Реферат: Жизнь души или размышления о философии В.С.Соловьева

ВВЕДЕНИЕ.

Изучая жизнь и творчество великих людей XIX века, таких как

Л.Толстой, Ф.Достоевский и др., япознакомилась с еще одним не менее интересным человеком, основателемклассической русской фи­лософии — Владимиром Сергеевичем Соловьевым.

В нем сочеталисьдостаточно противоречивые жизненные принци­пы; философские мысли; гармоническоеединство слова и дела, духа учения и жизненной практики. Его философияпроникнута добром, лю­бовью и человечностью, несмотря на изломы и мукизатянувшихся преобразований в России.

Изучая трудыСоловьева и авторов, интересующихся его твор­чеством, можно смело сказать, чтоон был необыкновенным человеком в полном смысле этого слова: современниковпоражала и его внеш­ность, и его ум, и способность визионера. Философ и поэт,поло­живший основание целому направлению в русской поэзии конца XIXв.

— начала XXв., Соловьев был еще иличностью, попытавшейся вопло­тить заповеди Спасителя на земле.

Эта фигурадостаточно оригинальна и самобытна, хотя сам Со­ловьев говорит о том, чтосвоего учения не имеет, а задачу свою видит в том, чтобы отстаивать чистоту иистинность христианства. Хочется понять, как при своих временных и направленныхв высший мир устремлениях он не отвергает материи, не третирует ее как нечтонесущественное и инертное, но в тоже время жаждет и предве­щает одухотворение.

Каждого человекавсегда интересует вопрос о смысле жизни, эту тему не оставил без внимания и Вл.Соловьев. Он считает, что смысл человеческой жизни состоит в добре, стремлениик достижению его полноты и совершенства, и с этим утверждением трудно не сог­ласиться.

На мой взгляд стоитобратить внимание на личность Владимира Сергеевича Соловьева хотябы потому,чтобы ответить на вопрос, что такого он сделал, что уже в начале XX в.существовало Религиоз­но-философское общество памяти Владимира Соловьева.

В своей работе я хотела бы показать некоторыефилософские поиски Вл. Соловьева, привлекающие внимание своей смелостью,честностью взгляда и мужеством перед самыми трудными проблемами того времени.

"… он был не только ре­лигиознымчеловеком, но вместе с тем и свободным мыслителем и могучим ху­дожником."

Эти слова, сказанныеВладимиром Сергеевичем Соловьевым в па­мять Достоевского, можно равным образомотнести и к нему самому. Это значит, что его философию нужно рассматривать ирасценивать в нераздельном единстве верования, мышления и творчества, или вединстве добра, истины и красоты.

Мысленно вернемся вконец XIX века, интеллигенция расколо­лась «на две расы»: на одномполюсе сконцентрировалась «культур­ная элита» — жаждавшая мистическихтайн и религиозных откровений, на другом — «силы революции»,вдохновлявшиеся идеями русского ра­дикализма и марксизма. Это были будущиебогоискатели и большеви­ки. И вот именно в этот период и появился«истинный образователь нового религиозного сознания» ВладимирСергеевич Соловьев.

Соловьев В.С. (1853- 1900) русский религиозный, христианс­кий философ и поэт, основоположникучения о всеединстве и цельном знании. Он родился в Москве 16 января 1853г. всемье известного русского историка. Среднее образование получил в 5-оймосковской гимназии (1864-1869), окончив ее с золотой медалью. В 1869г. Со­ловьевпоступает в Московский университет на историко-философский факультет, экстерномсдает дисциплины историко-философского курса и в 1873г. заканчивает обучение.

Свое учениеразрабатывал как альтернативу «отвлеченной» фи­лософии, под которойпонимал умозрительный рационализм. Кризис всей западно-европейской философиивидел в том, что она не выхо­дит за сферу теории, не выражает собой прямой,непосредственной связи человека с универсальной целостностью мира. Цельноезнание Соловьев рассматривал как органический синтез науки, умозритель­нойфилософии и религиозной веры. Вера есть «высшая потребность всецелой иабсолютной жизни». Природа человека в его учении предстает в трех основныхформах своего бытия: в форме чувства, мышления и деятельной воли. Оносоставляют три «начала» общечело­веческой жизни с соответствующими имидеалами и предметами позна-

ния. Чувство имеет своим предметом  объективнуюкрасоту,  воля  -

объективное благо,  мышление — объективную истину. Всоответствии

с этим выделяются и три сферы  человеческого  бытия: творчество,

знание и деятельность.  Творчество выражается кактехническое или

изящное художество,  мистика;  знание — какположительная  наука,

отвлеченная философия; практическаядеятельность на уровне мате­риального воплощения предстает как экономическоеобщество, на уровне формальном — как политическое общество (государство), науровне абсолютном — как духовное общество (церковь). В системе всеединствачеловек предстает посредником между Богом (абсолютно­сущим) и человеком. Всячеловеческая история развертывается как восхождение к Богу, или как процесс богочеловечества.На этих ос­нованиях — в связи с единым космоэволюционным процессом — стро­итсяэтика Соловьева, его учения о Добре как некой идеальной сущ­ности. Пафосфилософии Соловьева — борьба за духовность в челове­ке, за высшие идеалыличности и общества.

В ноябре 1874г. онзащищает диссертацию на тему: «Кризис за­падной философии (противпозитивистов)», которая ярко свидетель­ствует как о необычайной силе егофилософского мышления, так и о простоте и ясности выражения, о логическойубедительности, соче­тавшихся с глубиной и шириной исторического горизонта.Исходя из убеждения, что западная философия, опираясь на данные положитель­ныхнаук, утверждает в форме рационального познания те же самые истины, которые вформе веры и духовного созерцания прокламирова­ли теологические учения Востока.Подробно свою систему Соловьев изложил в докторской диссертации «Критикаотвлеченных начал» (1880).

Итоги развитияфилософских мыслей Вл. Соловьева в первый пе­риод его духовного творчества, какрезультат названный теософским (1874-1882), охватывающий четыре сочинения, аименно: магистерс­кую диссертацию, «Философские начала цельногознания» (1877), докторскую диссертацию и, наконец, цикл из двенадцатипубличных лекций по философии религии легли в основу «Чтений и Богочелове­честве».В этом изложении взгляда на теорию познания Соловьев разъясняет, что«основное содержание для психологии дано в дейс­твительности нашего духа,открываемой во внутреннем или психоло­гическом опыте; точно так же основноесодержание и для реальной метафизики как науки о божественных предметах, даетсянашему уму

в Божественном  откровении,  которое  составляетрелигиозный опыт

человечества».

Центральной,сконцентрированной и определяющей идеей свобод­ной теософии или положительнойдиалектики, сферы знания является единство всех познавательно-теоретическихдействий или актов че­ловеческого сознания в трех его состояниях: сексуального(чувс­твительного), интеллектуального (умственного) и религиозного (ду­ховногоили мистического) опыта. В соответствии с этим цельное знание вообще в самомшироком понимании и есть синтез философии, науки и теологии. Но этому широкомусинтезу должен предшествовать более узкий синтез в самой философии трех еевозможных направле­ний: эмпиризма, рационализма и мистицизма. В системецельного знания взаимное отношение этих элементов определяется аналогией:эмпиризм служит внешним базисом и крайним применением или реали­зацией высшихначал; рационализм является общей связью всей сис­темы; мистицизм имеетпервенствующее значение, определяя верхов­ное начало и последнюю цельфилософского мышления. Получаем, что «знание в своем единстве естьтеософия», предмет которой состоит в истинно-сущем или в сущем всеедином,составными частями которо­го оказываются органическая логика, метафизика иэтика.

РазработанноеСоловьевым учение о Богочеловечестве занимает важное место в его религиознойсистеме. Оно направленно на истол­кование истории человечества и общественнойжизни. Для Соловьева Богочеловек — это одновременно и индивидуум, и универсальноесу­щество, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем вы­ражаетсяединство блага, истины и красоты. Преследуя цель совер­шенствования человека,Бог проявился в земном историческом про­цессе в виде Богочеловека — ИисусаХриста. «Своим словом и подви­гом своей жизни, начинал с победы над всемиискушениями нравс­твенного зла и кончал воскрешением, т.е. победой над зломфизи­чески — над законом смерти и тления, — действительный Богочеловек открыллюдям царство Божие».

Для Соловьева Мир — это всеединство в потенции, т.е. он лишь содержит в себе всеединство как идею,как общественный элемент. Но мир также содержит в себе материальный элемент,который не яв­ляется всеединством, он также не божественный элемент. Этот эле­ментстремится к всеединству и становится им, когда объединяет себя и Бога.Становление всеединства и является развитием мира.

Божественный принцип всеединства — этоидея, которая присутствует принципиально в каждом стремлении человека, слепом ибессозна­тельном.

Согласно Соловьеву,мир претерпевает два этапа своего разви­тия: природу и историю. Окончательнымрезультатом этого процесса развития выступает торжество царства Божия, которое«есть то же, что действительность безусловного нравственного порядка иличто всеобщее воскрешение и восстановление всех».

Для Соловьевачеловек выступает определенной связью между божественным и природным миром всилу того, что он нравственное существо. Жизнь человека имеет нравственныйхарактер потому, что «состоит в служении Добру — чистому, всестороннему ивсесильно­му». Тот, кто стремится к совершенствованию в нравственномдобре, тот идет к абсолютному совершенству, т.к. «само добро непременноесть благо». Исторический процесс для Соловьева — это совместноесуществование добра. В связи с этим он рассматривал проблему со­отношенияотдельной личности и общества. Он полагал, что «общест­во есть дополненнаяили расширенная личность, а личность — сжатое общество».

В последнем периодесвоего творчества Соловьев разуверился в том, что теократия приведет к ЦарствуБожиему. В книге «Три раз­говора» утверждается, что в конце концовистория придет к истори­ческой трагедии, когда наступит эпоха религиозныхобманщиков, под которыми он понимал людей, чуждых делу Христа, но действующихпод Его именем. В изображении Соловьева общественная организация того периодабудет иметь вид мировой империи, во главе которой будет стоять гениальныймыслитель. Этот правитель станет филантропом, однако в основе его деятельностибудет лежать тщеславие, которое заставит его обеспечивать каждому хлеба изрелищ. Таким образом, в этом обществе не осуществится христианский идеал.

Соловьев создалфилософскую концепцию религии, которая не была конкретно религией-православием,он ратовал за универсальную религию-христианство, за союз православной икатолической рели­гий. Этот союз он понимал как «такое сочетание, прикотором каж­дая религия сохраняет свое образующее начало и свои особенности,упраздняя только враждебность и исключительность».

Согласно Соловьеву,человек может знать о сущем, обеспечен­ного цельностью опыта, логическогомышления мистического знания

или интуиции. Познание действительностимистических явлений осно­вывается «исключительно на опыте». Но этоотнюдь не означает, что этот опыт дается всей историей человечества, предметомфилософии является весь идеальный космос, т.е. общая совокупность идей в ихвнутреннем отношении или взаимодействии как объективное выражениеистенно-сущего. Но этот идеальный мир может быть доступен только бесконечномуили абсолютному познанию. Поэтому философия должна ограничиться известнымицентральными идеями. Образующими элемен­тами философии являются идеи,содержательное познание которых не­обходимо дается лишь умосозерцанием, илифилософской интуицией, но общая связь этих идей осуществляется отвлеченныммышлением. Как констатирует Соловьев, нельзя сказать, например, просто илибезусловно: «воля есть», «мысль есть», «бытиеесть», потому что воля, мысль, бытие суть лишь постольку, поскольку естьволящий, мыслящий, сущий.

На третьем этапесвоего творчества Соловьев возвращается на круг метафизики, пересматриваетюношескую философию, обращается к теме любви. Это обращение к «смыслулюбви» в 1893г. не было слу­чайным. Ряд его предшествовавших и последующихстатей объединяет замысел «третьего отделения» соловьевской философии- теургии. Преображение человечества в красоте, рождение в красоте должно бытьдостигнуто любовью, — таков пафос статей этого периода. Од­нако уже сказанноездесь провоцирует несколько существенных воп­росов: как понимается любовь и чтоозначает рождение? есть ли лю­бовь бытийственная реальность, некоеонтологическое начало, или это — психологическое чувство, влечение отдельногоэмпирически взятого человека? о какой любви философ ведет речь? — ведь гре­ческаяфилософия завещала нам четыре основных понятия, которые передают различныесостояния любви, свидетельствуют о разных ти­пах любви в зависимости от качествее объектов. Соловьев недвус­мысленно останавливает свой взор на эросе, половойлюбви в на­чальном значении безумной страсти двух влюбленных, считая этот видлюбви сильнее и действеннее всех других видов: «Любовь как эротическийпафос — в высшем и низшем направлении, все равно — не похожа на любовь к Богу,на человеколюбие, на любовь к родителям и друзьям, — это есть непременно любовьк телесности, и спрашива­ется только — для чего? К чему, собственно, стремитсялюбовь от­носительно телесности: к тому ли, чтобы повторялись в ней без

конца одни и те же стихийные фактывозникновения и исчезания, од­на и та же адская победа безобразия, смерти итления; — или к то­му, чтобы сообщить телесному действительную жизнь в красоте,бессмертии и нетлении?». В «Смысле любви» этот тезис заявлен ещечетче: «Признавая вполне великую важность и высокое достоинство другихродов любви, которыми ложный спиритуализм и импотентный морализм хотели бызаменить любовь половую, мы видим, однако, что только эта последняяудовлетворяет двум основным требованиям, без которых невозможно решительноеупразднение самости в половом жиз­ненном общении с другим».

Ощущение мистическойпричастности единству мира, любви как бытийственной реальности,«возведение божественного в человеке к божественному во всем»сооответствует духу трактатов Соловьева по философии любви. Любовь в человеке,как и красота в природе, не есть в собственном смысле лишь красота природы илилюбовь челове­ка. Это нечто привходящее, онтологически сущее, в полной мере отсамой природы и человека не зависящее, объемлющее его. Соловьев все времявыражает эту интуицию, дерзновенно пытаясь выйти за пределы отдельнойчеловеческой души, где любовь представляется как один из аффектов, и посмотретьв лицо той любви, о которой сказано: «Бог есть Любовь».

Что касается такназываемого основного вопроса философии, то Соловьев отвергает натурализм — материализм, указывая при этом на три важных момента познания. Во-первых,материализм сводится в конце концов к эмпиризму. Во-вторых, материализм,особенно в сво­ей диалектической форме, должен допустить, что в основе эмпирикиданных отношений лежат законы, которые являются необходимыми сами по себе илионтологически априорными отношениями и связями. В-третьих, из этого следует,что также и диалектический материа­лизм переходит уже от эмпиризма кумозрительной философии, потому что он не может не признать существования иналичности необходи­мых и всеобщих онтологических законов и закономерностей. ПоСо­ловьеву рационалистический идеализм приходит в конце концов к аб­солютнойлогике Гегеля, по которой все существующее является ре­зультатом саморазвитиячистого понятия бытия, равного понятию ничто. Суммируя данные утверждения онустанавливает то, что каса­ется его собственных воззрений на основной вопросфилософии: «Большая посылка рационалистического идеализма утверждает, что

истинно-сущее находится в познающем субъекте,  в нашемразуме,  и

что способ познания его есть  чистое  рациональное мышление  или

построение общих понятий. Между тем припоследовательном развитии

этих начал эмпиризм приходит к отрицанию внешнегомира, природы и

внешнего опыта как способа познания истинно-сущего, арационализм

приходит к отрицанию познающего его субъекта и чистого  мышления

как способа познания сущего. Таким образом, отвергаяначала обоих

этих направлений или типов философии,  мы не нуждаемсяни в каких

внешних для них аргументах: они сами себя опровергают,как только

приходят к своим последним логическимзаключениям, а вместе с ни­ми падает и вся отвлеченная школьная философия,которой они суть два необходимые полюса. Итак, должно или отказаться вообще отис­тинного познания и стать на точку зрения безусловного скептициз­ма, или жедолжно признать, что искомое философии не заключается ни в реальном бытиивнешнего мира, ни в идеальном бытии нашего разума, что оно не познается нипутем эмпирии, ни путем чисто-ра­ционального мышления. Другими словами, должнопризнать, что ис­тинно-сущее имеет собственную абсолютную действительность,совер­шенно независимую от реальности внешнего вещественного мира, так же как иот нашего мышления, а, напротив, сообщающую этому миру его реальность, а нашемумышлению — его идеальное содержание».

Умственноесозерцание идей на основании их материальной свя­зи с явлениями всегдапредполагает чувственное восприятие этих явлений — ни то, ни другое несуществует в отдельности. Это ут­верждение имеет некоторое сходство сосхоластическим, провозгла­шающим, что познание осуществляется как познающим,так и познава­емым. Кроме того Вл. Соловьев призает еще и другое характерноедля Фомы Аквинского и схоластического мышления положение, касаю­щееся субъектапознания, а именно, что познание есть в познающем по образцу познающего. Этозначит, что чувственный опыт не может извещать нас о сущности познаваемогопредмета, «не может отвечать на вопрос: что есть этот предмет?».Другими словами Соловьев раз­личает здесь между отвлеченным и воображающим илисозерцающим мышлением, значит, он отличает от отвлеченного мышления так назы­ваемоеим воображение или умственное созерцание. Как бы то ни бы­ло, в обоих случаяхнеобходимо предположить определенное взаимо­отношение и взаимодействие междупознаваемым и познающим субъек­том и при том такое, в котором познающий субъектвоспринимает

собственный характер, сущность или идеюпознаваемого. Что же ка­сается основополагающего мистического элемента теориипознания Соловьева, то, очевидно, его можно сравнить с той метафизическойсвязью, о которой уже шла речь выше.

Благодаря выявленнойметафизической связи, отдельный человек твердо уверен, то есть нечто, кромеодних субъективных состояний его сознания, а именно некоторый самостоятельныйпредмет. Этой уверенности субъекта познания соответствует в предмете глубочай­шеевнутреннее определение его как самостоятельного, действитель­но сущего. И всилу этого определения предмета он признается как нечто остающееся в себе. Подальнейшему изложению в докторской диссертации Вл. Соловьева, это бытие в себесамостоятельного предмета познания «не может быть дано ни в какихотносительных состояниях познающего — ощущениях или мыслях, а может быть дос­тупносубъекту только в том его внутреннем единстве с предметом, в силу которого онесть в предмете и предмет есть в нем, связь, которая сама по себе лежит глубженашего природного сознания, но и в нем находит себе некоторое выражение, именнов акте непос­редственной уверенности, предшествующей всякому ощущению и всякойрефлексии. На этой онтологической основе становится возможным во­ображать всебе или созерцать идею предмета, отвечающую на воп­рос, что есть этот предмет.»Это существенное воображение предме­та в субъекте основывается навзаимодействии между умопостигаемою сущностью субъекта… и таковою жеумопостигаемою сущностью… предмета, выражением чего служит некоторыйпостоянный образ пред­мета в нашем умственном существе первее всякогоумственного впе­чатления и связанного с ним материального познания. В действи­тельноеже познание этот образ переходит только под условием ощу­щений, которые еговызывают к проявлению в нашем природном созна­нии".

Наконец, образпредмета, присущий уму познающего субъекта, воплощается или осуществляется вданных его опыта, в его ощущени­ях соответственно их относительным качествам,сообщая предметному образу феноменальное бытие или обнаруживая этот образактуально в природной сфере. Согласно Соловьеву, без такого воплощения илиосуществления идеи в ощущениях, она сама не имела бы никакой действительности вприродном сознании человека, оставаясь исклю­чительно в глубине метафизическогобытия. «Итак, если истина поз-

нания определяется истиною предмета,  истина жепредмета состоит,

во-первых, в его действительности и, во-вторых, в егоуниверсаль-

ности, то.  рассматривая познание с этой первой точкизрения,  то

есть со стороны действительности его предмета,  мынашли, что как

предмет в своей настоящей и полной действительностиопределяется,

во-первых, как безусловно-сущий; во-вторых,как некоторая неиз­менная и единая сущность или идея и, наконец, в-третьих, какне­которое актуальное бытие или явление, так соответственно и дейс­твительноепознание предмета определяется, во-первых, как вера в безусловное существованиепредмета, во-вторых, как умственное со­зерцание или воображение его сущностиили идеи, и наконец, в-третьих, как творческое воплощение или реализация этойидеи в актуальных ощущениях или эмпирических данных нашего природногочувственного сознания. Первое сообщает нам, что предмет есть, второе извещаетнас, что он есть, третье показывает, как он явля­ется». Таким образом,внутренняя (мистическая) связь субъекта со всем существующим выражается втройственном существенном акте ве­ры, воображения и творчества, тогда как внешнее(эмпирическое) отношение субъекта к познаваемому выражается в его чувственномопыте. Другими словами, мистический или божественный элемент как знание осуществе вещей осуществляется в природном элементе внеш­него опыта как знания оявлениях, посредством рационального мыш­ления, как знания общих возможныхотношений между предметами. В этой связи Соловьев задает себе вопрос, следуетли отсюда, что нужно — это было бы, пожалуй, лучше всего, — просто вернуться на­зади восстановить сочинение Фомы Аквинского под названием «Summatheologica» или же учение греческих отцов церкви как нормальную иокончательную систему истинного знания, согласно уважительному указаниюнекоторых русских писателей. Но на поставленный самому себе вопрос Соловьевотвечает, что раз дано мышление и опыт, раз познающий субъект относится ковсему не только мистически, но также рационально и эмпирически, абсолютнаяистина должна прояв­ляться и в этих отношениях. «Следовательно задача не вто, чтобы восстановить традиционную теологию в ее исключительном значении, анапротив, чтобы… ввести религиозную истину в форму свобод­но-разумногомышления и реализовать ее в данных опытной науки, поставить теологию вовнутреннюю связь с философией и наукой, и таким образом организовать всюобласть истинного знания в полную

систему свободной и научнойтеософии». Однако «для истинной орга­низации знания необходимаорганизация действительности. А это уже есть задача не познания, как мысливоспринимающей, а мысли сози­дающей или творчества».

В учении В.С.Соловьеваидея единства человечества имеет глу­боко религиозный смысл: она содержит всебе идеал целостной жизни в его христианском понимании, — как жизни во Христе.Здесь Со­ловьев продолжает традицию славянофилов и резко критикует атеис­тическийнигилизм, столь влиятельный во второй половине прошлого века и подготовившийидейно русскую революцию. Но при этом и со­ловьевская концепция единствачеловечества не лишена утопизма. Здесь его творчество несет в себе печатьэпохи. «Учение Соловь­ева, — пишет автор одного из лучших исследований оСоловьеве

Е.Н.Трубецкой, — зародилось в насыщеннойутопиями духовной атмос­фере второй половины прошлого столетия… утопиясоциального ре­форматорства, утопия национального мессианства, утопия посюсто­роннегопреображения вселенной...»

Вера в прогресссоставляет предпосылку учения Вл. Соловьева о человечестве как единоморганизме. Что же такое человечество в его понятии? В своей ранней работе«Философские начала цельного знания» Соловьев рассматриваетчеловечество как единое существо — субъект исторического развития.«Субъектом развития является здесь человечество как действительный, хотя исобирательный орга­низм. Обыкновенно, когда говорят о человечестве как о единомсу­ществе или организме, то видят в этом едва ли более, чем метафору или жепростой абстракт; значение действительного единичного су­щества или индивидаприписывается только каждому отдельному чело­веку. Но это совершеннонеосновательно. Дело в том, что всякое существо и всякий организм имеетнеобходимо собирательный харак­тер, и разница только в степени; безусловно жепростого организ­ма, очевидно, быть не может… Как собирательный характерчелове­ческого организма не препятствует человеку быть действительныминдивидуальным существом, так и собирательный характер всего че­ловечества непрепятствует ему быть столь же действительным инди­видуальным существом. И вэтом смысле мы признаем человечество как настоящий органический субъектисторического развития». В ос­нове такого подхода лежит убеждение философав реальности всеоб­щего.

Как и в немецком идеализме,общекосмический процесс перехо­дит у Соловьева в исторический:«Космический процесс оканчивается рождением натурального человека, а заним следует исторический процесс, подготовляющий рождение человека духовного».С той же необходимостью, с какой природно-космический процесс рождает фи­зическогочеловека, исторический процесс рождает физического че­ловека, историческийпроцесс должен завершиться становлением че­ловека духовного; так преломляется урусского философа идея прог­ресса в ее фихтеански-гегельянском варианте.Свободное решение, свободный выбор и деятельность отдельного индивида здесь, всущ­ности, большой роли не играют. Исторический процесс сам по себе, свнутренней непреложностью, ведет к торжеству добра.

В одной из самыхпоздних своих работ, в докладе, прочитанном на собрании Петербургскогофилософского общества по поводу сто­летнего юбилея Огюста Конта (1898), Вл.Соловьев специально обра­щается к теме человечества. Однако тезис о неделимостичелове­чества требует признать, что отдельно взятый человек не есть неч­тосубстанциальное, есть не действительность, а только возмож­ность, которая длясвоего превращения в действительность требует другого — государства, нации ит.д. С точки зрения Сольвьева, это другое, высшее, не может быть единствомгосударственным или наци­ональным, ибо «нация в своей наличнойэмпирической действитель­ности есть нечто само по себе условное»;«она хотя всегда могу­щественнее и физически долговечнее отдельного лица,но не всегда достойнее его по внутреннему существу, в смысле духовном...».

Для обоснованиятезиса о человечестве как едином живом орга­низме, как о подлинной субстанции,Соловьеву нужно опровергнуть достаточно устойчивое представление о том, чтотакой субстанцией является отдельный человек, личность, наделенная разумом исво­бодной волей, способная различать добро и зло и нести ответствен­ность засвои поступки и выбор.

Касаясь вопроса обабсолютности человечества, Соловьев заме­чает: «Основатель»позитивной религии" понимал под человечеством существо, становящеесяабсолютным через всеобщий прогресс. И действительно, человечество есть такоесущество. Но Канту, как и многим другим мыслителям, не было ясно, чтостановящееся во вре­мени абсолютное предполагает абсолютное вечносущее…Истинное человечество, как всемирная форма соединения материальной природы

с Божеством… есть по необходимости Бого-человечествои Бого-ма­терия...".

Желая показать, какединичный человек, будучи абстракцией, относится к человечеству, как подлиннореальному бытию, Соловьев проводит интересную аналогию. «Никто не отрицаетдействительности элементарных терминов геометрии — точки, линии, поверхностнойфи­гуры, объема,… т.е. геометрического тела… Но в каком же смыс­ле мыприписываем действительность этим геометрическим стихиям? При сколько-нибудьотчетливом мышлении ясно, что они существуют не в отдельности своей, аединственно лишь в определенных отноше­ниях друг к другу, что ихдействительность исчерпывается… этою относительностью, что они собственно ипредставляют только зак­репленные мыслию простые отношения, отвлеченные отболее сложных фактов». Смысл аналогии между человеческим индивидом игеометри­ческим объектом русский философ раскрывает следующим образом:«Нельзя даже представить себе отдельно существующую геометричес­кую точку,ибо, будучи по определению лишена всякой протяженнос­ти, равняясь нулюпространства, она не имеет в себе ничего тако­го, что бы обособляло ее илиотделяло от окружающей среды… Итак, точки, или элементы нулевого измерения,существуют не сами по себе или отдельно взятые, а только в линиях и черезлинии».

Хотя аналогия междуточкой и живым организмом, а тем более наделенным разумом и самосознаниемсуществом сама по себе доволь­но рискованна, однако известное основание длятакой аналогии есть: как точка в геометрии, так и человек есть нечто неделимое.Тут кроется очень непростая проблема — не только проблема единич­ного и общего,но и проблема целого и части. В.С.Соловьев со всей решительностью утверждает: «Целоепервее своих частей и предпола­гается ими». И в такой общей форме с этимтрудно не согласиться. В самом деле, любой живой организм — как простейший, таки самый сложный, — первее своих органов и не составлялся из них чисто ме­ханически,как куча кирпича из отдельных кирпичей. Но рассуждение Соловьева,конкретизирующее этот бесспорный тезис, далеко не так бесспорно: «Этовеликая истина, очевидная в геометрии, сохраняет свою силу и в социологии.Соответствие здесь полное. Социологи­ческая точка — единичное лицо, линия — семейство, площадь — на­род, трехмерная фигура или геометрическое тело — раса,но вполне действительное, физическое тело — только человечество. Нельзя от-

рицать действительность  отдельных  частей,  но лишь всвязи с их

целым, — отдельно взятые они лишь абстракции».Спору нет, человек

всегда живет в обществе,  способ его  физического существования,

характер удовлетворения потребностей,формы общежития и особен­ности духовного мира формируется совместнойдеятельностью и обще­нием людей. «Тело не слагается из точек, линий,фигур, а уже пред­лагается ими, — пишет Соловьев, — человечество не слагается излиц, семей, народов, а предполагается ими».

Философ видит вчеловечестве в буквальном смысле индивидуум, субстанцию, единое живое существо,более того — личность, точнее, высшую из личностей, или Сверх-Личность.«Ясно, что речь идет не о понятии, а о существе, совершенно действенном, иесли не совсем личном, в смысле эмпирической человеческой особы, то еще менеебезличном. Чтобы сказать одним словом, это существо — сверхлич­ное, а лучшесказать это двумя словами: Великое Существо не есть олицетворенный принцип, аПринципиальное Лицо, или Лицо-Принцип, не олицетворенная идея, аЛицо-Идея».

В своем учении очеловечестве как едином индивидууме В.С.Со­ловьев возвращается к своему раннемуувлечению — пантеистическому учению Спинозы, которое стоит у истоков егофилософии всеединс­тва". Единая, вечная и бессмертная субстанция — это, поСоловь­еву, не человек, а человечество.

Русский философоказался перед дилеммой, которую хорошо сформулировал английский религиозныйписатель К.С.Льюис: «Если человек живет только семьдесят лет, тогдагосударство, или нация, или цивилизация, которые могут просуществовать тысячулет, — бе­зусловно представляют большую ценность, чем индивидуум. Но если правохристианство, то индивидуум — не только, а несравненно важ­нее, потому что он,человек, вечен, и жизнь государства или циви­лизации — лишь мгновенье посравнению с его жизнью». Приведем еще одно рассуждение в том же духе,принадлежащее на сей раз перу русского мыслителя. «Отдельная личностьможет достигнуть разреше­ния своей задачи, реального осуществления своегоназначения, по­тому что она бессмертна, и потому что ей преподано…разрешение свыше, независимо от времени, места или племени, но это осущест­влениележит за пределами этого мира. Для коллективного же и все-таки конечногосущества — человечества — нет другого назначе­ния, другой задачи, кромеразновременного и разноместного (т.е.

разноплеменного) выражения  разнообразных  сторон  и направлений

жизненной деятельности, лежащих в его идее...».Эти слова принад­лежат современнику В.С.Соловьеву Н.Я.Данилевскому.

Именно потому, чточеловек укоренен в трансцендентном, он по своей ценности выше всякогоимманентного образования. В этом — истина христианского персонализма и егонепреходящее значение. Та ценность личности, на которой стоит и вместе скоторой падает ев­ропейское сознание неотъемлемых прав человека, уходит своимикор­нями в убеждение, что существует бессмертная человеческая душа,составляющая субстанцию каждого единичного человека. И, напротив, отрицаниеэтой субстанции, создание мифологемы человечества как развивающегосяимманентного Бога, в котором, как в Боге-Природе Спинозы, нет места для свободыи самоопределения личности, порож­дает условие для утопий, которыми так богатнаш век.

В самом деле, как мымогли убедиться на собственном опыте, в утопических идеологиях и движенияхчеловек приносится в жертву некоторой отвлеченной конструкции, нередко именуемойчеловечест­вом отдельная личность, ее судьба, страдания и боль теряют всякоезначение перед лицом «прогрессивного развития» человечества в це­лом,которое превращается в иллюзорный масштаб оценки всех явле­ний и событий. Ксожалению, этого рода утопическому сознанию от­дал дань и замечательный русскийфилософ В.С.Соловьев. И лишь в последнем своем произведении, в «Трехразговорах», он, разочаро­вавшись в своей утопии, намечает контуры иногоподхода к истории. Но этим новым замыслам уже не суждено было осуществитьсяиз-за преждевременной смерти мыслителя.

Личность Вл.Соловьева — большая, глубокая, широкая, даже величественная, хотя в то же времядо чрезвычайности сложная и запутанная. Но во всей этой сложности была однаособенность — не­угомонное стремление бороться с нелепостями и язвамиокружающей жизни. Однако из этого вечного недовольства окружающим и их этогопостоянного страстного стремления преодолевать несовершенства ок­ружающей жизнисама собой вытекает еще одна идея, которую можно с полным правом считать дляВл. Соловьева окончательной, итоговой и заключительной. Это то, что можноназвать философией конца. В те­чение всей своей жизни он только и знал, чтонаблюдал конец (это видно из его диссертационных работ).

Можно,конечно,  не верить в Бога,  и в его откровение,  так

же, как можно не верить во внешний мир и вего воздействие на ор­ганы чувств человека. По Соловьеву, ответ на вопрос,какое из этих двух неверий легче, зависит от характера и душевных склон­ностейтого или другого мышления. Но если он отвергает Бога и откровениесверхприродной и сверхчеловеческой действительности, тогда ему следуетвоздержаться от собственных метафизических построений. Во всяком случае,очевидно, что от положительного ре­шения метафизического вопроса — достаточноздесь напомнить о констатации Соловьева, согласно которой материализм можетбыть назван бессознательной метафизикой эмпиризма, — зависит оконча­тельноезначение всех других вопросов, не только биологического но и духовного, исоциального. Если это выразить в одном предло­жении, жизнь души, отдельная отсвоего безусловного содержания и окончательных целей, лишается всякого смысла!

Как бы то ни было, но не обратить внимание на то, чтофилосо­фия Вл. Соловьева насквозь проникнута религиозной убежденностью и глубокойверой в Бога,  который, согласно первому посланию Иоанна есть любовь, и нехотеть знать, что духовный ответ на эту божест­венную любовь  оказываетсямотивом,  побуждением и движущей силой всего мышления Соловьева,  совершенноневозможно. Ныне, когда над человечеством нависла угроза самоуничтожения, необходимо преодо­леть ценностный релятивизм и вернуться к традиционному пониманию добра как единого для всех абсолюта. И сегодня является не толькозаконным, но и неотложным  востребовать  и  допустить  обсуждение вопроса, чтотакое этот абсолют,  точнее: кто есть этот абсолют и в чем,  следовательно, состоит идея наивысшего добра или блага в традиционном понимании.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

За столь короткийжизненный период В.С.Соловьев успел лишь наметить самые общие контуры своейтеоретической филосифии, но по указанному пути пошла практически всяпоследующая философия Бого­познания.

Философия цельногознания, которую стремился создать В.С.Со­ловьев, исходит из признаниянеобходимости развития как науки, так и философии, и теологии. Он доказывает,что при правильном взгляде они не противоречат друг другу, а взаимодополняют,давая необходимую материальную основу знанию, сообщая ему идеальную форму,получая абсолютное содержание и верховную цель. Выступая за развитие научногознания и искренне стремясь к развитию науки в России, философ все же считал,что она никогда не приведет че­ловека к пониманию смысла Вселенной.

На мой взгляд нельзяоднозначно согласиться с утверждением Вл. Соловьева, что источником высшихистин является религия, Бо­жественное откровение. Но и не стоит отвергать то,что любая по­пытка человеческого разума построить систему, отвергающую «Бо­жественноеначало», неосуществима. В отличии от философа, я не могу отдатьпредпочтение религиозным началам перед чисто научным знанием и считаю, чтополное «постижение Божества» и «религиозных истин» уяснитьразумом невозможно. Однако как и В.С.Соловьев сим­патизирую «разумнойвере», а не «слепым религиозным поклонениям».

СтремлениеВ.С.Соловьева сгладить противоречия между верой и знанием, между религией инаукой делают его взгляды весьма сво­еобразными. После проведенного анализаможно с уверенностью ут­верждать, что в основании его мысли лежитрелигиозно-нравственное начало. Сводя воедино знание и веру, с одной стороны, инауку, философию и религию, с другой, В.С.Соловьев открыл пути к понима­ниючеловека, не только как существа «познающего», но и как су­щества«хотящего», наделенного верой, способностью к целеполага­нию исвободе действовать.

Поставленные на исходе XIX в. проблемы снова всталиперед Россией на исходе текущего столетия. Снова перед человечеством нашегогосударства стоит дилемма. Но в любом случае духовные уро­ки ВладимираСергеевича Соловьева и других русских мыслителей должны быть учтены любым«архитектором» любой перестройки.

ИСПОЛЬЗУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА.

1.Введение в русскуюфилософию./ Лазарев В.В., Абрамов А.И., Авдеева Л.Р. и др. Учебное пособие. — М.: Интерпракс, 1995.

2.Гайденко П.П. Человек и человечество вучении В.С.Соловьева. Вопросы философии, 1994, N6.

3.Даам Х. Светестественного разума в мышлении Вл.Соловьева. Вопросы философии, 1992, N8.

4 Замалеев А.Ф.  Курс истории русскойфилософии. Учебное посо­бие для гуманитарных вузов. — М.: Наука, 1995.

5.Лосев А.Ф.  Владимир Соловьев и его время.  — М.: Прогресс,

1990.

6.Лосев А.Ф. Владимир Соловьев. — М.: Мысль, 1983.

7.Русский космизм. Антология философскоймысли/Сост. С.Г.Семе­новой, А.Г.Гачевой, — М.: Педагогика-Пресс, 1993.

8.Соловьев В.С. Избранное. — М.: Советская Россия,1990.

9.Соловьев В.С.  Философия  искусства  и литературнаякритика.

М., 1991.

10.Уткина Н.Ф. Темавсеединства в философии Владимира Соловь­ева. Вопросы философии, 1989, N6.