Реферат: Источник: (извлечение)

Источник: (извлечение)


АКАДЕМИЯ НАУК АРМЯНСКОЙ ССР

ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ


И.В. ДОЛЖЕНКО


«ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ БЫТ РУССКИХ КРЕСТЬЯН ВОСТОЧНОЙ АРМЕНИИ

(КОНЕЦ XIX – начало XX вв.)


ИЗДАТЕЛЬСТВО АН АРМЯНСКОЙ ССР

ЕРЕВАН 1985

180 стр. Тираж – 1 500 экз.


ГЛАВА I

ИЗ ИСТОРИИ ПОЯВЛЕНИЯ РУССКОГО

НАСЕЛЕНИЯ В ВОСТОЧНОЙ АРМЕНИИ


С 1801 г. началось присоединение Восточной Ар­мении к Российской империи, завершившееся в 1828 г. Вхождение части Армении в состав России было актом большого прогрессивного значения. Оно избавило ар­мянский народ от угрозы физического истребления, от опустошительных вторжений иноземных захватчиков и объективно гарантировало армянскому народу его даль­нейшее развитие1. По сравнению с Персией и Турцией Россия находилась на более высоком уровне социаль­но-экономического и культурного развития, и, войдя в состав Российской империи, Восточная Армения была включена в орбиту более развитых экономических от­ношений, что создавало благоприятные условия для роста ее сельского хозяйства, торговли, ремесел, про­мышленности. Ф. Энгельс справедливо указывал в од­ном из писем К. Марксу, что «Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку»2.

Однако если в первой трети XIX в. в политике ца­ризма по отношению к Закавказью, в частности к Вос­точной Армении, преобладало внешнеполитическое нап­равление, то после присоединения этого региона к Рос­сии в кругах царской администрации сложился опре­деленный взгляд на экономическое значение нового ре­гиона, заключавшийся в превращении этого района в рынок для российского торгового капитала и источник сырья для развивающейся российской промышленности. Это и обусловило то, что «экономическое «завоевание» его Россией совершилось гораздо позднее, чем поли­тическое,— писал В. И. Ленин,—а вполне это экономическое завоевание не закончено и поныне»3. Говоря о значении окраин в развитии капитализма в России, В. И. Ленин рассматривал Кавказ в целом как «коло­нию» России в «экономическом смысле». Он в этой свя­зи отмечал, что «юг и юго-восток Европейской России, Кавказ, Средняя Азия, Сибирь служат как бы колония­ми русского "капитализма и обеспечивают ему громад­ное развитие не только вглубь, но и вширь»4.

Присоединение Восточной Армении поставило пе­ред царским правительством ряд задач политического, социального и экономического характера. В соответст­вии с внешнеполитическими и экономическими целями царское правительство создало в Восточной Армении целую сеть военно-полицейских, административно-су­дебных и хозяйственных учреждений, посредством ко­торой новый регион был включен в политическую и административную систему Российской империи5. Важное место занимал вопрос об упрочении своего положения во вновь присоединенном районе. Решение этого воп­роса царское правительство видело и в привлечении в этот край русского населения.

Появление русских в пределах Восточной Армении пережило несколько этапов. Первый этап отражал осо­бенности политики царского правительства в Закав­казье, в частности в Восточной Армении, и был связан с соображениями военно-стратегического порядка. Вто­рой этап, в результате которого произошло увеличение сельского русского населения Восточной Армении, был обусловлен как задачами внутренней жизни страны, так и экономическим значением нового региона.

Аналогичная картина наблюдалась при освоении других окраин России, например, Северного Кавказа, Средней Азии и Казахстана, где первые потоки в пере­селенческом движении состояли из казаков, военных поселян6.


^ ВОЕННЫЕ ПОСЕЛЕНИЯ


Первые шаги в переселении русских в Закавказье были сделаны еще до окончательного присоединения Восточной Армении к России. В 1816 г. было принято решение о создании постоянных штаб-квартир в местах стратегического значения, а при них «образовать роты женатых солдат, которые вели бы, развивали и после­довательно улучшали полковое хозяйство»7. Власти рассчитывали, несомненно, что этот указ будет способ­ствовать привлечению во вновь присоединенные районы семей солдат, а, следовательно, и увеличению русского населения, которое, принося свои хозяйственные навы­ки на новые места поселения, тем самым будет способ­ствовать более быстрому вовлечению этого региона в экономическую систему Российской империи. Однако реализация этого указа в жизнь не принесла желаемых результатов, поскольку число таких штаб-квартир было незначительно и не могло повлиять на создание боль­шого массива русского населения. К тому же многие военные чины, выйдя в отставку, стремились вернуться на родину8.

После присоединения Восточной Армении царские власти вновь обратились к идее создания военных посе­лений в Закавказье, что явилось частью общей полити­ки царизма по обеспечению безопасности вновь присое­диненных областей. Основывая военные поселения в Закавказье, правительство преследовало цель увели­чить число русских поселенцев, способствовать разви­тию сельского хозяйства, торговли и промышленности края и «положить, наконец, прочное основание к сбли­жению с племенами, до сего нам чуждыми» (указ от 10 октября 1838 г.)9.

Военные поселения явились особой формой органи­зации и содержания армии, при которой солдаты дол­жны были сочетать военную службу с крестьянскими работами, т. е. военные поселенцы должны были нести военную службу, содержать себя своим земледельчес­ким трудом, а также добывать нужный для армии фу­раж.

Военные поселения создавались за счет женатых я отставных солдат, которые обеспечивались всем необхо­димым для несения военной службы.

В течение полу­тора лет всем поселенцам, включая и детей, выдавали от казны пособие в виде провианта. Кроме обеспечения военных поселенцев продовольствием, ружьями, поро­хом, свинцом, каждой семье для покупки волов, зем­ледельческих орудий, семян отпускалось единовременно 160 руб.10

В Закавказье каждому хозяйству военных поселенцев выделяли 15 дес. пахотной земли11. Г. Бунятов приводит следующие сведения об образовании военных поселений в Закавказье: «...из всех женатых рекрутов 89-го набора и женатых солдат в Закавказ­ском крае сформированы были женатые роты при пол­ках. Рекрутские жены стали прибывать на казенный счет в полковые штаб-квартиры. Женатым солдатам давались от казны казенная одежда—серый кафтан с инициалами «В. П.» (военный поселянин), пакет, подсу­мок, ружье и патроны, причем отводились им огород­ные и сенокосные места»12.

Так возникли русские по­селения в Армении - Джелал-оглы русские (ныне Степанаван), Гергеры русские (с. Пушкино), Новопокровка (с. Куйбышево) и отчасти Привольное. Последнее было основано частично за счет отставных нижних чинов, частично за счет крестьян-переселенцев из центральных губерний России. В начале 1860-х гг. отставные солдаты с семьями поселились также в с. Новоалександровка13(ныне с. Максим Горький). Подтверждение этому нахо­дим у А. Д. Ерицова: «Из шести русских казенных се­лений в Лори Гергеры русские и Джелал-оглы русские расположены при штаб-квартирах и состоят из жена­тых нижних чинов, число коих благодаря благоприят­ным условиям местоположения и значительности наде­лов в последние двенадцать лет более чем удвоилось прибывшими извне новыми служилыми солдатами. Се­ления Привольное и более позднего происхождения Но­воалександровка состоят частью из переселенцев из внутренних губерний, частью же—из отставных нижних чинов, постоянно прибывающих»14.

Таким образом, большинство русских поселений, расположенных на севере Восточной Армении, были основаны либо полностью военными поселенцами (Дже­лал-оглы русские, Гергеры русские, Новопокровка), ли­бо отставными нижними чинами и крестьянами право­славного вероисповедания из внутренних губерний Рос­сии (Привольное, Новоалександровка).

Первые жители военных поселений были родом из Саратовской, Тамбовской, Воронежской, Полтавской, Пензенской, Московской и Харьковской губерний15.

Кроме русских, в военных поселениях Закавказья, в том числе и Восточной Армении, осела часть казаков и государственных крестьян украинского происхождения. Появление их было законодательно оформлено рядом указов, первые из которых относились к началу 1830-х годов16. Действие их было направлено на увеличение численности, военных поселений за счет казаков, од­нодворцев, отставных казаков и казенных крестьян с Украины. Эти же цели преследовали и указы 1850-х годов о переселении казаков с семьями из Полтавской, Черниговской, Харьковской губерний17, часть которых была поселена в с. Боржоми Горийского уезда Тифлис­ской губернии, откуда в 1858 г. 26 семей переселились в Восточную Армению, основав с. Николаевка (ныне с. Кирово)18.

Военные поселения возникали возле штаб-квартир полков. Из описания общего вида военные поселения в Закавказье предстают «прекрасно обстроенными, с гус­то разросшимися старыми садами, с хорошо вымощен­ными и содержащимися в порядке улицами. Среди та­кой штаб-квартиры красуется обыкновенно полковая церковь, близ нее дом командира полка, полковые служ­бы, лазарет, мастерские, школа, клуб, иногда и театр; солдаты помещаются в казармах, выстроенных длинны­ми флигелями, женатые же живут в отдельных доми­ках»19. Отставные солдаты с семьями основывали сло­бодки около штаб-квартир20.

В течение всего года военные поселенцы проходили военное обучение. Жизнь поселенцев подчинялась су­ровому режиму и подвергалась строгой регламентации. Жилища и другие постройки возводились в таких посе­лениях по единому плану, за чем строго следило на­чальство21. Даже браки заключались по предписанию начальства22. За малейший проступок поселенцы под­вергались жестоким наказаниям. Наказание розгами было обычным явлением23. В отдельных случаях за не­достойное поведение лишали звания военных поселенцев и отправляли на службу в линейные батальоны24. Детей военных поселенцев зачисляли в кантонисты с семилетнего возраста. Они, получая от казны провиант и одежду, обучались военным приемам, маршировке. С 18-летнего возраста их переводили в резервные части, а по достижении двадцати лет—на службу в полки Кавказской армии. Сыновья военных поселенцев, рож­денные до поступления их отцов на службу, по дости­жении двадцати лет зачислялись в военные поселен­цы25.

Занятия муштрой, несение караулов, выполнение различных строительных работ не оставляли военным поселенцам времени для ведения своих хозяйств, что самым неблагоприятным образом сказывалось на их экономической состоятельности.

Военный поселенец не являлся распорядителем продукта, который он получал со своего надела: поло­вину он обязан был отдавать в «запасный магазин». Крестьянам, переведенным на положение военных посе­ленцев, запрещалось торговать. Они не могли отлучать­ся в город по хозяйственным делам и теряли право са­мостоятельно распоряжаться своим хозяйством. Значи­тельные расходы на военные поселения, которые несло государство, себя не оправдывали. Поэтому после 1848 г. новые военные поселения в Закавказье уже не возникали26. «Многолетний опыт доказал,— писал кав­казский наместник князь А. И. Барятинский,— что поселения эти не выполняют цели их учрежде­ния, что некоторые из них по неплодородию зем­ли, первоначально для них отведенной, не могут вовсе оставаться на своем месте и что вообще управление ими лишь отягощает военное ведомство»27.

В 1851 г. военные поселения Восточной Армении— Джелал-оглы, Гергеры, Привольное—были переданы в ведение Министерства государственных имуществ. С переходом в гражданское ведомство военные поселен­цы, служившие в войсках, приравнивались в правах к отставным нижним чинам, а остальные поселенцы—к сельским обывателям28.

Таким образом, в результате определенного курса правительственной политики, в основе которого лежа­ли соображения военно-стратегического характера, в первой половине XIX в. на севере Восточной Армении сложился целый ряд русских поселений, многие из ко­торых были основаны как военные. Это обстоятельство, несомненно, сыграло определенную роль в стратегическом укреплении русских войск в новом регионе. Однако в социально-экономической жизни Восточной Армении значение этих поселений в силу ряда причин было до вольно ограниченным.


^ 2. СЕКТАНТСКИЕ ПОСЕЛЕНИЯ


Для выяснения причин, побудивших крестьян к пе­реселению на далекие окраины Российской империи, не­обходимо рассмотреть положение крестьянства во внут­ренних губерниях России в первой половине XIX в., откуда преимущественно шло это переселение.

Кризис крепостной системы в России в первой по­ловине XIX в. прежде всего, отразился на крестьянских хозяйствах. С 1820-х годов наблюдается процесс резко­го ухудшения экономического состояния хозяйств бар­щинных крестьян. Уровень крестьянского сельскохозяй­ственного производства постоянно падал, что вырази­лось в заметном сокращении наделов (примерно на 1/3) и количества скота. Примерно к 1830-м годам со­стояние хозяйства крестьянина в целом уже не было способно не только к расширенному, но и простому вос­производству29. В Тамбовской губернии крестьяне ра­ботали на барщине даже в церковные праздники, «крестьянские поля оставались почти необработанными, и крестьяне вынуждены были есть лебеду и ходить по миру»30.

Экономическое притеснение помещиками крестьян вынуждало их покидать родные места. Так, с середины 1830-х годов начались побеги помещичьих крестьян из имения Нарышкина в Камышинском и Балашовском уездах Саратовской губернии на Кавказскую линию с целью записаться в линейные казаки. По словам кресть­ян, причиной побегов явились высокий оброк (по 60 руб. с души) и тяжесть помещичьих работ31.

Положение крепостных крестьян, плативших поме­щику денежный оброк, было менее тяжелым, но и оно было незавидным: учитывая, развитие промыслов и тор­говли, помещики непрерывно повышали размеры оброч­ной повинности.

Удельные крестьяне имели большие земельные наделы, чем помещичьи, и состояли на оброке, но здесь также неуклонно происходил процесс частичного обезземеливання мелких производителей, а денежные оброки становились все выше и непосильнее. С конца XVIII в. до введения поземельного оброка в 1830 г. подушный оброк увеличился с 3 руб. в 1796 г. до 10 руб. в 1824 г. Подушная подать в это же время увеличилась с 1 руб. до 3 руб.32

Указом от 24 января 1830 г. изменялась система податного обложения удельных крестьян: подушный об­рок заменялся поземельным сбором. В связи с введени­ем поземельного сбора уменьшилось количество отво­димой крестьянам земли, так называемых «коренных участков», и увеличение суммы оброка главным обра­зом за счет «запасных», «излишних» участков земли, отрезанных от крестьянских наделов, которые крестьяне затем вынуждены были брать за дополнительную пла­ту. В связи с введением поземельного сбора происходи­ли массовые волнения удельных крестьян в ряде губер­ний—в Саратовской, Оренбургской, Вятской и др.13Экономическое положение государственных кресть­ян, которые составляли около половины всех земле­дельцев России, было относительно менее тяжелым, чем положение помещичьих н удельных: средние ду­шевые наделы у них были несколько выше, а размеры оброка, падавшие на ревизскую душу, значительно ни­же, чем в поместьях частных владельцев. Однако здесь также господствовала система феодальной эксплуата­ции, которая никак не способствовала хозяйственному подъему деревни. Помимо государственной подушной подати и феодального оброка казне, существовали раз­нообразные натуральные повинности, общественная за­пашка. Под общественную запашку отводилось земли с каждой ревизской души в многоземельных селениях по 1/16 дес. в каждом поле, а в малоземельных—по 1/32 дес.34 Государственные крестьяне страдали от растуще­го малоземелья." В конце XVIII—начале XIX вв. в цен­тральной России усилился процесс присвоения и захва­та помещиками казенных земель, что резко ухудшило материальное положение государственных крестьян35. В 1829 г. специальным законом государственные крестьяне Симбирской губернии были переведены в удельное ведомство в обмен на удельных крестьян ме­нее доходных имений, расположенных в других губерниях. Правительство предполагало распространить эту меру на всей территории страны. Перспектива перехода государственных крестьян в удельные взволновала крестьянское население Поволжья. Введение нового порядка взимания денежных сборов, указания строить запасные хлебные магазины, производить посадки кар­тофеля и другие распоряжения казны рассматривались крестьянами как доказательство продажи их в удел частным владельцам. В середине 1830-х годов среди государственных крестьян Поволжья происходили вол­нения в ожидании возможного перехода их в удельное ведомство.

Незаконные поборы чиновников увеличивали не­доимки крестьян. Например, крестьяне с. Нарышкина Чембарского уезда Пензенской губернии неоднократно жаловались губернатору на злоупотребления со сторо­ны волостного головы. В 1830 г. 130 крестьян из 2075 жителей этого селения отказались платить подати и вы­полнять другие повинности. Чтобы избавиться от рек­рутской повинности при очередном рекрутском наборе, эти крестьяне разбежались. В селение были посланы военные силы на усмирение непокорных крестьян36.

Бедность деревни обрекала ее на полное разорение и голод в случае стихийных бедствий. Достаточно было очередного неурожая или массовой эпидемии, чтобы крестьяне были выбиты из хозяйственной колеи и ока­зывались на грани гибели. Летом 1830 г. в губерниях Нижнего и Среднего Поволжья, а затем и в централь­ных черноземных районах появились признаки холер­ной эпидемии. Строгие карантинные меры, сопровож­давшиеся вымогательствами и произволом представи­телей власти, часто также являлись поводом для мас­совых волнений государственных, удельных и поме­щичьих крестьян.

Не успели крестьяне оправиться от последствий хо­лерной эпидемии, как их постигло новое стихийное бед­ствие. В 1832 г. в России началась полоса неурожаев, охватившая многие уезды. Неурожай и сопутствующий ему голод сильнее всего поразили Тамбовскую губер­нию. «Государственные крестьяне во многих местах не только проели свои семенные запасы, не только потеря­ли живой инвентарь, но сплошь и рядом должны были ликвидировать свое хозяйство и, заколачивая родные избы, отправляться на поиски первого попавшегося за­работка»37.

Увеличение податного оклада в результате рефор­мы П. Киселева, неурожаи 1839—1841 гг. довели кресть­ян до отчаяния. В различных губерниях происходили волнения в связи с неурожаем. На Тамбовщине возник­ла серьезная опасность волнений среди государствен­ных крестьян в Моршанском, Усманском, Кирсановском и Борисоглебском уездах.

Тяжелое экономическое положение и социальное бесправие крестьян в 1830—1840-е годы вызывали пе­реселения, а также массовые побеги крестьян на окраины Российской империи, против которых правительст­во принимало различные меры38.

Причинами переселенческого движения крестьян являлись не только малоземелье и усиление феодаль­ной эксплуатации, но и религиозные гонения, которым подвергались крестьяне-сектанты как со стороны офи­циальной церкви, так и государства. В ряде губерний различные сектанты, особенно молокане, составляли значительный процент крестьян. «Распространение мо­локан в первой половине XIX в. были огромно,— писал В. Д. Бонч-Бруевич.—Они не только заселили Ставро­польскую губернию, не только жили в Крыму, но также жили целыми поселениями в Тамбовской, Воронежской, Самарской, Саратовской и Астраханской губерниях, пе­реселялись в большом количестве в Сибирь, Закавказье, Среднюю Азию...»39. Правительство и церковь вели активную борьбу с инакомыслящими, и в первой поло­вине XIX в. было издано множество тайных постанов­лений о преследовании сектантов40. Во время правле­ния Николая I молокане были причислены к разряду «особенно вредных сект». Молоканам запрещалось на­нимать за себя в рекруты других лиц, а поступающих на военную службу сектантов рекомендовалось отправ­лять в Закавказский корпус, «дабы прекратить им спо­собы обнаруживать вредные их правила»41. Собираться на молитвенные собрания и совершать свои обряды при бракосочетании, крещении, похоронах молоканам было запрещено42. Сектантам не разрешалось занимать общественные должности, если в обществе имелись пра­вославные лица43. Избирать молокан в почетные граж­дане также запрещалось44. Молоканам крестьянского сословия было запрещено переходить в городское45.

Николай I пытался раздавить молоканство эконо­мическими санкциями. Сектанты не могли наниматься на работу к православным и нанимать православных. работников для своих хозяйств46. Сильный удар по хозяйству молокан нанес указ, по которому им не раз­решалось выдавать паспорта и отлучаться от мест про­писки47. Это постановление фактически лишало зажи­точных молокан возможности заниматься торговлей. Ущемил он и молоканскую бедноту, прирабатывавшую батрачеством. Указ от 22 мая 1836 г. запрещал моло­канам также покупать земли далее 30 верст от мест» их жительства48.

Особенно ожесточилось отношение к сектантам в Саратовской, Воронежской и Тамбовской губерниях, так как в этих губерниях било много удельных земель. В 1835 г. Николай 1 приказал переписать всех руково­дителей молоканства в Тамбовской губернии для того, чтобы сослать их в Закавказье под строгий надзор по­лиции. Если обратившиеся в молоканство не сообщали о проповедниках-«совратителях», то из их числа сле­довало отправлять по 10 человек из губернии в кре­постные арестанты49. Но никакими репрессиями царизм не мог положить конец ширившемуся сектантскому дви­жению, которое нередко выражало- антифеодальные настроения в дореформенной деревне.

Действие вышеуказанных законов особенно сильно сказывалось в центральных районах страны и несколь­ко ослаблялось на окраинах Российской империи, куда и начали устремляться молокане.

Начало законодательно оформленному переселе­нию русских сектантов на территорию Закавказья по­ложило постановление правительства от 20 октября 1830 г., которое прекращало водворение духоборов и молокан в Новороссийском крае вследствие усиливше­гося там малоземелья и разрешало поселение лишь в Закавказье50. Переселению подлежали «раскольники»51, уличенные в распространении своей веры. Их следова­ло отдавать в солдаты, обращая на службу в Закавказский корпус, а «при неспособности к оной, равно как и женщин, отсылать для .водворения в закавказские провинции». Постановление открывало путь и для доб­ровольного переселения: «Раскольников... из людей ка­зенного ведомства, просящих о переселении к их едино­мышленникам, водворять впредь в закавказских только провинциях»52.

Вопрос о размещении переселенцев находился и ведении главноуправляющего Закавказским краем, при этом учитывалась необходимость пресечь распростра­нение сектантства. Указ от 13 декабря 1832 г. предпи­сывал селить сектантов в разных местах и в неболь­шом количестве, «не составляя из них... особой области, дабы они со временем не могли стать вредными»53. Семьям ссыльных переселенцев должно было выдавать­ся пособие на строительство домов в размере 100 руб. в малолесных районах и 50 руб. в лесных. Сектантам без семей выдавалась лишь половина этой суммы. Прибывавшие в Закавказье по собственному желанию для соединения со своими единоверцами должны были сами заботиться . о средствах к жизни54.

Первоначальным местом поселения русских сек­тантов в Закавказье явилась Карабахская провинция, куда ссылались духоборы с Дона и молокане из Тамбов­ской губернии. С 1833 г. последовало разрешение минист­ра внутренних дел о поселении русских в другие районы Закавказья63. Первое сектантское поселение Закавказья (село Базарчай) было основано в 1832—1833 г. на тер­ритории Восточной Армении, в Нахичеванском уезде56.

В 1830-е годы появились законы, облегчавшие поло­жение .сектантов в новом районе. Они были даны пере­селенцам по просьбе закавказской администрации, но мнению которой прежние указы, носившие ограничи­тельный характер, препятствовали вовлечению сектан­тов в экономическую жизнь региона. Указ от 27 мая 1835 г. разрешал закавказским молоканам, принадле­жавшим к крестьянскому сословию, переходить в город­ское, правда, число городов было ограничено: Нуха, Шемаха, Куба, Шуша, Ленкорань, Ордубад, Нахиче­вань57

В 1836 г. было разрешено выдавать сектантам паспорта или билеты для уезда на заработки58. В 1837 г. был сделан еще один шаг к увеличению русских в Закавказье - были разрешены переселения субботникам Кавказской области59. Увеличению русского населения нового края способствовал и закон 1838 г., позволявший сектантам свободно собираться и совершать свои обряды

Таким образом, по отношению к сектантам прави­тельство проводило двойственную политику. С одной стороны, ссылая наиболее активных сектантов и раз­решая им переселение на окраины Российской империи, царизм и церковь стремились изолировать их от пра­вославного населения внутренних губерний России и таким образом пресечь их влияние, с другой—пытаясь привлечь русских в новый край, где они должны были являться опорой в проведении царской политики, пра­вительство создавало им привилегированные условия.

Введение законов, облегчавших положение сектан­тов в Закавказье, вызвало широкое добровольное пе­реселение молокан в край, и такая мера, как ссылка, вскоре потеряла свое воздействие. Напротив, новые группы молокан стремились в Закавказье, где уже обосновались их единоверцы: «Они стремились туда, делали даже такого рода преступления, за которые наз­начена ссылка в Кавказский край, как, например, зап­рещенные сборища на моления, упорство в прекраще­нии их и прочее»61.

Вера крестьян в существование «Нового Иерусали­ма» явилась причиной того, что молокане в 30—40-е го­ды снимались с мест и самовольно уходили в Закав­казье, где им должна быть дарована воля. «Огромны­ми обозами, - пишет очевидец, - потянулись они из раз­ных губерний на Кавказ; ...молокане шли в новую землю с торжеством и веселием; нередко под открытым небом или во время самого шествия они громогласно пели псалмы и разные духовные песни»62. По пути сле­дования в новые края толпы сектантов оказывали не­малое влияние не только на своих единоверцев, но и на православных крестьян.

На новое место поселения крестьяне отправлялись, имея увольнительное свидетельство от общины, разре­шение местных властей на переселение и согласие на­чальства Закавказского края. Переселение разоряло крестьян. Иногда, не получив еще разрешения на переезд, сектанты начинали продавать дома, имущество. Так, в 1832 г. Оренбургская казенная палата разрешила 200 крестьянам Бузулукского и Бугурусланского уездов следовать в Закавказье, но переселение было приостановлено из-за неурожая в Закавказье. «...Моло­кане во время продолжавшейся переписки в отношении их переселения и в ожидании скорого разрешения рас­продали свои дома, скот, запасной хлеб и прочее имущество и не занимались прошедшим летом хлебопа­шеством. Живут уже многие на квартирах и на бивуа­ках, а иные и в приготовленных ими повозках»63.

Переселенцы шли до мест назначения в течение нескольких месяцев. В путь брали только самое необхо­димое, укладывали на подводы, усаживали детей, а взрослые большую часть пути проходили пешком. Шли обычно большими партиями. До сих пор в памяти ста­риков живы слова их дедов, как «на одной лошаденке две-три семьи тащились». В отдельных случаях крестья­не оставались на зимовку по пути следования, не дойдя до места назначения. Например, переселенцы из Оренбуржья (170 чел.) пробыли на зимовке в Саратов­ской губернии с ноября 1833 г. по начало мая 1834 г. «по случаю холодного времени и неурожаю местности, через которые они должны проходить... затрудняясь да­лее следовать с семействами своими, в коих малолетние их дети...»64.

Трудности в пути приводили к тому, что в Закав­казье переселенцы прибывали совершенно разоренны­ми. «Толпы их добираются обыкновенно до Тифлиса в самом жалком виде. Голодные, оборванные, истощив в пути скудные сбережения, они не имеют средств ни прокормить себя, ни идти дальше. С величайшими уси­лиями удается только снарядить таких переселенцев на отведенные им места, как начинаются еще большие для них там бедствия от непривычного климата, отсутствия жилья на зиму, неимения средств для продовольствия, ни для обзаведения необходимейшими предметами хозяйства»65. Это высказывание о положении русских пе­реселенцев на Кавказе в 1880-х годах сделано кн. А. М. Дондуковым-Корсаковым спустя примерно 50 лет после появления первых русских в Закавказье. Не трудно представить, насколько тяжело приходилось первым русским переселенцам в Закавказье.

Переселенцы освобождались от взноса денег на обмундирование, жалование и провиант для выставляе­мых ими рекрутов. Эти деньги должны были вносить общины, в которых молокане числились до водворения в Закавказье66.

Маршрут переселенцев проходил через Ставрополь в города Тифлис и Шемаху (в последний преимущест­венно доставлялись под конвоем ссыльные сектанты). После проверочных процедур в Тифлисе или Шемахе переселенцы отправлялись на временное квартирование к русским, обосновавшимся здесь ранее «сообразно хо­зяйственному устройству и запасам продовольствия для людей и скота у оседлых поселян уже имеющихся»57. Первые один-два года им разрешалось жить там и от­ходить на заработки в пределах Закавказья68. Как правило, крестьяне наделялись землей лишь через нес­колько лет после прибытия в Восточную Армению. Та­кое положение, еще больше усугубляло тяжелое поло­жение переселенцев, уже перенесших все тяжести до­рожной жизни.

Чтобы упорядочить и придать более организован­ный характер переселениям, были выработаны новые правила о переселении сектантов из внутренних губер­ний России в Закавказье, оформленные указом от 14 де­кабря 1842 г.69 Разрешение на переселение получали семьи, если за ними не числились недоимки по уплате различных повинностей, а в составе семей не было мо­лодых людей 20 и 21 года, состоящих на первых двух рекрутских очередях, и лиц православного вероисповедения. Для сектантов, переселяющихся добровольно в Закавказский край, создавались льготные условия. На новом месте поселения им выдавались денежная ссуда, земледельческие орудия, рабочий скот и др. Были оп­ределены земельные нормы: наряду с подушным наде­лом земли (от 5 до 15 дес. удобной земли на душу) раз­решался отвод семейных участков—от 30 до 60 дес. на семью. Для переселенцев устанавливалась льгота от платежа податей и повинностей.

Списки сектантов, получивших разрешение на пере­езд, необходимо было представлять в Тифлис в конце предшествующего года, т. е. за 4 месяца до наступления удобного времени к отправлению переселенцев из мест прежнего жительства70. Закавказская администрация определяла маршрут следования группы и выделяла места поселения, о чем сообщала в палаты государст­венных имуществ тех губерний, откуда выселялись сек­танты. Ходоки от переселявшихся на место нового жи­тельства не высылались «по отдаленности Закавказья и трудности пути».

Немалое место в данной инструкции занимали ме­ры, направленные на ограничение религиозной актив­ности сектантов на новом месте поселения:

«а) ссыла­емых в Закавказский край раскольников по суду... по­селять в местах, представляемых менее физических бо­гатств и удобств к жизни,

б) иметь их под строгим надзором, и

в) при образовании обществ из раскольни­ков стараться составлять оные из последователей раз­личных сект, в существе правил между собою несход­ных, например: с молоканами водворять скопцов, с раскольниками, известными под именем поповщины и беспоповщины, за преступления по делам веры сослан­ными, заблуждения коих заключаются преимущественно в приверженности к обрядам и наружным предметам верования, селить духоборцев, отвергающих всякие об­ряды»71.

Большинство русских поселений Восточной Арме­нии располагалось в северных уездах. Возникновение их именно здесь было обусловлено рядом причин, одна из которых заключалась в том, что эти земли почти полностью принадлежали казне. Вопрос о возможности размещения русских переселенцев на помещичьих зем­лях неоднократно обсуждался в высших правительст­венных кругах. Подобные предложения, выдвигаемые закавказской администрацией, вызывали резкое воз­ражение министра внутренних дел П. Д. Киселева72. Но недостаток казенных земель вынуждал склониться к такому решению, при этом власти обращали внимание на то, чтобы «права переселенцев были ограждены, платеж казенных податей и повинностей обеспечен и определены обязанности их к владельцам»73. Лишь указ 28 мая 1858 г. разрешил водворять на владельческих землях крестьян любого вероисповедения74, хотя уже в 1840-е годы были основаны русские поселения на по­мещичьих землях с согласия их владельцев в отдель­ных районах Закавказья. На территории Восточной Ар­мении на частных землях кн. Орбелиани в 1847 г. было образовано с. Воронцовка76. Остальные русские посе­ления Восточной Армении располагались на казенных землях.

На территории Восточной Армении в 1840-е годы сектантами были основаны следующие русские поселе­ния: Никитине (Фиолетово), Воскресенка, (Лермонтово), Константинова (Цахкадзор), Нижние Ахты (Раз­дан), Еленовка (Севан), Александрова (Чкаловка)76, Воронцовка (Калинино), Семеновка, Головино, Но­вый Дилижан л Михайловка (Красносельск)77. К середине XIX в. численность русских переселен­цев значительно выросла, что было характерно и для всего Закавказья в целом. Перечислен­ные селения составили основу русского населения Вос­точной Армении, появление которого в определенной мере способствовало оживлению экономической жизни внутри региона. В 1845 г. Кавказский комитет от­мечал, что «... с тех пор как начали селиться в крае русские крестьяне, открылась в этом крае, хотя не в большом виде, промышленность, с которою не были там знакомы: явились извозчики, занимающиеся пере­возкою ручной клади, плотники, каменщики и другие мастеровые; устранилось затруднение в приискании на станции ямщиков и т. п.»78, и в течение 40—50-х годов прошлого века вновь издаются законы, направленные на привлечение сектантов в Закавказье и усиление их роли в экономической жизни края. В 1847 г. было раз­решено переселение семьям, в составе которых находи­лись и сектанты, и лица православного нсповедення79. В том же году духоборам п молоканам Закавказского края было предоставлено право наниматься в работни­ки к местному населению и иметь у себя в работниках коренных жителей80.



Карту составил Г.Г. Саркисян


Указом от 9 декабря 1848 г. крестьянам - сектантамгдобровольно переселявшимся в Закавказье, предостав­лялась восьмилетняя льгота от платежа податей со вре­мени окончательного причисления их к месту жительства81. В 1852 г. было разрешено приписываться ко всем городам Закавказья, кроме Тифлиса, не только пересе­ляющимся добровольно, но и ссыльным сектантам82.

Увеличение русского населения Закавказья, в том числе Восточной Армении, значение, которое прави­тельство придавало его переселению на окраГлава I

1 Вопрос о присоединении Восточной Армении к России исследован во многих работах советских историков, например: Григорян 3. Т. Присоединение Восточной Армении к России вначале XIX в., М., 1959; Парсамян В. А. Присоединение Восточной Армении к России и его историческое значение (к 150-летию), Ереван, 1978;

2 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 27, с. 241.

3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 594.

4 Там же, т. 4, с 86.

5 В 1828 г. Восточная Армения вошла в состав Российской империи как Армянская область, включавшая в себя Эриванский, Нахичеванский уезды и Ордубадский округ. Впоследствии в результате целого ряда административных реформ территория Армении оказалась разделенной на три губернии.

Большая часть Восточной Армении - Эриванский, Нахичеванский, Александропольский, Новобаязетский и Ордубадский уезды - вошла в состав Эрнванской губернии