Реферат: Человек в философии и культуре Древнего Востока. Буддизм и Конфуцианство
Характервзаимоотношений первобытного человека с
природой вызывал ощущение неразрывной связности: силы
природыперсонифицированы в образах богов (человек испытывал
на себе ихмогущество и ощущал бессилие в противостоянии
им), люди и богиживут как бы общей жизнью, обладают общими
чертами и дажепороками. Боги не только всемогущи, но и
капризны, зловредны, мстительны, любвеобильны и т. п., в то
время как героимифов наделены фантастическими способностями
в преодолении зла, вборьбе с врагами. То, что Гегель в свое
время писал овзаимоотношении богов и героев Гомера, вполне
приложимо к мифам народов Востока: «Все содержание,
приписываемое богам, должно оказаться вместе с тем
собственнойвнутренней сущностью индивидов, так что, с одной
стороны, господствующие силы представляются
индивидуализированнымисами но себе, а с другой стороны, это
внешнее для человеканачало оказывается имманентным его духу
и характеру».
Постепенноупорядочение хаоса и организация мироздания
начинают приписываться «первочеловеку». В ведических мифах
это тысячеглавый, тысячеглазый, тысячсногий Пуруша, ум или
дух которого породил луну, глаза — солнце, уста — огонь,
дыхание — ветер ит. п. Пуруша - это не только модель
космоса, но и человеческого сообщества с самой ранней
социальнойиерархией, проявляющейся в делении на «варны»: из
рта Пуруши возникли жрецы (брахманы), из рук — воинское
сословие (кшатрии), из бедер - торговый люд (вайшья), из
ступней - все остальные (шудры). Аналогичным образом в
китайских мифах происхождение мира связывается со
сверхъестественным человеком по имени Паньгу, из вздоха
которого появилисьветер и облака, из головы - гром, из
левого глаза - солнце, из правого — луна, из туловища с
руками и ногами — четыре страны света, из крови — реки, из
пота — дождь и роса,из блеска глаз — молния и т. д.
Переходя крассудочному осмыслению причинности мира в
разнообразных проявлениях его постоянства и изменчивости,
человек должен был по-новому увидеть и свое место,
предназначение в нем. Он по-прежнему ощущал себя в
неразрывности скосмосом в целом, но уже задумывался о
существовании первопричины, первоосновы бытия, некоего
абсолюта. Взаимосвязь человека с абсолютом складывается как
бы но двум моделям, в которых отражены не столько
особенности психологического склада восточных народов,
сколько специфика общественного уклада древнеазиатского
общества. Два столпа его составляют централизованный
деспотизм, основанный на государственном владении землей и
водой, и сельскаяобщина. Практически безграничная власть
восточного монархапреломилась в сознании как всемогущество
единого, обретшегоатрибуты главного божества.
В Китае единое - «великое начало, способное родить,
наделить ипогубить» человека, обожествлено в Небе — «Тянь».
В «Шицзине» («Канон стихов») Небо — всеобщий прародитель и
великий управитель: рождает на свет человеческий род и дает
ему правило жизни. Упоминание правил жизни не случайно.
Освещениеобщественных устоев, их сохранение и поддержание -
важнейшая социальнаяфункция культа Тянь. Примечательно, что
складывающеесянесколько позже представление о человеческом
совершенствепредполагает прежде всего «гуманность», которая
трактуется как следование правилам, ритуалу, этикету.
«Благородный муж думает о том, как бы не нарушить законы»,
он обязан соответствовать требованиям ритуала". «Этикет»
помимо норм непреходящей ценности, вроде правдивости,
доброты, смелости, морального императива «то, чего я не
хочу, чтобы делалимне, и не хочу делать другим», включал в
качествепервостепенных принципов добродетельности уважение
и строгое подчинение сложившемуся разделению социальных
ролей: государь должен быть государем, сановник -
сановником, отец — отцом, сын — сыном.
Конфуцианство,заложившее с древности идеологический
фундамент китайского общества, выдвинуло в качестве
краеугольного камня социальной организации - ли, что
означало норму, правило, церемониал. Ли предполагало
поддержание навечнорангово-иерархических различий. Согласно
каноническомутрактату «Ли цзи», Конфуций говорил, что без
ли не может бытьпорядка, а следовательно, и процветания в
государстве: «Нет ли — значит, нет различий между государем
и подданным, верхами и низами, старыми и молодыми... Ли -
установленныйпорядок вещей».
Аналогичнымобразом в Индии «образующий реальное и
нереальное Брахма не только „вечный творец существ“, но и
определяющий длявсех „имена, род деятельности (карму) и
особоеположение“. Ему приписывается установление кастового
деления и требованиебезусловного его соблюдения. Согласно
исходящим от Брахмы»Законам Ману" (сложившимся в VI-V веках
до н. э.), высшееположение в обществе занимают жрецы -
брахманы, служениекоторым оценивается как «лучшее дело» для
простолюдина — шудры. Последний же «не должен накапливать
богатств; даже имея возможность (сделать это), так как,
приобретаябогатство, притесняет брахманов».
Мистическаяаскеза свидетельствует об эгоизме,
рассчитывающем наиндивидуальное освобождение от страданий,
но она жедемонстрирует высшую степень альтруизма: отказ от
земных благ, жертвенность служат для других примером
бескорыстия, постоянным укором стяжательству, низким
страстям ибездуховности. Миро- и жизнеотрицание нередко
оказывается отрицанием лишь мира зла, но не жизни как
таковой. Напротив, в постоянном стремлении к
самосовершенствованию, в неустанном поиске истины
проявляется подлинное утверждение жизни как вечно
изменяющегосяпроцесса, потока нескончаемых перемен.
Оцениваясократовский принцип «Познай самого себя»,
Гегель назвал его «центральным пунктом всего
всемирно-историческогоповорота» в том смысле, что «место
оракулов заняло свидетельство духа индивидуумов...».
Аналогичный поворотнаблюдался практически в то же время и в
культурах Востока. Тенденция к признанию самосознания в
качестве источника добродетельности, субъективирование
нравственности,наблюдаемое, в частности, в раннем буддизме,
было выступлением против абсолютного авторитета Вед и
суровости кастовойдисциплины.
Колебаниемежду двумя крайностями: обоснованием
общественного статуса морали за счет принижения реального
индивида или утверждением конкретного индивида за счет
игнорирования социальной сути морали было универсальной
характеристикой античной эпохи. Однако особенности
социального бытия древнеазиатского общества не могли не
сказаться наперевесе «колебаний» в сторону неблагоприятную
для дальнейшего развития свободной личности. Это, в свою
очередь, определилои судьбы развития философской мысли,
которая на протяжении веков, оставаясь в замкнутом
пространстветрадиционных мыслительных структур, занята была
преимущественно ихкомментированием и истолкованием.
Почему наВостоке не состоялись или, по крайней мере, не
осуществились во всей полноте Возрождение, Просвещение и
Реформация, отчего неразвитыми оказались традиции
рационализма и потому надолго остались не затронутыми
научно-техническим прогрессом очаги высочайшей древней
цивилизации Индии и Китая? Вот незначительная часть тех
многочисленных«загадок», которые заданы нам Востоком и на
которые ученым ещепредстоит дать ответ.
Параллельно со становлением и развитием индийской и
китайской философии происходит зарождение и формирование
философской мысли вантичной Греции; именно древнегреческой
философии было суждено сыграть важную роль в жизни
европейскогочеловечества, его истории и культуры.