен делать?” Сточки зрения И. Канта любой человеческий поступок есть действие по отношению кдругим людям, то есть он связан с другой сущностной способностьючеловека — с практическим разумом, с моралью, нравственностью.

“Критика практическогоразума”.

Понимание оснований и сутинравственных правил, регулирующих отношения между людьми, И. Кант считал однойиз важнейших задач философии. “Две вещи, — заявлял он, — наполняют душу всегдановым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще ипродолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральныйзакон во мне”.

Поскольку И. Кант трактовал“моральный закон” как наличный в сознании всех людей в виде неизменнойданности, имеющей абсолютную ценность, постольку он, следуя принципам“критической философии”, склонен был усматривать в нем еще одну априорную формусознания — в дополнение к тем, которые перечислялись в “Критике чистогоразума”. И. Кант был убежден, что основу нравственной обязательности следуетеискать не в тех обстоятельствах в мире, в какие он поставлен, а исключительноаприори “в понятиях чистого разума”. Правда, теперь речь шла о разуме не в еготеоретическом, познавательном применении, а в так называемом “практическом”применении, под которым понималось определение оснований воли как способности“или создавать предметы, соответствующие представлениям, или определять самоесебя для произведения их (безразлично, будет ли для того достаточно физическаяспособность или нет), т. е. свою причинность”. Заметим, что кантовскаядефиниция воли шире, чем смысл, который он фактически вкладывает здесь в этопонятие, обозначающее способность направлять такие намерения и действия,которые могут оцениваться как добродетельные или порочные. По И. Канту, когдачистый разум определяет эту волю и она функционирует именно как свободная воля,тогда он становится “практическим разумом” (точнее было бы назвать его“этическим разумом”, так как он ограничен сферой этического сознания идействования).

Понятие “добрая воля” имелофундаментальное значение в построении кантовской “метафизики нравственности”как учения об априорных основаниях последней. “Нигде в мире, да и негде вне его,- заявлял И. Кант, — невозможно мыслить ничего иного, что могло бы считатьсядобрым без ограничения, кроме одной только доброй воли”. Эта “добрая воля”понималась И. Кантом как стержень и квинтэссенция нравственности. Сутьназванной воли он видел в том, что она всецело и исключительно определяется“моральным законом”. В один ряд с понятиями доброй воли и морального закона И.Кант ставил также понятие “долг”, отмечая, что оно “содержит в себе понятиедоброй воли”.

Стоит подчеркнуть, чтокантовская “метафизика нравственности”, делавшая акцент на доброй воле, вовсене противопоставляла волю разуму. Наоборот, она интеллектуализирует добрую волювплоть до отождествления ее с “практическим разумом”: эта “воля есть не чтоиное как практический разум”, ибо “для выведения поступков из законов требуетсяразум”.

Необходимым компонентомкантовского учения о доброй воле был тезис о ее автономии, понимаемой какполная независимость этой воли от какого-либо внешнего по отношению к нейобусловливания.

Надо иметь при этом в виду,что И. Кант не ставил под сомнение факт влияния на человека, принимающегорешение совершить нравственно значимый поступок, соображений о личном иобщественном интересе, субъективных склонностей и предпочтений, религиозныйверований и т. д. Но И. Кант считал, что все эти соображения, интересы,склонности, верования искажают, деформируют нравственную волю и потому недолжны к ней примешиваться.

Практическое основоположения,содержащие в себе общее определение нравственной воли, И. Кант подразделял на“максимы” и “законы”. Максима, в понимании И. Канта, это “субъективный принципволения”, значимый для воли данного единичного лица, а закон — это“объективный” — в смысле общезначимости — принцип воления, имеющий силу дляволи каждого разумного существа. Такой закон И. Кант называет “императивом”,разъясняя, что императив есть “правило, которое характеризуетсядолженствованием, выражающим объективное принуждение к поступку… ”.Императивы, в свою очередь, делятся И… Кантом на “гипотетические”, исполнениекоторых связывается с наличием определенных условий, и “категорические”,которые обязательны при всех условиях и, значит, имеют силу независимо от какихбы то ни было условий. И. Кант далее уточняет, что “существует только одникатегорический императив” как высший закон нравственности.

 “Это значит: я всегда долженпоступать только так, чтобы я также мог желать превращения моей максимы вовсеобщий закон”. В итоговом виде формулировка категорического императива,видоизменявшаяся и оттачивавшаяся, гласит: “Поступай так, чтобы максима твоейволи могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства.Отсутствие указания на то, какие же именно максимы способны выступать в ролипринципов всеобщего нравственного “законодательства”, И. Кант считал ненедостатком, а большим достоинством приведенной формулировки,свидетельствующим, что категорический императив является, как ему и подобаетбыть, “чистым” априорным законом и не включает в себя ничего “эмпирического”.Подобная “чистота” означала, по И. Канту, что категорический императивопределяет — в соответствии с требованиями априорности — лишь форму моральныхпоступков, но ничего не говорит об их содержании. И. Кант был убежден, что“если разумное существо должно мыслить себе свои максимы как практическиевсеобщие законы, то оно может мыслить себе их только как такие принципы,которые содержат в себе определяющее основание воли не по материи, а только поформе.

И. Кант отмечал, что “ввысшем для нас практическом, т. е. осуществляемом нашей волей, благедобродетель и счастье мыслятся соединенными между собой необходимо… ”. Вкачестве антиномии практического разума И. Кант представил невозможность кактого, чтобы желание счастья было “побудительной причиной максимы добродетели”,так и того, чтобы максима добродетели была “действующий причиной счастья” вмире земного существования людей. “Критическое устранение” названной антиномииИ. Кант усмотрел в допущении, что высшее благо, делающее добродетельнуюличность счастливой, осуществляется в потустороннем “умопостигаемом мире”.

Утверждения “Критикипрактического разума” о реальности бессмертия души, бытия бога и самого“умопостигаемого” мира противоречат тому, что говорилось обо всем этом в“Критике чистого разума” Обстоятельно обсуждая это разительное расхождение, И.Кант считал, во-первых, его неизбежным, а во-вторых, решаемым в пользупрактического разума, который тем самым объявлялся более авторитетнойинтеллектуальной инстанцией, нежели теоретический (“спекулятивный”) разум.

Согласно И. Канту, опорапрактического разума на “моральный закон” позволяла постичь “объективнуюреальность” того, что было совершенно непознаваемым для теоретического разумавследствие ограниченности его возможностей. Так, если теоретический разумрассматривал бытие бога лишь как “трансцендентальный идеал”, о котором не можетбыть никакого знания, то практический разум “через державное моральноезаконодательство” придает определенный смысл “теологическому понятиюпервосущности… как главному принципу высшего блага в умопостигаемом мире... ”. Если теоретический разум впадал в паралогизмы при попытках доказатьбессмертие души, “так как у него не было признака постоянности, чтобыпсихологическое понятие о субъекте в последней инстанции… довести дореального представления о субстанции”, то практический разум вводит понятиебессмертия души через допущение бесконечной длительности ее существования,“необходимой для соразмерности с моральным законом в высшем благе… ”.Наконец, если теоретический разум при попытке разрешить антиномии выдвигалнедоказуемое понятие умопостигаемого мира, то практический разум обоснованноприходит “к космологической идее умопостигаемого мира и к сознанию нашегосуществования в таком мире”, причем делает это, опираясь на реальность свободы воли,которую “доказывает посредством морального закона… ”.

Концепция “способностисуждения”

Осознание принципиальнойразнородности предметов, к которым применяется, с одной стороны, теоретическийразум (“природа”), а с другой стороны, практический разум (“свобода”), привелоИ. Канта к мысли о необходимости отыскать опосредствующую способность души,соединяющую способность познания и способность желания, воплощенные в названныхвидах разума. И. Кант назвал ее “способность суждения”, имеющую своим предметомцелесообразность, поскольку, по его мнению, цели “бывают либо целями природы,либо целями свободы”. “Критика способности суждения” была со своей стороныпризвана органически связать между собой “Критику чистого разума” с “Критикойпрактического разума”, придавая системе критической философии подобающий ей,как считал теперь И. Кант, триадический вид.

И. Кант определял способностьсуждения как “способность подведения особенного под общее”, различая при этомвнутри нее рефлектирующую способность, выражающуюся в размышлении “согласнонекоторому принципу о данном представлении ради понятия, возможного благодаряэтому”, и определяющую способность, выражающуюся в том, чтобы “определятьлежащее в основе понятие данным эмпирическим представлением”. Предметом кантовскогоисследования является, собственно, лишь рефлектирующая способность суждения. Онподразделяет ее на эстетическую способность суждения о произведениях искусстваи на телеологическую способность суждения “о природных вещах”, под которымиподразумеваются биологические организмы. Соответственно этому первая часть“Критики способности суждения” представляла собой, по сути дела, философскуюэстетику (или философию искусства), а вторая — философию органической природы.

Более определенно,прекрасное, по И. Канту, есть то, что нравится с необходимостью всем, безвсякого утилитарного интереса, а только своей чистой формой и не опосредуясьпонятием. При рассмотрении эстетической способности суждения И. Кант придавалбазисное значение своеобразному чувству “удовольствия” (“благорасположения”),испытываемому от предметов, которые оцениваются как прекрасные (иливозвышенные).

И. Кант с большой остротойпоставил и глубоко исследовал проблему специфики эстетического “удовольствия” вотличие от просто “приятного” в чувственном смысле и “доброго” в моральномотношении.

Положение И. Канта — “прекрасно то, что всем нравится без (посредства) понятия”. Однако позициясамого И. Канта и по данному вопросу неоднозначна, причес настолько, что онформулирует антиномию с тезисом “суждения вкуса не основываются на понятиях” аантитезисом “суждения вкуса основываются на понятиях”. Предложенное И. Кантомразрешение этой антиномии таково, что “суждение вкуса не основывается наопределенных понятиях”. Суждение вкуса основывается на “неопределенном” понятиио сверхчувственном субстрате явлений”.

Трактовка И. Кантомэстетически возвышенного как основанного на чувственном восприятии определенныхпредметов природы перекидывала мостик от эстетической способности суждения ктелеологической, характеризуемой как особый способ рассмотрения органическойприроды. Констатируя невозможность “объяснить организмы… исходя только измеханических принципов природы”, И. Кант абсолютизировал механистическуюограниченность современного ему естествознания и на этом основании полагал, чтосвойственное этой науке каузальное объяснение явлений обнаруживаетнепреодолимую недостаточность при подходе к пониманию живых существ.

Согласно И. Канту, “мы можеммыслить и сделать понятной для себя целесообразность, которая должна бытьположена в основу даже нашего познания внутренней возможности многих природныхвещей не иначе, как представляя себе их и мир вообще как продукт разумнойпричины (бога).

По убеждению И. Канта,телеологическо-теологические объяснения живых существ “суть только принципырефлектирующей способности суждения, которые не определяют их происхождения кактакового, а только утверждают, что мы — по свойству нашего рассудка и нашегоразума — можем мыслить происхождение организмов только согласно конечнымпричинам… ”

Особого внимания заслуживаетмысль И. Канта, что “телеологический способ объяснения отнюдь не исключаетмеханического” и что “они вовсе не противоречат друг другу”. Фактически И. Кантставил вопрос о возможности объяснить естественными, “физическими”,“механическими” причинами возникновение “внутренней целесообразностиорганизмов”. Такую возможность он предусматривал для познания, которое смоглобы углубиться в “сверхчувственное реальное основание… природы” (причем этот“сверхчувственный субстрат” явлений И. Кант считал сущностью самой природы, ане божественным разумом). По И. Канту, это познание мог бы осуществить такназываемый “интуитивный разум”, который “идет от синтетически общего(созерцания целого как такового) к особенному… ” и который поэтомуназывается также “архетипным интеллектом” (intellectus archetypus). И. Кант сожалел, что познающий разум людей является не интуитивным, атолько дискурсивным, т. е. вынужденным познавать через понятия, “идти отаналитически общего (от понятий) к особенному (к данному эмпирическомусозерцанию)”, ничего не определяя самостоятельно “в отношении многообразияособенного… ” и будучи поэтому ограниченным, “эктипным интеллектом” (intellectus ectypus). Кантовский идеал “архетипного интеллекта” при всейего оторванности от человека все же известным образом ориентировал человеческоепознание на поиск оснований органических “продуктов” природы в самом “механизмеприроде”. Этот идеал выдвигался в контексте указаний И. Канта, что “для разумабесконечно важно не упускать из виду механизм природы в ее порождениях и приобъяснении их не пренебрегать им, так как без него невозможно проникнуть вприроду вещей”. Мысль И. Канта определенно стремилась преодолеть ею жепоставленные агностические пределы.

Заключение

Философия И. Канта оставила вистории мировой философии очень глубокий след. И. Кант достиг значительногорасширения и углубления философского анализа по сравнению с егопредшественниками. Он попытался разрешить такие важные вопросы, какпроисхождение необходимости, логической структуры опыта и идеальных объектовнауки, выяснить синтез эмпирического и теоретического, обосновать совмещениесчастья и долга. Он поставил проблемы научности философии и противоречивостипознания. Постановкой проблемы синтеза чувственного и рационального,синтетического и аналитического в знании и учением о категориях и антиномиях ио возможностях рассудка и разума И. Кант положил начало развитию классическойнемецкой диалектики, центральным принципом которой стало выдвинутое иобоснованное им положение об активности субъекта в познании, моральной практикеи художественном творчестве.

В западной философии после И.Канта многие философские системы прямо или косвенно связаны с кантовскимучением. Это и фихтеанство, и гегельянство, и неокантианство и др. Насовременном этапе философского развития можно говорить о связи с философией И.Канта таких направлений в философии как феноменология, экзистенциализм,герменевтика и др.