Реферат: Античная философия
РЕФЕРАТ
по курсу «Философия»
по теме: «Античная философия»
1. Милетская школа
Возникновение античнойфилософии в Древней Греции на рубеже VII—VI вв. до н.э.— часть тогосоциально-духовного движения, которое характеризовалось как «движение отмифа к логосу». Это переход от мифологического отождествления материальногос идеальным, субъективного с объективным, воображаемого с реальным к новому,более абстрактному мышлению, связанному с общими представлениями о мире,оформленными в философских категориях. Античный «логос» —неразделимое единство слова и мысли, позволил сформулировать первые обобщениямногообразного индивидуального, социального и политического опыта людей. Крометого, переход от мифа к «логосу» побуждался начальными элементаминаучного знания, заимствованными из источников Древнего Востока (математика, астрономия)и получившими развитие и переосмысление в Греции. В самой Элладе в этот периодтакже формировались ростки практического и научного знания в результатеразвития хозяйства, мореплавания, географии, истории и медицины. Все этоподтачивало и в конце концов разрушило устои мифологического образа мысли.Совокупность этих знаний, не готовых еще оформиться в полной мере в научныедисциплины, образовала единую систему знания, которая и получила названиефилософии.
Первоначально онапредставляла собой разрешение противоречия между мифом и зарождавшейся наукой,синтез обобщающе-мировоззренческой установки мифа инаблюдательно-познавательной позиции зарождавшейся науки. Поэтому философы VII—VI вв. до н.э. не могут считаться ни «физиками», хотя именно так ониназывали порой самих себя, ни «теологами». Они формируют системукатегорий, сочетавшую, пусть еще весьма наивно и несовершенно, новыйрациональный подход к явлениям природы и общества со смелыми мировоззренческимиобобщениями, прокладывавшими путь к дальнейшему развитию человеческого знания.
Становление философиибыло подлинной революцией в способе мышления, переходом от религиозных образовк описанию естественных процессов, позволяющему связать рассматриваемые явленияв осмысленную систему понятий. Конечно, это вовсе не означает, что философытого времени совершенно исключали представления о богах и божественных причинахвозникновения мироздания. Определяющим фактором античной культуры еще долгооставалась мифология. Миф выступал прежде всего как форма самой жизни, т.е.особая консистенция мироощущения и жизнедеятельности людей на определеннойступени общественного развития, и лишь затем как форма объяснения.
Философия же изначальноформировалась именно как способ познания мира. Философия — это уже не миф, ноеще и не опытное знание, состоящее из установленных фактов. Это облачениемировоззренческой установки мифа в форму знания, получающего объяснительнуюфункцию из наблюдений, составляющих первоначальную долю научного знания.
Мысль об основе всегосущего как «стихии», даже не получившая еще терминологическоговыражения, была первым колоссальной важности мировоззренческим обобщением впонимании единой природы. Этот первый шаг в поисках единого естественногоначала всей природы связывают с милетской школой: Фалес (ок. 640 — ок. 562 дон.э.), Анаксимандр (610 — ок. 540 до н.э.). Поскольку вода — универсальноеусловие жизни, естественно было считать именно ее «природой вещей».Далее приходит и представление о воде как первоначале, исходя из чувственнойвидимости. Согласно Фалесу, теплота поддерживается влагой, умирающее сохнет,семена влажны, всякая пища содержит в себе сок, поэтому вода есть всеобщееначало, связующее все, что окружает человека.
Подобное же представлениепервоначала в виде «воздуха» у Анаксимена (ок. 588 — ок. 525 дон.э.). Природа, лежащая в основе всего,— едина и беспредельна. Разрежаясь, онастановится огнем, уплотняясь — ветром или облаком, еще более уплотняясь —водой, землей, камнями. Все прочее возникает уже из них. В отличие от Фалеса Анаксименпредполагает и механизм возникновения — сгущение и разрежение. Это подсказываетмысль о противоположности, о взаимопереходе как сущности процесса возникновенияи уничтожения. Противоположности выдвигаются на передний план в системеАнаксимандра, который полагал, что все вещи вообще рождаются не из одной вещи,как у Фалеса и Анаксимена, а каждая из своих собственных особых начал.
Обратив внимание начетыре стихии — земля, вода, воздух и огонь — Анаксимандр не счел возможнымпризнать какую-либо одну из них в качестве основы других. Он принял за такуюоснову нечто отличное от них и неопределенное по своей природе — «апейрон».Начала отдельных вещей беспредельны, они порождают многочисленные миры и все,что в них возникает. Первоначала Анаксимандра порождают вещи ненепосредственно, а через единство «начал» — противоположностей.Анаксимандр вплотную подошел здесь к диалектическому положению,сформулированному позднее Гераклитом, — единству изменчивости и постоянствапротивоположных определений космоса. «Беспредельное» у Анаксимандраследует понимать в единстве со временем, как временной переход, созвучныйпервоначалу. Все эти процессы нераздельного единства трактуются не только какроковая необходимость, но и как временные процессы. Важно при этом и отношениеАнаксимандра к Богу или к божественному. Его представление о первоначале как обессмертном и неразрушимом вовсе не означает, что оно имеет божественнуюсущность. Богами у Анаксимандра оказываются «бесчисленные небеса»,т.е. миры. Под «богом» или «богами» милетцы понимали не чтоиное, как то же самое первоначало и его производные, рассмотренные в качестведвижущих сил существующего. Таким образом, «первоначало» философовмилетской школы не только порождает и объемлет все сущее, но и управляетдвижением всего космоса.
2. ДиалектикаГераклита
Следующий шаг в пониманиидвижения и становления всего мира сделал Гераклит из Эфеса (ок. 540 — ок. 480до н.э.). Не случайно его считают первым диалектиком античного мира. Правда,Гераклит еще не использует категорию «противоречия»(противоположности в их взаимосвязи). Речь у Гераклита явно идет осоотносительности противоположных понятий: день и ночь, рождение и смерть,бодрствование и сон. Все эти понятия немыслимы друг без друга.
Фундаментальное понятие уГераклита — «борьба» (войны, распри): «Все происходит черезборьбу и по необходимости». Однако Гераклит видит не только борьбупротивоположностей, но и гармонию. «Враждующие соединяются, и всепроисходит через борьбу». Гармония выражает единство мира, составленногоиз противоположных качеств, стихий, стремлений. Идея гармониипротивоположностей ведет Гераклита к другим мыслям: об универсальной текучести,изменчивости, но в то же время — устойчивости и постоянстве, единстве явления исущности. Образ потока всего сущего считался главной идеей Гераклита,выраженной в знаменитом утверждении «все течет», был своего роданавязчивой идеей многих его толкователей, упускавших из виду то, что с неменьшей настойчивостью он указывал и на устойчивость, постоянство, закономернуюобщность явлений: «Одно и то же в нас — живое и мертвое, бодрствующее испящее, молодое и старое. Ведь это, изменившись, есть то, и обратно: то,изменившись, есть это».
Гармония — лишь одна изхарактеристик соединения противоположностей, наряду со многими другими.Подлинную же особенность взглядов Гераклита следует искать во всеобъемлющемпонятии «Логос». Логос — сущность, лежащая в основе всех явлений.Когда мы говорим, что Гераклит подводит нас к идее движения от явления ксущности, это не означает, что за противоречивой видимостью он ищетнепротиворечивую сущность. Важно подчеркнуть: он обнаруживает противоречия дажев самой сущности предметов: «Противоположности существуют в одном и том же».Если Демокрит из того факта, что мед кажется больному горьким, а здоровомусладким, делал вывод, что он ни тот и ни другой, то Гераклит утверждает,напротив: он и то, и другое. Логос Гераклита выражает именно это внутреннеепротиворечивое единство. Логос — субстанция и ее противоречивые акциденции:необходимое и случайное стечение обстоятельств; всеобщий разум и неразумиеобщества. Логос Гераклита, пишет известный исследователь античности А.Ф. Лосев,«в одинаковой степени есть и отвлеченность и жизнь; божественное существои мировое целое, мировой закон и мертвое тело, т.е. огонь, идеальная форма ифизическая стихия, вселенский разум и субъективно-человеческий критерий истины».К этому можно добавить еще немало определений, соединяя противоположное инесоединимое союзом «и» в живом созерцании, в художественном образе ит.п.
Вот в чем спецификаантичной диалектики, которая находит у Гераклита наиболее отчетливоевоплощение. Логос Гераклита — выражение логической структуры Космоса, всегомира, данного в живом созерцании. Противоположности мирового целого выступаютздесь в тождестве друг с другом. Но это нельзя представлять так, что запротиворечивым миром явлений лежит неизменный и вечный непротиворечивый Логос,как его ни назови: Бог, мысль, закон и т.д. Гераклит увязывает с Логосомопределенное постоянство, особенно, когда говорит о нем как о божественномсуществе: «У Бога прекрасно все, и хорошо, и справедливо, люди же односчитают несправедливым, а другое справедливым».
Да, Гераклит ищет затекучим устойчивое, изменения — согласно Логосу; изменения огня и переход его вдругие стихии. Это вечный огонь, медленно загорающийся и медленно затухающий.Этот Космос, один и тот же для всего существующего, не создан никем из богов иникем из людей. «Поэтому,— пишет А.С. Богомолов,— мы имеем достаточнооснований причислить Гераклита к материалистической тенденции в античнойфилософии, которая выводит все сущее из единой самодвижущейся,»живой" природы (фюсис) и не приписывает «божественномууму» никакого участия в этом процессе".
Речь идет именно отенденции, которая до Демокрита и Платона еще не имела четкого инедвусмысленного оформления, а тем более решения вопроса о «материи»и «духе». Эта тенденция все еще несла в себе пережитки мифологическихи религиозных представлений. Однако Гераклит определенно проложил дорогуматериализму Демокрита. Что касается диалектики, следует обратить внимание нато, каким образом гераклитовский закон противоречия был подхвачен и осмысленэлейской школой. Вся ионийская философия пронизана интуицией движения,становления, перехода в иное, в свою противоположность. Но примерно в то жевремя в полемике с ионийцами возникает учение прямо противоположное — учение оедином неделимом бытии: это своего рода негативная диалектика элейцев: еслидвижение немыслимо без противоречий (к этому пришел Гераклит), то оно немыслимовообще, т.е. не существует.
В пифагорейской (по имениПифагора из Самоса, вторая половина VI в. — начало V до н.э.) диалектике нашлаотражение именно научно-философская и (отчасти) этическая тенденция философии,а не ее религиозно-мифологическая направленность. Исходным пунктом этойтенденции следует считать идею противоположностей. Пифагорейцы за первичныепротивоположности принимают предел и беспредельное, определенное инеопределенное, четное и нечетное, единое и множественное. Это роднит пару «предел— беспредельное» с апейроном Анаксимандра, взгляды которого повлияли наПифагора в годы формирования его учения. С понятием апейрона уже Анаксимандр,возможно, связывал два значения — неопределенности и пространственнойбесконечности. Пифагореизм же, согласно Аристотелю, явно подразумевает обазначения.
Для пониманияпифагореизма важно понятие «смешение противоположностей». «Ниодна из существующих вещей не является чистой, все смешаны, и с землею огонь, иогонь с водой, и воздух с пылью, даже прекрасное с безобразным и справедливое снесправедливым». Термин «смешение» применительно к пифагореизмуиспользовался и Аристотелем. Смешение, перерастаю идее в слияние в сущем, имеетрезультатом гармонию. Именно в понимании смешения основных противоположностейлежит источник идеалистической тенденции пифагорейцев. Не разделяя ещематериального и идеального, они отождествили вещи с числами. При этомобнаружение числовых закономерностей мира, т.е. некоторых идеальных вфилософском, эстетическом и этическом смыслах закономерностей и отношений,недоступных чувственному восприятию, позволяло оттеснить на задний планпредставление «физиков» о материальных началах. Это и определилоидеалистическую в целом направленность учения пифагорейцев. Сочетаниебеспредельного и предела оказывается одновременно и материальным миром вещей, иидеальным миром чисел. А именно пространственное ограничение беспредельного,т.е. той «беспредельной пневмы», или «пустоты»(Аристотель), и есть образование вещей, которые без этого ограничения так иоставались бы беспредельными, т.е. не существовали бы вообще. Предел ибеспредельное, выступая в роли четного и нечетного, взаимно смешавшись, дают «четно— нечетное» число, т.е. единицу, которая представляет собой исходный пунктдля всякого счисления. Поздний пифагореизм, склоняясь к идеализму, оказываетсятеоретическим источником идеализма Платона. Диалектика пифагорейцев вошла висторию античной философии как важная ее часть. Исходя из попытки датьтеоретическое обоснование идеальной жизни, пифагореизм построил в соответствиис ранней греческой философской установкой диалектику Космоса как учение опротивоположностях: предела и беспредельного, четного и нечетного, единого имногого, добра и зла, и об их «смешении» и «слиянии» какисточнике мировой гармонии. Однако это — в зародыше — диалектика не толькоКосмоса, но и так называемого эйдоса, уже отдельного от Космоса. Здесь сделаншаг к идеалистической диалектике, к рассмотрению миропорядка уже не «соответственноматерии», но «соответственно понятию».
Элеаты. Парменид,Ксенофан, Зенон, отвергнув делимость бытия, пришли и к отрицанию понятиямножественности, т.е. самой основы учения пифагорейцев — числа. К тому жепифагорейская количественная характеристика мира в той или иной степениисключала движение. Следует отметить, что в споре о сущности философии элейцеввсегда сталкивалось множество противоречивых мнений. Неизменно какметафизическая и даже антидиалектическая аттестована она в трудахфилософов-марксистов. Поводом для этого служила прежде всего элейская концепцияоднородного неподвижного бытия. Ксепофану из Колофона (ок. 570 — после 478 дон.э.), считающемуся родоначальником элейской школы, приписывались, в частности,утверждения о том, что «ничто ни рождается, ни уничтожается, ни движется»и что «единая вселенная не подвержена переменам». Система еговзглядов действительно довольно противоречива. Но на первом месте располагаютсяпантеизм и учение о единстве и неизменности Бога — Космоса. Во всех этихположениях — тождество Бога и природы, взгляд на Бога как на природу, как нанекоторое чувственное, воспринимаемое, телесное. Функция Бога — выразитьединство этого чувственного, телесного мира и в то же время живого, видящего,слышащего и мыслящего. Иными словами, это античный принцип «всего во всем»,облаченный в форму пантеизма, с его связью с диалектикой единого и многого,выраженного в религиозной терминологии.
«Став переддилеммой: единое бытие неограниченно, а следовательно, оно небытие, или оносуществует, но в таком случае оно ограниченно и не может, следовательно, бытьединым (одним-единственным) бытием, Ксенофан, — отмечал А.С. Богомолов,— избралневозможность приписывать бытию ни конечность (ограниченность), нибесконечность (неограниченность)». Также дело обстоит с движением.Неподвижно только несуществующее, ибо ни к нему не может прийти другое, ни онок другому. Более того, всякое движение совершается относительно чего-либо, аследовательно, относительно несуществующего не может быть движения. Наконец,если движение осуществляется относительно чего-либо, то должно существоватькроме единого бытия еще нечто другое, относительно чего оно двигалось бы. Иноеозначает множество. А следовательно, единое не покоится, не движется: ведь ононе подобно ни небытию, ни множеству. Итак, единое бытие не конечно, небесконечно, не покоится, не движется, так как это должно совмещаться, чтоневозможно. Здесь очевидна полемика против пифагорейцев, учивших о смешениипредела и беспредельного. Поставив вопрос о едином сущем, Ксенофан вопрошал:как можно понять мир в целом, вне которого ничего нет, который есть единое исущее? Попытка ответить на него приводит к антиномиям. И Ксенофан, неразличающий сущности и явления (видимости), истины и мнения, не может разрешитьэти противоречия. Он избирает единственно возможное в этих условиях: единоесущее не конечно, не бесконечно, оно не движется и не покоится. Ксенофан не могне разочароваться в этом пути, который вел к тому, что все сливалось в однонеразделенное целое.
Но именно этот «путьистины» избрал Парменид (ок. 540— 480 до н.э.), противопоставив его «путимнения». Различение сущности и явления позволило Пармениду избежатьантиномий и создать строго логическую систему истины, рядом с которой строитсясистема мнения. Решающее в учении Парменида с точки зрения дальнейшего развитияфилософии — это «установление качественного различия между разумом ичувственностью, мышлением и ощущением, между логическим и эмпирическим».Существует истина, основанная на разуме и логике, так же, как существуетмнение, основанное на данных органов чувств.
Как соотноситсяфизическая картина мира, построенная на «пути мнения», с «путемистины»?
Для Парменида такогоперехода еще не существует. Противоречие истины и мнения снимается, еслипредположить, что мир един и неизменен как целое, тогда как отдельныесоставляющие его вещи множественны, изменчивы и преходящи. Парменид обнаружил,что не всегда можно верить показаниям чувств.
Если мы отбросиминтерпретацию «небытия» как пустоты, перед нами окажется не что иное,как абстрактная формула Парменидова «мнения», основанная на том, чтоесть и бытие, и небытие. Если бы Парменид интерпретировал небытие как пустоту,то его «мнение» предстало бы в виде атомизма. Но он пошел по болеетрадиционному пути, привлекая архаичные представления: «физическую»интерпретацию бытия как света (огня, разрежения), а небытия как тьмы (ночи,земли, уплотнения).
Поставив перед собойзадачу защиты учения Парменида, Зенон (490—430 до н.э.) исследует структуры «мирамнений», в котором число пифагорейцев и движение Гераклита разыгрываютсвою драму, и выводит следствие из этих понятий. Поскольку следствияоказываются противоречивыми, посылки сводятся к абсурду и отбрасываются,устраняются с пути истины. Таков смысл «негативной диалектики»Зенона, его апорий, направленных против движения и против множества. Приведемнаиболее известные из них.
«Ахиллес и черепаха».Существо более медленное в беге никогда не будет настигнуто самым быстрым, ибопреследующему необходимо раньше прийти на место, откуда уже двинулосьубегающее, так что более медленное всегда имеет некоторое преимущество. Так,быстроногий Ахиллес (герой «Иллиады» Гомера) никогда не догонитчерепаху.
«Стрела». Вкаждый момент своего движения летящая стрела занимает равное себе место:следовательно, она покоится.
Раскрывая суть апории «Ахиллеси черепаха», Зенон утверждает, что с логической точки зрения быстроногийАхиллес не сможет догнать черепаху, так как она будет постоянно уходить отАхиллеса по мере того, как он будет приближаться к ней. Когда Ахиллес пробежит расстояние,которое отделяло его от черепахи в определенный момент времени, черепаха успеетудалиться от того места, в котором она была. Расстояние между ними будетуменьшаться, но тем не менее Ахиллес никогда не догонит черепаху. Нетруднозаметить, что Зенон смешивает здесь два различных понятия бесконечности:бесконечную делимость и бесконечную величину (бесконечную удаленность). Зенонисходит из того, что связанные сдвижением время и пространство непрерывны, истремится доказать, что при этом предположении движение в пространстве ивремени немыслимо. «В связи с этим,— замечает Ф.Х. Кессиди,— встаетвопрос, не придем ли мы к другим выводам относительно возможного движения, еслибудем исходить из предположения, согласно которому пространство и время дискретныи состоят из атомарных, неделимых отрезков пути и промежутков времени».
Зенон, предположив, чтодвижение существует, стремится показать, что такое предположение ведет нас кпротиворечивым выводам. Но поскольку противоречивые выводы следует отвергнуть,следует отказаться от идеи движения, т.е. возможности выражения ее в логикепонятий. Тело не может, рассуждает он, двигаться там, где оно находится изанимает определенное пространство. Но оно не может двигаться и там, где егонет. Нельзя мыслить и представлять себе бесконечность как законченную. Еслиотрезок пути и промежуток времени мысленно мы можем делить до бесконечности, томысленный переход от одного пункта к другому невозможен.
К другому типу апорий, вкоторых пространство и время рассматриваются как дискретные отрезки, состоящиеиз мельчайших, далее неделимых элементов («здесь» и «теперь»),относится апория «Стрела». Ее содержание кратко можно представить ввиде множества мгновений, т.е. мельчайших, далее неделимых элементов. Во времяполета стрела в каждое мгновение находится в каком-то определенном месте, и этоозначает, что она «находится в покое». Отсюда следует, что стрелапокоится в течение всего времени полета и о движении ее не может быть и речи.
Однако следует отметить,воспользовавшись критикой апорий Зенона Аристотелем, что понятия движения ипокоя имеют смысл лишь по отношению к промежутку времени, в течение котороготело (стрела) может менять или не менять свое место. По отношению к моментувремени (мгновению) нельзя говорить ни о движении, ни о покое. Отсюда следует,что вывод Зенона, согласно которому в каждый момент времени стрела покоится,неправомерен. Зенон не имел основания утверждать, что в фиксированный моментвремени стрела находится в покое, поскольку находиться в определенном месте вданный момент времени не означает покоиться. Понятие покоя применительно кмоменту времени не имеет смысла. В момент времени «сейчас» невозможнони двигаться, ни покоиться. Совершенно так же нельзя говорить о неделимом «сейчас»,когда стрела покоится, ибо любое мгновение есть длительность, в течение которойстрела не покоится, а движется.
Трудности, которыесвязаны с апориями Зенона, так или иначе отражают сложности диалектики бытия иего познания, реальные противоречия между ними, а также противоречия в нихсамих. Дело в том, что для понимания движения мало учитывать, что вопределенный момент времени предмет находится в определенном месте. Движениесамо по себе предполагает, что в тот же момент предмет находится также в другомместе. Эту диалектику выразил на новом уровне познания в середине XIX в. Ф.Энгельс, написавший, что «движение само есть противоречие: уже простоемеханическое перемещение может осуществляться лишь в силу того, что тело в одини тот же момент времени находится в данном месте и одновременно — в другом, чтроно находится в одном и том же месте и не находится в нем. А постоянноевозникновение и одновременное разрешение этого противоречия — и есть именнодвижение».
Это означало, чтопротиворечия, выраженные Зеноном в апориях, в принципе разрешимы, но этодостигается наукой путем определенных идеализации, т.е. обобщений и абстракций,принимаемых ею и допустимых на каждом уровне ее развития, которые соответствуютдействительности не в абсолютном, а в относительном смысле. Так, например, содной стороны, допускается, что нет сколь угодно малых величин (отрезка пути,промежутка времени, скорости), которые нельзя было бы разделить на еще более «мелкие»протяженные величины, а с другой — «достаточно малые», протяженныевеличины принимаются за «непротяженные». Наука избегает логическихпротиворечий и отражает те противоречия, которые содержатся «эмпирически»в самой объективной действительности. Так, современные научные теории,рассматривающие движение, утверждают, с одной стороны, что в любой сколь угодномалый промежуток времени тело находится в движении, а с другой — что эти жепромежутки времени — мгновения, позволяющие фиксировать положение тела,устанавливать его координаты, т.е. рассматривать тело как покоящееся.
Историческая заслуга Зенонасостояла в самой постановке всех этих вопросов. Он подвел своих последователейк мысли о противоречивости движения, хотя бы в самой простой, механической форме.Не менее ценны были его рассуждения о противоречивости пространства и времени,проявляющейся в единстве прерывности и непрерывности, конечного и бесконечного.Несмотря на то что сам Зенон не сделал всех нужных выводов, он открылсуществование проблем, над которыми и в настоящее время размышляют ученые ифилософы.
3. Древнегреческиеатомисты
К середине V в. до н.э.,после германо-персидских войн, Древняя Греция достигла знаменательных успехов вэкономическом и культурном развитии. Укрепилась демократическая республиканскаяформа рабовладельческого государства. На новую стадию своего развития перешладревнегреческая наука. Это проявилось в углублении астрономических, физических,математических, биологических знаний. В лице Гиппократа медицинские познаниябыли приведены в целостную систему, успешно развивались архитектура,изобразительное искусство и литература. Главным центром культуры в этот периодстановятся Афины — наиболее значительное государство рабовладельческойдемократии в Древней Греции.
Все это создавало основудля развития материалистических и диалектических идей в противовес воззрениямпифогорейцев и элеатов, продолживших традиции милетской школы и Гераклита.Однако, обобщая достижения физики, астрономии и медицины, новое движениефилософской мысли — атомизм приходит к более абстрактным, по сути дела, первымтеоретическим представлениям о материи, пространстве, времени и самом процессепознания. Именно в этом русле складываются взгляды Эмпедокла (ок. 490 — ок. 430до н.э.), Анаксагора (ок. 500—428 до н.э.), а позднее Левкиппа(предположительно 500—440 до н.э.) и Демокрита (ок. 460— 370 до н.э.).
Философские системыЭмпедокла, Анаксагора и Левкиппа вместо милеткого понятия единого первовеществавыдвигают новое понятие — «элемент» и исходят уже из множественностиэлементов, а не из единства бытия. Вместо внутренней закономерности развития единогопервовещества они признают лишь внешнее механическое соединение и разделениеэлементов.
Исследователи ихтворчества видят социальные корни такого сдвига в переменах общественной жизниДревней Греции в первой половине V в. до н.э. Развитие хозяйства и денежнойторговли колеблет устои аристократии, ослабление старых общественных связей ирост экономического влияния нового слоя приводят к развитию индивидуализма,находят свое отражение в переходе от монистического и стихийно диалектическогомировоззрения первых философских школ Древней Греции к идеалистическому иплюралистическому мировоззрению.
Философская системаЭмпедокла ближе всего стояла к предшествовавшей диалектической мысли изаключала в себя целый ряд смелых и глубоких диалектических учений. КонцепцияАнаксагора во многих отношениях страдала половинчатым сочетаниеммирообразующего Ума и господства механической причинности во Вселенной.Наиболее ясной и логически последовательной была система Левкиппа. ВопрекиЭмпедоклу, полагавшему, что в определенные периоды мир, состоящий из многихэлементов, превращается в абсолютное единство, Левкипп утверждает: «Ни изединого не возникает многое, уи из многого единое». А в противоположностьАнаксагору, Левкипп отрицает мировой разум и телеологию. Однако он отдиалектики Гераклита и элейской философии Зенона, вскрывшего противоречивостьпонятий движения, пространства и времени, поворачивает в сторонуметафизического материализма. Абсолютное пространство мыслится им существующимнезависимо от материи. Первичные элементы материи рассматриваются какизолированные, независимые друг от друга атомы. Все происходящее во Вселеннойсводится им к внешнему соединению и разъединению атомов, а все формывзаимосвязи в природе служат основой для теории атомов, которая сыгралаогромную историческую роль в развитии научного естествознания.
Левкипп ввел в философиюи науку три новых понятия: абсолютная пустота, атом, механическаянеобходимость. Согласно Левкиппу, пустота — необходимое условие движения. Одноиз главных основоположений: «Небытие существует ничуть не менее, чем бытие».Абсолютная пустота не менее реальна, чем тело. Для элеатов движение невозможнобез пустоты; но пустоты не существует, следовательно, движение невозможно. Уатомистов ход рассуждения иной: «Движение не может быть без пустоты,движение, следовательно, и есть пустота».
Аристотель приводилследующие четыре доказательства пустого пространства, используемых атомистами:
движение требует пустогопространства, так как то, что наполнено, не может принять в себя ничегодругого;
разрежение и сгущениевозможны лишь при наличии промежутков;
рост возможен лишь приусловии проникновения пищи в пустое пространство;
сосуд, наполненныйпеплом, может принять в себя столько же воды, сколько и пустота.
Левкипп взял у элеатов учениео невозможности возникновения и уничтожения сущего. Бытие неуничтожимо.Отвергая творение из ничего и абсолютное уничтожение материи, элеаты установилипринцип постоянства количества материи, но вместе с тем они отбросили и всякоевозникновение и исчезновение, объявив движение и изменение вещей — всего лишьобманчивой видимостью. Принимая элейский принцип сохранения материи, Левкиппвыступил в защиту чувственного опыта. Для него реальны движение и изменение вмире, но только в том смысле, что движение — лишь простое перемещение тела впространстве, а всякое изменение — соединение и разъединение неизменносуществующей материи. Сущность же материи, по Левкиппу, в абсолютной плотностии непроницаемости.
Левкипп утверждает обуниверсальной, не допускающей исключения необходимости во Вселенной: «Ниодна вещь не происходит попусту, но в силу причинной связи… и понеобходимости». У Гераклита необходимость тяготеет над всем: всепроисходит в силу необходимости. Даже Солнце не может изменить своего пути понебу. У атомистов же необходимость низводится до понятия естественнойнеобходимости. Вечное движение атомов исключает всякую случайность. Вместобожественного провидения, рока или судьбы у атомистов действует закон всеобщейпричинности.
Космогонический процесс уЛевкиппа представляется следующим образом: атомы носятся в пустоте,сталкиваются, сцепляются или отталкиваются друг от друга. В результате такихвихревых движений и возникают тела и целые миры. Все это соответствует строгонеобходимым механическим законам. Случай и произвол изгоняются из этой схемы. Ввеликой беспредельной пустоте образуется бесчисленное множество атомов иразрушается бесчисленное множество миров. Видимые человеку светила вращаютсявокруг Земли. Душа, по Левкиппу, также составлена из атомов, но более мелких,тонких, круглых. Из таких же атомов состоит огонь. Живые организмы получают ихиз воздуха в процессе дыхания. Атомы души придают живым организмам особуюподвижность. Но преобладание выделения их из организмов ведет к смерти. Ощущениеи мышление Левкипп также считает телесными процессами, он связывает их спроникновением в наши тела извне различных образов («идолов»).
Сосуществование двухпротивоположных начал — абсолютно полного и абсолютно пустого, «бытия»и «небытия», положительной и отрицательной реальности — дает основумножественности сущего. Если бы не было пустоты, было бы лишь единое, неделимоебытие, как понимали его элеаты. Если бы все было реально делимо добесконечности, то в каждом теле было бы бесконечное число пустых промежутков,все было бы сплошной пустотой, и не было бы ничего подлинно плотного. Неприемлемы ни неделимость бытия, ни бесконечная его делимость. Остается одно:принять множество неделимых и абсолютно плотных тел — атомов. Бытиемножественно, и атомы суть его подлинные единицы. Даже когда атомы сплетаютсямежду собой, образуя сплошное тело, они, по учению атомистов, не соприкасаютсямежду собой, будучи отделены пустотой.
Атомисты, таким образом,принимают от элеатов идею однородности материальной субстанции. Атомам,согласно Левкиппу и Демокриту, не присущи качества. Только наши ощущенияпоказывают нам вещи качественно определенные, но не сами атомы. Учения Левкиппаи Демокрита о бытие отличаются от взглядов элеатов только тем, что рассужденияпоследних о единой, всеобщей субстанции переносятся на бесконечное множествоотдельных субстанций. Атомы же отличаются друг от друга лишь по форме. Онимогут быть круглыми, продолговатыми, крюкастыми, острыми, более тонкими или,напротив, более широкими и т.д. Благодаря своим зубцам, шероховатостям,загнутым краям атомы сцепляются, образуя более крупные тела. Внутри атомов нетдвижения, здесь царствует абсолютный покой.
Демокрит, как и Левкипп,исходил из признания материальности мира, не только использовал, но и развил,насколько можно судить по сохранившимся фрагментам его сочинений, учениеЛевкиппа о строении материи. Так же как и Левкипп, Демокрит рассматривал атомыкак вечно движущуюся материю, называя их бытием, а пустоту — небытием, хотя исчитал ее столь же реально существующей, как и атомы.
Ценные сведения об ихконцепции сообщает Аристотель в своей «Метафизике»: «Левкипп иего исследователь Демокрит признают элементами полноту и пустоту, называя односущим, другое несушим, а именно: полное и плотное — сущим, а пустое иразреженное — несущим (поэтому они и говорят, что сущее существует нисколько небольше чем несущее, потому что и тело существует нисколько не больше чемпустота), а материальной причиной существующего они называют и то и другое».Атомы, согласно Демокриту, существуют вечно, они качественно одинаковы иразличаются лишь количественно, а именно формой, порядком («соприкосновением»)и положением. Пустое пространство признается для того, чтобы отвергнутьнепрерывность материи и одновременно обосновать возможность движения. «Великаяпустота» безгранична и содержит в себе все сущее. В ней нет ни периферии,ни центра, ни верха, ни низа.
Другое начало — бытие,то, что Демокрит называет «полным». Если пустота в его системе естьпричина деления и разъединения, то бытие есть принцип единства и неделимости.Сущее для него — только уплотняющая пространство материя, вещество как таковое,а не какое-либо конкретное вещество. Наконец, третье понятие, на котороеопирается система Демокрита, — движение. Оно вечно, т.е. никогда непрекратится. Это беспорядочное движение, так как у атомов различные скорость инаправление движения. Принципы движения атомов у Демокрита — необходимость.Случайность как категория придумана людьми.
Демокрит без изменениявоспринимает концепцию бытия Левкиппа как вечное движение атомов в пустоте. Онне пытается установить, что именно является первичным, а что вторичным.Придавая целостность и законченность учению Левкиппа, Демокрит на его основесоздает свой универсальный метод научного познания, который позволяет емупроникнуть в суть самых разнообразных научных проблем, наполнить их конкретнымсодержанием. Реабилитируя в известном смысле досократовекую философскуютрадицию, Демокрит противопоставляет в своей теории познания понятия истины иобщего мнения. Мнение субъективно, условно и относительно. Истину же образуетто, что присуще самой природе, что абсолютно и объективно. Демокрит различаетдва рода знания: истинное и темное. Истинное знание доходит до подлиннойреальности. Оно добывается мышлением, Истинное и чувственное познание, ум иощущения на первый взгляд не имеют ничего общего. Чувственное (тусклое) знаниезнакомит человека лишь с видимостью вещей. Истинное же знание достигаетсяразумом, понятиями. И все же Демокрит признает относительность их различия.Разум есть лишь более тонкий познающий орган. Атомы недоступны чувственномувосприятию, поскольку они чрезвычайно малы. Но возможно усовершенствованиенаших органов чувств, которое приближает возможность познания того, чтопервоначально им недоступно. Вместе с тем Демокрит полагает, что в процессепознания мы можем исходить только из чувственного опыта. При этом подлинносущее дается только через умозаключение от чувственных данных к скрытой от насстороне действительности. Дело разума — извлечь из чувственных данныхсодержащуюся в них истину и объяснить таким образом чувственные впечатления.При этом в каждом чувственном воспринимаемом качестве Демокрит различает какобъективную, так и субъективную стороны. Демокрит проводит различие между первичнымии вторичными качествами вещей. Первые присущи самим вещам, тогда как вторыеобразуются воздействием первых на наши органы чувств. При этом вторые, хотя изависят от их восприятия человеком, закономерно связаны с первичными и снеобходимостью вытекают из них. Исходя из них, человек может судить о наличииобъективной реальности.
4. Сократ. Диалектикаи софистика в древнегреческой философии
Содержание философскихидей V в. до н.э. определяли, в чем мы могли убедиться, две основные проблемы:
как совместитьединое бытие и множество его частей?
как объяснитьвозникновение того, что еще не существует, и исчезновение того, что существует?
Наивно-материалистическойатомистике Эмпедокла, Анаксагора, Левкиппа и Демокрита, представлявших картинумира как множество перемещающихся материальных частиц, противостоялаантиномично заостренная диалектика элеатов. Из сферы наглядной «физической»картины мира диалектика возникновения и уничтожения, единого и многого былаоттеснена ими в область умозрительного, «теоретического» мышления. Напервый план вышла, таким образом, не диалектика материального бытия, адиалектика понятий и мыслей, т.е. логика.
Так сформировалисьскептицизм и индивидуализм, которые отразили в полной мере кризис философскогомышления, запутавшегося в космологических спекуляциях и блестящесформулированных, но неразрешимых антиномиях. Прекрасные умозрительныегипотезы, опровергая одна другую, обнаруживали и способность человеческогоразума проникнуть в тайны материи. Отсюда появилось стремление философов V в.до н.э. воздерживаться от рассуждений о Космосе и природе и обратиться кчеловеку. Своеобразный антропоцентризм выражен яснее ясного уже у Протагора(ок. 490 — ок. 420 до н.э.): «Человек — мера всех вещей».
На этой ветви формируетсяпозднее то движение, которое историки называют древнегреческим просвещением.Неопределенность идейных установок древнегреческого просвещения отразиладвойственность его значения в античном мире. Создавая духовные предпосылкипросвещения, рабовладельческая демократия сама не могла пользоваться ееплодами, а именно услугами платных учителей, которые в лице софистов выступилив качестве его носителей. Преимуществами просвещения пользуются олигархия иаристократы, злейшие враги демократии. Таким образом, просвещение неизбежноподрывало устои демократии с ее принципом равенства. Неоднозначными были и самиидейные устои просвещения. Софисты, слывшие мудрецами, превратили своеискусство мышления в средство обретения материальных благ, с одной стороны, идоказательства своей правоты любой ценой — с другой, путем уводящего влабиринты логики хитроумного способа рассуждения.
К этому движению волеюсудеб примыкает и Сократ из Афин (ок. 470—399 до н.э.) Характеризуя егофилософию, А.С. Богомолов писал: «Провести четкую грань между софистами, содной стороны, Сократом и сократовцами — с другой, крайне сложно, если вообщевозможно. Рассуждения Сократа не менее, если не более утонченны, чем мышлениесофистов. Они мало различаются и по своим результатам». Однако главное вдеятельности Сократа, разумеется, не эта внешняя сторона, тем более что егобесконечные беседы с целью обнаружить истину были бесплатными в отличие отуроков, преподаваемых софистами. Главное — это его непревзойденная школадиалогов, позволяющих выявить возможность и пределы, формы и деформации,гибкость и косность мысли. И еще одно, не менее важное — способы егополемического мышления, выяснения ошибок, развития представлений о мире иособенно о человеке. В них изощренно переплетаются и наивная диалектикакосмоса, и рождающийся в ее контексте релятивизм с принципом относительности истины,и диалог как способ разрешения парадоксов. При всей своей парадоксальности этобыло важное движение философской мысли к диалектике Платона и логикеАристотеля.
Принцип «Познайсамого себя» стал не только философским, но и жизненным принципом Сократа.Он провозглашает этот принцип как призыв к познанию вообще, к выяснению смысла,роли и пределов человеческого знания в соотношении с божественной мудростью.Его стремление проникнуть в суть человеческих проблем требовало поворота отпрежней натурфилософии к вопросам морали, справедливости с точки зрения ихсоответствия истинности познания.
Молодой Сократ еще былувлечен познанием природы, исследованием причин земных и небесных явлений, их происхождениеми исчезновением. Размышляя над этими вопросами, он изучал труды Анаксимандра,Эмпедокла, Гераклита, пифагорейцев, однако очевидные для Сократа противоречия вих суждениях не могли его удовлетворить. Так он выбрал для себя другойжизненный и интеллектуальный труд, который привел его к трагическому концу.Находясь в тюрьме по обвинению в пренебрежении религией и «развращенииумов» молодежи, он философски принял нелепый приговор суда и выпил чашу сядом, смертью своей еще раз подтвердив твердость духа и верность своимпринципам.
Вернемся, однако, к егофилософским идеям.
В натурфилософскихподходах Сократ видел желание овладеть силами природы и управлять ими. Однакоподобные усилия, с его точки зрения, представляли собой тщетную попыткувмешаться в сферу божественных установлений. Его телеология, т.е. учение о целии причине, подразумевала отношение к бытию как взаимосвязи души и тела. Причинаявлений коренится не в них самих, а в божественной мощи. Признав бесполезнымисследование причин бытия эмпирическим путем, на основе чувственных данных,Сократ предпочел рассмотрение истины бытия в отвлеченных понятиях. Проблемыпознания, таким образом, были отнесены в новую плоскость — трактовки понятий,анализа самого знания. А знание выступает как результат осмысления божественнойпо своему характеру причины. Это не результат одних лишь мысленных усилийсубъекта, а некая умопостигаемая объективность разума.
Прекрасное, например,согласно Сократу, выступает само по себе, независимо от частных проявлений:прекрасной лошади, прекрасной женщины или прекрасной книги. Понятие прекрасногоне является результатом индуктивного обобщения на основе сходства предметов.Оно предшествует этим предметам и придает им значение прекрасного. Однако былобы исторически неверно характеризовать философию Сократа как ужесформировавшуюся объективно-идеалистическую концепцию. Он всего лишь строитпервый мостик между человеческим знанием и божественной истиной. Традиционнаямифологическая тематика трансформируется им в философскую.
Сократовское обращение квопросам целесообразности в устройстве мира, космической гармонии, божественнойпредопределенности всеобщей связи явлений нацелено было прежде всего навыяснение этической стороны познавательных усилий человека. Сократу была чужда «исступленность»споров о камнях, эфире, воде, земле и т.п. Его равнодушие к подобным спораммежду натурфилософами становится понятным, если учесть, что реальная значимостьих не выходила сколько-нибудь заметно за пределы самих практических результатовремесленничества, земледелия, врачевания, мореплавания и т.п., не привносяничего нового в понимание мира.
Истинное познание в духеСократа давало верные ориентиры для повседневной жизни человека. Разумно вестиреальные человеческие дела — в этом Сократ видел ценность всякого познания,направлено ли оно на природные, общественные или божественные явления. Возвысивразум и признав за ним универсальную силу, Сократ поставил его на ступень вышевсех космических и земных проблем. Знание он представил в качестве главногорегулятора человеческих поступков.
Беседы, в которыхпротекала жизнь Сократа, были не обычными житейскими разговорами, а хорошопродуманным, хотя и не лишенным импровизации и блестящих озарений способомисследования философских, моральных, политических проблем. Его стиль беседырезко отличался, по свидетельствам современников, от внешне эффектной,напыщенной, изобилующей иногда излишними красотами риторики софистов.Беседовать для него — означало не только спрашивать и отвечать, но исоветовать, сомневаться, испытывать, опровергать и наставлять собеседника. Асобеседниками его становились не только философы и софисты, но и политики,военачальники, торговцы и художники, влиятельные граждане полиса ипростолюдины. Постоянный поиск истины и справедливости пронизывал все темы егобесед о богах и людях, о законах, уме и глупости, свободе и долге, душе и теле,жизни и смерти.
Есть вполне определеннаяграница между манерой ведения бесед софистами и сократовским методом. В первомслучае спор нацеливался на достижение эффектной победы над оппонентом любымисредствами. Словесные ухищрения и уловки не считались чем-то предосудительным вподобных спорах. Для Сократа же беседа была прежде всего формой обретенияистины, использованием и испытанием диалектики в действии.
Эристика, используемаясофистами,— ведение спора, в котором участник во что бы то ни стало доказываетне столько истину, сколько собственную правоту. Диалектику же Сократ сравниваетс «майевтикой» (повивальное искусство), которая состоит в уменииставить вопросы и разрешать их, помогать рождению истины. Только так, по егомнению, можно раскрыть сущность обсуждаемого предмета и достичь истинногознания. Выяснение конкретных явлений всегда приводит к общим понятиям,выражающим их сущность, вынуждает определить, что же такое добродетель исправедливость, добро и зло, прекрасное и безобразное и т.д. Здесь человекдолжен обращаться неизбежно к божественной мудрости и, пользуясь дедукцией,вывести из нее сущность всего частного, равно как и саму способность человека кпознанию.
Научное определениедостигается, с точки зрения Сократа, не перебором множества фактов, а переходомот единичного ко всеобщему. Сократ объединяет усилия собеседников вокругполучения объективной истины. Он ставит, таким образом, большой важностипроблему получения знания, имеющего характер всеобщего и необходимого.
Нельзя не отметить, чтоСократ чрезмерно пренебрежителен к наукам о природе и натурфилософии. Но егопозиция значительно выше софистической, поскольку отстаивает всеобщее и объективноезнание и основывается на нем. Из того, что всеобще может быть раскрыто спомощью «ума», он делает вывод, что оно и находится в «уме»,а стало быть, из него и выводится. Вместо признания внешнего мира и наивногопонимания его изменчивости и постоянства, свойственного досократикам, Сократотстаивает убеждение в реальности всеобщего, т.е. «идей». Они же,постигаемые умозрением, столь же реальны, сколь и предметы окружающего насмира, постигаемые чувствами. Эти наивные, но основополагающие представления опознании положили начало идеалистической диалектики Платона.
5. Платон. Диалектикабытия и познания
Возвращение к вопросамустройства природы и всей Вселенной после разрушительного скепсиса Сократа исофистов было предопределено самой историей. Однако прежде нужно было решитьвопрос о реальности всего сущего и единой основе столь многообразного мира.
Усвоив взгляды Сократа,его последователь и ученик Платон (427—347 до н.э.) признал, что общиеопределения имеют своим предметом нечто иное, чем чувственные вещи. Бесспорнымему представлялось то, что последние постоянно изменяются, возникают и исчезаюти, следовательно, не могут служить основой для общих определений. Такойреальной основой может быть то, что Платон назвал «идеями». Что жекасается всего множества единичных вещей, то они существуют лишь в силуприобщения к одноименным сущностям, выраженным в общих определениях.
Противоречия мира, егомногообразие не могут быть объяснены «первоначалом» милетцев иатомистов, не «снимаются» единым, неподвижным «бытием»элеатов, они не регулируются и Гераклитовым «Логосом». Противоречиямира, отражающиеся в чувственных восприятиях, снимаются, т.е. одновременно иуничтожаются, и проявляются в новых формах — в понятиях или идеях,представляющих сущность одноименных вещей. Такой поворот мысли позволилПлатону, с одной стороны, разрушить наивное представление досократиков оединстве Космоса, угадываемое ими в первоначалах. А с другой — представитьдиалектику Космоса в его «чистой», всеобщей форме, т.е. соотнестиединое как идею мира, как «Логос» с самим миром как таковым.
В поисках неизменного,устойчивого, всеобщего как предмета истинного знания Платон соотносит его сособыми, отдельно существующими предметами. Существуя в своем «особом»мире, они созерцаются душами в их «потустороннем» бытии. Затем «вспоминаются»человеком тогда, когда разум его, помещенный в телесную оболочку, приступает кпознанию действительности. Рассматривая бытие и небытие в своем диалоге «Софист»,Платон утверждает, что бытие требует небытия. Тогда бытие и небытие, как истинаи ложь, должны существовать одновременно. В таком случае бытие как неизменное инеподвижное было бы непознаваемым.
Так у Платона возникаюттри основные категории: бытие (и небытие), движение и покой. Далее к нимдобавляются тождество и различие. Движение и покой не только несовместимы, но иподчинены более общему понятию бытия, поскольку они существуют. Точно так женесовместимы тождество и различие, но они должны быть совместимыми с бытием,движением и покоем, так как подчинены им. В итоге Платон вынужден отказаться отнеизменных и однозначных понятий, к которым логически приводила наивная теорияидей.
В «Пармениде» —одном из своих диалогов, в которых он, подобно Сократу, излагал свои мысли,Платон с полной ясностью формулирует суть проблем, с которыми он столкнулся,следуя этой наивной теории: словами Парменида, адресованными молодому Сократу,он говорит: «Допусти, что существует многое, и посмотри, что должновытекать из этого допущения как для самого многого в отношении к самому себе ик единому, так и для единого в отношении к самому себе и ко многому. С другойстороны, если многого нет, то опять надо рассматривать, что последует отсюдадля единого и для многого в отношении их к самим себе и друг к другу… Тот жеприем следует Применить и к неподобному, к движению и покою, возникновению иуничтожению и, наконец, к самому бытию и небытию; одним словом, что только непредположишь то существующим или несуществующим или испытывающим какое-либоиное состояние, всякий раз должно рассматривать следствие по отношению к немусамому и по отношению к прочим предположениям, взятым поодиночке, в большемчисле и также в совокупности». Такая противоречивость понятий требуетдиалектики более основательной, признающей, что противоположности тождественны.Исследование любого определения, взятого самого по себе и в отношении к другимопределениям, приводит к тому, что каждое из них переходит в своюпротивоположность.
Диалектика для Платона,как и для Сократа,— искусство вести диалог. Это и означает искусство мыслить.Что необходимо для этого? Во-первых, способность охватить все общим взглядом,возвести к единой идее то, что повсюду выглядит как разделенное, чтобы, даваяопределение, сделать ясным предмет познания. Во-вторых, способность разделитьвсе на виды, естественные составные части, стараясь при этом не раздробить ниодной из них. Два принципа Платона: соединение и разъединение.
Процесс развития понятияне имеет ничего общего с произвольным переходом от одного определения кдругому. Требуется тщательный анализ того, какие понятия и каким образомсовместимы, а какие нет. Такой анализ, проделанный в «Диалогах»,приводит Платона к тому, что каждая из взаимоисключающих противоположностейнеобходимо подразумевает «свое другое»; бытие предполагает наличиенебытия, единое — многого, движение — покоя, различие — тождества и т.д. Вовсех диалогах так или иначе присутствует идея единого. Единое есть высшееблаго, красота, истина и т.п. Из него следуют ум и душа. Эта триадичность идейповторяется во всех космических и социальных «иерархиях».
Платон гениально угадал,что единичное и особенное требуют присутствия всеобщего. Всеобщее — это ихвнутренний смысл, структура, целостность, закон их взаимосвязи и внутреннегорасчленения. Однако при этом игнорируется, что само всеобщее — ничто безединичного и особенного, смыслом и значением которых оно является. Логическаяпервичность всеобщего становится у него универсальной и всесторонней. Такпоявляется его понятие — Первоединое. Оно выше всякого бытия, сущности ипознания. Оно несет в себе абсолютный смысл, в котором, увы, уже не остаетсяникакого конкретного смысла. Свет, в котором царствует полная темнота.
Диалектика Платона,изложенная в «Филебе», «Софисте» и «Пармениде»,оказывается, по словам Гегеля, изображением Бога, каков он есть в своей вечнойсущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа. Что жекасается диалектики Космоса, то она, изложенная в «Тимее», сводится кописанию сотворения мира Демиургом и другими, подвластными ему божествами.
Характерной особенностьюдревнегреческого мышления было то, что философы искали «материальнуюпричину» всех вещей, их первоначало. Это было естественной отправнойточкой для объяснения мира, какое было только возможным в отсутствие болееточных, научных представлений об окружающем мире. Вслед за этим неизбежновозник вопрос: из чего состоит сама эта первосубстанция?
Занявшись этимипроблемами, выдвинутыми Левкиппом и Демокритом, Платон заимствовал ихпредставление о мельчайших частицах материи. Однако он не видел никакихоснований для того, чтобы считать атомы первоосновой всего сущего, чем-товообще реально существующим. Платоновские атомы мыслятся им как геометрическиеформы, правильные в математическом смысле слова. Понятие материи в сфере наименьшихразмеров трансформируется у Платона в понятие математической формы. Основныетенденции поведения частиц представлены здесь геометрическими формами, ихвзаиморасположением и скоростью.
Лежащая в основе всехявлений структура дается не в виде материальных объектов, вроде атомовДемокрита, а в форме, определяющей структуру объектов. Идеи становятся болеефундаментальными, чем объекты. А поскольку идеи могут быть описаныматематически, они и есть не что иное, как математические формы. Выражение «Бог- величайший математик» созвучно платоновской философии, хотя и относитсяв такой афористической форме к более позднему периоду истории философии.
В борьбе с античнымматериализмом Платон занимал откровенную, резко выраженную позицию идеализма,уверяя, что не идеи отражают материю, а именно материя есть отражение идей.Чтобы усилить эту позицию, он представлял идею как объективно существующуюнезависимо от человека. Это был абсолютный идеализм, основателем которого в Европеи стал Платон. Его идеальные сущности, чтобы стать своего рода моделямибесконечных чувственных вещей и обусловить собой вечно подвижный чувственныймир, сами должны были стать живым и подвижным материалом, оставаясь общимипонятиями.
Смолоду Платон сблизилсяс гераклитовцами, утверждавшими, что чувственные вещи находятся в постоянномтечении. Но разум протестовал против этого, так как знание возможно лишь очем-то устойчивом и постоянном. Вслед за Сократом Платон отказался поэтому отизучения природы и занялся вопросами этики, изыскивая в этой области общиеопределения. Общие определения имеют своим предметом нечто иное, чемчувственные вещи, постоянно изменяющиеся. Как соединяются идеи с предметами,обнаруживаемыми в чувственном мире? Первые, пребывая в своем особом мире,созерцаются душами в их загробном существовании и вспоминаются тогда, когдачеловек, рождаясь, начинает свое земное познание.
Во времена Платонапридавалось решающее значение телесным и вообще земным сторонам человеческойжизни. Поэтому в эпоху Возрождения передовая философская мысль боролась сосхоластикой и приспособленным к ее нуждам аристотелизмом зачастую с позицийпантеистически интерпретируемого платонизма. Учение Платона и егопоследователей о тождестве материального и идеального способствовало в Новоевремя слиянию естественно-научного наблюдения и эксперимента, с одной стороны,и идеально-математических построений — с другой. Таким образом, некоторые идеиПлатона, развитые после него неоплатонизмом, в Новое время прокладывали путьматематическому естествознанию и прежде всего дифференциальному и интегральномуисчислению в механике Ньютона и Лейбница.
Платон создал теориюобщего как закона для единичных явлений и тем самым — теорию вечныхзакономерностей природы и общества, которая противостояла их фактическомусмешению, слепой нерасчлененности, свойственным донаучному пониманию. Этасторона философии Платона в значительной мере обусловила его значимость вистории человеческой мысли.
Платон, вслед заСократом, продолжил вдохновенный поиск истины, поэтому на пути к новым истинамникогда не останавливался на систематическом изложении своих взглядов. Оба онипостоянно ставили все новые и новые вопросы и никогда не удовлетворялисьответами, получаемыми на них. Их постоянный и беспокойный творческий поискисключал всякую замкнутость и окостенелость мысли. Не зря свой основной методПлатон называл диалектическим, т.е. вопросно-ответным.
Платон жил и творил в туроковую эпоху античного мира, когда погибал старый свободолюбивый классическийгреческий полис. Вместо него нарождались огромные империи, подчинявшие себеотдельную личность. Недовольный разложением современных ему общественных ичастных устоев жизни, Платон неизбежно воплощал свои идеалы в утопии. Уже в «Государстве»он построил, исходя из самых добрых побуждений и намерений, такую политическуюсистему, которая настолько идеальна и настолько абсолютна, что в ней невозможныникакое движение вперед, никакой историзм. В более позднем произведении «Законы»Платон признает утопию, изложенную в «Государстве», слишком трудной инеосуществимой. Однако, желая приблизить свой новый проект к действительности,он строит уже по сути дела казарменную утопию, регламентирующую почти все безисключения проявления человеческой жизни вплоть до брака и половых отношений.
Естественно, что казарменныепредставления у позднего Платона не могли не повлиять в свою очередь натеоретическую мысль. Поскольку общество представляется им «стихией зла»,постольку он начинает проповедовать войну всех против всех, как относящуюся ксамой природе общества. Платон прекрасно понимал ограниченность своегореставраторского мировоззрения и, видимо, поэтому противопоставлял свое казарменноегосударство тому порядку вещей, которое он сам объявил естественным, идущим отсамой природы. Во вступительной статье к четырехтомному изданию трудов ПлатонаА.Ф. Лосев в преддверии перестройки отметил своего рода историческую параллельсудеб платоновских идей с идеями марксизма.
«Платон всю жизньпроповедовал всеобщую гармонию, т.е. был натурой, так сказать, аполлоновскоготипа. Но гармония может быть разная. Одна — живая, трепещущая, она активноборется с беспорядком, с уродством, с разнузданными аффектами. Это гармония»Пира" и «Федра». Другая гармония — застойная, малосильная,она основана на принуждении, насилии, не воплощает в себе живых противоречийжизни и требует резиновой дубинки. Платон, тонко чувствующая натура, не мог непонимать своего принципиального отказа от классической гармонии в жертвугармонии казармы". Впрочем, подобную эволюцию проходили, следуя неумолимымзаконам истории, и многие другие, не менее значительные философские системы.
6. ФилософияАристотеля
Критика философии Платоназанимала важное место в трудах Аристотеля из Стагира (384/383—322/321 до н.э.).Так же как и у Платона, центральная тема размышлений Аристотеля — значениепонятий для бытия и познания. Именно понятие Аристотель считает средствомпознания существенных свойств предметов. Аристотель, однако, выступает противучения Платона о самостоятельном их существовании, независимом от вещей. Этому учениюАристотель противопоставляет свою точку зрения на отношение чувственных вещей ипонятий. По мнению Аристотеля, утверждения Платона об идеях, существующихнезависимо от вещей, бесполезны для познания, так как не дают ничего нового.Идеи выступают по сути как копии вещей. Идея «человек» ничем неотличается от совокупности общих признаков, принадлежащих каждому человеку вотдельности. Кроме того, согласно Платону одна и та же идея одновременно можети быть субстанцией, и не быть ею. Выступая по отношению к частной идее,подчиненной ей, общая выражена в этой частной идее как ее сущность. Частная идеяв таком случае не является субстанциональной. Субстанцией выступает более общаяидея.
Аристотель утверждаеттакже, что платоновская теория идей не дает и не может дать объяснения такимважным свойствам вещей, как их движение и становление, возникновение иисчезновение. Главная слабость философии Платона — абсолютное обособлениеобщего от единого, полное противопоставление их друг другу. Намереваясьизбежать этих трудностей, Аристотель вводит понятие субстанции (сущности).Субстанцией он называет вполне самостоятельное бытие, пребывающее в самом себе,а не в чем-то другом. Поскольку общее существует во множестве вещей, оно неможет быть субстанцией. Субстанцией наделяется лишь единичное бытие. Единичноебытие есть сочетание «формы» и «материи». Сущность предметав плане бытия и «есть форма». В плане познания «форма» естьпонятие о предмете, т.е. определения существующего предмета, которые могут бытьсоединены в понятии о предмете. "… Ищут причину,— пишет он,— для материи,а она есть форма, в силу которой материя есть нечто определенное; а эта причинаесть сущность [вещи]".
Познание человеканаправлено, таким образом, на понятие, в котором заключены сущностные определенияпредмета. Истинное знание, по Аристотелю, это не просто понятие о предмете, нои постоянное, неизменное, непреходящее бытие. Знание может быть только знанием «формы»,которое не возникает и не исчезает. В «форме» соединены общность ивечность. Такое понимание «формы» дает Аристотелю возможностьпродолжать исследование субстанции как самостоятельного, единичного бытия.
Согласно Аристотелю, «материя»,или «субстрат», — это определение, которое дается предмету вотсутствие «формы». Однако основанием для приобретения материейопределенности не может быть «отсутствие» формы. Откуда же берется «форма»?Причина ее появления не может быть отсутствие формы, но в то же время это недействительно существующая форма. Так Аристотель приходит к понятию бытия «ввозможности», среднего между абсолютным бытием и действительностью.Действительным становится только то, что обладает возможностью. В таком случае «материя»,или «субстрат», — это «чистая возможность».
Считая статую и шар,вылитые из меди, действительными, мы приписываем действительность их понятиям.Однако ни то, ни другое не является понятием. Рассматривая их какдействительность, мы не смотрим на них отвлеченно от действительности в отличиеот платоновских идей, а как реализованные в самой действительности, т.е. вопределенной «материи», или «субстрате». Медь, бывшая «материей»,становится шаром или статуей. Если мы отвлечемся от их формы (шаровидность,очертание фигуры), то медь выступает как возможность шара или статуи. Если жерассматривать не шар, а медь, причем не как возможность, а какдействительность, т.е. как «форму», то необходимо указать при этом «материю»(медь), в которой эта форма приобретает действительность.
Начиная с Эмпедокла,древнегреческая философия рассматривала материальные предметы как сочетания изчетырех вечных элементов: огня, воздуха, воды и земли. Если с этой точки зрениярассматривать глыбу меди как действительность, то материей выступают указанныечетыре элемента, в определенном сочетании образующие медь. Эти элементы, взятыесами по себе, если не упоминать о меди как о субстрате, представляют собойсамостоятельную действительность. Понятия о них складываются из признаков,осуществленных в «материи». Таким образом, и на этом уровнеобнаруживается сочетание «формы» и «материи». Четыреэлемента обладают и «формой», поскольку они образуют понятия обэлементах, и «материей», так как для них существует некий «субстрат».Этот субстрат связывается с «отсутствием» признаков, входящих впонятие элемента. Но в то же время определяется как «возможность»существования этих элементов.
Есть ли какой-либо пределэтого «нисхождения»? Для Аристотеля — нет. «Материя», изкоторой возникают четыре элемента, уже не обладает никакими определеннымипризнаками и потому не может быть выражена в понятии. Она может существоватьтолько как возможность какой угодно действительности. Этот логический рядАристотель заканчивает понятием «первой» и «последней» материи.Медный шар — «последняя материя». Элементы — «первая материя».О них существуют понятия, содержание которых составляет некая сумма признаков. «Перваяматерия» не может стать действительностью, она так и остается «возможностью».Она Не воспринимается чувствами, только «мыслится» как «неопределенный»субстрат. Аристотелевский мир, таким образом, — это множество субстанций,каждая из которых представляет собой единичное бытие. Важно, однако, что имсвойственны изменение И движение. Возможность движения предполагает:
наличие «материи»;
наличие «формы»,воплощенной в «материю», т.е. понятия, которое принимает «материя»при переходе от возможности к действительности;
причину движения;
цель, благодарякоторой происходит то или иное действие.
Представим себестроительство дома: материя — это кирпичи, форма — замысел или проект,действующая причина — деятельность строителя, цель — предназначение дома.
Из этих положений, поАристотелю, следует, что бытие вечно. Из вечного существования мира, егодвижения вытекает признание вечной причины, т.е. вечного двигателя бытия —Бога. Так метафизика Аристотеля смыкается с его теологией, т.е. учением о Боге.Эта сторона его философии стала питательной почвой, опорой почти для всехрелигиозных конфессий: христианства, мусульманства и иудаизма.
У самих греков ещеотсутствовала религиозная догматика, поэтому Аристотель выводит свойстваБожества из философского анализа понятия Перводвигателя, т.е. вполне реальнымспособом. В человеке Аристотель видит наивысшее существо мира. Как и во всехдругих предметах, это единство «материи» — его тела, и «формы»— души. Тело, будучи материальным,— возможность души. Ум проявляется как высшийэлемент души. Выводы своего учения о человеке Аристотель переносит на Бога. Каквысшая действительность, Бог не что иное, как ум, в котором Аристотельразличает пассивные и активные элементы. Активная сторона проявляется какдеятельная мысль. Пассивная сторона состоит в содержании действительности. Бог,таким образом, есть высшая и чистая «форма», к которой непримешивается ничего материального. И его деятельность есть чистое мышление.
Принципиальная основа исущность философии Аристотеля и Платона — объективный идеализм с теологическимконтекстом. Различие в некоторых нюансах: высшее бытие у Платона — бестелесныеформы, или «идеи». Высшее бытие у Аристотеля — единая божественная,бестелесная форма, беспредельный божественный ум. У одного идеалистическийплюрализм, иерархия идей, венчающаяся идеей Бога. У другого-— последовательныйидеалистический монизм. Философия Аристотеля более рациональна, чем Платона.Бог Аристотеля — как бы величайший философ, созерцающий мир и результаты своегомышления. Их учения хотя и очень опосредованно, но отражают характерныеособенности рабовладельческого общества, в котором высшие ценности создаетумственный труд, право на который, естественно, принадлежит господствующемуклассу. Вполне объяснимы, таким образом, и отделение теории от практики, исозерцательный характер самого познания.
Учение Аристотеля одвижении содержит характеристику четырех его видов: уменьшение и увеличение;качественное изменение или превращение; возникновение и уничтожение; движениекак перемещение в пространстве.
Физика Аристотеля имеетскорее качественный, чем количественный характер. Он полагается больше накартину мира, которую дают органы чувств. Чувства показывают, что в результатеизменения тел в них возникают новые свойства, которые не могут быть следствиемпростого перемещения их частиц в пространстве. Когда, к примеру, водапревращается при нагревании в пар, она увеличивается в объеме. Такоепревращение было бы невозможно, если бы пар был тем же телом, что и вода.Отрицая качественные взаимопревращения, нельзя объяснить воздействие одноготела на Другое.
Учение о возможности идействительности составляет основу метафизики Аристотеля. Здесь, как и в егофизике и космологии, доминирует мысль о целесообразности природы и всегомиропорядка. Принцип «одушевленности» не ограничивается человеком, араспространяется на весь животный и растительный мир и даже на небесные тела.Целесообразность не может быть свойством отдельных организмов, если не являетсясвойством всего мира в целом. Но основной материал, доказывающийцелесообразность,— это появление растения из семени, целесообразностьинстинктов, функция и строение организмов, проявление души. Учение о душе играету Аристотеля огромную роль в обосновании телеологии и возведении ее вкосмический принцип.
Бог — источник и причинадвижения, хотя сам он неподвижен и соприкасается только с крайней сфероймироздания. Он придает ему равномерное и вечное круговращение, котороепередается через сферы планет в направлении к центру. Поскольку Бог какперводвигатель является одновременно и причиной, и целью, весь мировой процесснаправлен к единой цели. Телеология Аристотеля, таким образом, в сущностиобъективна в отличие от сократовской и платоновской. Способность предмета бытьполезным человеку, по Аристотелю, случайна по отношению к самому этомупредмету. Предметы сами по себе, объективно, имеют цели, природа такжецелесообразна, хотя и не осознает своей цели.
Аристотель по сути первымиз древних философов создает теорию научного познания, опирающуюся наонтологию, учение о бытии. Он отличает научное знание от мнения, опыта иискусства. Ощущения дают начало познанию, но они отражают единичное ислучайное, тогда как знание — общее и необходимое — выражается в суждениях. Вотличие от мнения, которое может быть и ложным, и истинным, знание — незыблемаяистина, основывающаяся на убеждении в достоверности. Аристотель признает, чтопредмет предшествует знанию, так же, как и ощущению. Но если рассматриватьзнание в осуществленном виде, т.е. как завершенное, предмет и знание составляютединое целое. В таком случае только в абстракции можно отделить их друг отдруга. Что касается научного знания, то оно в отличие от обычногохарактеризуется необходимостью суждений и представлено общими, а не единичнымиутверждениями, хотя в отдельных случаях это могут быть и суждения о единичныхпредметах.
Задача науки, крометого,— выяснение причин. Причем, согласно Аристотелю, необходимая причина вплане бытия может быть только сущностью явления. А в плане познания (илилогически) она может быть только началом по отношению к своим следствиям.Поэтому Аристотель считает доказательством именно выяснение причин явлений.Теорию познания Аристотеля можно считать вполне материалистической. Однако онане противоречит и его общей объективно-идеалистической направленности. Две,казалось бы, крайние позиции вполне уживаются в его учении. Эта особенность еговзглядов и даст впоследствии многие аргументы как в пользу обоснованиярелигиозных воззрений, так и в пользу укрепления материалистических концепций,особенно в период становления теоретической науки. Но никто не оспорит заслугАристотеля как одного из величайших творцов общечеловеческой культуры.
Список литературы
1. Алексеев П.В., Панин А.Ф. Философия. 3-е изд. М., 2007
2. Крылов А.Г. Антология мировой философии. М., 2008
3. Греков А.М. Введение в философию. М., 2006
4. Кун Т. Структуры научных революций. М., 2006
5. Никифоров Л.А. Философия науки. Сбп., 2007