Реферат: Творчество и любовь как фундаментальные аспекты экологии человеческого духа

О Г Л А В Л Е Н И Е

В в е д е н и е...........................................2

Г л а в а 1 .  Дискуссионная:«Квопросу о научной картине мира или научна ли экология души?»..........3

Г л а в а 2 .  Сущность творчества какэкологической ниши духовного человеческого бытия. Интуитивная логика кактворческий метод.  ...............33

Г л а в а 3 .  Среда обитания (Дилеммы«маленького челове­ка»: Революция? — Эволюция!  Капитализм? — Коммунизм!)..................................66

Гл а в а 4. Любовь — прекрасная страна.....................95

З а к лю ч е н и е(Вместо эпилога)..........................118

Л и т ер а т у р а .........................................132

П р и ло ж е н и е: Возлюбленная моя — Звездная Ночь........140

Художнику дано лишьострее других ощутить гармонию мира, красоту и безобразие челове­ческого вкладав него — и остро передать

этолюдям.                        А.И. С о л ж е н и ц ы н

В В Е Д Е Н И Е

У в а ж а е м ы й  и любезный  ч и т а т е л ь!

Бытие нашестановится все менее привлекательным. Где прибежище для «маленькогочеловека», его «экологическая ниша» в беспутной повсед­невности, когдасреда обитания наших душ и бренных тел становится все более труднопереносимой? — Творчество и любовь представляются автору трактата, являющемуся типичным«маленьким человеком», именно такими спа­сительными островками вбеспощадном бушующем океане бытия.

— Какой философиинужно следовать «маленьким людям», чтобы относи­тельно благополучнопережить удручающую современность? В чем может состоять спасительная«философия маленького человека»? — Осмысливанию этихвопросов, рассмотрению ряда аспектов экологии душ человеческих посвящен трактат[1], основные положения которого развиваются в настоя­щей работе.

Автор вынужденбыл, вослед Д.Андрееву [2], прийти к выводу, что тра­диционная наука, находящаяся втисках естественно-научного фундамента­лизма, не в состоянии предоставитьубедительных ответов на мучительные вопросы Мироздания. Требуется синтез науки, религиии искусства в деле постижения сущности последнего, сотворения так называемой«картины ми­ра». Внушающие искреннее уважение образцы такого«синтеза» нам даны Блаватской Е.П.[3] и Рерих Е.П.[4]. Заслуживаютсерьезного внимания и труды их одаренных последователей [5-10]. Русский космизмстал одним из самых плодотворных проявлений отечественной творческоймысли, проти­востоящей «железной пяте» естественно-научногофундаментализма [11-15]. Все трезвее и объективнее становится оценкаэкологического состояния биосферы и ее трансформации в ноосферу [16-20].Понятие «экология души» замелькало даже на страницах академическогоиздания «Вопросы философии»[21]. Встречные усилия к поиску если неальянса, то какого-то взаимопонимания, науки, религии и искусства на поприще пости­жениясущности Мироздания становятся все более настоятельными и регу­лярными [22-27].Изыскиваются пути нахождения спасительного для росси­янсоциально-экономического и политического обустройства страны [28-31]. Неосталось в стороне и писательское сообщество России

[32-34]. Особо следует отметить «Пирамиду»Л.Леонова [35].

Автором настоящейработы предпринимались попытки рассмотрения «философии маленькихлюдей» в художественной форме [36-41], а также ее научно-публицистическогоанализа [1,42-44]. Он исходит из традиционных научных воззрений, расширяя ихэлементами эзотерического знания, кото­рые, по его мнению, вполне могут бытьсопряжены с научными, основательно дополняя и усиливая последние.

Пройтись по грани«рациональное-иррациональное» и использовать подходы«иррационального» для более глубокого и полного постижения«рационального» мира — таков один из замыслов автора. Насколько этоудалось? — оценит любезный читатель, ознакомившись с [1] и настоящим опусом. Этоследовало сделать хотя бы исходя из того, что В.И.Вернадс­ким высказана такаямысль: «Несомненно, этого не должно было бы быть по логике, этоиррационально, но это факт»[45]. Итак,«иррациональное» впол­неможет конвертироваться в «факт».

Наиболее пространнаяаналитическая работа, представленная в виде трактата [1], вызвала стольнеоднозначную реакцию научной и околонауч­ной общественности, что потребовалисьдополнительные разъяснения и до­воды автора, чему и посвящена первая главанастоящей работы, к которой и призываю обратиться любезного терпеливогочитателя.

«Только физики соль -

Остальные все — ноль...»

(Из «Гимна» физиков)

ГЛАВА 1. ДИСКУССИОННАЯ: «К ВОПРОСУ О НАУЧНОЙКАРТИНЕ МИРА ИЛИ

НАУЧНА ЛИ ЭКОЛОГИЯ ДУШИ»?

В работе [1] на судуважаемых читателей были вынесены следующие положения, приверженцем которыхявляется автор трактата:

1. Глобальный кризиссовременной техногенной цивилизации в опре­деляющей мере обусловлендраматическим состоянием экологии человечес­ких душ.

2. «Экологиядуши» неразрывно связана с ноосферными процессами. Ноосферу следует восприниматьне как далекую и туманную перспективу, а как данность. Она неотделима откультуры. Связь человека с ноосферой осуществляется посредством подсознания.

3. Допускаетсясуществование как оккультных сил в человеке, так и оккультных явлений, еще неисследованных традиционной наукой. Путь эзо­терического познания — будущеенауки и звездный час философии.

4. Наиболее доступным«учебником» по ноосферным процессам и зако­номерностям взаимодействияпоследних с индивидуумами и человеческими сообществами является «РозаМира» Д.Андреева [2].

5. Современнаяпарадигма человечества обязательно должна включать в себя «космическийвзгляд» на вещи, характерный для Русского космизма. Развитие«космического сознания» — путь к выходу из кризиса экологиичеловеческих душ и макроэкологии Земли, осуществляемый проникновениемподсознательной (ноосферной) информации в сферу сознания вплоть до бы­товогоуровня подавляющего большинства землян.

6. Историческиеистоки Русского космизма (научно-философской ос­новы экологии человека) вфилософии Античности и ее наследнице — Ви­зантийской философии. Русскаяфилософская мысль веками развивалась в русле Православия в рамках религиозногомировоззрения (религиозная фи­лософия). Затем к этому «древу» былпривит мистицизм, также оказавшийся весьма плодотворным. Г.Сковорода, старецПаисий Величковский, Лаб­зин, Сперанский, профессор Павлов, князьОдоевский, Чаадаев, хирург Пиро­гов, ГригорьевА.А., Достоевский, Розанов, Мережковский, Вл.Соловьев — та­ков вкратце синклитРусского космизма, предшествовавший Николаю Федоро­ву. Они подготовили тучную«почву» для посева Блаватской и Рерихов, Ци­олковского иЧижевского, Вернадского и Флоренского, и многих-многих иных «сеятелей»русской космической мысли.

7. Всестороннеобосновывая и утверждая триединство: религия-нау­ка-искусство, без которогодушевное благополучие человека недостижи­мо, Русский космизм вполне можетпослужить духовной основой для возрож­дения русского народа. Ему по силамзаполнить идеологический ваку­ум, возникший после катастрофического крушения«коммунистической» идео­логии.

8. Приемлемая длялюдей экологическая обстановка может быть соз­дана лишь с учетом триединствафизической, астральной и ментальной сущ­ностей человека.

9. Высказанопредположение, что в трагические для страны и народа моменты, наши великие предкиучитывали особенности триединства челове­ческой сущности. Так, КутузовМ.И., оставив Москву войскам Наполео­на, отступает в регион сосредоточениявысшего проявления духовности русского народа — в Калужскую губернию, поближе клегендарной Оптиной Пустыни. Вспомним и героическую оборону Козельска(ближайшего соседа Пустыни) при нашествии Батыя.

10.Философия  — высшая ступень научного познания.  Ее уникальные

возможности и преимущества обусловленыумозрением, прежде всего в выс­шем его проявлении — интуиции. Они-то иопределяют интеллект челове­ка, его способность проникать в безграничьеМироздания.

11. Для рассмотрениявопросов экологии души рекомендуется метод «интуитивной логики».Интуиция выступает как определяющий фактор твор­чества. Логический, целенаправленныйсбор информации и интуитивное, ме­тафизическое ее «осмысливание». Илинаоборот: интуитивное получение информации с последующим логическим ееосмысливанием. В широком приме­нении этого метода, в раскрепощении фантазии — вэтом должен состоять звездный час современной философии.

12. Величайшей«аномалией», данной человеку в его бытие, является Господь Бог. Именно«взаимоотношениями» человека с этой «аномалией» иопределяется, в первую очередь, экология души. Человек сотворен как все­ленскоесущество. Чего у него нет в органике, восполняется культурой. Орудия труда — продолжение его органов. Созданная им техника — продол­жение интеллекта. Квеликому сожалению, свой дух человек ничем не на­растил, что и привело к кризисуцивилизации, к тому, что она стоит на грани глобального экологическогокатаклизма. Произошел эволюционный сбой и человек-духовный на Земле так и непоявился.

13. Земля — живойорганизм, негативно реагирующий на зло. В этой связи, техногеннаяцивилизация, истощающая ее ресурсы и биосферу, загряз­няющая всевозможнымиотходами и эманациями зла, вступает с планетой в антагонистические отношения иобрекается на гибель. В частности, Россию спасут не талантливые политики, неодаренные экономисты, ее спасут — Праведники! Праведность — единственноприемлемый подход к решению гло­бальных проблем постижения сущности Мирозданиявообще и ноосферных процессов, в частности.

14. Добро и Зло — не строгие понятия, адиалектические философские категории. Как минимум, Добро — это уменьшениеколичества Зла.

15. Российская современностьглубоко порочна и не дает ни малей­ших перспектив для появления«человека-духовного», который только-то и может иметь далекое будущее.Первый шаг на этом поприще — следование Учителю Порфирию Иванову.Однако, плотское бессмертие бесперспективно и стремление к нему пагубно.

16. Россия больна«эгрегорной болезнью», недугом Духа, ударившим и по бренным теламроссиян. Главное: не происходит единения Науки, Рели­гии и Культуры, а безрасцвета такого триединства (желательно под эги­дой Русского космизма) россиянамна благие перемены надеяться нечего.

Распродав природные богатства и сплавив забесценок на Запад интеллек­туальный потенциал, мы можем на краткое времянасытить свою плоть, но при этом станем духовным быдлом. Русский космизм — тотдуховный путь, который может вывести наш народ из кошмара, каковым для него ока­залсяпрактически весь ХХ век.

17. Творчество иЛюбовь — средства обустройства экологии челове­ческих душ. Велика рольморально-этических и эстетических принципов в космизации общества: они обеспечиваютистинное единство человека и природы, обуславливают неразрывную связь индивида ссовокупностью Ми­роздания. Нравственность распространяется на всю природу.Именно спо­собность к творчеству — гарант надежных взаимосвязей слоев ноосферыи слоя физического бытия человека.

18. Творчество — основной «инструментарий» постижения сущности Мироздания. Именнотворческое сознание способно к сотворчеству с ноос­ферой, Синклитом Мира.Человек-творческий должен отринуть суетную, ме­лочную, меркантильнуюповседневность, овладеть фундаментальными законами бытия, слиться в неразделимоецелое со средой своего обитания.

19. Традиционнаянаука не в состоянии создать полноценную «карти­ну мира». Необходимопривлечение религиозного и эзотерического зна­ния, а также художественного (образно-интуитивного)творчества. Образы искусства емче и многоаспектнее, чем афоризмы теософем илифилософские рассуждения. Откровение льется по многим руслам. Праведность — единс­твенный приемлемый подход к решению глобальных проблем постижения сущ­ностиМироздания вообще и ноосферных процессов, в частности. Гармония веры, разума итворчества бесспорна! — если подходить с позиций интуи­тивной логики.

Исходя из этихвоззрений, автор трактата предпринимает попытку построения «КартиныМира», воспринимаемой глазами просвещенного «ма­ленькогочеловека», а также изучить философию последнего.

Как отмечалосьвыше, воззрения автора не были восприняты однознач­но, вследствие чего возникланеобходимость в заочной дискуссии с оппо­нентами.

Преждевсего, оппоненты считают, что воззрения автора трактата поп­росту «ненаучны». — Безусловно, автор не является приверженцем орто­доксальнойтрадиционной науки, более того — считает очень многие плоды ее деятельностипагубными, а подходы и оценки, нуждающимися в корректи­ровке. Автор относит себяк приверженцам зарождающейся научной дисцип­лины, имя которой эниология [46].Поскольку в области эниологии отсутс-

твуют устоявшиеся традиции и формальные нормы, своинаучные  притязания

автор излагает  в форме трактата, весьма нехарактернойдля традиционной

науки (но на то эниология и«нетрадиционная» наука, изучающая аномаль­ные явления подлунного мираи всего Великого Мироздания). Как свиде­тельствуют прелестные образцы трактатовразличных времен и народов [47,48], они предоставляют авторам возможностьизлагать достаточно строгие мировоззренческие, религиозные и научные положения вотноси­тельно свободной и легкой для уважаемого читателя художественной фор­ме.Осуществляя вожделенный синтез подходов науки, религии и художест­веннойлитературы, автор предоставляет возможность достаточно простран­но и откровенновысказаться действующим лицам своих преимущественно неопубликованныххудожественно-публицистических повествований. — А от­чего бы и нет? Пусть-ка«пофилософствуют» в меру своих наклонностей и возможностей. ВотДиоген-Бронетанковый, действующее лицо повести [40], и излагает свой не совсемтривиальный подход к рассмотрению истории за­рождения и развития Русскогокосмизма до Николая Федорова, так ска­зать, обнажает гносеологические корнирусской космической мысли ([1], с.3-20), а автор трактата позволил себе лишьнесколько прокоммен­тировать «Диогена».

— В чемнетривиальность? — философ-начетчик впал бы в неистовый гнев от«каши», устроенной «Диогеном» из материалистов иидеалистов, ме­тафизиков и диалектиков, непримиримых «западников» и«славянофилов». — Автор же трактата вослед «Диогену»повторяет: всех их связывает единая принципиальная общность, имя которой — Русская Космическая Мысль! В то же время, ими всесторонне обосновывалось иутверждалось триединство: религия-наука-искусство. Они, каждыйпо-своему, охватывали безбрежье от макрокосмоса Вселенной до микрокосмосачеловеческих душ. Посему всем им место именно там — в синклите Русскогокосмизма.

К тому же, автортрактата упорен в утверждении, что его подходы к обсуждаемым вопросам именнонаучны(при определенной экспансии в погра­ничную область: рациональное — иррациональное).По мнению автора, тради­ционная наука больна«естественно-научным фундаментализмом». Она по отношению кпаранормальным явлениям ведет себя подобно старухе из пуш­кинской сказки орыбаке и рыбке: вот вынь ей и положь, чтобы была стро­гая воспроизводимостьэффектов, а паранормальная «рыбка» вовсе не наме­рена ей подчиняться — у нее са-а-авсем иные законы («бабке» надо бы их постичь). Развенаука не неотъемлемая часть культуры [49]? Уж ясно, что ей не сужден«царский путь»[50], философы задумываются над образами на-

уки в русской культуре [51].  Да и вообще, как Русскийкосмизм возможен

без веры?!

Ортодоксальная наукаобязана всемерно наращивать свою экспансию в сферу паранормальных явлений всеболее и более постигая их, а не высо­комерно отбрасывать последние как нечтонесостоятельное. Практика бы­тия людского того требует. Как тут не вспомнить оТейаре де Шардене: духовнике-ученом [52] и об идущих от психофизики кмоделированию ду­ши[53]? Надеюсь, уважаемый читатель позволит привести некоторыепримеры специфической работы интуиции из скромной практики автора трактата.

Так, в школьные годыему удавалось на контрольных уроках решать математические задачи, используяприемы, которые еще не преподали. Учи­телей удивляло то, что школяр потом не могим объяснить ход решения, при этом они были убеждены в невозможности списыванияили чьей-либо подс­казки. Оказывается, решение приходило «самособой», если плотно-плотно закрыть пальцами уши, зажмурить глаза и бездумнопосидеть какое-то вре­мя.

Или пример болеепоздней поры. В студенческие годы автор трактата занимался на кафедренаучно-исследовательской работой, изучая, в част­ности, термолиз сульфита серебра.Получался сущий ералаш. Наконец, руко­водители порекомендовали ему «плюнутьи забыть» плоды своих несусвет­ных исканий. Однако, студент«уперся» и доказал, что «ералаш»-то воспро­изводим! Поэтомуподключили к исследованию еще одного сотрудника, кото­рый независимым методомподтвердил «аномальность» термолиза сульфита серебра. Свидетельствотому — публикация той далекой поры [54]. Не раз приходилось бросатьнезавершенными работы, когда получалось «неизвестно что». А тутвтемяшилось в голову: это закономерность и все, никакой ло­гики. — «Интуиция» называется. Так вот совершенно случайно автор трак­татавынужден был начать размышлять над методом постижения среды оби­тания, которыйзатем сформулировал как «интуитивная логика» (ниже этот вопрос будетрассмотрен подробнее).

Вокруг положения онеобходимости сокрушения естественно-научного фундаментализма, последующейэкспансии науки в сферу паранормальных яв­лений, принятия ею за данностьэзотерического знания, творческого усвое­ния и осмысливания религиозныхоткровений периодически вспыхивают ост­росюжетные дебаты [55-58].Признается, что возможность метафизического или априорного постижениядействительности не только не утратила своей ценности, но в настоящее времяприобретает все большую актуальность.

Осознается, чтонаука отнюдь не нечто однородное. Она включает две

совершенно различные познавательныеобщности: наука-исследование и на­ука-мировоззрение. Первая представляет собойобъективно-достоверное знание, предельно проверенное по содержанию и максимальносистематичес-

кое по форме. Второе — это так называемаякартина мира, самостоятельная концепция, основанная на трех философскихпрезумпциях: редукциониз­ме, эволюционизме и рационализме. Все три«презумпции» как единое це­лое, в частности, усматриваются еще уДекарта. Следует также отме­тить, что при создании «научной картинымира» виды движения материи выстраиваются от низших к высшим:механический, физический, биологичес­кий, социальный.

Редукционизмпредполагает, что низшие формы бытия более реаль­ны, чем высшие (сводимые ккомбинации низших). Из эволюционизма следу­ет, что сложные формы бытияестественным образом, то есть под действием незыблемых законов природы, неставящих перед собой никаких целей и ра­ботающих автоматически, образовались изпростых исходных форм. Рациона­лизм — убежденность во всемогуществечеловеческого разума, наиболее полным воплощением которого являются математика илогика. Ра­зум, мол, может сделать человека властелином Вселенной.

Такоемировоззрение, в принципе, не противоречит религиозному взгляду на мир, а являетсобой вид религиозного миропонимания — де­изм, утверждающий, что Бог задал законыприроды и не вмешивается в их реализацию. Монады Лейбница предполагают Богаактивного, управляюще­го, что уже является теизмом, приближающимся к пантеизму, вкотором Бог растворен в природе. Это достаточно удалено от каноническогохристиан­ства. Ну, а в современности наука: власть и коммуникация [59].

К сожалению, картинумира пытаются создать преимущественно не про­фессиональные ученые, а идеологи.Они используют из научного знания лишь то, что им подходит для построенияконцепции, а остальное замалчи­вается.

Многие женатуралисты (и автор трактата в их числе) придерживают­ся точки зрения, чтомировоззрение — это целостный взгляд на мир, прису­щий каждой конкретнойличности. Этот собственный взгляд в подавляющем большинстве лишь фрагментарноосознается человеком (как говорят фило­софы, подвергается рефлексии). Весьматрудно ясно и адекватно выразить словами сущность своего мировоззрения (личныйопыт автора — тому сви­детельство).

Мировоззрениечеловека в значительной мере формируется его куль­турной средой. Поэтомууместно говорить не только о мировоззрении лич-

ности, но и о мировоззрении, свойственномконкретной культуре. В миро­воззрение конкретного человека входит, вчастности, взгляд на науку. И конечно наука не должна разлучаться с истиной[60].

Картина мирацелостна, а не состоит только в представлении о том, как устроен природный мирили общество. Мировоззрение включает в себя представление о человеческойприроде, месте человека во Вселенной и смысле его существования. Уже поэтомунаука не может быть единствен­ным и даже главным источником картины. Целостноемировоззрение присуще каждому человеку, в том числе и далекому от научныхинтересов. Уже поэ­тому не следует создавать впечатление, что мировоззрение естьчасть или сторона науки.

Когда речь заходит опроблемах, которые связаны с человеческими отношениями, эмпирическими иэстетическими ценностями, вообще с областью проявления духа, то опора надостижения науки оказывается довольно шат­кой — в этой сфере наука не наработаланикаких рекомендаций, соизмери­мых по значению и глубине с опытом мировыхрелигий и философской мыс­ли. Это однозначно побуждает к синтезу науки срелигией и искусством в деле построения «научной картины мира».Решающую роль на этом поприще может и должна сыграть философия, раскрепощеннаяот каких бы то ни было догм. Единственным «рулевым» на поприщесозидания частного и общего мировоззрения может быть совесть, являющаяся мирскимпроявлением Пра­ведности.

Как ни пытался автор«трактата» отыскать в трудах традиционной науки систематизированногои убедительного осмысления места совести в человеческой жизни, выявленияподлинных ценностей, на которые можно ори­ентироваться в жизни, открытия смыслачеловеческого существования — все это оказывалось вне пределов ее компетенции.У традиционной науки просто нет средств, чтобы обо всем этом рассуждать, темболее — ставить эксперименты или давать обоснованные рекомндации. Врядли, отказавшись даже от презумпции редукционизма, эволюционизма ирационализма, такая наука способна хоть как-то обосновать или убедительноопровергнуть ре­лигию. Лучшие умы науки размышляли над проблемой соотношениярелигии и естествознания [61].

Будучи поборникамиредукционизма, идеологи «забывают», что его со­зидатель — Ньютон вкосмологии предполагал существование Бога-Творца, а помимо математическихметодов использовал в познавательных целях Свя­щенное писание, пытаясь, вчастности, расшифровать пророчества Даниила. Эволюционизм почерпнут изкосмогонической теории Лапласа (Солнечная

система образовалась сама собой поддействием законов сохранения энер­гии, импульса и момента импульса из первичнойгазовой туманности) и распространен «идеологами» на живую природу.Рационализм им был подс­казан программой создания универсального алгоритмавычисления истины Лейбница.Но они «забыли» о разработанном им жеучении о монадах — вос­ходящей последовательности неделимых духовныхединиц, каждая из которых управляет определенным фрагментом видимого мира.

Таким вот методомбыла построена к концу прошлого века научная картина мира, которая с тех порпрактически не изменилась, хотя нау­ка-исследование ушла тем временем далековперед. Даже самим естествен­ным наукам специалисты по «научной картинемира» нанесли немалый урон. Это они, в частности, называли генетикурасистским измышлением.

Но может бытьидеологи интуитивно ухватили самую суть дела и те­перь их обобщенияподтверждаются лучше и полнее, чем сто лет назад? — Отнюдь, мягко говоря — это несовсем так. Физике открылась ложность ре­дукционизма. Выяснилось, чтоньютоновская концепция материи неверна. Увы, нет двух миров — классического(ньютоновского) и квантового. Мир один-единственный и он — квантовый, самаяобщая характеристика которого

— «антиредукционизм». Идеальное(квантовое) оказалось реальнее матери­ального (классического-ньютоновского).Это уже сродни не догматам ес­тественно-научного фундаментализма, акосмологическим представлениям индуизма, согласно которым материя есть«майя» — иллюзия.

Пси-функцияквантовой физики не может быть зафиксирована прибо­рами, то есть являетсяневещественной данностью.Но жизнь Вселенной есть именно жизнь пси-функций. Всезаконы природы по сути есть не что иное как уравнение Шредингера в действии, аони определяют лишь эволюцию пси-функций — материя в них не фигурирует.

Такимобразом, наивысшей реальностью бытия является универсальнаяпси-функция, управляющая всей Вселенной как единой и целостной системой

— так называемая актуальная бесконечность в функцииобъективного твор­чества.

Нейман математическидоказал, что классическая модель Вселенной существовать не может! Какими быухищрениями ни пытались свести мир к наглядным понятиям — заведомо ничего неполучится. Только признав главной мировой реальностью умозрительное, обретаемшанс понять поведе­ние чувственно воспринимаемого. Узлы тех нитей, на которыхдержится ви­димое, завязываются и развязываются в невидимом. Идеалисты всегдабыли убеждены в этом. Сугубо материалистическое решение основного вопроса

философии становится в высшей  степени  сомнительным. Пси-функции  же

весьма родственны лейбницевским монадам.

Главной опоройэволюционизма служит теория естественного отбора — дарвинизм. Современныебиологические науки основательно поколебали его позиции. Принцип отбора, лежащийв основе дарвинизма, распространившийся на все общество, имел чудовищные последствия- апофеоз классовой борь­бы, противостояние с природой, расизм, лысенковщина — самый уродливый ва­риант дарвинизма. В настоящее время идеологическая сутьдарвинизма прояснилась для многих. Глобальный кризис привел к осознаниюневозмож­ности борьбы как средства развития. Идеологи и натуралисты повсеместноиспользуют идею сотрудничества в качестве основополагающей, а это дела­етпостулаты дарвинзма — борьбу за существование и отбор, непривлека­тельными.

Однако, помимо«эволюционизма» дарвинизма, есть еще эволюционизм Берга иТейяра, Вавилова и Мейна. По С.В.Мейену, познание включает ре­дукцию как рабочийметод и поэтому возникновение редукционизма вполне понятно. В то же время, этообязательно ведет к большим просчетам, если редукционизм претендует бытьуниверсальным методом познания. Ох как непрост путь «от зерен фасоли кзернам истины» [62].

Каждая теорияопирается на логику и факты. Как известно, имеет мес­то логика индуктивная илогика обобщения. Способность ума к обобщению загадочна. Тенденция сближатьиндуктивную логику с логикой вероятност­ных предсказаний, по мнению традиционнойнауки, ведет к апофеозу нестро­гих рассуждений — такая «логика» дляпознания почти ничего не дала и полезна лишь как первое приближение к проблеме.Вторым приближением представляется разграничение функций формальной логики(доказательство истинности или ложности утверждения каким-то путемнайденного, т.е. до­казательство-проверка) и индуктивной логики (обобщениечастных примеров

в общее утверждение, которое затем предстоит проверятьна  истинность).

В последнем случае значительную роль играют аналогии.

Вернадскийсформулировал гипотетический закон постоянства биомас­сы. Современные изотопныеисследования показали, что общая масса всех живых существ Земли миллиарды леттому назад была точно такой же, как и ныне. Это значит, что живая природавозникла сразу во всем своем объеме и многообразии, ибо иначе она не могла бывыжить.

Абсурдностьрационализма открылась математике. Ею показано, что само понятие истинностилогически невыразимо. Расстояние от выводимос­ти до истинности настолькогромадно, что ролью строгой логики в деле

познания можно просто пренебречь. Логиканужна лишь для придания ре­зультату общепонятной и убедительной формы, амеханизм получения ре­зультатов совсем иной. Недаром же математики нередкоговорят: сначала я понял, что теорема верна, а потом начал думать, как бы еедоказать.

Таким вот образом постепенно вскрываласьложность научной картины мира, ставшей одной из главных причин людских бед икризисов.

Безобиден лиредукционизм, если он ведет к охлократии, вослед за которой неизбежно приходитвласть тиранов? Уродливы и плоды эволюцио­низма. Он побуждает смотреть начеловеческую историю как на закономер­ное восхождение от дикости кцивилизации, а отсюда происходят все формы расизма и национализма, терзающие нашупланету. По чисто произвольным критериям одни народы объявляются другиминародами стоящими на более ранней стадии развития, а ранний, с точки зренияэволюционизма, есть бо­лее примитивный, неполноценный, недочеловек.

Рационализм — этодуховный яд, который русские испытали на себе в большей мере, чем кто бы то нибыл. В свое время нам сказали: учение Маркса всесильно, потому что оно верно.Марксисты заявляют, что опреде­ляющим является критерий практики. Однако, в жизниони свое учение, не опробовав даже на лягушках, вознамерились приспособить ковсему челове­честву.

В былом у науки отуспехов закружилась голова и появилась иллюзия собственного всесилия — именнопоэтому она объявила свою монополию на истину. Сейчас, войдя в пору зрелости, онастала постепенно возвращаться к тому миропониманию, которое когда-то было даночеловечеству через Откровение. К этому надо возвратиться уже на новомуровне, наполняя об­щие религиозные и этические истины конкретнымсодержанием, уточняя и дополняя.

И в то же время: стоитли подкреплять Откровение научными довода­ми? Хождение по водам невероятно и поньютоновской, и по квантовой фи­зике. Но ведь это чудо, сотворенное Богом, а развеБог обязался выпол­нять физические законы? — Научные принципы могут бытьопровергнуты на­укой же. Не построить ли рациональное доказательство бытияБожия? — Но вдруг завтра кто-то докажет теорему, опровергающую рационализм,- такчто, менять веру? — Скорее всего, рациональное существование Бога дока­зывать неследует. В него нужно просто верить.

Стал актуальнымвопрос о соотношении знания и веры. Для религиоз­ного человека главное — непонять, а приобщиться. Однако, приобщение к иудейско-христианской идее господствачеловека над природой не спасет

цивилизацию от глобального кризиса, а именно от него нужнов  настоящее

время искать спасения. Медленноевозвращение науки к миропонима­нию, данному человечеству через Откровение, имеетместо, к сожалению, лишь там, где ее роль минимальна (семья, благотворительность ит.д.). Если же речь идет не о личном спасении души, а о спасении Земли и людейна ней, то приходится искать рациональные пути.

Динамично самопонятие «знания»: если ранее в него входило лишь рациональное«постижение», то теперь оно начинает охватывать уже и «ме­татеории»- изучение условий постижения интуитивного и даже «сверхес­тественного».Неправомочен сам спор о примате разума или чувства, пос­кольку в человеческойдуше одно постепенно переливается в другое или подготавливает в нем важныеизменения, даже если это не осознается. Каждый волен избрать тот путь кИстине, который ему подходит,- важ­но, чтобы имелось устремление к последней. Всовременной науке-исследо­вании такое стремление проявляется все более (чего нескажешь об уст­ремлениях «идеологов», хотя понятие «экологиядуши» уже обозначилось на страницах академического журнала «Вопросыфилософии» [21]). Судя по всему, все-таки прав Бердяев, считавший атеизмлишь диалектическим мо­ментом Богопознания. Не усматривает он принципиальныхразличий между наукой и религией [64]:«Отвлеченная гносеологическая философияи есть секуляризированное схоластическое богословие… Новейшая гносеологияесть, в сущности, схоластическая апологетика — апологетика науки».

Если не разум и нечувство, то что же тогда ведет к познанию? — Религиозный опыт. Бердяев жеотрицает связь научного и религиозно­го:«Для познания научного я утверждаюпрагматический позитивизм, для познания высшего — мистический реализм, длякритической гносеологии — этой дурной метафизики — не остается места». Загносеологией он приз­нает лишь «функции лакейские и полицейские»,Пафос Бердяева — подчи­нить логику вере и счесть это свободой — способствовалзарождению то­го, что он назвал «новым средневековьем».

Мнения и поступкилюдей в значительной степени направляются и диктуются моделью мира, его«картиной». Эта модель обобщает опыт и сок­ровенные убеждениячеловека, выполняет роль своеобразной ментальной карты, с которой он сверяет своипоступки и ориентируется среди вещей и событий реальной жизни. Автор трактатасолидарен с точкой зрения, что важнейшими компонентами индивидуальнопреломленной общей картины мира являются: патриотизм+религия+национальнаябезопасность+стабиль­ность+нравственность. Это сочетание суммируется втрадиционализм [63].

Технологическийуровень нашей цивилизации делает в принципе воз­можным даже усилиями одногочеловека в течение нескольких часов выз­вать глобальную катастрофу, в которойбезвозвратно погибнут, по крайней мере, высшие формы жизни. Также становится всеяснее и то, что медлен­ное, но широкомасштабное наступление на биосферу способнов несколько десятилетий сделать планету непригодной для нормальной жизни всегод­няшнем понимании этого слова.

В этойсвязи, главенствующая функция картины мира (мировоззрения) состоит в том, что онавыполняет роль связующей силы, направленной на консолидацию человеческогосообщества, на руководство его жизнедеятель­ностью. Мировоззрение представляетсобой всеобъемлющую концепцию, кото­рая организует коллективное воображение. Онофокусирует и дисциплини­рует внимание людей на отборе существенных для жизнидостоверных фак­тов. Им усиливается коллективное сознание, активизируетсячувство соци­альной солидарности, стимулируется воля к труду. Научная картина ми­ра, мировоззрение, должныпозволять объяснять явления, ранее доступные лишь интуитивнымдогадкам, прозрению. Следовательно, интуиция должна вы­ходить на передний планименно там, где нет традиционно научных фактов или испытывается их острыйдефицит.

Автор трактата свниманием относится к эзотерческому знанию, мис­тицизму, астрологии, но этиявления составляют лишь часть его мировосп­риятия. Само же мировоззрениезиждется на фундаменте из реалистических представлений, почерпнутых изобщенаучной картины мира и ее специальных разделов, порожденных философией, в томчисле религиозной [65]. В этом плане автор является представителем «альтернативнойнауки» или «пара­науки», которая (как и религия, и искусство) нетолько оппонирует тради­ционной науке, но и существенно ее дополняет, отражаянедоступные пос­ледней грани Мироздания.

Автор трактатанадеется стать свидетелем той поры, когда научная картина мира образует симбиозс картиной мира религиозной, в основе ко­торой — Бог, благодать, грех. ЕйБогу, этим двум" картинам" пора уж прек­ратить «ломатькопья», стремясь основательнее поразить друг друга. В свете запросовсовременности, такой симбиоз может быть выражен так: ду­ховность, человечество, Вселенная.

Очень важно избегатьпопрания иных воззрений, быть лояльными. Именно эволюционизм, но не дарвинский, ановый, начал предлагать какие-то шаги в преодолении глобального кризиса. Путем«лояльной эволюции» и следует идти человечеству к своемубудущему, если оно намерено его

иметь. Автор трактата (изрядный грешник) стремится ктому, чтобы  наука

обрела более благородное человеческое лицо(в лучшем понимании таково­го: созданного по образу и подобию Божьего лика).Также он надеет­ся, что представленный на суд уважаемого терпеливого читателязаочный разноголосый «круглый стол» с участием авторов цитированныхпубликаций достаточно убедительно продемонстрировал непосредственное отношениек научной картине мира (в широком понимании смысла) всех 19 пунктов ос­новныхположений, обобщающих [1].

— А имел ли автортрактата право «со свинным рылом да в калашный ряд»?! — Отчего бы инет? Вот академик Амосов Н.М., в частности, так и пишет:«Моемировоззрение»[66] (не материалистическое, не идеалистичес­кое, недиалектическое, не метафизическое, не… а именно «Мое»). Несом­ненно, академикАмосов имеет право на собственное мировоззрение. Но от­чего бы и авторатрактата не осчастливить правом располагать собствен­ным мировоззрением? Пустьвыскажется, если есть что сказать и очень «хо-о-тца» это сделать (всемы хомо сапиенсы). Ну, а теперь проследим ход мысли Амосова.

"… Человек неможет не думать. Вот и я всю жизнь хотел по­нять, что такоеИстина, Разум, Человек, Общество". Им отмечается, что марк­систская философияникогда не нравилась, но и другие системы не убежда­ли. Разум начинается склетки и распространяется на общество. Но не на Вселенную: у нее для разума нетструктур. Как и для Бога — Всевидящего и Всемогущего. Человек — стадноеживотное с развитым разумом, способным к творчеству.

Производным этихкачеств явилось общество, породившее материаль­но-технический прогресс иидеологию. Оно изменило природу человека, од­нако лишь в ограниченных пределах.Общество — высшая система, стоящая над человеком. Очень трудно разделитьчеловека и общество, потому что прямые и обратные связи одинаково важны. По мереразвития цивилизации вес общества в этой связке возрастает и человек все болеепревращается в «элемент» высшей системы.

Большинство людей утратило непосредственнуюсвязь с природой и не может выжить в одиночестве.  Так же теряли своюнезависимость и клетки в процессе формирования многоклеточных организмов. Высший этаж разума

— общечеловеческий. Страны объединеныидеологиями, наукой, технологи­ей, торговлей, общими ресурсами, атмосферой и водами.Направления разви­тия: научно-технический прогресс и социальный. Тенденции:рост населе­ния, накопление разума и оскудение природной среды. Созревание — это

движение к «центральному разуму»мировой системы, возрастание зависи­мости стран от некоего координационногоцентра, пока еще не ставшего международным правительством. Главный стимул:собственность — у бога­тых значимее голода у бедных. Чувство агрессивности вдесятки раз сильнее чувства сопереживания.

Истощение минеральныхресурсов является важным тормозом экономи­ческого роста. Через 75 лет большаячасть запасов руд и вся нефть бу­дут исчерпаны. В итоге, важное резюме: ничегострашного за 75 лет не произойдет. К сожалению, для 3 — 5 процентов будущихграждан планеты «глобальные проблемы» могут стоить жизни.Это — платаголодом за проти­воречие между разумом и биологией человека.

Мотивы труда неизменятся: нужда, собственность, лидерство плюс немного интереса и сопереживания.Духовный потенциал возрастет мень­ше, чем материальные возможности. Вера в Бога- главный резерв морали. Свобода, образование и частное предпринимательствоподдерживают эгоизм и только религия, объединяя людей, напоминает о милосердии.

Естествознанию будетобеспечено неограниченное развитие. Другое дело — философия и идеология. Амосовне ожидает здесь никаких сюрприз­ов. Точные науки поглотят психологию и теориюпознания, этику и социо­логию — не останется места для рассуждений одухе, сознании, вселенском Разуме и даже добре и зле. Все измеримо и управляемо (!)К сожале­нию, управляемо лишь в пределах биологической природы человека и егоограниченного разума.

Автор«мировоззрения» питает надежду, что стабилизируется и мед­ленно начнетсокращаться народонаселение, сбалансируется тепловой ба­ланс планеты. Цивилизациибудут идти дорогой, определенной биологичес­кой природой человека. Человечестводолжно сбалансировать себя с при­родой.

Зачем же (поАмосову) человеку мировоззрение? — Чтобы понять мир, себя и, может быть, добитьсянемного счастья, управляя своими мысля­ми. Мир материален ивоспроизводим, включая разум: духовность — тоже его функция. Один хочетзнать, другой — верить, если не в чудеса, то в Бога. Каждое живое существоэгоистично. Принцип удовольствия — незыб­лем. Эгоизм — от разума, еготренеровать не нужно. Хорошее отношение к нам окружающих — минимальное условиедушевного комфорта.

Амосов выбрал бысоциализм, но биология человека его не допускает: люди слишком жадны, завистливыи ленивы, а лидеры любят власть и агрес­сивны. Образование само по себе неулучшает природу человека, оно лишь

увеличивает возможности компромисса по расчету. Биология человека вы­бирает частную собственность.

Итак, подводя итогкраткому экскурсу в частное мировоззрение ака­демика Амосова, можно сказать, чтооно весьма типично для «западни­ка», яркого представителятехногенной, рационалистической цивилизации. Не со всем можно согласиться, ноинтерес представляет несомненный. Что поделать: у Амосова своя системавзглядов, а у автора трактата — иная. Каждому свое. Кто прав? — посмотрим через75 лет, которые обозначены Амосовым как некий рубеж.

Следующеепринципиальное замечание оппонентов, на которое автор трактата обязан датьразъяснения, таково: в трактате нет никакой филосо-

фии, а самому автору было бы неплохо пройтихотя бы вузовский философс­кий ликбез (каково, а?!). Особенно трогательно, когдалюбезный оппонент предварительно признавался, что он не философ (но все равно — автор трактата еще хуже и бестолковее).

Думаю, что взначительной мере возражение на подобную претензию дано предшествующимирассуждениями автора трактата на предмет «научной картины мира». Хотядля некоторых «интеллектуалов» дискуссионен даже вопрос: является линаукой философия [67]? — Для автора трактата фило­софия однозначно являетсянаукой, оснащенной таким прекрасным «методом исследования» какумозрение с высшим его проявлением — интуицией. Ав­тор трактата является ярымприверженцем его разновидности, которую вполне можно охарактеризовать как«интуитивная логика», позволяющей постигать сущность мироздания впограничной области сознание — подсоз­нание как в словесной, так и образнойформе. Однако, рассуждения по по­воду этого метода будут приведены неколькопозже, а пока возвратимся к вопросу: имеют ли инсенуации, изложенные на страницах[1], отношение к философии?

Учитывая сложностьперехода господствовавшей у нас марксист­ско-ленинской философии вфилософию, пока неизвестно какую, в защиту принадлежности [1] к философиипозвольте привести современную трактов­ку этого понятия. — «В отличии оттрадиционности и авторитарности ми­фологии, философия выступает как свободноеавторское мышление… исходя­щее в принципе из проблематичности предлагаемогоконцептуального реше­ния и берущее на себя за него личнуюответственность»[68]. Все это в [1] имеет место быть: устраивают или неустраивают, нравятся или не нравятся уважаемому читателю суть и формарассуждений автора, кажутся ли они ему не совсем «причесанными» иливообще «взъерошенными», предс-

тают системой взглядов, изложенной в определеннойтрадиции, или  «кашей»

— это уже вопрос иной.

Тысячипрофессиональных философов «кормились» десятилетиями у«корытца» марксистско-ленинской философии — теперь они поспешно мимик­рировалив «космистов»,«гуманистов» и прочих«истов», беспощадно испи­нав «волчицу», вскормившую их своиммолоком. Автору трактата это миро­воззрение никогда не нравилось, но ему не подуше и то как поспешно свинтили отечественные «философы»соответствующие таблички с дверей своих кафедр, отделов и лабораторий. Была«единственно правильная фило­софия» — и вдруг чуть ли не в одночасьеее не стало.

Автору трактата«нравится» Мировоззрение Даниила Андреева, в меру своих скудныхспособностей и возможностей он пытается идти ему вослед. В то же время, не оченьсимпатичны взгляды академика Амосова. Просто «отмести»коммунистическую идеологию — тоже не в состоянии: его вооб­ражение навсегдапленило человеческое сообщество, изображенное «анг­лийскимшпионом», писателем Иваном Ефремовым в романе «Туманность Анд­ромеды»[69].Да, много, слишком много в изображенном будущем технокра­тизма, но что поделать — уверен: представься возможность, писатель, глу­боко постигший суть древнейшихфилософских концепций Востока и не чуж­дый их практики, мог представить грядущийблагополучный мир и несколько иным. Ведь уже в «Часе Быка»[70]звездолет не летит в «туманную даль», а проваливается в инферно...

На этом сочтем, что с «философским вопросом»мы тоже разобрались.

Безусловно, рациональноесознание — основной источник человеческо­го познания, но отнюдь не единственный.Оно не должно становиться объ­ектом культа, как фактически имеет место в традиционнойнауке. Успехи рационального сознания, проявившиеся в развитии науки, встановлении и развитии научно-технической цивилизации, привели к распространениюсци­ентизма, для которого вера в науку в значительной мере заменила веру в Бога.Наука в секуляризированном мировоззрении стала играть роль рели­гии, способнойдать окончательный и безусловный ответ на все коренные проблемы устройства мираи человеческого бытия. Возник культ научной рациональности — так называемый«естественно-научный фундаментализм» (есть ли хоть какой-то смыслпротивопоставлять науку и религию ?!).

В «Научныхоснованиях религии» у Циолковского появляется понятие «научнойверы», которую он противопоставляет «разнузданности воображе­ния»веры обыденной [15]. Эта «научная вера» предполагает критическоеотношение к фактам и гипотезам современной науки.

«Почему непредположить ограниченность наших знаний,- пишет Циол­ковский,- и недопустить, что неизвестные силы неба и его высших, недос­тупных нашим чувствамсуществ не принимали тут участия? Мы же забыва­ем, что наша наука существуетмгновение, что и в это мгновение она мно­гократно меняла свое направление, и онасжигала не раз то, чему поклоня­лась».

В противовес возникнегативизм к рациональности вообще именно в философском аспекте. Традиционнаянаука — закамуфлированное прибежище догматизма и авторитаризма, не имеет никакихпреимуществ перед мифом и иными донаучными формами сознания. Атрибутами истиннонаучно-рацио­нального сознания являетсясвобода, критичность,«открытость» мысли. Не исключается опора и наиррациональные факторы сознания. Исходя из это­го,«космическаяфилософия» Циолковского есть философия религиозная, су­щественной еесоставляющей является стремление достичь возможно полно­го соответствия междуобразами и понятиями христианства и новейшими научными представлениями вобласти космологии, биологии и т.п. Очень сильно влияла на Циолковскогоэзотерическая книжность и новейшая тео­софия, претендовавшая на«синтез» науки и религии. Умонастроению Циол­ковского оказалсясозвучным целый комплекс идей эзотерической филосо­фии. В первую очередь этокасается важнейших понятий и концептуальных схем космизма, таких как«космическое мышление»,«космическое созна­ние»,«космическаяточка зрения» и т.п. Понятие «вселенского гражданс­тва» выражаетособенно характерную для эзотерических учений (и стои­цизма) установку накосмологическое обоснование этики.

Обеспечиваяпроникновение человеческой мысли в слои реальнос­ти, недоступныенеспециализированному обыденному сознанию, рациональное сознание в то же время создаетособый мир идеальных конструкций,«тео­ретический мир» — как егоназывают в философско-методологической лите­ратуре. А в результате становитсявозможным «отчуждение» этого «теоре­тического мира» отмира, в котором существуют живые люди с их личност­ным сознанием (именно этимобъясняется сокрушительный провал «гайда­ровской концепции экономическихреформ», состряпанной по гарвардско-

му, очень далекому от нас,«рецепту»).

Не исключается, чторациональное сознание претендует на приоритет по отношению ко всем неотчужденным от живых индивидов способам освое­ния ими окружающей реальности (вкрайних формах это ведет к эстетичес­кой и нравственной глухоте, вообще кподавлению живого личностного са­мостоятельного мировосприятия). В результатетеоретические конструкции

превращаются из средства адекватного постижения мира в  догматическую

преграду такого  постижения  (что  сделала «гайдаризация» экономики с

российской наукой, научные работники ощущают «насобственной шкуре»).

Предпринимаетсяпопытка утверждения приоритета теоретической идеи, претендующей на объективноезнание, на «разумную истину», над живым свободным личностным сознаниемв полноте его мироотношения. Издавно существует дилемма:«знание важнеедействительности» или «действитель­ность, раскрывающаяся сознанию, вышелюбого знания о ней». Эту же ди­лемму представляют еще так: чему отдатьприоритет — знанию, программи­рующему личность, или личности (как онтологическойреальности), свободно соотносящей знание с жизнью? Автор трактата отдаетпредпочтение второ­му.

Вспомним полнуютрагизма историю советской науки, в которой гос­подство лысенковщины в биологииявилось страшным по своим последстви­ям, но далеко не единственным примеромподдерживаемой всей мощью тота­литарного государства канонизированнойпсевдонаучности. — Увы, тенден­ция к догматизации закрытой реальности заложена всамой природе науч­но-рационального сознания. Реальность всегдашире, богаче, полнее любых человеческих представлений об этой реальности, поэтомунедопустима ка­нонизация любой картины мира. Примером может послужитьтворчество

К.Э.Циолковского[14].

Им неигнорируется, что «оккультизм не признает в космосе неорга­нического.»Используемое наукой выражение «неорганическая субстанция» означаетпросто, что латентная жизнь, дремлющая в молекулах так называе­мой «инертнойматерии», непознаваема. Все во Вселенной, во всех ее царс­твах, естьсознание, т.е. наделено сознательностью своего рода и своего собственного планавосприятия. Пространство им рассматривается как «чувствилище Бога».

Автором [15]отмечается, что у двух теоретических систем, оказавших на Циолковского наибольшеевлияние,- дарвино-спенсеровского эволюцио­низма и теософского эзотеризма — много общего(!) Так стоит ли ломать копья, столь непримиримо противоставляярациональное и иррациональное в постижении несомненно единой сущностиМироздания?! Мистика вполне мо­жет быть рассмотрена как продолжениеэволюционизма дарвинизма! Глубин­ная связь между теософским мистицизмом икосмизмом не оставляет ника­ких сомнений, так же как несомненна их связь сдарвино-спенсеровским эволюционизмом, позитивистской натурфилософией исоциально-политическим обустройством вообще. Так стоит ли современнымисследователям отлучать

интуитивное постижение  от  логического?  Диссонансом этому  звучит, в

частности, такая оценка  трактата[1]:"… Одни идеи плавно перетекают в

другие, философские размышления сменяютсяогромными выдержками из нео­публикованных рассказов или повестейавтора, перечень идей мыслителей, к авторитету которых обращается автор, отражаетлишь интуитивные потоки мысли и не имеют какой-то логической системы. Высокаяфилософия пере­мешана с политическими страстями..." — А собственно, почемубы и нет. Автор трактата просто продолжает традиции Д.Андреева, Циолковского [5]и Вернадского В.И. (ниже будет подробно показано как последний лихоперемешивает «высокую философию» с «политическимистрастями». Вселен­ная-то живая и далеко не все в ней логично!

Как отмечается в[68], в истории философии различению закрытой и открытой рациональности визвестной мере соответствует разграничение рассудка и разума так, как онопроводилось в немецкой классической фи­лософии у Канта и Гегеля. В ней рассудоквыступает как мыслительная деятельность в рамках определенных фиксированныхформ мысли, осуществляет

нормативно-ассимиляционную функцию поотношению к материалу чувствен­ности. «Разум» же — эторациональность, способная к творчески-конструк­тивному развитию своих позиций врезультате самокритики при обнаруже­нии каких-либо данностей, не укладывающихсяв рамки этих позиций.

Автор трактатапризывает ярых приверженцев традиционной науки и своих уважаемых оппонентов ксамокритичности. Вспомним, что в философии науки ХХ века идея принципиальнойоткрытости рациональности получила выражение во взглядах К.Поппера. Онсчитал, что критерием научной раци­ональности тех или иных концепций является непросто подтверждае­мость, а способность выдержать критическое испытание встолкновении с возможными контрпримерами («критический рационализм»Поппера). Уста­новка на открытость, самокритичность рационального сознания скореемо­жет существовать в виде некоего императива, который регулируется лич­ностнымиусилиями носителей рационального сознания в конкретных ситуа­циях — наподобиеимперативов нравственного сознания. С этим нельзя не согласиться.

Рациональностьформируется как специфический тип ориентации в ми­ре, связанный с определеннымиспособами работы с его познавательными моделями. Философия в противоположностьмифологическому сознанию дела­ет предметом критико-рефлексивного осмыслениясами основания выработки «картин мира».

Вспомним, чтов  кантианстве научная рациональность,«теоретический

разум» выступает лишь как одна из форм отношениячеловека  к  миру, как

ограниченная форма, которая снеобходимостью должна дополняться «прак­тическим разумом», ценностнымиформами сознания. В настоящее время на­учная рациональность все более начинаетассоциироваться с работой в замкнутой системе науки. Как отмечается в [68],«физическая мысль движет-

ся от рассмотрения механоподобных систем ксаморегулирующимся или са­моразвивающимся системам органического типа, которыене исключают и мо­мента историзма». Именно этим открывается возможностьдля сближения физического и биологического мышления, включающего элементы теоло­гии, представленияо «жизненной силе». Включение в картину физической реальностисамоорганизующихся и развивающихся систем предполагает об­ращение кфилософско-мировоззренческим традициям, альтернативным по от­ношению кмеханистическому аналитизму классической науки, которые ранее третировались (аотчасти это продолжается и ныне) как устаревшие и не­научные.

О несовместимостимоделирования природных явлений в артикулируе­мых «технологических»конструкциях того типа, которые характерны для математизированной физики, состилем мышления естествоиспытателя, для которого реальное наблюдаемое природноеявление надо воспринимать как оно есть в его целостности, органичности, писалВ.И.Вернадский [71].

СинергетикС.П.Курдюмов указывает на плодотворность для развития последней идей восточнойфилософии и вообще древней мудрости (цитир. по [68], с.103).

Но прежде всегопреодоление дегуманизации естественнонаучного знания и выросшего на этой основеконтраверзы сциентизма и гуманизма осуществляется благодаря четкому осознаниювключенности человека как субъекта познания в само тело научного знания. В наукеимеем дело не с картиной объективной реальности как таковой, а с ее частнымимоделя­ми, построенными на основе некоторых исходных установок субъекта, егопредпосылок. Научная модель реальности является результатом взаимо­действия, еслиугодно,«игры» субъекта научно-познавательной деятельнос­ти среальностью.

В этой связи вновьобратимся к философии. Так, в [15] высказывает­ся весьма интересная мысль, что сидеями «военного коммунизма» Циол­ковский несколько опередилбольшевиков, а проявленный им радикализм в чем-то оказался неприемлемым даже дляЛенина и Троцкого. По мнению ав­тора трактата, современным приверженцам"космической философии" следует боле пристально всмотреться в социальные иэкологические последствия

построенных на ее основе проектов. Ни прикаких условиях из этой фило­софии нельзя устранить «теорию разумногоэгоизма», требующую, по Циол­ковскому, уничтожения «несовершенных»форм животной и растительной жиз­ни. «Страдающего убей» — таковасамая краткая формула космического пу­ти к «вечному блаженству»вездесущего неуничтожимого чувствующего ато­ма, безродного и беспамятного«гражданина вселенной». Взявшись управ­лять человечеством, это дитядосужей фантазии ученого ума действительно осуществит на Земле «идеальныйстрой общественной жизни» и, отобрав для размножения одну лучшую парулюдей, безболезненно усыпит или кастрирует всех остальных… Желающегоознакомиться с подобными воззрениями Циол­ковского можно адресовать к[14].

А может быть генийправ? И иного пути у человечества в далекое будущее попросту нет? Есть либудущее у гуманизма и демократии? — Воп­росы.вопросы… А тем временем в умынаших" интеллектуалов"-демократов пришла старая мифологияплутократии, культ «золотого тельца». А не вос­пользуется ли«космической философией» это свободное от страданий «жи­вотное»в своих ненасытных притязаниях?! Ау, интеллектуалы, охолоньте и опомнитесь.

Рациональность какдуховная ценность является поэтому необходимым в культуре противоядием противвсякого рода аутизма в сознани,«замыка­ния» на себя, на собственнуюкультурную, социальную, национальную, лич­ностную ограниченность. Любого вида«менталитет», будь он индивидуаль­ным или коллективным, никогда несвободен и не может освободиться от такого родаограниченностей,«конечности». Следует стремиться к выра­ботке повозможности адекватной познавательной позиции, в рамках кото­рой познающийсубъект способен критически-рефлексивно рассмотреть и собственный«менталитет», собственное сознание, включая его мотивацион­но-смысловуюсферу. Обнадеживающие пути для научного познания на этом поприще открываетсинергетика [72].

Возвращаясь к обмену мнениями потрактату[1] с любезными оппонен­тами, отметим еще один небезынтересный нюанс.

Оппонент:"… Сноваобращается к «Розе Мира», ставит вопросы о злободневных экономическихпроблемах и все это — вместе, без каких-либоразделов,«перегородок», без плана, без руля и без ветрил. Словно специ­ально, чтобылюбой критик воскликнул:«Ну и каша!» — Блестяще! Именно так изадумано: Специально! Чтобы уважаемому терпеливому читателю было легчеразобраться какие «ветрила» влекли и куда правили«рули», теперь­основные положения трактата [1] пронумерованы попунктам от первого до

девятнадцатого (хорошее число  19!  -  Исходя  из нумерологии,1+9=10,

1+0=1, 1  -  «Солнце» — прелестно!).  А вот«каша»...- Увы, в жизни нет

«перегородок»: все идет то параллельно, топереплетаясь иногда в замыс-

ловатые узлы и клубки.  Наши научные работники больны«диссертационной

болезнью», о которой немало сказано в [37] и  нет смысла  повторяться.

Традиционная наука нагородила столько«перегородок», что врач, знающий про что-то там в носу, ни бельмеса несмыслит в том, что происходит в глазу и т.д,, и т.п. А мир един, человеческоесообщество — тоже(хотя и воюет все время). Ныне на Амазонке вырубаюттропические леса, а в Моск­ве из-за парникового эффекта год за годом идут теплыезимы — такая вот зависимость. Человек — единый организм (хотя хирург может несмыслить в психоневропатологии): все происходит в целом и во взаимосвязи. Так ив трактате [1]: все — во всем.

— Оппонент:«Нетчувства меры, нет чувства временных масштабов. Экологический кризис — этопроблема ближайших десятилетий. Гипотеза Циолковского о „лучистомчеловечестве“ — это прогноз для времен, соиз­меримых с астрономическимиинтервалами, например, историей галактик. „Октябрьские дни“ 1993 года — ничтожный микроинтервал истории Рос­сии, ничего важного не представляющий даже вмасштабах десятков лет. Однако, складывается впечатление, что для автора»Трактата" подобные со­бытия и идеи как бы соизмеримы, одинаково важныи значительны. Ссылки на Нострадамуса могут быть истолкованы примерами из любойэпохи любой цивилизации..."

— Мнение автора:среда нашего мирского и духовного обитания столь удручающа, что если из неевсе-таки выкарабкаемся на тропы, ведущие к возникновению человека-духовного, томы действительно Великий Русский Народ. Произошедший «сбой» вразвитии вызван прежде всего утратой вза­имосвязи людей с планамибытия, располагающими опытом перехода человека в тонкоматериальное состояние. Иеще рано пренебрежительно расценивать события октября 1993-го. Они породилидекабрь того же года, когда, в го­товой распаться на десятки анклавов России(кчему так усердно побужда­ли «галинастаровойтовы» и«гавриилыпоповы», вкупе со всякими «бурбули­сами» с сонмищемнационалистов-сепаратистов и оккультистов вроде «ма­тематика»Афгани), казавшееся напрочь деморализованным и дезорганизо­ваннымстадом, сообщество «совков» вдруг проявило почти единодушноеустремление и «прокатило» на выборах «демокрадов» и«дерьмокра­тов», растаскивающих страну. Жизнеспособен еще эгрегорРоссии! То был первый «звонок» и первая «ласточка». Чтодалее? — вот в чем вопрос. Ну

а пока вскормленный «демократическимисуверенщиками-сепаратистами» Ду­даев практически вступил с Россией ввойну. Случилось бы это, не будь октября 1993-го?

Далее, в разрабатываемойавтором [1] «философии маленького челове­ка» все именно так, какотметил оппонент, и обстоит. Ничтожна жизнь «ма­ленького человека» вмерках власть имущих и «образованщины», а для пос­леднего и ГосподаБога — она бесценна и безмерна. Умер «маленький че­ловек» — и ушла сним целая микрогалактика (а Егор Тимурычу до этого что?). Нострадамусадействительно толкует каждый в меру своих интуиции и познаний. Автор [1] — таким вот образом. Ему ведома цена «мелочей». Вот иллюстрация«мелочи» из сферы взаимосвязи экологии души и экологии бренного тела:укус бешенной собаки и… губительно сотрясены самые сокровенные глубины вечнойчеловеческой души — это, так сказать, инфор­мация к размышлению.

— О п п о н е нт:«Пока что идеи оккультных наук (о душе, тонком мире, Боге т т.д.) неприняты еще нормальной наукой, хотя встречное дви­жение началось. Автор этого толи не знает, то ли делает вид, что этого нет, что понятия электрического поля ибиополя,»адсорбции-десорбции че­рез границу почва-воздух" и«земная корона Сверхразума из психоплас­тов»- это все из однойплоскости, из одного пространства, и что это «все знают» и «всемпонятно».

— Именно так все иесть в философии, которой привержен автор [1]. Все перечисленное оппонентом имногое-многое иное, что он мог бы подра­зумевать, в принципе составляет единый инеделимый «банк данных» ноос­феры. Очень желательно, чтобы об этом«все знали» и «всем все было по­нятно».

— О п п о н е н т:«Тоже мне классикнашелся — цитирует и цитирует свои повести по многу страниц, к тому же неопубликованные!»

— А отчего бы инет?! Кого же еще в определяющей мере цитиро­вать, когда намеренохарактеризовать именно свое мировоззрение? Авторс­кое мировоззрение, изложенноев форме, максимально приближенной к худо­жественной,- такова цель написаниятрактата [1].

Иногда же автор непросто «ссылается на себя»: он предоставляет возможность«выговориться» действующим лицам своих опусов, созданным им«образам», которые после сотворения отправляются в ноосферу в видесгустков мыслеформ. Подобные воззрения имеют достаточно широкое расп­ространение[2]. У автора же в [36] дан эпизод, когда йоги вызывают об­раз Маргариты из«Мастера и Маргариты» М.Булгакова и демонстрируют его

неофиту. Кстати,«научные» механизмыподобных  явлений  автор  надеется

вскоре почерпнуть из новой книги академика Бехтеревой.

Однако, случаютсяпретензии оппонентов, которые весьма приятны ав­тору трактата. Так,[1] расценилине как философский трактат, а как «фи­лософскую поэму». — Тут можносойтись на точке зрения, что это трактат с поэтическим содержанием.

Не всем оппонентампришлись по душе нелестные оценки автора трак­тата в адрес современнойотечественной демократии (демокрады, дерьмок­раты). Что поделать, автор имелвозможность непосредственно пронаблю­дать развитие массового«демократического движения» от зарождения и до воплощения его властив президенте-«демократе». Удостоверяю, что много­обещающие программныедокументы этого движения выполнены «с точностью донаоборот»(положение простонародья,«маленьких людей», чьи интересыотражает автор, ухудшилось по сравнению с периодом правления КПСС мно­гократно иникаких благих перспектив даже не обозначается). Обывателю вся эта вакханалиябеспредела представляется чудовищным предательст­вом, неким сатанинскимдейством, в итоге которого народ вместо демокра­тии «западногообразца» получил бандократию. Более подробно на сей счет мы свами, уважаемый терпеливый читатель, пообщаемся в последующих главах.

В завершениедискуссии остановимся на понятии «экология души». С ним автор [1]встречался в публикациях Вейника [73,74], посвященных аномальным явлениям, атакже в сугубо философских работах [21]. Суть понятия (без использованиятермина «экология души») наиболее детально и доступноохарактеризована в [2].

Конечно, кондовыхатеистов коробит уже от самого слова — «душа». Однако, в тойфилософии, которой привержен автор трактата, наличие у че­ловека «души»само собой разумеется. Упрощенно, душа — это то, что поки­дает физическое телочеловека после кончины: совокупность его астраль­ной и ментальной сущностей.Даниил Андреев подробнейшим образом описал каково душе в подлунном мире и виных планах земного бытия(можно ска­зать — в ноосфере). Автортрактата, детальнейшим образом отслеживая свою повседневность и, повозможности, бытие человеческого сообщества, в котором обретается, пришел к выводу, чтово всем, касающемся человеческой души и среды ее обитания, философия Д.Андрееваверна и есть смысл ей следовать, осмысливая нюансы, детализирующие последнюю. Кчему привела марксистско-ленинская философия, в которой не нашлось места для ду­ши, мы, пардон, нынеиспытываем на собственной шкуре. К чему приведет в

уже ближайшей перспективе философия «золотоготельца» в симбиозе с фи­лософией «естественно-научногофундаментализма», демонстрирует апологет последней академик Амосов [66].Сходимость с тем, что предсказал Д.Анд­реев, впечатляющая и безотрадная:«человеку-бездуховному» перспектив на Земле нет, как бы техногеннаяцивилизация не изощрялась.

Автотрофный человек, постижению которогоисподволь и непосредствен­но посвящена судьба академика Вернадского В.И.[75], должен зарождаться уже сегодня.  Да, это  «модель».  А коль модель, то шаг зашагом следует подступаться к ее реализации.  То, что это не «розовая утопия», говорит хотя бы жизненный путь Учителя Порфирия Иванова:  скольмало требуется человеку материальных благ, коль доступны несметные россыпи благдухов­ных! А на Земле эталоном благополучия стало потребительское общество,средой обитания разума — естественно-научный фундаментализм.

Русская философскаямысль изрядно потрудилась на духовном поприще [76] и агрессивный настройотечественных «интеллектуалов» к попыткам продолжения духовногопоиска несколько удручает. Видно прав Солжени­цын, снабдивший этот«интеллектуальный товар» хлестким ярлыком: «обра­зованщина».

Так что жеделать-то? — Терпеливо топать «от зерен фасоли к зер­нам истины»[62].Ну а оголтелым приверженцам естественно-научного фун­даментализма — пройти«от психофизики к моделированию души»[53].

Задача исследователя- искать истину, а не следовать неорели­гии, имя которой естественно-научныйфундаментализм (извините, чем он лучше фундаментализмаисламского?!), представленной, в частности, так на­зываемой «научной картиноймира». Только симбиоз с откровением и худо­жественным творчеством приведетестествоиспытателя к искомой истине.

В заключение этой«взъерошенной» главы обратимся к ультрасовре­менным философскимвоззрениям [28], которые, как оказалось, отнюдь не противоречат пристрастиямавтора трактата.

— «Происходитпересмотр кардинальных научных концепций, расширяю­щий границы нашего познания.Кибернетика и синергетика позволили глуб­же и по-иному осмыслить процессысамоорганизации материи и ее н о о с-

ф е р ы»(с.7).  — Как видите,«ноосфера»- это отнюдь не нечто мифичес­кое. Она существует.

-«Распад СССР вэтом плане представляется регрессивным актом, ве­дущим к спаду производства, ктехнико-экономической отсталости регио­нов. Драматичный скачек назад (надонадеяться, временный), в дезинтегра­цию, можно объяснить имперской инекомпетентной политикой бывшего Цент-

ра, ЦК КПСС»(с.12). — Таким образом, рассмотрениеподобных социально-по­литических аспектов не является нонсенсом для философскойработы.

— «Утверждениемнового понимания фактически заканчивается рожден­ная европейским Ренессансомэра человека, заявившего свои претензии на роль демиурга, полновластного и ничемне ограниченного творца» (с.13).

— Следовательно, использование в совремнной философиипонятий и воззре­ний метаистории и метафизики отнюдь не является проявлением«вавилонс­кого смешения языков».

— «Решение этихпроблем сулит новые фундаментальные обобщения в пользу единстваматерии, единства не только структур, но и функциональ­ных механизмов живойприроды и н о о с ф е р ы.»(с.17). — Думаю, в ком­ментариях не нуждается.

— «Политикаесть концентрированное выражение экономики и имеет успех лишь при наличии современногонаучного мировоззрения… Такова объективная связь между экономикой ифилософией. В этом плане кризис экономики имеет свои истоки вмировоззрении, является следствием небла­гополучия в философской науке, еедогматизма и застоя. Философы должны раскрывать и закреплять в общественномсознании те стимулы и общечело­веческие ценности, которые способны двигатьобщество к прогрессу, и диа­лектически отвергать догмы, тормозящие прогресс.Иначе мы будем и впредь пожинать горькие плоды „просвещения“ в сфереобщественных на­ук»(с.23). — Итак, смешение «высокой философии» срассмотрением проблем повседневности отнюдь не предосудительно для АкадемииИнформатиза­ции, следовательно такой подход уместен и в эниологии.

— «Являясьинтегрирующим звеном во всей системе наук (с информа­ционным языком болеевысокого уровня), может ли философия быть или стать»ненаукой"?"(с.30). — Комментарии излишни.

— "… Любаянаука, как и культура, должна развиваться преемствен­но, бережно сохраняя всеценное и положительное из прежнего содержа­ния"(с.30). — Как же тогдафилософия может отринуть такое грандиозное явление как метаистория Д.Андреева?Предпочтительно вобрать в себя и по-возможности развить положения последней.

— «Нашафилософия за десятилетия застоя полностью утратила свою главную социальнуюфункцию — методологическую. В критическую пору по­иска народом путей выхода изкризиса именно философы молчат: им нечего сказать, порекомендовать. Экономистыже продолжают свои эксперименты как бы с завязанными глазами, совершая однуошибку за другой»(с.32). — Комментарии излишни.

Подобный «цитатник» в своюпользу автор трактата мог бы множить и множить. Однако, это будет уже излишним.

Заключаязатянувшийся заочный обмен мнениями с оппонентами, автор трактата, эколог попрофессии, позволит себе обратиться к воззрениям коллег-биологов [24].Итак,«гуманистика как новый подход к познанию живого». Отмечается, чтодуховный уровень — высший, на котором индивиду­альность всякого живого существадостигает максимального раскрытия и в то же время снимается (исчезает) передлицом высших космических сил. В этой связи Д.Андреев вел речь омонаде, сотворенной божественными сила­ми света.

Духовный уровеньпроявляется в более низких уровнях. Эти проявле­ния называют знакамитрансцендентного. Если способность людей разли­чать добро и зло понимать какодин из знаков трансцендентного, то нель­зя ли трактовать жертвенное иальтруистическое поведение животных как обнаружение духовного и знактрансцендентного? Но в любом случае это поведение животных показывает, что нетпропасти между поведением чело­века и других живых существ(буддистам это ясноизначально), ибо эта пропасть вырыта биологическими науками, что существуетпрогрессивное развитие всех форм жизни — вплоть до высшей точки эволюции — ноосферы.

Как видите, воззрениясовременных биологов в определяющей мере созвучны с точкой зрения авторатрактата. Убедительность взглядов био­логов может быть подтверждена такимпримером. В одной из телепередач о мире животных показали случай, поразившийтрадиционную науку. В Африке косуля пришла на водопой. Но едва она началапить, как вынырнул кроко­дил, свалил ее и вцепился в бок. Каким-то чудом косулявырвалась, однако сил ей хватило отбежать лишь на десяток метров. Видно, ранабыла серь­езной и силы ее покинули. Крокодил выбрался из воды и двинулся к обре­ченнойдобыче. Косуля пыталась подняться с земли, но безуспешно. И тут на крокодилапомчался бегемот, безучастно стоявший до этого вдалеке. Он явно намеревалсярастоптать злодея, крокодил это понял и поспешно скрылся в реке. Бегемот женабрал в пасть воды и поднес раненной косу­ле, предлагая испить из его нижнейчелюсти, будто из корытца. Косуля уронила голову на землю и тогда бегемот вылилводу на нее, словно стре­мясь облегчить страдания. Еще две-три минуты телекамерапоказывала застывшего над косулей гиганта, то ли охраняющего ее, то лискорбящего. Эх, если бы люди всегда были столь же гуманны, как этот африканскийбе­гемот… Однако, возвратимся к [24].

Втеоретической  мысли обрела свое место эмпатия — отождествление

человека с живым существом, видение мира глазами этого  существа  (это

совсем уж  буддизм!).  Она  позволяет  ученомумысленно стать на точку

зрения животного и полностью соответствуетгуманистическому подходу  к

нему. Это дает возможность более глубокопостигать жизнь животных. Эм­патия, способность чувствовать за другого, облегчаетосознание одушев­ленности живых существ, которая не может быть раскрыталогически. Она, подобно голограмме, создает единый образ, в котором такие свойстваживого, как целостность, автономность, историчность, уникальность, не более чемотдельные грани одушевленного существа.

С точки зрения формыизложения отмечается, что многие выдающиеся ученые(Гете, А.Гумбольд, В.И.Вернадский, А.Е.Ферсман) писали научные и

учебные тексты в яркой, художественнойманере, пробуждая у своих читате­лей глубокий интерес к науке и чувствосопричастности к жизни во всех формах ее проявления. Так что это тоже отнюдь непредосудительно. Ра­бота [77] дополняет вышесказанное.

Если мыслить окоэволюции как о едином природно-социальном про­цессе, если биосферу неразрывать на природу и цивилизацию, то это ведет за собой признание решающейроли в биологических науках проблемы цен­ностей, прежде всего — человека, человеческой жизни. К этой главной цен­ности добавляется ценностьприроды как источника нравственных отноше­ний между людьми и эстетическоговосприятия мира. Но, возможно, это бу­дет не традиционная наука, а нечтоиное, расширяющее ее рамки. В этом случае естествоиспытатели вообще и автортрактата, в частности, не отре­каются от того образа науки и того понимания научности, которыепродол­жают господствовать в мировом научном сообществе.

Это позволитинтерпретировать начала биологических наук, одновре­менно апеллируя и к нормам«точного» естествознания и к ведущим прин­ципам гуманитарногознания, гуманистической философии (!) Именно биоло­гические науки потенциальнонаиболее близки к тем изменениям научной картины мира, которые способны придатьей человеческое измерение.

Так называемыйбиологический структурализм выражает неприятие дарвиновскойпарадигмы, представления о повсеместности борьбы за су­ществование, без котороготрудно обосновать ведущую роль естественного отбора. Получается, что одно изцентральных дарвиновских понятий как бы дает эволюционно-биологическоеоправдание неразумному, антигуманному социальному устройству, принимающему занорму соперничство, конкурен­цию, повсеместную вражду. Если строго следоватьтехнократическим идеа­лам цивилизации и механической картине мира, то неостается места чело-

веку. Слава Богу, в органическом мирепревалирует не конкурнция, а коо­перация. В картине мира непреложно должны иметьместо общегуманные по­сылки о взаимопомощи и сотрудничестве. Все болеереализуется тот це­лостный человек, мировоззрение которого предполагаетуниверсальность кооперации, естественную целостность жизни и устремленностигуманисти­ческой культуры.

Преобразующая средуактивность оказывается присущей всему живому. Благодаря языку и культуречеловек способен к самопознанию, а также к осознанию этической нагруженностилюбого своего действия, поскольку оно всегда вписано в сосуществование людей.Без любви, без принятия других живущих помимо нас самих, не существуетсоциального процесса, а зна­чит, не существует человечности.

Любовь — наиболеефундаментальная основа жизни, всех ее особеннос­тей, включая социальность. Безлюбви не достигается должное удовлетво­рение всосуществовании, взаимосвязи, кооперации биологических структур(пример, касающийся бегемота-гуманиста, весьма в этом плане показателен).

Обозначение термином«любовь» глубинного уровня существования жизни, наиболее ярко, пожалуй, иллюстрируетприсущие биологическому структурализму в целом симпатии к восточной культуре.Однако, мотивы восточной философии остаются вне рефлексии, что относится и кметафори­ческому понятию «любовь». Вряд ли возможно непосредственноевосприятие идеалов и норм познания, свойственных традициям восточнойкультуры, ког­да речь идет о попытке или соединении современногоестественнонаучного подхода к явлениям жизни с гуманистичнымимировоззренческими идеями.

Таким вот образом примирительно завершитсянаша заочная дискуссия с оппонентами, основываясь на результатах которойпродолжится рассмот­рение многогранности творчества и любви как фундаментальныхаспектов экологии человеческого духа.

«И будет Свет,                                                                    „Мы рубим ступени,

И посрамится Тьма,                                                             Нишагу назад!

И сокрушится все,                                                                Иот напряженья

Творяще  злое...“                                                                   Коленидрожат,

(Из песнопений                                                                     Исердце готово

иеромонаха Романа)                                             Квершине бежать из груди.

Весь мир на ладони

Ты счастлив и нем...»

(В.Высоцкий)

ГЛАВА 2. СУЩНОСТЬТВОРЧЕСТВА КАК ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ НИШИ ДУХОВНОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ. ИНТУИТИВНАЯЛОГИКА КАК

ТВОРЧЕСКИЙ МЕТОД.

При рассмотренииэтого вопроса автор трактата исходит из того, что в основе творчества лежитпрежде всего поиск истины. Величайшим Твор­цом предстает пред человеком ГосподьБог. Нет религии выше Истины — считает Блаватская Е.П.[78]. Познайте Истину иИстина сделает вас сво­бодными,- вещает Иисус Христос (Евангелие). С позиций жефилосо­фии, истина — категория онтологическая.

Поэтому рассмотрениевопросов творчества как экологической ниши духовного человеческого бытия небудет в достаточной мере достоверно без учета религиозного чувства имировосприятия. Кроме того, автор трактата ведет поиск как в форме, так и сутиизложения своего фи­лософского мировосприятия, которые бы облегчили исполнениескромной познавательной и просветительской миссии, возложенной на себя в ка­чествеосновной цели написания опусов.

Способность ктворчеству невозможна без высоких образов, а они ко­ренятся в вере. Ведь«культура» происходит от слова «культ». В то же время, веране отменяет искусства. Наконец, в пределе, каждая минута повседневной жизничеловека — это творчество. Немаловажно осмыслить и русский национальный образИстины, во всяком случае попытаться это сде­лать. В ее основе, судя повсему, надличная, мистическая идея. К сожале­нию, у нашего народа стихийная широтавзяла верх над духовной глубиной. Ведь уже к началу Х1Х века народ остался безмиросозерцания. Как счи­тает Д.Андреев, непоправимый ущерб в этом плане нанесПетр Первый [2].

По мнению Достоевского, человек — явлениесверхприродное.  Поэтому есть основания предполагать, что только«всматриваясь в небо» можно на-

деяться на возрождение русского народа.  Русским чуждамистика расы  и

крови. Им близка мистика Родной Земли.Природа русского человека про­тиворечива: ему свойственна и жалость, ижестокость, и бунт — и смире­ние. Воистину:«Две бездны — два лицаРоссии» [79].Будем надеяться, что «православный меч» послужитблагому делу [80]. Русский устремлен к Граду Грядущего: поэтому ему не мил ГрадСегодняшний. Ох, сколь многое в малом и великом происходит под действием этойнеприметной, скрытой «пружинки». Непросто традиционной наукеразобраться в национальном ха­рактере русских [81,82].

При этом следуетиметь в виду, что нелогичное для человеческого разума может оказаться вполне«логичным» для Божьего провидения — Божьего промысла. Интуиция — путьк более глубокому проникновению в сущность этого промысла. Сочетание интуиции илогики, логики и интуи­ции, использование их как единого целого,- являетсяосновой творческого метода автора трактата, сформулированного как«интуитивная логика». Пе­реход от логического разума к интуитивномустал как никогда злободнев­ным.

Автор трактатазанимается преимущественно наукой, пытаясь (в меру сил и возможностей), исходя израциональных воззрений, продвинуть ее границы в сторону иррациональногопознания, поскольку не усматривает здесь антагонистических противоречий по сути- их ученые создали искусственно,«противоестественно». Постоянноприсутствовало стремление перевести в плоскость науки ряд воззрений, в настоящеевремя являющихся достоянием эзотеризма. Духовным фундаментом для творчества, помнению автора трактата, является просвещенная религиозность. Счастье — уделдуха! Бездуховного счастья не бывает. Бездуховная жизнь проходит да­ром. И в тоже время, человек определяется не столько суммой верований и убеждений, сколькосуммой поступков.

Рассмотрениюсопряжения «познания» и «веры» посвящено немало раз­ноплановыхработ [25,61,83-96]. Ну, а вниманию уважаемых терпеливых чи­тателей предлагаетсяфрагмент еще не опубликованной повести [40], в ко­тором действующее лицо, один измногочисленных столичных научных работ­ников, излагает плоды своих размышлений.Автор трактата надеется, что они не противоречат отмеченным вышепрофессиональным публикациям.

«Отношение к религиииспокон веков внутренне тревожило множество людей, жаждущих душевного мира иодновременно стремящихся к познанию. Они стремились быть в ладу со своейсовестью, обрести прочную духовную основу — что важнее всего в жизни. Но есть иотказывающиеся от занятий

религией   и   довольствующиеся   этикой, диктуемой                                            непосредственным

чувством.  Последних  должно  быть меньшинство, поскольку впечатляющие

уроки всех времен и народов указывают нато, что именно наивная, непоко­лебимая религиозная вера дает наибольшие стимулы ктворчеству как в науке, так и в искусстве и в литературе. Верить — это значитпринимать нечто за бесспорную истину. Естественно-научное познание природырасшатывало эту веру и достигло на таком поприще немалых пагубных пло­дов.Нарастали критические отношения к религиозным представлениям, ко­торыепротиворечили естественным законам природы. Разумное равновесие религиозных инаучных воззрений, увы, так и не установилось. Конец ХХ века настоятельностимулирует устранение этой пагубной данности чело­веческого сообщества.Человечество вдруг прозрело и обнаружило себя на грани гибели.

Ведь атеистическоедвижение, объявившее религию преднамеренным об­маном и выдумкой властолюбивыхсвященников (увы, Церковь и духовенство дали обильную питательную среду длятаких инсенуаций), усердно исполь­зовало естественнонаучные познания дляразлагающего влияния на все слои народов по всей земле. С полной победойатеизма жертвами уничто­жения стали бы не только наиболее ценные сокровищаобщечеловеческой культуры, но и надежды на лучшее будущее. Расправа сцерквями, храмами и монастырями на просторах России — тому свидетельство.

Итак, может лиобразованный человек, получивший естественнонаучную подготовку, быть одновременнои истинно религиозным? — Религия — есть связь человека с Богом. Она основана наблагочестивом страхе перед не­земной силой, которой подчиняется человеческаяжизнь и которая держит в своей власти наше благо и наши страдания. Найтисогласие с этой си­лой, снискать ее благосклонность — вот постоянное стремлениеи высшая цель религиозного человека. Лично я обрел душевный покой в повседнев­ностилишь после утраты каких бы то ни было сомнений в Боге.

Корень религии — всознании отдельного человека. Но ее значение простирается далеко за пределысознания одного человека: религия преи­мущественно действенна для большогосообщества, в конечном итоге — для всего человечества. Бог правит одинаковымобразом во всех странах и во всей полноте человеческого бытия. Это объединяющаясила невероятной мощи.

При большом различиимежду народами и условиями их жизни, внешние проявления религиозности в разныхчастях света сильно варьируются — поэтому в ходе истории возникло многоразновидностей (христи-

анство, буддизм, синтоизм и т.д.) религии.Наиболее общим для всех рели­гий является представление о Боге как о личностиили о ком-то подобном человеку. Поклонение Богу приобрело внешне символическийхарактер. Святость непостижимого Божества придает святость постижимым символамверы. Отсюда возникли существенные стимулы для искусства, оно получало мощныйимпульс к развитию, ставя себя на службу религии, и выходило на путидеградации, отвергая ее. Величайшие памятники культуры возникли именно подрелигиозным влиянием.

Религиозный символ(христианский крест в том числе) никогда не представляет собой абсолютнойценности, а является всего лишь более или менее совершенным указанием наВысшее, непосредственно не доступное восприятию. Без символов было бы невозможновзаимопонимание и общение между людьми. Это касается не только религиозного, нои любого челове­ческого общения. Ведь даже язык сам по себе является не чеминым, как символом для выражения мысли, то есть чего-то несравненно более высоко­го, чемсам язык. Общаясь, люди создают друг друга. Однако, никогда не следуетзабывать, что даже самый священный символ имеет человеческоепроисхождение, создан силой обращенного к небу воображения. Сколь мно­гоеудалось бы созидать, творить, если бы можно было сплотить драгоцен­ные силы всфере религиозной деятельности вместо того, чтобы стремиться уничтожить другдруга. Что ужаснее и безобразнее религиозных войн? Что „безбожнее“кровавого утверждения веры?

Покоится ли ВысшаяВласть, стоящая за религиозными символами и придающая им значение, лишь в душечеловека и угасает вместе с ним или же она представляет собой нечто большее?Живет ли Бог только в душе верующего или же Он правит миром независимо оттого, верят в Него или нет? — Такова принципиальная дилемма, которую никогда невозможно будет объяснить „чисто научным путем“, во всяком случаеестественно-научный фундаментализм на этом поприще немощен абсолютно, а его ярыеапологеты всегда будут представлять собой совершенно жалкое зрелище. Логи­ческие, основанныена фактах, заключения, увы, весьма ограничены в возмож­ностях. Напротив, ответ наэтот вопрос есть всецело дело религиозной веры: Бог существовал еще до того, какчеловек появился на Земле, Он от века держал в своих всемогущих руках верующих иневерующих, Он восседа­ет на непостижимой человеческому разуму высоте и будеттам же, когда Земля со своим человечеством канет в небытие. Когда я смотрю наМлеч­ный Путь, на россыпи созвездий, осознаю: сие сотворено не хаосом, а со­вершенством...

Какие ограничениярелигиозной веры пытается ввести наука, особенно в одиозном ее проявлении — нетерпимом ко всему „антинаучному“ естест­венно-научном фундаментализме?- Всякое научное и физическое, в част­ности, измерение являетсявоспроизводимым, т.е. его результат не зависит от индивидуальности измеряющего, атакже от времени и места измере­ния, как и от прочих сопутствующихобстоятельств. Но есть нечто решаю­щее для результатов измерения, находящееся запределами наблюдателя, а это необходимым образом приводит к вопросу о наличииреальных причин­ных связей, не зависящих от последнего (прежде всего сиеотносится к важнейшим универсальным физическим константам, характеризующимсостоя­ние Вселенной, малейшее изменение которых приведет к ее крушению). Туттолько „тупой доцент“, отпетый догматик не ощутил, что Вселенную слепилталантливый „экспериментатор“ — Господь Бог, величайший из Творцов.

Универсальныеконстанты не были придуманы, изобретены по соображе­ниям целесообразности — физика была вынуждена с ними „смириться“, при­нять их как неизбежноеследствие совпадения результатов всех специаль­ных измерений, и — самоесущественное: все будущие измерения приведут к тем же константам. Физикатребует принятия допущения о существовании реального, не зависящего от человекамира, который люди не в состоянии воспринимать непосредственно, а лишь черезпризму своих органов чувств и опосредованных ими измерений. Насколько жалкими ималеньки­ми, бессильными должны себе казаться люди, если помнить о том, что Земляесть лишь мельчайшая пылинка в поистине бесконечном пространстве Космоса. В тоже время, удалось познать, что во всех процессах природы царит универсальнаязакономерность — это делает ученым честь.

Законыприроды, например закон сохранения энергии, тоже не изобре­тены человеком, а ихпризнание навязано ему извне, как некая непреложная данность. Великие мыслителипреклонялись перед мирозданием. Так Имма­нуил Кант ни перед чем не испытывалтакого глубокого благоговения, как перед видом звездного неба.

Ну, а то, чтофотоны, образующие луч света, ведут себя как разумные существа, вам ни о чем неговорит? — Из всех возможных траекторий они всегда выбирают самую короткую изприводящих к цели. Это ведь или чу­до, или природой правит разумная, преследующаяопределенную цель воля. Иначе говоря — Господь Бог. Аналогично Лейбниц иМопертюи на основании так называемого принципа наименьшего действия сочли, чтоони сумели найти в нем осязаемый признак проявления Высшего Разума, всемогущегосподствующего над природой.

Таким образом, развитиеисследований в области теоретической физи­ки исторически наглядным образомпривело к формулировке физической причинности, которая обладает явно выраженнымтелеологическим характе­ром. Независимо от воли людей на Земле господствуютопределенные зако­номерности. Они представляют разумностьмироустройства, которой подчи­няются природа и человечество, но ее истинная сутьесть и будет для лю­дей непознаваема, т.к. они узнают о ней лишь благодаря своемуспецифи­ческому восприятию с помощью органов чувств, которое никогда не удастсяотключить.

Для продвижениявперед науке необходим творческий поиск новых связей, идей и проблем, невыводимых из одних только результатов измере­ний, а выходящих за их пределы — прежде всего имеются в виду умозрение и интуиция. Может быть тогда углубитсяпонимание того, как осуществляет управление природой правящий ею ВсемогущийРазум. — Вот это будет настоящее творчество!

Если бытьблагоразумными, то можно обнаружить, что религия и наука признают разумныймиропорядок, независимый от человека. Сущность этого миропорядка нельзянепосредственно наблюдать, а можно лишь косвенно познать или предположить егоналичие. Для этого религия пользуется своеобразными символами, а точные науки — своими измерениями, основываю­щимися на восприятии. Итак, Божество, к которомурелигиозный человек пы­тается приблизиться при помощи религиозныхсимволов, равноценно, по-су­ществу, той проявляющейся в законах природы силе, окоторой ученый в оп­ределяющей мере получает представление с помощью своихорганов чувств. Так отчего бы нам не слить воедино эти два подхода, чтобысформировать мировоззрение, наиболее адекватно отражающее сущность Мироздания?!

Религия иестествознание играют в человеческой жизни различные роли. Естествознание нужночеловеку для познания, религия — для то­го, чтобы действовать. Религиозномучеловеку Бог дан непосредственно и первично — это его жизненная основа. Ученыйже приходит к Богу посредством мышления, он устремляется к Его миропорядку как квысшей, вечно недостижимой цели своего творчества. Бог стоит в концеестествознания, на его вершине.

Для практическойдеятельности требуется принимать волевые решения до полного познанияуправляемого объекта. Иногда принятие решения тре­буется мгновенно. Тут бессильныдолгие рассуждения. Более того — они приносят пагубные плоды. Требуется толькоопределенное указание, кото­рое может быть получено, опираясь на непосредственнуюсвязь с Богом.

Она одна может дать внутреннюю опору иустойчивый душевный мир, который человек должен расценивать как наивысшеежизненное благо. Итак, интуи­ция — это от Бога, а соответственно к последнемуотносится и такой „прикладной инструментарий“ как интуитивная логика,сопрягающая религиозное чувство с научным подходом.

Религия и естествознаниене исключают, а дополняют и обуславливают друг друга. Глубокой религиозностьюбыли проникнуты самые великие естествоиспытатели всех времен — Кеплер, Ньютон, Лейбниц. Этот факт го­ворит сам за себя и косвенно указывает наиспользование последними ин­туитивной логики, позволяющей „выходить“сознанию непосредственно в ин­формационные поля. В то же время, между наукой ирелигией есть неанта­гонистические противоречия. Они вполне естественны. Ведьнасколько знания и умения нельзя заменить мировоззренческими убеждения­ми, настолькоже нельзя выработать правильное отношение к нравственным проблемам на основечисто рационального познания. Эти пути не расхо­дятся, а идутпараллельно, сходясь в бесконечности у одной и той же цели.

Наука преимущественно пользуется разумом, арелигия — верой, но смысл творческой работы и направление прогресса полностьюсовпадают. Преодо­левая скептицизм и догматизм, неверие и суеверие, синтезируяумозрение с откровением — к Богу!» — Автору трактата не остается ничегоиного как присоединиться к точке зрения оратора.

Судя поосновательной профессиональной работе [86], пылкийи несколько взбалмошный ораториз [40] излагал пусть не бесспорные, но дельные мысли. Автор трактата позволитсебе остановиться на этой пуб­ликации несколько подробнее, дополнив своимикомментариями.

Итак, духовный мирчеловека включает в основном такие феномены как познание, миф, религия, философия,наука, право, политика, идеология, мо­раль, искусство. Он охватываетсознание, подсознание и надсознание. Рассмотрению этих категорий посвященонемало работ [97-100].Духовный мир динамичен благодаря системе духовнойдеятельности. Конкретно-исто­рические формы духовного мира возникли по ходу егоразвития в резуль­тате специализации и дифференциации человеческойдеятельности. В то же время, как отмечается в [86], имеют место определенныесложности в фор­мальностях классификации духовной деятельности. В частности, чембыл духовный мир Пифагора и его сподвижников: мифом, религией, мо­ралью, искусствомили наукой? Перед автором трактата невольно возникает вопрос: можно ли и нужноли «рвать на части» этот классический образец синтетическоготворчества, в котором познавательное, нравственное и

эстетическое неразделимы?

Как оценить процессспециализации и дифференциализации, его ито­ги? — Автор трактата придерживаетсяточки зрения, что результат резко отрицателен: весь духовный мир, некогдагармоничный и единый, по сути дела превратился в разбегающуюся вселенную. Бытиеже требует, чтобы ци­вилизация, культура, технология и рынок [101] образовалиединую прочную структуру.

Плоды дифференциацииоказались пагубны прежде всего в духовном производстве — творчестве. В то жевремя, производство знаний за последние четыре столетия, особенно в ХХвеке, совершило колоссальный рывок вперед. Несравненно менее впечатляющи успехиискусства. Созда­ется впечатление об отсталости нравственного начала — и в этомоснова нынешних зол. «Разделение труда» в духовной деятельностипривело к ут­рате личностной многогранности, к уродливой однобокости развития лю­дей, причемстепень последней обычно тем больше, чем выше класс специа­листа[86]:«Гений должен согласиться культивировать в себе осла». Де­формированнаягениальность в науке и технике породила атомную бомбу. Искусство, объединившисьс нелучшими результатами нравственного произ­водства, тоже создало оружие«массового поражения» — типа секс-бомбы и иных тлетворных творений.

Исследованиедуховного мира испокон веков было делом философии [86,102-106]. Успехиее, увы, не всеобъемлющи. Дело в том, что с расщеп­лением духовного мира начинаютсоответствующим образом деструктиро­ваться и его философские исследования:позитивисты отдали предпочтение анализу познавательного начала, науки, аэкзистенциалисты — анализу эстетического начала и т.д. При этом каждыйстремился нарисовать свою картину мира в целом, в чем явно не преуспели.Поэтому, прежде чем да­вать рекомендации по восстановлению утраченного единствамира челове­ческого духа, философия должна начать с восстановления собственногоединства.

Искусство может бытьэстетичным средством познания. Оно почти всегда играло некую познавательнуюроль. Однако, это осуществлялось в нем лишь на эмпирическом, описательномуровне, зачастую непреднамерен­но, в виде своего рода неизбежного побочногопроцесса (автор трактата в своих повестях [36-40] делает это целенаправленно).Автор пытался в меру сил и возможностей продолжить лучшие традициихудожественной ли­тературы, давшей в Х1Х-ХХ веках плеяду творцов, чьипроизведения отлича­лись ярко выраженным исследовательским характером.Г.Мелвилл и

Л.Н.Толстой, Ф.М.Достоевский и  Ф.Кафка, В.В.Набоков  и А.Камю, Т.Манн и

Л.Андреев, М.Булгаков и Г.Гессе, И.Ефремов иА.Азимов — эти и иные ху­дожники-мыслители в качестве объекта исследованияизбрали наиболее сложный из известных человеку предметов — самогочеловека.Формулирова­лись и проблемы личности (ее сложнейшей структуры, развитияи деграда­ции) и проблемы взаимоотношений между человеком и обществом, человекоми Мирозданием. Рассматривались проблемы смысла и цели жизни, смер­ти, посмертногобытия. Характерно, что литература подчас ставила такие вопросы раньше, а иногда ивникала в них глубже, чем соответствующие на­уки (психология, социология и иные).

Все ситуации бытиягруппируются в три большие категории, три «кос­моса» — мирВселенной, мир общества и мир индивидуальной личности [86]. Человек способенвживаться в образ каждого из этих миров, отождест­вляться с ним и смотреть навсе «его глазами». Ф.Бэкон:«Как хорошо об­ладать умом, созвучнымсо Вселенной». Ф.Ницше:«Великий поэт черпает только из своейреальности». Скромный личный творческий опыт автора трактатасвидетельствует — все именно так и есть. Но следует, откровен­но говоря, ещедобавить: в то же время творчество(не обязательно худо­жественное, может быть инаучное — у автора трактата более сорока изоб­ретений, защищенных авторскимисвидетельствами, и свыше полутора сотен прочих публикаций) временами становитсяприбежищем от суетной и серой повседневности, вытесняет последнюю из бытиятворящего, определяет эко­логию человеческой души.

В познаниичеловек-творец «вживается в образ» не только Вселен­ной, но и еемельчайшего фрагмента(правда, в таком случае фрагмент выс­тупает как полномочныйпредставитель целого). Эта предельная ситуация подразумевается в выражении«чувствовать предмет», столь часто употреб­ляемом исследователями.Так, Анри Беккерель обладал инстинктом физика. Его ученик Анри Деландр отмечаетего высочайшую интуицию, Беккерель по его словам «чувствовал явление».Неспроста говорится, что интуиция — это грация ума.

Исходя из своегоскромного научного опыта, автор трактата присое­диняется к высочайшей оценкероли интуиции в творчестве (научном или литературном — не принципиально).Интуиция — это тот «локатор», который

выводит исследователя-творца  на  плодотворные «тропы» информационных

полей, в ноосферу, несомненно существующую.«Интуитивный поиск» позволял

автору трактата  в  бытность  его  руководителем проблемы по созданию

удобренийпролонгированного дествия, экономить немалые материальные ре-

сурсы и время, успешно перенося результатылабораторных разработок не­посредственно на промышленные агрегаты многотоннажныхпроизводств [107](частные успехи отмечены знаком «ИзобретательСССР», тремя сереб­ряными медалями ВДНХ СССР, дюжиной дипломов и грамотконкурсов ВХО им.Д.И.Менделеева и иных научно-технических«состязаний»).

Индивидуальный мирличности, в сущности, является хаотичным конгло­мератом трех разноранговых Я(иликак сформулировано выше, трех «космо­сов»)[86]. Человек обладаетспособностью к лицедейству. Он может (по крайней мере на некоторое время)погружаться в один из миров, отвлека­ясь от двух других, таким образом создаваясебе благоприятные условия для специализированной духовной деятельности. Обычночеловек существу­ет во всех трех мирах сразу и поэтому вынужден усваиватьпродукты раз­ных «специализированных духовных производств». Такжеподобные явления приводят к несовпадению теорий с отображаемой ими реальностью.Это не­совпадение тем больше, чем жестче теория.

Именно поэтому автортрактата пытался при формировании своего ми­ровоззрения следовать руслубытия, лишь по мере возможности вводя от­дельные его фрагменты в более или менеестрогие «научные рамки». Восп­ринимая простирающуюся вокругжизнь, посредством логики и интуиции осознавал ее, переводя постигнутое в некоесловесное построение. Ника­ких жестких, однозначных, наперед заданных концепций!- Концепция должна постепенно проявиться мозаикой из свободного течения мысли ичувства. Правило бал интуитивное течение мысли, лишь в порядке крайней необходи­мостиобуздываемое логикой. О такой роли интуиции действующее лицо ро­мана[41]сказало так:«Меня нет, есть Она, а я — ее послушный исполни­тель».Отдающих же предпочтение логике более чем достаточно[108]. И безотрадноискусство без поиска Истины [23].

Всевышеизложенное, конечно, весьма интересно и является прелестным яством длядосужего ума, однако, пробил час перейти к рассмотрению сущ­ности процессатворчества непосредственно.

*              *              *

Художественномуисследованию процесса творчества существенное внимание уделено в романе[109].Подходы и оценки [109] в значительной мере созвучны воззрениям автора трактата.Главное действующее лицо ро­мана — альтист Данилов, засланный на Землю демон, неустоял перед соб­лазнами музыкального творчества. Творчество настолько егопоглоти­ло, что он выше дозволенного «очеловечился». В наказание еговызывают на демоническую «инквизицию» и таким вот образом он тамосмысливает

свои творения.

Так,«онпосчитал, что в использовании темы старого мастера нет ни­чего дурного, ведь онпереложил ее, доверив виолончели, и развил»(с.314). «Потом обрушивалисьна Данилова видения, возникали перед ним галактики ивселенные, толклись, преобразовываясь и давя друг друга, сущности вещей иявлений, и было открыто Данилову ощущение вечности, позже выкорчеван­ное из егопамяти. Все это вызывало музыку, выражавшую отклики Данило­ва»(с.315). Тамже:«Сам же их создал и им удивляется! Сам же причудли­вым образом — новполне сознательно и с удовольствием — смешивал зву­ки, ту же валторну сводил сситарами, выхватывал дальние обертоны, и про­чее, и прочее!.. Музыка звучалатрагическая, даже паузы — и паузы были частые и долгие — передавали напряжение иужас, но в ней была и энер­гия, и вера, и случались мгновения покоя, надежды.Данилов был свободен в выражениях и звуковых средствах...» Далее диалог с«инквизитором»: "- Что это?.. — Это музыка...- тихо сказалДанилов. — Предположим, это му­зыка. В вашем понимании. Но отчего она звучит ввас? — Я и сам страдаю от этого. Но музыка все время живет во мне. Деться отнее я никуда не могу. — Но это странная музыка,- сказал Валентин Сергеевич. — Вся но­вая музыка странная,- сказал Данилов. Потом она становится тривиаль­ной.Эта музыка — новая. Она, простите, моя. В последние годы я увлексясочинительством. Это как болезнь...- Все, что звучало, бред, не музыка! Возьмитехоть это место,- и демон с репеником в петлице включил запись особовозмутившего его места(с.316). — В земной музыке такого рода со­чиненияизвестны с начала века. Это не мое изобретение. Моя лишь тема.

— Хватит,- оборвал его ВалентинСергеевич,- в дальнейших разговорах о музыке нужды нет. — Но как же,-возмутился Данилов,- мне приписывают музыкальную несостоятельность, а япрофессионал, и я не могу...- Хва­тит,- грубо сказал Валентин Сергеевич. — Все.(с.317)".

Ну как, уважаемыйтерпеливый читатель, не напоминает ли все это дискуссию автора сего трактата свесьма уважаемыми и высококомпетент­ными оппонентами, охарактеризованную в главе1 ?

И еще отворчестве, но уже несколько иного рода. Стр.347:«Я же в этой истории — дилетант, существо внебытовое и внеслужебное, моя фантазия

раскована, не испугана практическим знанием.  Я импредлагал идеи.  Они

казались им бредовыми и подоблачными.»

Любопытная вещицаэтот роман «Альтист Данилов». В каестве приме­чания автору трактатаследует еще отметить, что проживает он уж много лет в «аномальном»эпицентре событий романа, именно в том месте, откуда

Данилов и ему подобные сущности«стартовали» в другие измерения, в иные миры. Таинственная дверь внеказистой малоэтажке увезена вместе с про­чим строительным мусором, а тампостроили загадочный «ящик». Долгие го­да на строгом сером здании небыло никакой вывески, но каждое рабочее утро в учреждение устремлялась речушкамолчаливых людей. Автор тракта­та поначалу с удивлением взирал на светящуюся вночи стеклянную крышу «ящика»: освещение было типичным для оранжерей.В то же время, у стро­гого учреждения была некоторая предрасположенность кэлектронике. Рас­тения плюс электроника — в этом, однако, что-то есть...

В разгар«перестройки», когда рассекретили все и вся, что надо и что не надобы, появилась вывеска, подтвердишая интуитивно-логическую догадку. Знать, хотя в«Альтисте» напоминают некоторые «аномальные» страницы сущеешутовство, информация автору романа явно поступала из весьма «достоверногоисточника» (загадочный «ящик» неспроста построили в эпицентреэнерго-информационного узла).

— Да есть ли такой«узел»? — Хотите верьте, хотите нет, но есть: если стать спиной к«ящику», то влево и вперед — дом, где творил менес­тель брестскихгероев — С.С.Смирнов, рядом с ним — обитель юного Влади­мира Высоцкого, чутьдалее — прекрасный православный храм, в котором главенствует икона СвятогоТрифона. Вправо же и вперед от «ящика» — дом В.Брюсова, сотворившего«Огненного ангела», и офис шахматного чемпи­она-миротворца АнатолияКарпова. Тут же: «аптечный огород» Великого Петра. Чуть ближе — храмФилиппа Московского, увенчанный казаковской изящной колоннадкой, куда в бытностьчастенько хаживал доблестный Суво­ров. Сзади справа — школа, где учился один изталантливейших космонав­тов — Комаров, позади — роддом, где на свет появилсяВ.Высоцкий. Слева сзади — каменная церквушка 16-го века, сотворенная сокольничимГрозного Ивана — Трифоном. Таков вот вкратце «аномальный генплан»(иэто еще да­леко-далеко не все: щедро «прорастало» на благодатной«почве»).

Однако, на сим завершим общение спрелестным романом, столь созвуч­ным тональности души автора трактата, и перейдемк вещам более прозаич­ным, но зато уж чисто философским.

Как отмечается вработе [90], среди многообразных функций моз­га, пожалуй, наиболее интригующей изагадочной является его способность к творчеству — к приобретению принципиальнонового знания о челове­ке, окружающем его мире и способах егопреобразования, знания, которым не располагали предшествующие поколения, котороенадо добыть, а не получить в готовом виде от своих предшественников исовременников. Отбор ценной

информации лежит в основе всей творческой деятельностичеловека.

После возникновениятого, что В.И.Вернадский назвал «ноосфе­рой», освоение окружающегопространства приобретает не только физичес­кий, но и интеллектуальный характер:так наука осваивает глубины Все­ленной, физически недоступные для человека. По мнениюК.А.Тимирязе­ва, для истинного сотворчества человека и природы необходимосочетание двух свойств:«изумительной производительности воображения и неменее изумительной тонкой и быстрой критической способности...»

Представители творческих профессий — изобретатели, ученые, писатели

— много раз отмечали, что ответственнейшиеэтапы их деятельности носят интуитивный характер, не контролируются сознанием иволей. «Я уповаю на подсознание» — признается писатель Грэм Грин.Нередко у художника воз­никает ощущение какой-то внешней силы, управляющей еготворческой мыслью. «Главные герои выходят из глубин нашего подсознания:когда мы пишем, оно управляет творчеством, помогает нам»(Г.Грин).«Кто-то дикту­ет, а я записываю»(А.Шнитке). Нечто подобное приходилосьиспытывать и автору трактата.

Обычно сознаниеопределяется как знание человека об окружающем мире и о себе самом, которое спомощью слов, математических символов, об­разов художественных произведений можетбыть передано другим людям. «Языковая форма является не только условиемпередачи мысли, но и прежде всего условием ее реализации. Мы постигаем мысль ужеоформленной язы­ковыми знаками»(Э.Бенвенист).

Подсознание — всето, что было осознаваемым или может стать осоз­наваемым в определенных условиях.В частности, это ставшие убеждением социальные нормы («велениедолга»,«зов сердца»,«чувство вины» и т.п.). Можноговорить об отсутствии в подсознательном творческого нача­ла, предполагающегопреодоление ранее сложившихся норм, но автору трак­тата с этим трудносогласиться, основываясь прежде всего на интуитивной логике.

Сверхсознание — неосознаваемое рекомбинирование ранее накопленно­го опыта, которое пробуждаетсяи направляется доминирующей потребностью в поиске средств ее удовлетворения. Засознанием остаются функции фор­мулировки проблемы, ее постановки перед познающимумом, а также вторич­ный отбор порождаемых сверхсознанием гипотез, сперва путемих логичес­кой оценки, а затем в горниле экспериментальной, производственной и об­щественнойпрактики.

Помнению автора трактата, интуитивная  логика  -  это  проявление

согласованного действиясознания, подсознания и сверхсознания. Сверх­сознание побуждается к действиюзадачей, которую перед ним ставит соз­нание, натолкнувшееся на проблемнуюситуацию. Надсознательное является плодом «подключения» субъекта к независящим от его сознания формам логики развития науки. Исходя из изложенных в[1] положений, сознание, в основном, — порождение физического тела, подсознание — астрального, над­сознание — ментального.

Если сознаниевооружено речью, символикой математических формул и образным строемхудожественных произведений, то неосознаваемое психи­ческое сообщает сознанию орезультатах своей деятельности переживанием чувств, то есть эмоцией. Эмоцияявляется отражением мозгом человека ка­кой-либо актуальной потребности ивозможности ее удовлетворения, кото­рую субъект оценивает, непроизвольно изачастую неосознанно сопоставляя информацию осредствах, времени, ресурсах, прогностически необходимых для достижения цели, синформацией, поступившей в данный момент. Эмоция ин­тегрирует удовольствие иреальность,- это язык сверхсознания. Одно из высших проявлений интуитивноговосприятия — красота.

Она ускользает отнас, как только мы пытаемся объяснить ее слова­ми, перевести с языка образов наязык логических понятий. Красота есть нарушение нормы, отклонение от нее — вотпочему она является функцией сверхсознания. Ощущение красоты возникает каждыйраз, когда полученное превышает неосознанно прогнозируемую норму. В то жевремя, красивое — это сведение сложного к простоте. Красота в науке возникаетпри соче­тании трех условий: объективной правильности решения, его неожиданностии экономичности.

Способность квосприятию красоты есть необходимый инструмент творчества. Если эмоции играютроль «пеленгов» поведения, то эстетичес­кое чувство возникло впроцессе антропогенеза и исключительно в инте­ресах творческой деятельностичеловека. Человек обнаруживает красоту в явлениях природы, воспринимая их кактворения Природы, перенося на них критерии своей творческой деятельности.Интуитивная логика — незамени­мый метод постижения красоты.

Посколькуинтеллектуальный прогресс есть расширение сферы познан­ного, есть освоение новыхпространственно-временных сред, творческая де­ятельность предполагает не толькооткрытие и утверждение нового, но и преодоление ранее существовавших норм.Академик П.А.Ребиндер счи­тал, что науку делают веселые люди-жизнелюбы, нытики жеи пессимисты, как правило, неудачники, ибо они не способны к творчеству. — Экстравагант-

но, конечно, но что-то в этом есть.

Основной языксверхсознания — голос совести. По мнению автора [90], охранительнуюфункцию, обеспечивающую человечность творческой дея­тельности мозга, несутсоциальные нормы, переставшие осознаваться и пе­решедшие в сферу подсознания(то, что перестало осознаваться, переходит в сферу подсознания). Именно онисообщают об их нарушении чувством ви­ны, голосом совести. Хорошо усвоенные нормыпод влиянием идеологии ста­новятся убеждениями, тем более прочными, чемубедительнее и непротиворе­чивее было их рациональное обоснование.

По-видимому, сохранитьсясколько-нибудь длительное время может лишь то сообщество, где мотивация эгоизмаи альтруизма сбалансированы в оптимальном для данной общности соотношении.Группы, члены которых ли­шены психофизиологических механизмовсочувствия, сострадания, взаимопо­мощи, обречены на исчезновение. Требуетсяиллюстрация? — Пожалуйста, из моря житейского, из повседневности, из бытия«маленьких людей» времен перестройки [110]. «Интеллектуалы»не раз осуждали автора трактата за использование в своих опусах понятия «маленькийчеловек» — мол, это принижает космическую сущность последнего и создан-точеловек по обра­зу и подобию Божьему. Однако, автор трактата остался при своеммнении: «маленький человек» имеет место быть и он о нем будет писать.В чем же неприметная особенность сущности «маленького человека»? — Обратимся к очерку [110].

Итак,1992 год.Жила-была пожилая женщина. Работала уборщицей в кабаке, платили ей неплохо — полмиллиона чистыми. На жизнь хватало вполне. В далеких 40-х была изряднымстрелком из пистолета, посему ува­жительно подержала в руках«Макарова», случайно обнаруженного среди оружия в кабинете Хозяинакабака за деревянной панелью.

Жила с любимым сыномв собственной ухоженной квартире. Сын — единственная ее отрада, добросовестноработал в НИИ, чем она виайне гор­дилась, был добр и внимателен к ней. Но вдругобъявилась красотка-не­вестка, которая ей ох как не глянулась: чувствоваломатеринское сердце

— гулящая. Это не помешало уступить«молодым» обе комнаты, а самой, нес­мотря на протесты сына, переселитьсяна кухню. Сын души не чаял в своей избраннице, но скоро ее притязания сталиприводить к ссорам (из-за две­ри доносился пронзительный гневный девичийголос). А когда сын уезжал в командировки и старушка работала в кабаке «вночь», по утрам дома об­наруживала в помойном ведре окурки «Мальборо», хотяневестка не курила и гостей вроде как не было. По комнатам витал незнакомыйзапах резкого

мужского одеколона.  Значит кто-то в отсутствиисыночка...  Мать этому не удивилась и дальнейшее, оказывается, было уже у неесамой давно обду­мано.

Ночью«Макаров» из тайника Хозяина перекочевал в карман ее поно­шенногопальто. Мать почувствовала облегчение, почти счастье. Навсегда и без сожалениярассталась со своим благополучным последним местом ра­боты. В неурочныйпредутренний час она проникла в родную квартирку. Невестку и еелюбовника, которых застала в постели в самый не подлежа­щий сомнению момент, матьзастрелила профессионально: одной пулей на двоих — учили в былом хорошо. Вчетыре утра разбудила соседей, те выз­вали милицию.

Такова судьба«маленького человека» и ее печальное завершение. А теперь выслушаем«мента», следователя, проработавшего в органах около тринадцатилет, пытающегося(как и автор трактата) постичь глубины сущ­ности отечественного«маленького человека»: «Я всегда ненавидел убийц. А этой, понимаешьли, боюсь. Ловлю себя на том, что во время дознания не смотрю ей в глаза. Жуткаябаба, железная. И равнодушная. Ко всему и ко всем, кроме сына, даже к собственнойжизни. Поглядел бы ты на нее, когда мы вместе с муровцами приехали в этоткабачек и изымали оружие. Как на нее смотрел Хозяин! А ей — хоть бы хны. Сидитсебе на стуле и улыбает­ся счастливой такой улыбкой, безумной почти. Я в тотмомент Хозяину да­же посочувствовал, хотя ненавижу этих подонков и по долгуслужбы и во­обще. И впервые, кажется понял, каким страшным может быть простойчело­век. Или это только к тому, старому поколению относится? Лучше бы толь­ко ктому...» — Да, уважаемый, таков наш простой(понимай — «маленький») человек. Это становой хребет русского народа, его «чернаякость» и алая кровь.Иррациональная беззаветность служения идее, чаще всегонеосознан­ной, но проницающей все существо — определяет действия«маленького че­ловека». Готовность пожертвовать всем: повседневнымблагополучием и жизнью вообще, — венчает эту тенденцию. Это он сломал хребетНаполеону Бонапарту. Это он свернул шею Гитлеру. Это тот«джокер», который выложит

истерзанная Россия в неравной шулерскойигре с ненасытным англосак­сом, вновь свирепеющим германцем, с исламским и инымнационалистом, трек­лятым так называемым «новым русским» ипрочими, маячащими во мраке. Тре-

пещите.

Процесс развитияневозможен без накопления новых знаний об окру­жающем мире и о самих себе, тоесть без поиска Истины. Индивидуальную выраженность в мотивационной структуреданной личности идеальной пот-

ребности познания определяют какдуховность человека, а степень соци­альной альтруистической потребностисочувствия, потребности действовать ради других — как свойственную емудушевность.

Голос совести — этоголос духовности. Норм и порожденных ими представлений о долге может бытьмного, но невозможно себе представить несколько «совестей». Голоссовести — есть голос Истины в той мере, в какой она оказалась доступна данномучеловеку.

Потребностьследовать нормам, принятым в данном обществе, эмоцио­нально переживается какчувство долга. Совесть дает о себе знать каж­дый раз, когда реализуемый поступокзадевает потребность в Истине или альтруистическую потребность Добра.

Потребность в истинеи потребность в добре (альтруизм) представ­ляют главнейшие мотивационные источникидеятельности сверхсознания и, соответственно, творчества. Дело искусства, помнению В.С.Соловь­ева, воплощать в ощутительных образах тот самый высший смыслжизни, ко­торому философ дает определение в разумных понятиях — идея добра. Ху­дожественномучувству непосредственно открывается в форме ощутительной красоты то жесовершенное содержание бытия, которое философией добыва­ется как истинамышления, а в нравственной деятельности дает о себе знать как безусловноетребование совести и долга. Достоевский утверж­дал, что любая правда в искусствене должна быть лишена «нежности», а отцы церкви идут ещедальше, полагая, что только правда, связанная с лю­бовью, есть подлинная правда.Сказанная с ненавистью она правдой быть перестает — весьма поучительно. Вотпредставьте, что вы, уважаемый тер­пеливый читатель, с настоятельной искренностьювтолковываете несчастно­му горбуну сколь он неказист. Вроде бы, исходя изканонов физической красоты человеческого тела, все правильно, но насколькожестоко… Да можно ли такое и правдой назвать?!

Логическиобдумывается лишь то, что необходимо сказать, а какие средства при этомизбрать, подсказывает интуиция. Подсказываемое ею ра­зум не сверяет снравственными нормами: без вмешательства человека все уже проверено егонравственностью. Нравственно лишь то, что совпадает с нашим чувством красоты и сидеалом, в котором вы его воплощаете,- счи­тает Достоевский. По Гегелю, истина иблаго соединяются родственными узами лишь в красоте.

Сверхсознание — этопервоисточник всякого прогресса в развитии человеческой цивилизации, взавоеваниях науки, в откровениях искусства, в совершенствовании этических норм.Представление о сверхсознании не

умаляет роль  сознания ни в постановке задач передищущим человеческим

умом, ни в отборе предлагаемых сверхсознанием решений. Важны и функции

подсознания, вооружающего сверхсознание   запасами ранее  накопленного

опыта — «личностным знанием».

Любое творчествоначинается с постановки проблемы, подлежащей ре­шению. Логика возникновениязадачи может быть вполне осознаваемой, но иногда само обнаружение проблемыявляется подлинным открытием и зави­сит от степени одаренностипервооткрывателя. Шопенгауэр: талант попа­дает в цель, в которую никто попастьне может, а гений попадает в цель, которую никто не видит. Тут снова не логика, ачувство — язык нео­сознанного психического, попросту говоря — интуиции.

Посколькусверхсознание оперирует опытом, накопленным сознанием и частично зафиксированнымв подсознании, оно в принципе не может поро­дить гипотезу, совершенно свободнуюот этого опыта. В голове первобыт­ного гения не могла родиться теорияотносительности. Гений нередко опережает свое время, но дистанция этогоопережения исторически ограни­чена. Смешны и наивны надежды дилетанта в любойобласти творчества оказаться автором «безумной» идеи, прокладывающей новыепути развития науки и искусства, а потребность вооруженности (компетенции)представ­ляет один из важнейших мотивационных компонентов творческой одареннос­ти.

Напрашиваетсяаналогия: розыскной собаке дают понюхать вещь, при­надлежащую разыскиваемому, и толькопосле этого она устремляется на по­иск. Чем подготовленнее пес и чем сильнеезапах разыскиваемого, тем больше шансов на успех. Иллюстрация может бытьпочерпнута из науч­но-технической практики автора трактата. Приходилось решатьтехнологи­ческие задачи в разнообразных производственных отраслях, но подход былодин и тот же. Автор обходил производственный участок, начиная с пери­ферии инеспешно приближаясь к проблемному узлу. Причем, это не было обычнымобследованием производства: происходило «вхождение „автора в“ауру» (если так можно выразиться) техпроцесса. Отрешаясь от мельтеша­щихперед глазами деталей, стремился проникнуться искренним уважением к этомуаппаратурному скопищу, расхваливая про себя его мыслимые и немыс­лимыедостоинства. Спустя час-два, а то и три-четыре, блужданий среди таких кажущихсянапрочь бездушными монстров, приходило ощущение, что они «оживают» ивступают в некое «общение». Наконец, вдруг ощущалось:«соба­казарыта здесь» — где-то тут, а не в ином месте, опорная точка для при­ложения«рычага» уже конкретной научно-технической мысли, всего накоп-

ленного инженерного  опыта.  Метод срабатывал всеми-восьми случаях из

10 (попадание в «яблочко»), но иостальные два-три случая были «дважды два — это пять, а не стеариноваясвечка».

Вот, например: выпускопытно-промышленной партии капсулированного карбамида в грануляционной башне.Был уже готов техно-рабочий проект узла распыления капсулирующего материала:эдакий монстр, включающий пятьдесят-шестьдесят форсунок, расположенных попериферии, и паутину коммуникаций — все это нагромождение в нижней частигранбашни. У авто­ра трактата «сигнальная система» сработала надесятки метров выше, на «макушке» башни, у центробежного гранулятора.Шесть форсунок с прими­тивной подводкой расходуемых материалов обеспечили полноекапсулирова­ние гранул карбамида в момент их вылета из «волчка»гранулятора. Опыт­но-промышленные работы показали безукоризненность техрешения.

Мотивация творчествав огромной мере определяет продуктивность последнего. Судя по всему, существуютглубокие связи между потребностя­ми, сознанием и неосознаваемыми проявлениямивысшей нервной деятельнос­ти.

Нельзя лгатьподсознанию, оно всегда знает правду. Подсознание тя­готеет к витальнымпотребностям, к инстинктивному поведению. Это осо­бенно ярко проявляется вэкстремальных ситуациях, когда нет времени для рационального анализа обстановки.

Сверхсознание врешающей степени принадлежит идеальным потребнос­тям познания и преобразованияокружающего мира. По Льву Толстому: при­чина появления настоящего искусства — внутренняя потребность выразить накопившееся чувство. Причина поддельногоискусства — корысть. М.Приш­вин отмечает: любовь и творчество требуют отчеловека выхода из се­бя, чтобы любить нечто больше себя.

Чрезвычайноизобретательным может быть и негодяй. Дело в том, что сверхсознание всегда«работает» на удовлетворение потребности, устойчи­во доминирующей виерархии мотивов данной личности. Гений и злодейство совместимы. Великийхудожник или ученый может быть честолюбив, скуп, иг­рать на бегах и в карты: длянауки важно лишь, чтобы в определенные мо­менты бескорыстная потребностьпознания истины, правды овладевала всем его существом. Именно в эти моментыдоминирующая потребность включит механизмы сверхсознания и приведет крезультатам, не достижимым путем чисто рациональных построений. По С.Цвейгу:перо гения всегда более велико, нежели он сам.

Подсказка, аналогия, служащаянепосредственным толчком для мгновен-

ного озарения — это всегда откликмотивационной доминанты на собы­тие, безразличное для тысяч наблюдавших его людей.Только Ньютон долж­ным образом отреагировал на падение яблока. Случайблагоприятствует подготовленному — это правило творческой деятельности мозгаподтверж­далось множество раз. Многие изобретатели отмечают, что самая первона­чальнаядогадка возникает в виде расплывчатого образа, а не в словах или точныхматематических знаках. Образ идеи просится из души, терзая эту душу(Ф.Достоевский).

Автор трактатанаблюдал нечто подобное при изучении комплексооб­разующей способностинизкомолекулярных мочевино-формальдегидных соеди­нений (МФС).Не было логическихфизико-химических предпосылок к образо­ванию МФС прочных комплексов с катионамиметаллов и анионами. Одна­ко, стихия интуитивного «убеждения»настоятельно побуждала к проведению исследований в этом направлении. Ирезультаты пришли: сначала в виде имеющих практическое значение в различныхотраслях эффектов [107,111-113], а затем в теоретической их интерпретации(образование комплексов переменного состава с полимернымилигандами, закономерности взаимодествия, характерные для аддуктов икомпозиционных материалов). Механизмы комплексообразования, составы комплексовоппоненты могут ос­паривать сколь угодно долго, но от практических-то эффектовникуда не уйти (они несомненно есть и в определяющей мере являются плодом интуи­тивнойлогики, а не естественно-научного фундаментализма). Необходимо признать, чтоочень многое в решении этой проблемы так и осталось на уровне интуитивныхдогадок (однако, автор трактата не видит в том ниче­го зазорного — увы, таковоего мировоззрение).

Зависимость феноменаподсказки, непосредственно провоцирующей оза­рение, от мотивации доминантыобъясняет почему именно потребности бес­корыстного познания, стремления к правдеи красоте должны преобладать в иерархии мотивов личности, претендующей наоткрытие в области науки и искусства.

Заключительный этаптворческого акта — отбор генерированных сверхсознанием гипотез. Изобретатель(творец) должен быть в двух ли­цах: один образует сочетания, другой — выбираетсоответствующее его же­ланию и что он считает важным из произведенного первым.

В литературномтворчестве функция отбора не менее важна, чем в творческой деятельности ученого.Источник художественного творчества — душа. Затем идет не такой глубокий итаинственный процесс осмысливания и обработки. Вдохновение, писал Пушкин, естьрасположение души к живому

принятию впечатлений. Не следует впадать в«восторг». Он не предпола­гает силы ума, в состоянии восторга художникутрачивает критичность к собственным озарениям. Здесьпримешивается, пустьнеосознанно, социальное любование собой, оттесняя идеальнуюпотребность в Истине и Правде.

Один из механизмовинтуитивной логики состоит в следующем. Снача­ла в подсознании (сверхсознании)отметаются самые нелепые и нежизнес­пособные новации. Затем на уровне сознанияправдоподобный вариант от­бирается логикой с учетом информации, хранящейся впамяти. Потом этот вариант выносится на суд других людей и проверяетсяпрактикой. В какой мере этот процесс сопоставим с художественнымтворчеством, существует ли в последнем критерий практики? — Есть мнение, что да.Это практика общественного потребления художественных произведений, ихсопоставления с действительностью (вчастности,«последействие»,«ретро»).

Набоков В.считает, что «подлинное мерило таланта в том, насколько мир, созданныйавтором, уникален, неповторим и, что еще важнее, насколько он достоверен».Верность правде жизни настолько же необходима искусс­тву, насколько объективнаяистина служит высшим судом результатов науч­ного творчества. Маркес Г.отмечает:«Нельзя изобретать и выдумывать все, что угодно, поскольку эточревато опасностью написать ложь, а ложь в литературе даже опаснее, чем в жизни.Внутри кажущейся свободы, предос­тавляемой творчеством, действуют свои строгиезаконы». «Ни единой строчкой не лгу...» (В.Высоцкий).

Основой любоготворчества является накопление новой ценной инфор­мации. Под ценностьюинформации понимается возрастание вероятности достижения цели (удовлетворенияпотребности) благодаря получению дан­ного сообщения. Эта ценная информацияможет быть выделена из шумов пу­тем накопления полезных сигналов.

Весьма сложныеконцепции разработаны Поппером К.[114,115]. Он по­лагает, что «организмактивно пытается навязать миру догадку о законо­мерности… Не ожидая повторениясобытий, мы создаем догадки, без ожида­ния предпосылок мы делаем заключения. Онимогут быть отброшены. Если мы не отбросим их вовремя, мы можем быть устраненывместе с ними. Эту теорию активного предложения догадок и их опровержения(разновидности естественного отбора) я предлагаю поместить на место теорииусловного рефлекса».

По Павлову И.П.«все навыки научной мысли заключаются в том, что­бы, во-первых, получитьболее постоянную и более точную связь, во-вто­рых, откинуть потом связислучаные».

Следует отметить, что ниодин из ныне известных механизмов дея­тельности мозга не приближает нас кпониманию озарения, инсайта — цент­рального пункта всякого творчества. Всестанет на свои места, если тра­диционная наука воспримет как данность«ноосферу», информационные по­ля, триединство сущности человека испособность получения ею сведений из астрала и духовных (ментальных) сфер.

Можнопредполагать, что В.И.Вернадский назвал очеловеченный мир«ноосферой», а не «антропосферой» именно потому, что заисключением ра­зума все остальное в человеке принадлежит биосфере.

Творения разумапродолжают жить как бы собственной жизнью. Мысли­тель, сформулировавшийплодотворную идею, давно умер, а идея развивает­ся, обогащается, трансформируетсяего последователями на протяжении мно­гих столетий(как тут не вспомнить опонятии «эгрегор»). А за всем этим грандиозным марафономинтеллектуального и практического освоения окру­жающего мира — человеческиймозг — творение эволюции живой природы и творец завтрашнего дня человеческогорода. А может быть, мозг — порож­дение величайшего из Творцов — Господа Бога? — Автор трактата не иск­лючает и такого «варианта». Ну, а о человеческомсердце — разговор осо­бый [116].

А теперь, уважаемыйтерпеливый читатель, приступим к рассмотрению некоторых нюансов интуитивнойлогики как творческого метода. Автор трактата во многом нашел единомышленника влице Е.Л.Фейнберга [83].

*              *              *

Неотъемлемымэлементом процесса познания является интуитивное суж­дение, не допускающее нилогического доказательства, ни логического оп­ровержения. Такое прямоеусмотрение истины(точнее сказать: прямое ус­мотрение того, что высказывающийсуждение субъект считает «объективной связью вещей») фактическипризнается всеми философскими системами кро­ме позитивистской. Можносказать, что оно является важнейшей и едва ли не высшей функцией«сверхсознания» человека, объединяющей сознание и необъятный мирподсознательного (или бессознательного) в их взаимовли­янии и взаимосвязи(причем подсознание, кроме того, включает и генети­чески наследуемые инстинкты).От такой «интуиции-суждения» следует отличать«интуицию-догадку», или эвристическое интуитивное высказыва­ние, котороедопускает подтверждение либо опровержение, логическое или опытное[83].

Интуитивное суждениевходит в основы научного познания даже в точных и естественных науках как приустановлении аксиом, постула-

тов, представляющих собой индуктивное обобщениеэмпирических данных, так

и в процессе извлечения вывода из любого эксперимента(который  всегда

ограничен) в форме суждения о егодостаточной доказательности для дан­ного вывода (наступает момент, когда кэкспериментатору приходит убеж­дение в правильности вывода, хотя логически этоне доказательно.

Следовательно,сам" критерий практики" неизбежно включает синте­тическое по своейприроде интуитивное суждение, которое, конечно, может содержать и логичскиеэлементы. Еще очевиднее роль подобных суждений в гуманитарных науках, вискусстве, в решении стратегических проблем, а также при установлении моральныхнорм. В целом это имеет место всю­ду, где требуется выбор решения при отсутствииоднозначной числовой ме­ры для каждого из возможных решений. Недостаточноеосознание этого обстоятельства в научной практике приводит к широкораспространенному убеждению, что научно доказанным следует считать только то, чтоможет быть строго логически обосновано.

Таким образом, внаучном познании имеет место элемент веры. Поня­тие «вера» включаетдва аспекта. Так,«вера»отождествляется со словом «доверие».В этом случае оценка доказательности эксперимента как дос­таточного, признаниеубедительности соответствующего интуитивного сужде-

ния есть проявление«веры-доверия» к «внутреннему убеждению». Это яв­ляетсяосновой для признания истинности такого суждения и связано с чувствомудовлетворения (удовольствия). Научное эмпирическое обоснова­ние неизбежновключает подобное доверие.

Однако, слову«вера» придается и другой смысл, сближающий его с ре­лигиозного типаверованиями, ставя (с точки зрения ортодоксов-уче­ных, особенно апологетовестественно-научного фундаментализма) интуи­тивное суждение вне науки.

Природа религиознойверы неоднократно осмысливалась выдающимися философами и теологами. Вчастности, пытались найти гносеологический критерий, который позволил бы увидетькак сходство, так и различие ве­ры-доверия и веры религиозной.

Религиозная вера характерна внутреннейубежденностью в существова­нии высшего существа, высшей силы, всемогущегоБога, сотворившего мир или управляющего им, даровавшего нормы морали, устрашающегои утешающего, ка­рающего и вознаграждающего.  Религия содержит конкретныеутверждения о происхождении и устройстве  Мироздания.  Священные  писания считаются преподанными Богом, поэтому  они  принимаются как абсолютнодостоверные на все времена и не нуждаются в доказательствах и логическомобоснова-

нии.

Этоутверждение, рассматриваемое с гносеологической точки зре­ния, являетсяинтуитивным суждением, которое, однако, не сводится, как в науке, к суждению одостаточности опытной проверки. Истинность же како­го-либо утверждения, несодержащегося в Священном Писании, доказывается дискурсивным сведением к этому«источнику информации». Такое утвержде­ние канонизировано церковью истановится догматом.

Среди утвержденийрелигиозных учений, признаваемых безусловно ис­тинными, встречаются содержащиелогические, или хотя бы дискурсивные, не­увязки и внутренние противоречия, неразрешимые рационально,- так назы­ваемые антиномии.

Сущность религии иррациональна.Вера в чудеса (в необъяснимое) является необходимым элементом религиозности.Ньютон был глубоко рели­гиозен, создание теории движения планет и Луны (вообщеуспех своей на­учной деятельности) он рассматривал как триумфальноедоказательство мудрости Творца. Последние же годы своей жизни он целикомпосвятил чисто богословским трудам. Через сто лет после его смерти Лаплас ска­зал, чтоне нашел необходимости в гипотезе о существовании Бога...

Стремление крационализации и естественно-научному оправданию каждой религиознойдогмы, содержащей чудо, противоречит глубоко иррацио­нальной сущности религии ифактически разрушает религиозное чувство. Предметом религии является совсем нето, что является объектом нау­ки, поэтому для успешного постижения сущности Мирозданиятребуется их идеальное сопряжение.

«Теперь я верю и надеюсь понять то, во что яверю» (П.А.Флоренский)

— это антагонистично тезису «сомнениеесть путь к знанию», основопола­гающему для научного мышления, поскольку внауке любая проблема имеет право быть подвергнутой рассудочному исследованию(для автора трактата не чужды оба подхода). Первый момент познания религиознойжизни не яв­ляется функцией разума,«уверование» есть внерациональныйакт «обраще­ния»,«откровения», освобождающий отсомнения, принимается в этом случае как основное положение.

Коренное различиемежду верой и интуитивным синтетическим сужде­нием в науке и любом ином«выборе решения» в жизнедеятельности личнос­ти заключается в том, чтов этих сферах интуитивное суждение не имеет права содержать ни логическогопротиворечия, ни противоречия с положи­тельным знанием. Религиозная же вера нетолько допускает их, но и тре­бует веры в «чудо». Рациональноеобъяснение чуда разрушает его религи-

озный смысл и тем самым подрывает веру.  Это порождаетфундаментальный

разрыв между религией и наукой вгносеологическом плане (с точки зре­ния ортодоксов).

Но это неозначает, что религия и наука не могут совмещаться в ми­ровоззрении личности какдва независимых начала, относящиеся к разным сферам духовного мира. Так, помнению Паскаля:«Если все подчинить разу­му, то наша религия не будет иметьничего таинственного или сверхес­тественного. Если пренебрегать принципамиразума, наша религия будет абсурдной и смешной.» Подходы религии и наукидолжны творчески совме­щаться. Флоренский считал, что «истина естьинтуиция-дискурсия.»

Для религиозногоЛьва Толстого Бог есть идея, Бог есть любовь, а церковная обрядовость — этоостатки идолопоклонства. Он признавал мо­ральные догмы христианского учения.Однако, следует отметить, что с ве­ликим русским писателем в этом вопросе все нестоль однозначно. Сомне­ние — основное мироощущение Льва Толстого. Онсомневался во всех своих учениях. В нем не было истинной, глубокой веры.Конечно, к Богу можно приходить и через мысль, как это характерно для многихсовременных об­разованных россиян. Но со Львом Толстым все несравненно сложнее- на это однозначно указывают его взаимоотношения с Оптинскими старцами.

Автор трактатанеоднократно навещал эти святые для русской души места и изложенное ниже почерпнутоим из уст тамошних монахов. Лев Толстой приезжал в Оптину Пустынь словно надачу,«раскрепощенно». В последний приезд писателя старец Амвросийустал от его визита. Лев Толстой пытался в его присутствии самоутвердиться иэтим раздражал. Старец не увидел в писателе образа Божия! Тот омрачил последнийв се­бе, он как бы зашторивал образ богочеловека. В Толстом было сознатель­ноебезбожие: с ним он пришел к Амвросию — с ним и ушел. Оптинские старцысчитали, что человек добросовестный обязательно прийдет к Бо­гу, постигая Мир — обязательно познает Творца. По их мнению, Лев Толстой осознавал своюгреховность. «Хотя он и Лев, но не смог разорвать кольцо цепи, которойсковал его Сатана»,- сказал по кончине писателя старец ВарсонофийОптинский. — «Шабаш, все кончено»- последние слова Льва Толстого. Этобыл конец не праведного человека, а человека мятущегося. И наконец: пока всеопределяет гордый разум, Истину Мироздания не пос­тичь (автор трактата согласенбезоговорочно).

Особый интереспредставляет вопрос об отношении религии и нау­ки, научного мышления и самихученых. Как уже отмечалось, наука опирает­ся на интуитивное суждение как нафундаментальный метод постижения ис-

тины, недоказуемое и неопровержимое нилогически, ни эмпирически. Им мо­жет быть и религиозное утверждение осуществовании Бога или вообще высшей силы, в частности, вера в существованиенекой иной реальности па­раллельно с познаваемым материальным миром. Логическаяи эмпирическая бездоказательность таких утверждений не является аргументомпротив них.

Таким образом, нельзяговорить о прямом противоречии между наукой и религией. Ученому-материалистурелигия просто не нужна, он полностью остается в сфере науки. Ни одинспецифический элемент религии не вхо­дит в науку ни как используемый факт, никак объект или метод исследо­ваний. Однако, такой ученый может принять «наверу» то или иное религи­озное учение. Он может соотносить его с инойреальностью, чем объект науки: с параллельным миром, способным таинственнымобразом влиять на привычный мир, изучаемый наукой.

Научное мышлениеглубоко рационалистично, хотя включает внелоги­ческий, интуитивный подход.Религиозное мышление апеллирует к иррацио­нальным и мистическимспособностям, ставит границы познанию. Научное мышление оперирует толькопознаваемыми объектами и занимается только доступными эмпирической проверкеистинами. Вера же есть извещение упо­ваемых, обличение невидимыхвещей, уверенность в невидимом, как в види­мом, в желаемом и ожидаемом — как внастоящем. Вера — это принятие за истину чего-то не воспринимаемого чувствами.Есть ли в интуитивной ло­гике элемент веры? — вот вопрос, на который автортрактата еще не дал для себя однозначного ответа.

Эйнштейнсформулировал концепцию, которую назвал «космическая ре­лигия». Онразличает в религии три стадии. Первая формируется чувством страха переднепонятными явлениями и силами природы, которые обожест­вляются. Вторая стадияобусловлена стремлением опереться на авторитет божества для утверждения нормморали. Сам же он считал, что этическое поведение человека должно основыватьсяне на религии, а на сочувс­твии, образовании и общественных связях. Третья стадия- непосредствен­но «космическое религиозное чувство», не ведающее нидогм, ни Бога.

По мнениюЭйнштейна, основой всей научной работы служит убежде­ние, что мир представляетсобой упорядоченную и познаваемую сущность. Религиозное чувство — этовосхищение тем порядком, который царит в не­большой части реальности, доступнойнашему слабому разуму.

А.Д.Сахаровпризнавался, что ему не нравятся официальные Церкви. В то же время, он не можетпредставить себе Вселенную и человеческую жизнь без какого-то осмысляющего ихначала, без источника духовной теп-

лоты, лежащего вне  материи и ее законов.  — Такоечувство вполне можно

назвать религиозным. Также он считает, что в настоящеевремя религия не

противоречит науке («это пройденныйэтап»). Какой-то высший смысл су­ществует и во всей Вселенной, и вчеловеческой жизни. У Вселенной дол­жен быть внутренний нематериальный смысл. — Его воззрения подтвержда­ют, что наука в целом и религия не могутрассматриваться как логически противоречащие друг другу, поскольку в обоихслучаях фундаментальную роль играет «свободный выбор решения» — интуитивное суждение[83]. — К этому автор трактата целиком и полностьюприсоединяется.

Таковыобщетеоретические подходы, на благодатной почве которых произрасла ирасцвелабуйным махровым цветом интуитивная логика. Наибо­лее универсальный метод ееиспользования, оказавшийся самым плодотвор­ным для автора трактата, сстоит вследующем. Логически вычисляется в каком направлении устремить свой интуитивныйпоиск, после чего послед­ний предельно раскрепощается. Как ужеотмечалось, интуиция выступает в роли розыскной собаки, а логика — поводыря, дающего ей понюхать ка­кой-либо предмет разыскиваемого. То есть, логикане выступает в качест­ве лишь элемента интуитивного «критерияпрактики», как это имеет место в случаях «интуитивного суждения»или «интуитивной догадки»[83], а яв­ляется равноправным партнером. Вэтом заключается их принципиальное отличие.

Радикальноотличается она и от предчувствия, о котором автор трак­тата имеет определенноепредставление, в том числе исходя из собствен­ного жизненного опыта. В бытностьстудентом, участвовал в исследовании топохимических превращений в вакууме азидасеребра(коллеги-химики име­ют представление что это за вещество). И вот втечение нескольких дней усердного школяра стало преследовать удручающеепредчувствие чего-то крайне неприятного, хотя жизнь была вполне безмятежной.Наконец, нача­лись сложности: перестала откачиваться стеклянная вакуумнаясистема. Течь, препятствующую вакуумированию, в ту пору искали с помощью электро­разряда:одним проводком от катушки Румфорда обматывали трубку систе­мы, кончикомдругого (своеобразным щупом) водили по ней на некотором отдалении. Приобнаружении течи, в нее от кончика «щупа» ударял элект­рическийразряд, а объем системы между проводками начинал светиться (зрелищеизумительное). В этот же раз в момент появления разряда будто нектопредупредил: вот сейчас (неудачливый экспериментатор закрыл гла­за)… И тут жегромовой удар оглушил автора трактата. Девичий визг, за­тем полная тишина.Стеклянная вакуумная система практически исчез-

ла, разнесенная взрывом вдребезги. Осколкиповредили и соседние уста­новки. В этом разлетающемся разящем крошевенезадачливого эксперимен­татора словно бы незримым щитом прикрыли: осколкивпились лишь в ру­ку, державшую щуп разрядника, а незащищенное лицо только слегкаприпуд­рило образовавшейся стеклянной пылью (зудилось потом с неделю, но этомелочи).

Оказывается, руководительоставил в ячейке установки, прикрытой черным бумажным экраном, граммовую таблеткуазида, не предупредив об этом подопечного. Очень большая беда была совсемрядом, но Бог миловал. С той поры стал пошаливать слух — последствиесвоеобразной контузии, а автор трактата получил суровый урок: необходимо неукоснительнореаги­ровать на сигналы предчувствия, принимая все доступные и мыслимые мерыпредосторожности. Если бы он уже тогда в должной мере владел методоминтуитивной логики, то за тревожным сигналом предчувствия последовал былогический анализ обстановки, чрный экран с ячейки был бы снят и взры­воопаснаятаблетка была бы обнаружена. Но увы...- Руководитель не имел права оставлятьтаблетку! — он был обязан извлечь ее из неисправной системы (вот школяр и непроявил бдительности — ситуация возникла для работы нештатная). Век живи — векучись.

Безусловно, винтуитивном поиске присутствует элемент «веры-дове­рия». Автортрактата также вынужден признать, что «религиозная вера» являетсядуховной основой для его «внутреннего убеждения» и при этом вовсе немешает проведению логического обоснования. Наука без веры(по большому счету) — это человеческое тело без души, то есть труп. Заклю­ченные в древних религиозныхучениях знания являются выражением глу­бинных космических архетипов. Может бытьименно эти знания помогут об­рести современному человечеству практическиутраченный смысл и цель существования. Нужно не забывать, что природа — нетолько мастерская, но и храм, а главная цель науки — постижение природы.Неспроста гласит и народная мудрость:«Блажен, кто верует — тепло ему насвете.» Ну, а апо­логет естественно-научного фундаментализма получит вместомногоцветья Мира пресловутый «Черный квадрат» Малевича.

Интуитивная логикапозволяет исследователю творчески совместить подходы науки и религии, в которыхавтор трактата, в отличие от предста­вителей естественно-научногофундаментализма, не усматривает антагонис­тических противоречий (как следует извышеизложенного, в этом плане он скромно поспешает воследА.Эйнштену, А.Д.Сахарову и иным весьма достой­ным и блистательным представителямортодоксальной науки).

Именно интуитивная логикаспособствовала пусть небольшим, но все-таки успехам автора трактата на научномпоприще. В частности, она позволила при простейшем инструментальном оснащении иминимальных зат­ратах ресурсов «расшифровать» японский компаундЕМЕ-1100 [113](с.26) и выработать технологические решения по соответствующемуулучшению ка­чества отечественных пресс-композиций, производимых на предприятияхэлектронной техники.

Автору были весьмалюбопытны отклики некоторых заочных рецензен­тов его опусов, что, судя повсему, он не имеет непосредственного отноше­ния к научно-технической работе.Формально — это нонсенс, поскольку уже около 30 лет автор трактата — профессиональный научно-технический ра­ботник, добившийся положительныхрезультатов в различных отраслях. Од­нако, откровенность наоткровенность, фактически они правы. Дело в том, что он совершенно не имеетприродных технических наклонностей: ма­тематика для него — кошмарнаянепостижимая наука, электротехника — нем­ногим лучше, физика — чуть-чутьпосимпатичнее (но тоже не Бог весть что), и к химии у него отношение скорее«алхимическое», чем ортодоксаль­ное. Скажи он такое в кругунепосредственных коллег-технарей, те решили бы — «выпендривается». Нов «мировоззренческом»-то опусе надо бы быть искренним, что он и делает(иначе бессмысленно «пачкать бумагу»). Отме­ченные же вышеизобретения, публикации, получившие признание научно-тех­нические разработки — «незаконнорожденные дети» интуитивной логики. Там, гдеисследователю-ортодоксу требовалась чрезвычайная научно-техни­ческаяизощренность, привлечение современнейших методов и подходов исс­ледования, кропотливаяметодичность, совершенство в сопоставительном анализе спорных вариантов, автортрактата просто умозрительно «попадал» в оптимальные принципиальныерешения, предоставляя затем оппонентам сомнительное удовольствие безуспешнопытаться годами «похоронить» пло­ды его «дилетантскойскоропалительности». Иногда изрядно «общипав» его разработку вкаких-то деталях, оппоненты ни разу не смогли опровергнуть что-либо в принципе.

Автор трактата даетсебе отчет, что подобные сентенции могут буд­дировать сомненя и даже раздражениеуважаемых коллег. — Что поделать: такова данность его научно-техническогобытия, весьма далекого от орто­доксальности — «древо жизни» приносилоспецифические «плоды», приходи­лось их творчески осмысливать, переходязатем к прогнозам, базирующимся на этом «осмыслении». — Если укакого-либо досточтимого оппонента воз­никнет досужая потребность проверить сиена практике — ради Бога, автор

трактата к его услугам.

Однакож,«кутить так кутить». Только что мы с вами, уважаемый тер­пеливыйчитатель, стали свидетелями весьма буйной «разборки» между ин­туитивнойлогикой и естественно-научным фундаментализмом. А теперь: интуитивная логикапротив астрологии.

— Наиболеенамелькавший на телеэкранах и действительно крупный отечественный астрологустно и письменно (в прессе) предрек большое политическое будущееМ.С.Горбачеву, этому треклятому Горби (Госпо­ди, прости...). Мол, будетблистательный ренессанс.

— Интуитивная логикапозволяет себе нелицеприятно возразить: Бред, этот монстр будет проклят русскимнародом — о каком «возрождении» тут может идти речь?!

— Заморский (точнее,«загорский»)великий соврменны астролог-«мате­матик» предписал  России  распаться на  десятки   «суверенных   госу­дарств»-анклавов по национальномупризнаку.

— Интуитивная логикаотвечает: Не выйдет! Да, Россия по черной карме своей получит сполна, но выстоити похоронит очень-очень многих своих истязателей и разрушителей. Почему? — Пусть на это ответит Ма­гистер — дествующее лицо еще не опубликованного романа[41].

«Постигнемсие, исходя из триединства сущности человека, учет кото­рого облегчаетпреодоление противостояния науки и религии. У каждой сущности человека — своймир: физический, астральный и ментальный. Ну как, исходя только из возможностейфизического мира, можно объяснить та­кое. Есть у меня знакомый — лесной колдунКулебякин Иван Иванович. Указывает он перстом на облачко и говорит:»Сейчас я его уберу". Уста­вится на него пристально-пристально, смотритминуту-две. Облачко на глазах бледнеет, бледнеет и, наконец, полностьюрассеивается. Будто бы оно было нарисовано на бумаге и по нему«погулял» резиновый лас­тик, постепенно стирая. Нет этому объясненияна основе законов физичес­кого мира, ничего не в силах сделать бренное телоИвана Ивановича не­бесному страннику — облачку. А вот в астральном мире мощьего тако­ва, что одолевает облако за пару минут.

Но ещемогущественнее мир ментальный. Тут властвуют такие си­лы… Вот я проживаю вФилях, в мощнейшей «аномальной» зоне: в разные эпохи тут и знаменитыйвоенный совет Кутузова, и кунцевская дача Стали­на, и знаменитый филевскийракетно-космический комплекс… Сколь много­образно проявление Великого Духа...

Прочьгордыню, это сатанинское Эго!  Мне практически удалось изба-

виться от своего эго и как бы заключитьнегласный договор с моим Анге­лом-Хранителем. Меня теперь вроде как и нет: япредложил ему распоря­жаться мною как его светлости заблагорассудится. Мнезахотелось, захо­телось до самых сокровенных глубин моей несомненно грешнойдуши, пройти остаток жизни исключительно только устремляясь к Свету. Мне этоочень хочется, но как проделать сие конкретно — я не ведаю, это во-первых, аво-вторых,- я не уверен в своих способностях. Я ему сказал: Учти, Ува­жаемый, менятеперь в духовном плане нет, вместо меня везде Ты и только Ты, я — всего лишьисполнительная белково-нуклеиновая кукла. Коль тебя ко мне приставили, так уж неподведи: веди своего подопечного только туда, куда следует. Твердо я это порешили таким вот теперь счастливым образом живу. Меня это вполне устраивает, от эгоизбавился без малейше­го сожаления: на все мирские страсти-мордасти я теперь«пилию». С моей стороны договор с Ангелом-Хранителем подписан иисполняется неукосни­тельно. Житие-бытие мое совсем бы было прелестным, однако, имеетсяодна заковыка: я-то договор с Ангелом заключил, а вот приложил ли Он к нему своюсветлую печать — не ведаю. Вот сейчас в чем для меня состоит воп­рос вопросов.Но все равно, я живу Великой Надеждой.

Так вот, русскийчеловек имеет очень низкую самореализацию в физи­ческом мире. Из-за этого, нерастратив колоссальный биоэнергетический потенциал тут, он преисполненныйтворческих сил уходит в Россию Небес­ную. Поэтому столь она могущественна, истоль немощна Россия мирская. У «передовых» народов ситуациядиаметрально противоположна: они процве­тают в воплощении. ТеперешняяЦивилизация преступна. Народы ждет кара. Но возмездие будет разноплановое: дляЗапада — тотальное природное (экологическое), а для России — социальное, менеерезко выраженное и из­бирательное.

В мирском планерусский народ непритязателен к материальным усло­виям жизни, что весьма«экологично». У него ярко выражена соборность — поэтому именно вРоссии наиболее остро проявилось стремление к «комму­низму» (какжаль, что сатанинский большевизм его так измахрачил). «Ка­питалистическое»общество при всей его внешней привлекательности куда менее перспективно, нежели«социалистическое». Первое порождает беспре­дел потребления, второе — реглируемое и с весьма ограниченными матери­альными потребностями.

Наиболее подходитдля «капиталистического» обустройства богоизб­ранный еврейский народ.Я долго размышлял над тем: почему этот народ избран Богом для явления? — Итак, зачем Сын Божий послан на Землю? —

Правильно, спасти род людской от дьявола. — Следовательно, ондолжен был

явмться в самую цитадель, где наиболее сфокусировалисьпроявления влия-

ния дьявола на род людской — таковым, сталобыть, оказался народ еврейс-

кий. Он и был избран Иисусом Христом. Отсюда жестановится понятно по-

чему «интеллигенция»  народа  этого  решилараспять Сына Божьего:  она

оказалась наиболее насыщена дьявольскойэнергией, активно ищущей выхода

в злостные деяния."

— Сущий вздор! — не так ли, уважаемый терпеливыйчитатель?

— Что ж, поживем-посмотрим,- ответил бы Магистер.

Христос былчеловеком по плоти и чувствам, по смерти. Он Бог по полноте благости ибожественной силы. Тайна соединения божества с че­ловеческим недоступна нашемуразуму. Бог не нуждается в доказательст­ве. Он — данность. В него надо простоверить. Он — исходное всего, в том числе науки.

Настоящее времяимеет много признаков конца: напряжение сил Зла и ослабление стремлениячеловечества к Богу, вокруг мерзость запустения. Сейчас полная свободанаклонностей человека к Добру и Злу. Срок бытия человеческого зависит от самогочеловека: сроки нам не открыты, они мо­бильны. Люби, страдай — и все узнаешь.Только по незнанию мы называем мысли своими. Сердцем, обращенным к Богу, человекувидит Небеса. Опасно и страшно время, которое мы переживаем — но его нужнопережить. В уни­сон Христианству звучит Агни-Йога.

Из земных предметовлюбовь и творчество больше всего сочетаются с понятием Высшего Мира,- говоритона [116] (т.1, с.533). Каждая рукопись насыщена психической энергией. Не трудсогбенный, а героическое преодо­ление — знак Любви-Победительницы. Тьмаконечна, Свет беспределен. Мысль и Свет настолько связаны, что можно назвать еесветоносной.

А вот что Агни-Йогавещает о нашей цивилизации (с.524):«Одичание и огрубение достиглоневероятных пределов. Дикость ворвалась в города и опрокинула все насаждениядуха. Сознание большинства вернулось к са­мому темному веку. Стук машинызаглушает вопль духа...» «Жизнь превра­тилась в торговлю. Но кто жеиз Учителей Жизни был торгашом? Знаете великие символы об изгнании торгашей изХрама. Но разве сама Земля не Храм?»(с.355).

Не может бытьдоговора с сатаною — может быть лишь рабство у са­таны. Умолить сатану нельзя — нужно лишь без страха наступать на не­го, переступать через него.

Инаконец, Агни-Йога о науке:"… Все великие  открытия  для  блага

человечества не будут исходить из огромныхлабораторий, а будут находи­мы духом ученых, которые обладают синтезом… Тесамоотверженные спод­вижники, которые обладают синтезом, не нуждаются вспециальности"(с.457).

Нужно сохранитьличность, но освободиться от эгоизма… Для многих же эгоизм и есть личность. Приэгоизме мышление прибавит еще одну пор­цию яда к зараженной ауре планеты(с.292). Агни-Йог во всем бережлив не по скупости — он знает ценуэнергии, проливаемой сверху.

От этого ВеликогоТворения автор трактата позволит себе еще раз перейти к своим опусам, ставшимдля него «экологической нишей», обратив внимание уважаемоготерпеливого читателя на прогностичный потенциал двух полностью опбликованныхповестей [36,37] и одной, изданной фраг­ментарно [38]. Нет резона пространноцитировать эти опусы, адресуем чи­тателя лишь к страницам, имеющим отношение кпрогнозам, а уж сбылись они или нет — судите сами. Итак,[36]:с.26,30,31,34,35,82,83,84,86,87,88,89,90,91,92,93,95,138,139,140,141, а в [37]:с.30,58,101,103,124-126,136,137,140,143,150,172,173,179. В [38]:«Закадры» N42 от 13.12.89г., с.4.

Метод интуитивнойлогики использовался при написании повестей и автор надется, что у уважаемоготерпеливого читателя после прочтения опусов не останется сомнения на счетправильности прогнозов, сделанных в художественной форме в конце 80-х годов.

В заключениехотелось бы сказать:«Люди, если вы не в состоянии возлюбить друг друга, тохотя бы избавьтесь от ненависти и зависти — иначе будущее наше будетнедолгосрочным, весьма мрачным и безотрадным.»

А теперь, уважаемый терпеливыйчитатель, поскольку теория мертва без вечно зеленеющего древа жизни, с высотобщефилософских рассуждений спустимся в среду обитания «маленькихлюдей», наших соотечественников. Посмотрим: чем они там «дышат»?Причем, проведем экскурс, как и в [1], преимущественно вхудожественно-публицистической форме. И-эх, ямщик погоняй лошадей…

Хоть убей, следа не видно,

Сбились мы.Что делать нам!

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

(А.С.Пушкин) ГЛАВА 3. С Р Е Д А   О Б И ТА Н И Я

(ДИЛЕММЫ «МАЛЕНЬКОГОЧЕЛОВЕКА»: РЕВОЛЮЦИЯ? — ЭВОЛЮЦИЯ!

КАПИТАЛИЗМ? — КОММУНИЗМ!)

Над этими дилеммамиломали головы многие мудрецы, поэтому автор трактата попытался лишь осмыслить ихс позиций «маленького челове­ка», своего современника-соотечественника(«совка»). Не мудрствуя лука­во, предоставим слово действующим лицамповести [ ], собравшимся в Моск­ве на «посиделку» — очереднуюнеформальную дискуссию. Шел 1992 год.

«Э л я(поднимается со стула). Уважаемые коллеги, не обессудьте за столь минорноеначало. Однако, что поделать — такова уж сейчас наша жизнь (наклоняет листокбумаги в руках таким образом, чтобы на него по­лучше падал рассеянный свет).

»Упокой  его  душу, Господи..."

АгрохимикСаша, подрабатывая, коротал ночное дежурство у климати­ческих камер. Ярко светилилампы, зеленела щетина молодой поросли. В усталом мозгу лихорадочно металисьмысли: то возникали видения завер­шения студенческой поры — как было приятнопри вручении ему «красного» диплома! — а то накатывала беспросветнаятоска последних месяцев.«Бу­льдозер перестройки» вплотную подтолкнулего к порогу академического института, в котором едва-едва успел прижиться.Безумие роста цен свело на нет и без того скудный заработок, а тут — сокращение:каждый третий «на выход»… Побегав по организациям, Саша понял, чтоперспективы про­должения научной работы стали призрачными. Семью-то содержатьнужно — сил больше не было смотреть в гневные светкины глаза. В то же вре­мя, женагрозила непредсказуемыми личными неприятностями в случае его ухода из«сферы интеллектуалного труда» (до чего же она любила высп­ренныйслог...).

Саша вскочил истремглав кинулся по крутым лестницам из цокольно­го этажа на третий, в своюлабораторию. Заметавшись среди столов, шкафов и приборов, он схватил мотокэлектропроводки. Поспешно соорудил пет­лю, прикрутил ее конец к трубе надголовой… Табурет словно бы сам ушел из-под ног. О мука! Какая мука!Казалось, грудь без воздуха рвется на части. Внезапный удар об пол, сознаниепрояснилось — Саша с ненавистью

воззрился на обрывок проводов.

Словно гонимыйамоком, он сплел жгут потолще и основательно намо­тал его на трубу. И снова муказахлестнула его, но разве могла она сравниться со страданиями этогожестокого, беспощадного мира?! Худень­кое тело Саши вытянулось и закачалось.

… Старший научныйсотрудник Николай Павлович кинулся на постели. Странные сновидения посещали егопосле клинической смерти и реанима­ции. Вот и сегодня видел он сияние, а передним коленопреклоненную тень коллеги-агрохимика Саши. К чему бы это? Неслучилось ли что?! — Нико­лай Павлович взглянул на будильник — рано еще,5.30утра.

Он сновазадумался, его губы беззвучно прошептали:«Упокой его ду­шу, Господи...»На столицу некогда великой державы надвигался свинцовый рассвет.

(Наступила пауза, продлившаяся одну-две минуты).

П и л и г р и м.Присядьте, Эленька. Попов, ваше мнение?(девушка опускается на стул).

П о п о в. Потрясно.Мороз по коже. Судя по результатам официаль­ного следствия и нашего«коридорного расследования», так оно и было. Словно бы наяву всеувидел. И Николай Павлович именно так о своем ви­дении рассказал."

Автор трактата смеетзаверить уважаемого читателя, что в кратком сообщении Эли нет ни слова вымысла — драма Саши почерпнута из жизни одного из столичных институтов.Печально, жестоко, но увы — так было и надо лицезреть все плоды«демократического посева». А теперь вновь слово предоставляется«совкам»[40].

«Т а т ь я н а.  То, что с народом сделали»демоуправители" России

— подлость. Да-да, это или бездарность, илиподлость. За неполный год в нищету ввергнуто миллионов семьдесят-восемьдесятчеловек. Сейчас у нас за чертой бедности приблизительно сто — сто тридцатьмиллионов. А ведь, как говаривал, слава Богу, сшибленный с «престола»кумир западной демократии Горбатый,- «процесс пошел».Драматично, что унего нашлись «достойные» преемники: после апрельского 1991 — го годапавловского «экономического Чернобыля» грянул уже молохнаучно-обоснованного и профессионально осуществляемого тотального всенародногоограбле­ния, когда узкая прослойка «коммерсантов»- жуликов обогащаетсяза счет массового обнищания граждан. Какая-то экономико-политическая мисте­рия, атворцы ее, как и при Горби, все одно твердят:«Все хорошо, прекрас­наямаркиза! Как хорошо идут дела...» Такая вот «демократизация»эко-

номики. Тут даже несведущему в экономике становится ясно:у нас не де­мократия, а «демокрадия» или анархия.  Демократия — этодиктатура зако­на, созданного по демократическим механизмам.  А у насзаладили, как по­пугаи:«Ах либерализация цен, ах либерализация цен! Охрынок, ох рынок! И гиде же рыночная экономика?!» Без учетаконкретики, реалий всенародного бытия...

П о п о в.Правильно, Таня. От этой вот безысходной бесперспектив­ности и Санька у нас винституте в петлю нырнул… Экспромтом ввели в действие закон джунглей совсеобъемлющем учетом интересов хищников. Произвол:«Закон — моежелание, кулак — моя полиция.» Нельзя было от диктатуры бюрократии перейтик демократии, минуя процесс твердой влас­ти, диктат закона. Требоваласьэволюция, а не «демократическая револю­ция». Теперь мафии правят балпрактически повсеместно. В мафиозности повинны все постхрущевские правительства(Андропов — не в счет), но особенно «архитекторы» и «творцы»перестройки. Ельцинское правительст­во вроде как вообще ничем не управляет, атолько штампует указы. А кто их выполняет?! — Без власти разве может бытьнормальная экономика? «Рыночная экономика» по сценарию«демобоссии» — это нечто а-ля «Рижс­кий рынок»?!

Э л я. Демократия — это власть народа. А у нас народ что ли властвует?! — У нас тоталитаризмбюрократии, прикрывшейся авторитетом всенародно избранного Президента. Ноавторитет-то этот тает, как горя­щая свеча! Что дальше? На что эти«рыночники» расчитывают? — Урвать и бежать за кордон?!

И в а н к о.Действительно, чем отличаются образованные сейчас уп­равленческие структуры отдоперестроечных или горбачевских? — Да ничем по сути. Происходит смена вывесок- и только. Я не экономист, механник. Но своим умом дошел, что о переходе кцивилизованному рынку говорить нечего. Якобы осуществляются рыночные реформы. — Бред. Провели граби­тельскую «либерализацию» цен, а предприятия-топочти все остались моно­полистами. Какая это «либерализация»?! — Этограбеж подавляющего боль­шинства труженников в пользу «ограниченногоконтингента» бюрократов и жуликов-«предпринимателей»!Элементарное повышение цен! Раскручивание спирали коррупции! Это снова клондайкдля распределителя, торгаша-спе­кулянта. Ничего существенного не делается дляпроизводителя-труженни­ка. Труженник не получил ни земли, ни предприятий, ниакций, ни чеков. Это же типичный постбольшевизм, перекрасившийся в «демократию»:затяни­те пояса, потерпите, вас еще разок-другой придушат ценами, но впереди

светлое, очень лучезарное капиталистическоебудущее, возвращение в русло

общечеловеческой цивилизации. Откровенноговоря, от такой «идеологичес­кой базы» рука тянется к оружию илиогниву — пустить «петуха». Поэтому власти категорически не хотятпродавать оружие честным гражданам, хотя преступный мир вооружен до зубов. Мы — были и остаемся для власть при­держащих «баранами», предназначеннымидля заклания.

Цены делают честный трудпросто-таки абсурдным — все равно благо­получие не достигнуть. Процветать можеттолько спекулянт, рвач, мафио­за, не чтящий законов и для которого совесть — этохимера (для вида, для понта в церкви свечку поставит — и все грехи спишутся — религия и та на их стороне). Путем махинаций, которые «демобоссы»теперь бизнесом признали, получит сверхприбыль, переведет «деревянные»в валюту — и на коне. Вот так теперь у нас «выковывается» класс«лучших людей», для ко­торого будут все блага, а остальным — участьполуголодных полурабов. Вот чего хотят «демобоссы». Ну ужнет, сволота! Не дождутся! Уж лязгает металл в рядах армейского офицерства! Живаеще армия — значит живо го­сударство, а значит — жив и народ русский!

Я еще верю в личнуючестность Ельцина. От команды его, этого сбро­да бюрократов, дерущихся укормушки, уже воротит. Один из властных «столпов» заявил, чтоправоохранительные органы готовы к блокировке массовых беспорядков, вызванных«либерализацией» цен. — По телику про­говорился, умник.Ну, посмотрим, долго ли он еще в Белом Доме высидит! Иногда складываетсявпечатление, что у Ельцина нет реальной власти: она рассосалась побюрократической этажерке, спешно сформированной его ко­мандой(управления, департаменты, комитеты, комиссии). Его практически открыто«пасут».

И что уж совсемкатастрофично для любого типа экономики, рыночной в том числе,- это развалдержавы. «Центр» стал символом диктатуры. Бо­ролись с«Центром» рьяно — теперь его нет. Бог с ним, с «Центром», ноодновременно развалили страну. Плоды — тотальный всплеск национальной иместечковой междуусобицы, приведшей к разрыву хозяйственных свя­зей, экономическихотношений. Жизненный уровень людей сравнялся аж… с 1946-м, первым послевоеннымгодом! Вот доборолись с «диктатурой»! А от­чего бы не побороть стольже успешно и Российский «Центр», а?! Разва­лить к шутам и Россию — ведь «галинастаровойтовых», готовых подпевать националистам всякихтолков, в парламенте предостаточно. На общерос­сийские интересы, благополучиерусского народа им наплявать: они не россияне, они — «люди планеты Земля», космополитыбез роду-племени. Рос-

сия для них — это бельмо на глазу, империя.  Пустьприбалты отхватывают

сколько смогут откусить. Украинскиенационалисты удержат Крым, Тав­рию, Донбасс (раскол с Украиной — это вершинаполитиканства, беспре­дел, нонсенс! — в голове не укладывается) и так далее. Нотолько ше­бурхнись русские постоять за свои национальныеинтересы,«галинастаро­войтовы» такую какафонию устроят...- пока онибудут в российском пар­ламенте и правительстве, россиянам добра ждать нечего.Народ избрал всю эту братию, чтобы «интеллектуалы» помогли емувыпутаться из болота, куда его завели коммуняки, а что получилось в итоге? — Экономический геноцид.

Ж и л о в.Ну, Иванко, это уже перегиб. Вас тут же можно обвинить в черносотенных замашках.Да и вообще на «посиделке» надо говорить так, будто выступаешь наофициальном собрании общественности — отдавая отчет за каждое слово. Вот пойдуи «настучу» Старовойтовой.

И в а н к о. А яготов ответить за каждое свое слово. Но «гали­настаровойтовы» тожепусть в полной мере ответят за всю кашу, что они заварили в стране."

Однако, в авторетрактата заговорил «интеллектуал». Смотри-ка, как этот совковый«петух» раскукарекался. Определенно красно-коричневый. Чур-чур: чумана его голову. Именно такие в октябре 1993-го побежали защищать Белый дом нанабережной Москвы-реки, штурмовали мэрию и Остан­кино, еще несколько дней тотам, то тут отбивались от проельцинских сил в Москве и Подмосковье.И-и-и, сколько их, бедолаг, хлопнули-то… Мы же, уважаемый читатель, послушаем этусовковую братию далее.

«Э л ь в и р аФ е д о р о в н а. Добрый наш знакомый, полковник в отставке Кабанов, недавнонарисовал безотрадную картину-схему. Посколь-

ку я воспроизведу ее экспромтом, тоизвините за нестройность изложе­ния, но за существо готова поручиться.

Итак,»демобюрократ"страшнее «партобюрократа». В период власти партократии, чиновникворовал и вымогал в пределах потребительской кор­зины. Существенно переполнятькорзину бюрократ боялся — поймают и по­садят. Теперь же демобюрократ ворует ивымогает неограниченно — на бизнес, который, как известно, меры не имеет. Вот инаступил беспредел. Тут я с коллегой Иванко солидарна абсолютно.

Мы, таксказать, вступили в рыночную экономику — приходится адапти­роваться к новымтребованиям и возможностям. В частности, они состоят в том, что заключениелюбой, самой минимальной деловой сделки требу­ет...(пауза) взятки бюрократам.Коррупция стала всеобъемлющей. А отче­го бы и нет?! — ответственности-тоникакой, должных законов нет, а если

и есть — то словно бы специально созданы  для  обслуживания интересов

бюрократов. Общественное  мнение  после завершениядела Гдляна-Иванова

огорошенно молчит на сей счет. Да к томуже средства массовой информа­ции (по указке «демобоссов») деформируютостатки последнего в угодном аспекте. Правильно отметил Иванко — власти винтересах народа у нас нет. Дополню: ее уничтожила коррупция.

«Демократы», ккоторым ранее причисляли себя все мы, все валили на власть коммунистов. Но послеавгустовского «путча», когда «демобоссы» подмяликоммуняк, стало еще хуже — а это уже погибель. Предпринимате­лю, если он не«акула,»приходится платить не столько за то, что делать в законномпорядке нельзя, сколько за то, что можно. Процессы разложения охватилиправоохранительные органы — так что на Жегловых и Шарапо­вых, Гдлянов и Ивановых, дажеГуровых расчитывать «маленьким людям» не­чего.

До перестройки мыжили в условиях мафиозного социализма. Горби привел его к агонии, вместе с нимагонизировала власть. В августе девя­носто первого власть отдала Богу душу итеперь мы имеем дело или с ее трупом, или пред нами нечто зомбированное.

Произошлоокончательное слияние «бизнеса» с властными структура­ми. Если Ельцинвсе-таки «наш», то первое, что нужно сделать — это кате­горическизапретить управленцам и их родственникам заниматься бизне­сом. Что творится вмосковской мэрии, московском правиельстве и особен­но в бывшем Октябрьскомисполкоме — вы не хуже меня наслышаны. При­чем, по сводкам МВД и Минюста, дела покоррупции затухают. Пир безнака­занности. Если судят, то только мелкихсошек, управленцев нижайшего уровня, стрелочников бюрократического молоха.

Компетентные людитакже отмечают, что у нас идеальная преемствен­ность коррупции: странараспалась, а система коррупции сохранилась. Од­нако, есть нюанс, на который я ужеуказала: партократы были относительно скромны и умеренны, а«демобоссы» — это беспредел. Наш народ сейчас, как армия, которая всвоей массе лихорадочно соображает: кто в штабе — без­дари, изменники или же тамвсе-таки есть сыны отечества?! — на какие победы может расчитывать такоевоинство?!

Взятки измеряютсямиллионами рублей. На что в такой «среде обита­ния» может надеятьсячестный предприниматель, особенно начинающий, моло­дой?! О каком формированииличности, ее приоритете можно реально гово­рить при таком раскладе? Наш народожидает всеобъемлющая духовная дег­радация, а активность церкви на«духовном» поприще — это своего рода

камуфляж. Главный Храм, величайшая Церковь построенане  из  камня  или

бревен, а из плоти человека, поскольку храм этот в душе.Так что сколько

не ставь свечей и не молись, а если душа«того», то добра ждать нечего.

Демобоссы, идеологи ихниевзывают:«Обогащайтесь!!!» Мол, это путь к преодолению всех недугов. — Родненькие мои, если у нации иссякли духов­ные силы — никакая экономика ее неспасет. А демобоссы делают все, что­бы пустить по ветру то, что не угробиликоммуняки.

Вот, пожалуй, и все мое дополнение к ранее сказанномуздесь."

Н-да, комментировать выступление прекраснойдамы а-ля образцовский конферансье Аркаша Апломбов автор трактата, пожалуй,воздержится. Посе­му, уважаемый читатель, последуем далее вослед измышлениям«совков».

«Ж и л о в. Ещея хотел бы, как экономист, высказать ряд дополнений к информации ЭльвирыФедоровны. Власть — форма самосознания народа. Каков народ — такова и власть.Правильно отмечено, что миллионы рублей на счетах не побудят народ любитьотечество. Нелюбимое же отечество нежизнеспособно, увы. Что же наи делать? — Требуется отделить государс­тво и власть от собственности. Слияние власти исобственности — это беспредел (что и наблюдается).

Мы тут косвеннонаподдали Борису Николаевичу, в которого ранее ве­рили беззаветно. Не нужноспешить с оценками, скоропалительность не даст благих плодов. Чтоподелать, Ельцин, как в свое время столь нелю­безный нам Горби, — заложник своейсистемы, в том числе „команды“. Вы обратили внимание: он иногда дажезаискивает перед „акулами“ предпри­нимательства. Чтоподелать, политику нужна опора, скелет, на который он наращивает мускулы своейвласти. Ельцин в качестве таковой избрал „предпринимателей“ (какиеони у нас — Эльвира Федоровна кратко охарак­теризовала). На кого он еще можетопереться в противостоянии с комму­няками? Мы, масса людская, толпа — увы, аморфная, весьма стихийная сила. Мы можем смести, а вот планомерносозидать...

П о п о в. Армия.

Ж и л о в. Н-да. Пожалуй, Ельцин еепобаивается и не усматривает в ней созидательную силу.

П о п о в. А напрасно.

Ж и л о в. Можетстаться, не уверен. Сейчас требуется политика здравого смысла. Рынок, а не базар.Егору Гайдару нельзя эксперименти­ровать над людьми, к тому же делать этожестоко. Лично я не желаю боль­ше быть подопытным кроликом.

Чтоменя  особенно  печалит — это лживость.  Ельцин и „демократы“

напрочь позабыли о своих предвыборныхпрограммах-обещаниях:  будто  бы

их и не было.  Ельцин клялся:  никаких реформ нахребте народа, за счет

его интересов.  А  что  вышло?  -  Все  наоборот. Для  бюрократов   и

акул-предпринимателей -  все приоритеты.  Народу — гиперинфляция и все

тяготы подлунной жизни. По понятиям»маленьких людей" в действиях пра­вительства «демократов»нет конструктивности — отсюда и массовая пси­хологическая депрессия, эдакоезатишье перед бурей, предбурье так ска­зать.

Ведь что такое«демократия»,«рынок» — не цель, а средство, не бо­лее. А«демобоссы» наши явно впали в фетишизм, делая идолов из этих по­нятий.Людей не обеспечили даже минимумом продуктов питания, без кото­рых и жить-тоневозможно. — Обязано было сделать это правительство, ес­ли оно имеет хотя быкакое-то отношение к демократии. Как итог, надви­гается конфронтация«низов» и «верхов». Впереди сначала возможна соци­альнаяапатия, а затем взрыв — не «рыночная экономика». Так что в речахИванко немало сермяжной правды.

Для начала нам нужнаработающая экономика. Впечатление же та­кое, что ее наоборот все более и болеерасшатывают, круша хозяйственные связи, ведя экономические войны. Ельцин вовнутренней политике повторя­ет многие ошибки Горби: он не успевает за ходомсобытий и действует вдогонку, а не на опережение. Продолжается театрализацияполитической жизни — своя драматургия, режиссура, исполнители. Причем, все входятв раж. Увы, буффонада, а не реалии жизни. Театр абсурда и мы в нем статис­ты. Нов качестве главного режиссера все отчетливее проступают мафиоз­ные структуры, винтересах которых и разворачивается действо.

М а р и н к а.Бли-и-ин! Была бы у нас страна как страна — вышли бы гвардейцы, как жахнули повсякой сволоте. Навели порядок, привели к власти толковых профессионалов, даливозможность им плодотворно рабо­тать, повести народ к благим делам. Чтобтрудились как надо и получали что следует. Всякую же сволоту — беспощадно кногтю. А «демобоссам» выгодно все наоборот делать и ловить рыбку вмутной водичке. Эх, нам бы Пиночета! — это мне один тхэквондошник питерскийсказал.

Э л я. Маринка! Кто это тебя надоумил?! Тычто, ратуешь за военный переворот?!

М а р и н к а. Не переворот, а наведение порядка. Мыпочему избрали «демократов»?

— Они пообещали нам реализацию заманчивыхпрограмм. Что мы после их обещаний имеем — на собственной шкуре испытываете. — Кто в этом разбе­рется, выявит причины? — Или никто, или армия. Только чтоЭльвира Федо-

ровна рассказала как все на гражданкепрокоррумпировало. Все шерочки с машерочками повязаны. А в армии какаякоррупция?! Есть, конечно, долж­ности, дачи, может, еще кое-что. Но с гражданкой нив коей мере не срав­нить. Если у нас и осталось что более или менее здоровое, истинноболе­ющее за интересы государства и народа — так это только армия. Или еще что?- (пауза) — Молчите? — То-то и оно. Это мне на сборах по тхэкван­до новыйприятель порассказал. Я его к вам как-нибудь приведу, позна­комлю. Послушаетеего — он толковее меня скажет. (Маринка с чувством исполненного долгаукладывается на лавку в позе римского патриция)."

Вот это амазонка! — подай ей военный переворот и Пиночета в Крем­ле… Кабаков своим«Невозвращенцем» настращал нас этим делом до жути. Посему, наверное, армиютак и разваливают, извините, реформируют со значи­тельным сокращениемчисленности. Но наберемся терпения, уважаемый чита­тель, и выслушаем их до конца- пусть выскажутся.

" Б у д о в.  Можно и я добавлю маслав огонь? Разрушение государс­твенности -  вот главная причина бед России. «Новый Вавилон» — непло­хо, верно сформулировали коллеги суть процессов, происходящих  в  нашем Отечестве.Горько, что их  осуществляют люди, обещавшие  повести народ к возрождению России.

У меня, более илименее просвещенного обывателя, складывается впе­чатление, что российская политиканасквозь пропитана субъективизмом и зависит порой не от здравого смысла, а отличных симпатий и антипа­тий, от столкновения амбиций и самолюбий.Мы,«маленькие люди», устали, но устали не от политики (она — неотъемлемая часть нашей жизни), а от не­определенности и непредсказуемостироссийских политиков, все более и более впадающих в горбачевизм, в гибельностикоторого мы убедились.

На смену«нинаандреевщины» пришла «галинастаровойтовщина», стремя­щаясяпровести в жизнь формулу:«России вообще не будет, а будет мно­жествосуверенных государств в рамках ее бывшей территории.» Эти дея­тели все ещеникак не могут определиться: где проходит граница между приверженностьюпринципу государственного самоопределения наций и на­чалом тотального развалаРоссии. Примеры агрессивной «суверенизации» российских автономийвесьма устрашающи и пессимистичны.

При такомполитическом беспределе, нечего и думать о здоровой эко­номике: любой, в томчисле и рыночной. Ведь даже в простейшие изделия входят комплектующиеузлы, выпущенные добрым десятком предприятий, нахо­дящихся на территорияхдвух-трех автономий, краев или областей. А но­вейший воздушный лайнер фактически«строится» на нескольких тысячах

предприятий, разбросанных по всей стране. Каких-тоузлов не поставили и

«изделие» привет — не полетит.Нечего говорить также об энергосисте­ме, транспортной сети. Леспромхозы не даюткрепежный лес шахтерам — тут же уголек не поступает в коксохимию. Оттуда коксне идет в металлур­гию. Вы представляете, что значит для экономики — разрушитьмартены и домны? Это же экономический коллапс. И пусть после этого политика­ны-«рыночники»и политиканы-«суверенщики» попытаются еще что-то вякать народуотносительно заботы о его интересах.

Кризисное положение, резкоусугубившееся с либерализацией цен, дол­го и безропотно народом переноситься небудет. Альтернатива такова. Первое — стихийный взрыв негодования, последствиякоторого труднопредс­казуемы. Второе — люди, уставшие от обмана, быстро теряянадежду на центральную российскую власть, попытаются найти собственные пути выжи­ванияв становлении мелкогосударственности и местечковости. Оба путибесперспективны, поскольку приведут к экономической и политической дег­радации, отбросивроссийские народы на задворки цивилизации уже оконча­тельно.

Ни в коем случаероссийским политикам нельзя допустить фиксирова­ния в Конституции права нациина государственное самоопределение — это уже будет окончательное правовоевоплощение Нового Вавилона. На терри­тории России проживает более ста тридцатинаций и народностей — вы представляете к какому «ньювавилонскомустолпотворению» приведут нас «галинастаровойтовы» и прочие«отцы новой русской демократии», если воплотят«суверенизационный» исторический удел России?! Одного разре­шения всевозможныхтерриториальных притязаний хватит до второго при­шествия Христа. Реализуетсясамый ужасающий «рынок»: политических и националистическихамбиций, мафиозного беспредела, закона джунглей (Бу­дов задумался и в возникшуюпаузу вклинился Попов).

П о п о в.Внутрироссийская «государственность автономий» повле­чет«суверенизацию» армии — вот это уже преддверие апокалипсиса. Воз­никнетнатуральный «железный поток», в котором всевозможные идеи будутреализоваться силой оружия, а не мощью духовности и культуры. Российс­кая земляв буквальном смысле смешается с кровью и развалинами. Приме­ры Грузии иМолдавии должны бы заставить наших политиканов охолонуть. Россия должна бытьедина и неделима — этот принцип обязан стать осно­вополагающим.

Если же российскиеполитиканы так и не прийдут в здравый рассу­док, то тогда народ, мы — «маленькие люди», во имя самосохранения должны

помочь армии (пока ее не«суверенизовали») стать самостоятельной поли­тической силой, котораяобъединит наконец-то патриотические движения. Жизнь настоятельно требует датьотпор тем, для кого российская госу­дарственность не более чем «имперскиеамбиции» и кто хотел бы сегодня начать ее историю с нуля, проведя тотальнуюили выборочную местечко­во-национальную «суверенизацию». Уж кто вэтом может быть заинтересо­ван — так это всевозможные мафиозные структуры. Тутуже отмечалось, что для коррупции и «теневиков» никаких границ несуществует в принципе (чем больше «границ» — тем легче будет концыпрятать). Для политика­нов, способных только хулить прошлое, но ничего пока несделавших благо­го для настоящего и будущего — тоже «суверенизация»всего и вся — весьма благодатная среда. Пора уж судить о наших«избранниках» по их делам, а не досужим словесам, многообещающимзаверениям и посулам.

Как ни драматичноэто признать, страна находится не просто в сос­тоянии кризиса. Она — в состоянииполитического и социально-экономи­ческого тупика. Это итог как деятельностимногочисленных правительств былого «социалистического выбора», так инепрофессиональных исканий правительства «демократическогонастоящего». Резонансный распад поли­тической и экономической структурСоюза сделал будущее образовавшихся «суверенных» республик-обломковчрезвычайно трудноуправляемым, а, следо­вательно, непредсказуемым. Разрушение«тоталитарного прошлого» привело к зияющим трещинам в«демократическом» настоящем. Воистину: не стреляй в прошлое изревольвера, дабы оно не ахнуло по тебе из пушки. Судя по всему,«пушка»прошлого уже по нам бабахнула. Так что надежда лишь на то, что снарядик летитнебольшого калибра, покалечит наше настоящее, но не разнесет в клочья будущее.

«Демократы»сулят нам рай для избранных,«предприимчивых», которые не тольковыживут в текущий период, но еще и обогатятся, разграбив обще­народное достояниеи «непредприимчивых». Впадает в предсмертное голод­ное нищенство нашестаричье, которое ради существования «демобоссов» отишачило нагосударство всю свою жизнь. Так что у старшего поколения в перспективе ничегоотрадного нет и быть не может — оно обречено на беды. А каково сейчас«молодому поколению» от тех, кто только-только рождается, до тех, ктонапрочь проедает родительскую зарплату и при этом полуголодны?! Так что и онормальном будущем нечего даже заикаться: в него прийдет ослабленное иозлобленное несправедливыми невзгодами по­коление. Уверен, если бы«демобоссы» в свое время заикнулись о таком ходе" реформ" — никто бы их не поддержал, кроме ворюг и ловчил. Но и

сейчас власть их задышала на ладан."

Уф-ф-ф, и этот без вмешательства армиинормализации бытия в стране не мыслит. До чего ж горячие! Может быть найдутсяголовы потрезвее?!

«В о л о к о в.Нашу экономику сейчас давят „три богатыря“. Пер­вый»богатырь" — это ушедшая в коммерческие структуры многочисленная«пирамида» партократии. При Горби партократы хапанули столько, что им«социалистический выбор» стал поперек горла: при нем их финансово-эко­номическая«самореализация» ну никак не могла пройти. Вот с помощью«демобоссов» они и рванули стройными рядами к «светломукапиталисти­ческому перевыбору». Думаю, что партобюрократия умыкнула, таксказать «приватизировала», львиную долю невесть куда сгинувшегозолотого запаса страны. Пожалуй, Союз они именно поэтому, как и«демобоссы», очень хотели похоронить: нет юридическогохозяина, попробуй найди «концы» золотишка в хаосе «суверенизации»… Можетя перегибаю, но с Горби, Политбюро и последующими правительствами надоразобраться на уровне статей уголов­ного кодекса. А то даже Ельцин не знает гдезолотишко. Так что наших правителей за кордон ни-ни: пусть-ка ответят.

Второй «богатырь» — теневики. Развал, беззаконие, произвол, в кото­рые ввергли страну Горби и егопоследыши, позволили им полностью легали­зоваться. Более того, вакханалиякоррупции, думаю, дала возможность умык­нуть им значительную часть золотогозапаса, путем соответствующих  сде­лок с  фирмачами через свое лобби в«демобоссии» и смыкания с «обижен­ными» экспартобюрократами«в законе».  Теневики вырвались на  междуна­родную арену, образовалисьинтернациональные мафиозные структуры. Зачем им рыночная экономика?! — Ведьрынок — это конкуренция, диктат произво­дителя, закона и потребителя. Им жепотребна монополия — они ее и удер­живают. Москва — тому пример.  Даже изПодмосковья  частник  не  может пробиться на  столичный рынок — грабят, избивают, попросту не допускают. Вот тут антинародная сущность «демобоссии»  просматривается  наиболее четко: велика Россия, но встолице-то наведи порядок, она-то под боком и вполне могла бы быть местомдемонстрации «нового экономического поряд­ка». Нет, бал правит мафия — это при нашем-то аппарате принуждения?!  О приоритете производства не можетбыть и речи — тут получение сверхпри­были весьма  проблематично.  Вот  биржеваяи банковская деятельность — это да! — отсюда и бирж в стране больше, чем во всемином мире.

Третий«богатырь» — «демобюрократия»,«демобоссия».Вознесясь к власти на волне антикоммунистического народногодвижения,«демобоссы» деградировали как «слуги народа»несравненно быстрее коммуняк. Дорвав-

шись до власти,«демобоссы» тут же забыли все  предвыборные  обещания.

Они активно и «плодотворно»сомкнулись с мафиозными структурами экс­партобюрократов и теневиков.

Иллюстрацию? — Пожалста. Жил-был известный профессор-экономист. Очень большой экономист, ностал еще большим демократом. Мы, бараны, сде­лали его чрезвычайно важнымначальником в столице. И вот совсем недав­но небезызвестная демократическаягазета публикует, что...(пауза) наш демократ-экономист-профессор за краткоепребывание в структурах «демо­боссии» сколотил шестое по величине (встолице) состояние. Как ни выспрашивал по телику любимый нами ведущий: правдаэто или нет? — Ему в ответ:«И не то чтобы да, и не то чтобы нет»… — Мораль? — Значит правда. Вопросы еще есть? — Думаю, что нет.

Ну как вам, уважаемые коллеги, такая «рыночнаяэкономика»?!

Э л ь в и р а Ф е до р о в н а. Да, изменилась Манежная,«оплот демократии». Какие былидемократические манифестации — людское море! Какой душевный подъем! Сколькосветлых надежд! Все пошло прахом — ни­когда не предполагала такого развитиясобытий. Видно слабо Ельцину против трех «богатырей», а опереться наармию побаивается — ведь у него имидж победителя путча… Трех же«богатырей» ему без армии не одо­леть. Если не идти на поводу у«богатырей», то прийдется Президенту с реалиями «рыночныхреформ» подождать пока мафиозные структуры завершат формирование первичныхкапиталов и разделят сферы влияния между собой.

Ж и л о в. Ельцинвозжелал смену экономической формации, резкий уход на пути«общечеловеческой цивилизации» — вот теперь и идет пожи­нание плодовот обильного посева. Вослед за Горби, он пошел путем раз­рушений, без должнойгенерации конструктивных тенденций развития.

Т а т ь я н а. Абыла ли у Ельцина альтернатива? И есть ли она теперь? — По-моему, его влечет роксобытий. Кроме того, его враг — без­духовность. На знамени«демократов»: «Обогащайтесь!». Под таким лозун­гом Россиюне возродить. Требуется некое духовно-правовое начало. И нечего пытатьсядемократическими методами управлять недемократическими структурами — это илиутопия, или ханжество. А то иногда складывается впечатление, что ельцинскоеправительство ничем не управляет, плывя в русле, требующемся «трембогатырям». Конечно, наследие Борису Николаеви­чу досталось растрепанное ииспоганенное — большевики и Горби нанесли России вред, соизмеримый с нашествиемтатаро-монголов. Положение в стране чрезвычайное, поэтому и меры требуются чрезвычайные.Политика же правительства зачастую просто-таки пораженческая — вПрибалтике, напри-

мер. «Русскоязычное население»  там предано  и  дискриминируется.  Не

обусловлено ли это «расчетом»«демобоссов» за былую поддержку прибал­тов в борьбе против коммуняк?Вы помните, как удивлялись мы, в частнос­ти, что московские манифестации буквальнозахлестывались знаменами и транспорантами прибалтов. Хватало их и в«путч» у Белого Дома. Так что прибалтийские «уши»демократов здесь торчат четко. Это, а также отсутс­твие реальной борьбы с«тремя богатырями», дает мощные козыри политикам типа «сынаюриста».

Нам нужны невелеречивые политики, срывающие аплодисменты зарубеж­ной публики, не начитанныеэкономисты, а патриотически настроенные руко­водители и хозяйственники, готовыетерпеливо и компетентно, шаг за шагом выводить страну из трясины, в которую ееввергли коммуняки и «творцы перестройки». Зачем пытаться втиснутьногу в модельный башмак, когда для преодоления нашего бездорожья требуетсякерзуха?!

Снобизм наших«демобоссов» все более отталкивает их от народа и противопоставляетему. Нарастает раскол творческой и гуманитарной ин­теллигенции спростонародьем. Это крайне печально и опасно. Ведь народ без интеллигенции — это колониальная, бездуховная масса. Жизненно необ­ходимо слить воедино мысль ипрактическое действие. «Космополитизм» чреват большими неприятностямии для «демобоссов» и для интеллигенции (чрезвычайно им увлекающейся).В частности, Швеция официально указывала Эстонии на дискриминацию русских, а нашеправительство и интеллигенция

— ни гу-гу. В чем дело?

Демократияначинается не с парламента, а с муниципалитета, то есть с местного управления. Небудет демократии в низах, не будет ее и вооб­ще. «Демобоссы» же ужесделали очень многое для конфронтации как с местами, так и с простонародьем(даже в столице). Они действуют в соот­ветствии с классической формулой:ломающий существующий уклад, всегда играет на низменных чувствах людей, формируядля себя опорный социаль­ный слой. Формирование «предпринимательской»прослойки и по форме, и по содержанию тому яркий пример.

Ельцину нужнорадикально пересмотреть место армии в политике. Я не призываю его статьроссийским Пиночетом (ведь Президент — главноко­мандующий). Но солидарна сточкой зрения — армия есть сила, могущая по­мочь ему направить ход событий втребующуюся народу сторону (если он намерен их туда «поворачивать»).Пока сработают «демократические меха­низмы», народ протянет ноги илис дубьем пойдет на Белый Дом и Кремль, призвав на помощь армию.Так лучшеПрезиденту возглавить армию в проти-

востоянии мафиозным структурам, о которых он наконец-тоснова соизволил

вспомнить.Может быть это позволит уже безкоммуняк вырулить на эволю­ционный путь реформ по китайскому варианту?Конвергенция. А для разра­ботки варианта «чрезвычайногоположения», направленного против мафиозных

структур, привлечьКургиняна, руганного-переруганного «демобоссией». Нужно прекратитьдифференциацию: демократ — не демократ. Наступи-

ло время патриотических движений. К чему приводит«демократия» в наших

условиях — уже видим — это нищета народа и властьбандократии.

Ж и л о в. Что меняогорчает, экономические реформы проводятся уж слишком схематично, бездушно чтоли. Правительству Гайдара надо было думать не только о бюджетных схемах, но и олюдях, труженниках, которые этот бюджет создают. А то при нем пошел черныйюмор:«Егор Кузьмич ли­шил нас выпивки, а Егор Тимурович — закуски...»Нужно было создать оп­ределенные стартовые возможности всем, а как дела пойдутдалее — это уже забота граждан (пенять им будет не на кого). В целом же, я немогу разделить оптимизм правительства, что реформы идут «по плану» ибудут плодотворны. Слишком многое вселяет пессимизм. Нет ответственного ипрофессионального управления собственностью, не создается массовыйтруженник-собственник — основа рыночной экономики.

Сейчас ситуация длятруженника просто-таки убийственная. Вот мы,«братья поразуму», Будов, Волоков, Попов, Иванко и ваш покорный слу­га, заключили договорна выполнение научно-технической разработки с за­водом. Сумма договорафиксированная — в начале года на предприятиях все денежки расписываются дотла.Горбатились мы горбатились, а когда по завершению разработки прошел расчет — «прослезились»: инфляция превра­тила наш труд практически вмартышкин. Ну, а если бы мы не делали ре­альное дело, пустились в спекуляцию(коммерцию так сказать) — сколько бы «бабок» зашибли?! Так что судитесами на нашем примере кого стиму­лируют «рыночные реформы»правительства господ.

Многое тут, конечно, шито белыми нитками. Аеще экономические войны с «суверенными» республиками, во имяобразования которых Борис Николае­вич со товарищами основательно потрудились...

Можно нас упрекнуть:мол, умники, валите все на правительство. — А кто же прежде всего виновен?! — Стрелочник? Еще пример на нашем уровне действий. Старший научный сотрудникразработал схему испытаний с гру­бейшими ошибками в постановке задачиисследований. Да как бы в этом случае ни усердствовал в работеквалифицированный лаборант — вся его работа пойдет коту под хвост. И наоборот:если руководитель правильно

выберет направление и подходы к выполнениюисследований, то ошибки ла­боранта могут ухудшить, но не «запороть»работу. Мораль сей басни ясна?

Б у д о в. То, чторухнула классическая российская государствен­ность — мина замедленногодействия, которая может разнести вдрызг любую экономику. Россия делает слишкомщедрые «подарки» суверенным республи­кам и Западу. Разрушаягосударственность на уровне Союза,«суверенщики» напрочь пренебреглиправом. Ведь если расторгается большевистский со­юзный договор от 1922 года, тоодновременно аннулируются и неправомер­ные большевистские границы междуреспубликами и восстанавливается еди­ная и неделимая Россия в историческихграницах. Только после это­го, сотворив декларацию о независимости, можноприступать к долгому пе­реговорному процессу о границах. Попытки «резатьпо-живому» всегда гу­бительны. Думаю, что размашистую щедрость российскихруководителей ис­тория поправит.

Что бы лестное илиоправдательное ни говорили в адрес российского руководства, меня пугает с какойлегкостью оно решилось на стимулирова­ние и даже провоцирование самораспадастарого российского государства

— Советского Союза. Такого еще не было вистории человечества!!! Прав­да, Ельцин не желает примириться с результатамисвоего собственного вы­бора, ему не хочется расчитываться за свою победу надЦентром и его воплощением — Горби.

Вроде как«суверенщики» России никогда не смотрели на географи­ческую карту, неосознавали во что обратится их страна после отщепления Украины и Белоруссии впределах современных «границ». О суверенизации Казахстана уже иговорить нечего (он никогда не имел государственнос­ти). Такое саморазрушениегосударственности граничит с невменяемостью. Можно понять промашки на этомпоприще нас,«маленьких людей», доверив­шихся элите российскойинтеллигенции. Разрушив государственность,«эли­та» раздробиласкелет, нервную и кровеносную системы существования рос­сиян. Считая себя мозгомнации, эти «демобоссы», увы, оказались в соот­ветствии с ленинскимопределением — ее экскрементом.

Мы, россияне,- нациябезумцев, дебилов. Положив в землю десятки миллионов человек во времяОтечественной войны ради защиты своего го­сударства, мы, нелюди, до основанияразрушили его в мирное время, в самой благоприятной международной обстановке.Идея «суверенизации» РСФСР, ко­торой мы бурно аплодировали, по сути, какотмечали коллеги, оказалась по­раженческой. Наша интеллигенция в очередной разоказалась гнуснейшим сбродом, ввергшим простонародье,«маленькихлюдей», в беспросветье нуж-

ды, серости и дальнейшего вырождения.Да-да,«демобоссия» — это достой­ное продолжение деяний коммуняк всамых худших их проявлениях. От на­ших бизнесменов мы не скоро дождемсяпоявления новых Мамонтовых, Моро­зовых, Ховриных..."

— Однако, правильноони обозвали суть своего сборища — «посидел­ка». Воистину, они будтобабы на заваленке: мысли ихние шарахаются из стороны в сторону, словно коза безпривязи. До купцов российских добра­лись. Ну, что ж — послушаем и о них.

«В о л о к о в.Ховрин… Слушай, а это не тот ли, что в Сибири в столыпинские временаразворачивал торговлю?

Б у д о в. Ховрины — крупные московские домовладельцы, но дела свои вели и в Сибири.

В о л о к о в.Во-о-он оно что. Мой дед, Матвей Иванович Скоро­ход, по прозвищу»Мудрый", в Кулундинской степи работал приказчиком у Ховриных. Оченьтепло о них отзывался — умелые купцы и люди добрые. Начав у Ховриных с нуля, деднакопил изрядную сумму и купец благословил его на собственное дело. А тутгрянула революция и пошло...

Смотрю я надедовские фотографии и сравниваю со своей жизнью. Не в мою пользу этосравнение, хотя у деда было образованьице в три класса церковно-приходскойшколы, а у меня ученое звание и степень. Он приехал на быках на дикие земли, а яродился в добротнейше сработанной им усадьбе, которая с годами построения всеболее развитого социализма приходила во все больший упадок. В доме был своегорода семейный струнный оркестр: гитара, мандолина, домра, балалайка… Каксоберутся старшие, как грянут — душа пела. Я же — как перекати-поле...

В чем разница? — Разница в том, что Матвея Ивановича не били по рукам, а уж по голове — тем более.А меня: то по рукам, то по башке, а когда вконец очумеешь — пинком под зад(извините — Волоков коснулся колена Эльвиры Федоровны).

Да, коммунякиперспективы не имели. Созданная ими затратная эконо­мическая система не моглаобеспечить благополучие народа. Партократия прогнила насквозь и созрела дляперестройки. Однако, то, что смогли сде­лать китайцы, мы не сумели. Выходит, внашей партократии процессы разло­жения зашли слишком далеко, непоправимо далеко?- Не хочу в это ве­рить, не могу. Ведь Андропов смог придать положительныйимпульс эконо­мике страны — это в свое время признал весь мир. А вот Горби — чтоб ему пусто было...

Ну, амы, совки, быстренько  стали  антикоммунистами  и  вот — имеем

«демобоссию», развал страны и нищенскоесуществование с пролонгацией до

второго пришествия.  Горька судьба России в ХХ веке. Более семидесяти

лет твердили о построении  светлого будущего, общества  братства, вроде

как воплощения заповедей Божьих на Земле(хотя храмы порушили) — ком­мунизма, но так и не начали по-существу это святоедело. Более того — впали в сатанизм. Теперь уж немало лет твердим одемократии, а сотвори­ли что-то совсем уж непотребное. Впали в дебилиаду — разрушили свое государство.

Мечта о денежноммешке, цель и смысл жизни в виде этого мешка — это уж конец вырождения. Вовсяком случае, не для России это, что бы там наши апологеты коммерции нибулькали. Желающие мне возразить — читайте «Розу Мира» ДаниилаАндреева.

С а н и н. Точно.Америка, ее экономика — явление сугубо технокра­тическое и не может быть образцомдля человечества, в том числе для России. Если все страны будут потреблять, какШтаты, то Землю сожрем в момент.Для нас главное — возрождение духа. Если же невозродим дух рос-

сиян — не восстановим и экономику.  Интегрирующимиидеями может  стать

укрепление российской государственности и РусскийКосмизм.

Если исходить извоззрений Великого Космоса, человечество едино. Нужно уходить от всевозможныхвооруженных конфронтаций. В то же вре­мя, геополитическая система будет болееустойчива, если помимо такого центра, как Штаты, останется второй, уравновешивающий- Россия.

Что двухцентровая система болеестабильна, признает даже такой ан­тикоммунист как Маргарет Тетчер. Зато этого немогут или не желают по­нять отечественные левые радикалы, всевозможныенационалисты, стремящие­ся к местечково-национальной «суверенизации»России — «галинастаровой­товы», кажется, так их тут обозвали.

Нужно пресекатькультивирование чувства ущербности у нашего наро­да. Исходя из каноновпсихоэнергетики, это один из приемов биовампириз­ма. Чтобы в макромасштабевыкачать из народа биоэнергетику, в него все­ляют чувство виноватости. Что-тоочень много у нас развелось самоуни­чижителей. Неспроста это, неспроста. Здесьпод благими покровами сокры­то великое сатанинство. Так что пора кончать сэтими стенаниями и ша­жок за шажком идти к национальному возрождению России, кдостоинству россиян, попранному сначала коммуняками, а затем оплеванному«антигосу­дарственниками» из стана «демобоссии».

Что мне более всего претит в современном российскомправительстве

— так это отсутствие борьбы с пресловутой «российской тройкой»:  кор-

рупцией, жульничеством иразбазариванием, некомпетентностью.  Уж  больно

жулики-коммерсанты и  вымогатели-бюрократы в фаворе. Неуж-то мы столь

прогнили, что не осталось России верныхсынов?! Обидно за народ и дер­жаву нашу. Однако, верю я в возрождение могуществароссийского эгрего­ра. Сражен же в конце концов Горби! — этот злой генийсовременной ис­тории нашей страны. С ним ох как еще требуется разобраться.Будут сра­жены и его последыши, вскормленные на серебренники Запада, — дадут имеще ха-а-р-р-рошего пинка!

В объятия Природы! — вот к чему я вас призываю. Вослед Порфирию Иванову! Искать клочки благодатнойпочвы и вносить в нее зернышки Доб­ра, выпалывая сорняки зла."

— Ну и ералаш! Какэто их Маринка говорит:«Бли-и-ин!» Шарахают­ся, как пьянь, от купцов доВеликого Космоса. Эдак и до бреда недалеко. И чем же у них все прикроется?

«П и л и г р им. Да-а-а, единение с Природой нам ох как бы приго­дилось. А мы не только неживем в ладу с ней, а все насилуем и насилу­ем. Она же, при всей кажущейсямощи, сущность с весьма тонкой организа­цией. Вмешаться человеку в ее жизньтеперь не столь уж и сложно. Вот пример. Американцы во Вьетнаме, ведя боевыедействия, подвесили на небе „вторую Луну“ — мощный отражатель. Таквесь животный мир просто-таки обезумел от такой, казалось бы, плевой перемены.Нарушились природные биоритмы, что и вывело из себя живые существа.

То, что я сейчасвыскажу, может показаться фанатам „демократии“ неприемлемымсовершенно. Если требуются в живой природе (а человек — ее представитель)крутые перемены, то свершать их следует постепенно, с минимальной динамикой. Всев экологии, в среде обитания происходит мед­ленно, эволюционно — этому долженследовать и человек. Главная моя мысль такова: разобщенность, культивированиеэгоизма, так называемых „личностных черт“ — губительно.Да-да, губительно! Идея коммунизма, в принципе, для живых существ плодотворна досвятости. Даже Маугли в джунглях познал: Все мы — братья! Все одной крови! Вовсей природе чрезвычайно развито „чувство локтя“, сожительства!»Чувство локтя" — как жизнеспасительный принцип! Нарушитель егонеукоснительно и беспо­щадно карается, рано или поздно. Маугли опять же томусвидетель!

Драма«социалистического прошлого» не в ошибочности принципа «коммунистическогобудущего», а в сатанинских путях попыток его реали­зации. Нет болеесветлого общественного обустройства, чем описанное Иваном Ефремовым в«Туманности Андромеды». Да-да, сейчас это восприни-

мается как беспочвенная фантазия.  Но нет у человечестваиного пути  в

Далекое Будущее, еслионо, Человечество, намеревается там побывать. Пот­ребительское общество Штатовбесперспективно, при всем кажущемся (из нашего нищего и полуголодного болота)его совершенстве.

Кто и как мог быреализовать человеческое сообщество по образцу «ТуманностиАндромеды»? — вот вопрос вопросов. Главный провал,«ахилле­совапята» творений Ефремова — это схематичность человеческих образов. Эдакиелюди-титаны, люди-эталлоны, которые воспринимаются «маленькими людьми»как безжизненные или как носители определенных идей. Но, доро­гие мои, в этом«титанизме», а также сверхразвитом «чувстве локтя» междусобой и с Природой — есть единственный путь людей в Далекое Будущее.

Природу нельзянасиловать, социум должен учиться у нее: не от частного к общему, а от общего кчастному. Приоритетны, увы, обществен­ные, а не личностные интересы и потребности.Наши современные социаль­ные «демократические» концепцииразрушительны для людей — они едва подходят только для сегодняшнегобедственного дня.

С а н и н. Будущее только за автотрофнымЧеловечеством!

П и л и г р и м.Согласен. Однако, это далекая перспектива, которую Ефремов, конечно, тоже мог быописать (судя по уровню его личных позна­ний), но наш оголтелый«материализм-атеизм» был на этом направлении со­вершенно непробиваем.

Э л ь в и р а Ф е до р о в н а. Коллега Санин нам уже намекнул как приступить к«автотрофизации» чловечества. Это путь Порфирия Ива­нова, конкретнопродемонстрировавшего доступность для «маленького чело­века»торжества духовного над материальным.

С а н и н. Надо же, как вы сразу уловили мою мысль!

П и л и г р и м.Согласен-согласен, о чем речь! Триада, осуществля­емая Учителем Ивановым в жизни:Совесть — Разум — Любовь к Природе,- бесспорна. Совершай добрые поступки иПрирода не будет на тебя набра­сываться! Самое же важное, он жил как обычныйчеловек и подчеркивал, что он не святой, не праведник. Трудись в Природе! Живи вПрироде! Люби Природу!

Э л я. Эх, если быГосподь дал людям Разум… Если бы люди осозна­ли, что уныние — смертный грех иобратили взыскательность прежде всего в себя, а не вовне...

Т а т ь я н а. Уважаемые коллеги, вы знаетекакое бы обвинение нам сейчас предъявили вы-с-с-сокоинтеллектуалы?

Ив а н к о. Какое?

Т а т ь я н а. Только ненормальные мыслятглобализмами.

П и л и г р и м. О да!Особенно расценили бы нас таким вот мака­ром экономисты-профессионалы«рыночно-капиталистического выбора». Так вот, эти«экономисты», столь часто вещающие по радио умиротворяюще-хлю­пающимиголосами, привели нас к началам «рыночной экономики» по образцу«Рижского рынка». В противовес — пример старообрядцев. В период своихметаний от «русской йоги» до постижения протопопа Аввакума, я побывалв их селениях как в лесах, так и на горах. Вот это коммунизм!

П о п о в.  Во дает! Так можно прийти ктому, что главное проявле­ние антикоммунизма — это марксистско-ленинское учение!

П и л и г р и м. А что, в такой оценке что-то есть!

(Громкий общий хохот)"

— Вот и завершилсянаш пространный экскурс в сферу воззрений рос­сийских «совков».Таковы их скоропалительные и порой необуздан­ные,«непричесанные», высказанныепо-житейски, взгляды и оценки сформули­рованных в заглавиидилемм:«Революция? — Эволюция! Капитализм? — Ком­мунизм!»(именноони,«совки», проставили знаки препинания). Автор трак­татанадеется, что незначительные комментарии «кумира толпы» — АркашиАпломбова создали определенный диссонанс с высказываниями участников«посиделки» (ведь Аркаша — тоже «совок»). Ну, а теперьпопытаемся ос­мыслить почерпнутую из [ ] фактуру с помощью ортодоксальныхфилософс­ких работ.

Прежде всегообратимся к воззрениям В.И.Вернадского, труды которо­го сыграли значительнуюроль в становлении современной картины мира (природа научногомировоззрения, взаимодействие естествознания и фило­софии, этика научноготворчества, закономерности перехода биосферы в но­осферу — сферу разума). Посвоим философским основаниям мировоззрение Вернадского носиломатериалистический характер. Он был одним из созда­телей антропокосмизма — системы, в которой естественноисторическая при­родная (в широком смысле — космическая) и социально-гуманитарная, чело­веческая, тенденции развития наукигармонически сливаются в одно целое.

Да-а, ВладимирИванович мастерски сплетал в одну косу пряди «высо­кой философии» иэмоционального рассмотрения злободневных проблем те-

кущего бытия.  Да извинит уважаемый терпеливыйчитатель за пространное

цитирование работы, написанной почти 90 лет назад[117],- уж больно она

злободневна, все будто бы о сегодняшнем дне.

Итак:«Никогдана памяти живых людей вопросы общественной этики не становились перед нами стакой силой и яркостью, с какой они стали ны-

не, во времена смуты и анархии.  В эпоху, когда государственная  машина

совершенно расстроилась, когда отдельные еечасти стали действовать не­зависимо, когда кругом крупные и мелкие агенты властиоткрыто и на гла­зах всего мира творят величайшие преступления...- в эту эпохуанархии перед каждым отдельным гражданином вопросы общественного долга и об­щественнойнравственности встают во всем своем величии, настойчиво и властно требуют ясногоответа, требуют действия. Никто не в силах и не может спокойно и холодно закрытьглаза, пройти мимо. Всякий чувствует себя частью целого. Не холодным рассудком ине привычкой подражания создается и поддерживается в эту эпоху гражданскоечувство обществен­ности. Оно охватывает человека на всяком шагу, оно родится вкрови, в пожарах и страданиях, оно подымается в народном движении...»

Далее:"… Чтоделать отдельной личности для того, чтобы вывести страну из тяжелого кризиса, избедствия? Именно он — этот проклятый вопрос — настойчиво и страстно выдвигает вжизни нормы общественной этики. Тот или иной ответ на него всецело зависит отпрактических по­литических идеалов. Когда наступит прекращение кризиса? Когдажизнь страны и народа войдет в нормальное русло?"

И еще:«Прежниецели и задачи государственного бытия должны сохра­нить свое неизменноезначение: внешнее могущество, сильная армия и сильный флот, рост государственнойтерритории, рост средств, находящихся в руках правительства. Дальнейшеетерриториальное расширение и неук­лонное претворение в единое целое захваченныхплемен и народов должны давать работу государственной машине.Государство, отождествляемое с

правительством, должно быть признано темблагом, которому приносится все

в жертву, перед которым стираются интересы отдельныхличностей, исчезает

личная инициатива… Все средствадозволены, когда надо спасти погибаю­щее великое целое. Нужны лишьпоследовательность в проведении мер, не­уклонность и решительность.»

Воттак-то, досточтимые словоблуды-«интеллектуалы» и национал-су­веренщики.Но и «национал-коммуно-патриотам» есть над чем задумать­ся:«Нарусский народ выпала фатальным ходом истории доля двойной тяго­ты:бесправие, полная подчиненность государству, самые элементарные на­рушения правличности, отнятие в пользу государства на чуждые цели внешнего могуществаглавной части народного труда — соединились с зах­ватом в пользу меньшинстваисточников народного богатства, с эксплуата­цией его труда, тесно связанной сосновными условиями современного строя. В тяжелую минуту кризиса надо былосбрасывать двойные цепи, и

многим кажется и казалось, что в эту эпоху одним ударом  можно  снести

основы старого строя и заменить их новыми, которые далибы человеческое

существование порабощенным классам и слоям русскогогосударства.  Опыт

государственной жизни более современныхорганизаций человечества, веко­вая работа теоретиков и программысоциалистических партий Запада дали готовые формулы, дали идеи иуказания, применение которых кажется этим защитникам интересов народных масслегко и просто осуществимым.»

А в заключение:«Жизнь требует внастоящее время действия, а не мечтания. В эпоху кризиса выступают впередпрактические средства врачевания, а не теоретические диагнозы болезни. Идеологипрошлого и мечтатели будущего не охватывают всего содержания, какое может вылитьсяв нормы обществен­ной этики.  Ни  те  ни другие не учитывают сложностижизни, заменяют ее схемами и построениями.  Каждый человек должен искать своегоответа на запросы жизни.  Он  сам должен дать его, сам своим усилием ввести егов общую суммарную работу человечества… Все изменилось сразу и  навсегда сначалом государственного кризиса.  Он призвал к действию тех русскихлюдей, которые ненавидели прошлое, но не верили в жизненную правду  фан­тазий исхем далекого будущего.  Они хотели создавать настоящее, искать реальных выходовв государственной и общественной жизни современности.»

Не находит лиуважаемый терпеливый читатель, что ход мысли и всплески эмоций незабвенногоакадемика Вернадского, в принципе, весьма созвучны вышеприведенным стенаниямбезвестных «совков» из [40]? В то же время, им однозначно отдаетсяпредпочтение эволюционному развитию общества и социальной среды его обитания, ане революционным потрясени­ям. Дилемма:«революция — эволюция»решается в пользу «эволюции». Не устраивает академика и общество, основанноена эксплуатации большинства меньшинством, когда в пользу меньшинствазахватываются источники народ­ного богатства. Следовательно, он за обществосоциальной справедливос­ти, о котором мечтает сонмище «совков».Думаю, что экспансивная Маринка (из процитированной выше повести [40]) несдержала бы восклицания по такому поводу:«Ребяты, а Вернадский-то снами!!!»

Ну, а теперь из станатрадиционной науки, ярким прдставителем кото­рой является ВернадскийВ.И., передислоцируемся в пределы науки «нетра­диционной» и оценим:насколько сентенции «совков» созвучны с ее поло­жениями.Агни-Йога, поведанная нам Е.И.Рерих, явно отдает предпочтение коммунизму всформулированной в заглавии раздела трактата дилемме. Од­нако, приведенныецитаты уважаемый терпеливый читатель н обнаружит в шеститомнике [4], онипочерпнуты лишь из «мозаики Агни-Йоги», изданной

несколько ранее [116].

Только по этой«иллюстрации» видно сколь слаб человек: первый ва­риант «АгниЙоги» издавали одни люди, второй — другие, а в итоге читаешь будто бы разныепроизведения, написанные на одну тему и одним языком. Отвергают«коммунистическую ориентацию» Агни-Йоги и те, кто истово раз­махиваетбелым с красным символом «знаменем Рериха» на манифестациях столичных«демократов». Но пора и к делу. Итак, книга вторая, часть вто­рая«Община»:

"… В своевремя Ленин уже ощутил без малейшего материального ос­нования неприложностьнового строя. И невидимые лодочки подвезли про­виант к его одинокому кораблю.Монолитность мышления бесстрашия созда­ла Ленину ореол слева и справа. Даже вболезни не покинуло его твердое мышление. Его сознание сосредоточилось, и вместонедовольства и жалоб он удивительно использовал последнее время. И многомолчаливой эмана­ции воли посылал он на укрепление дела. Его последние часыбыли хоро­ши. Даже последний вздох он послал народу. Видя несовершенство Рос­сии, можномногое принять ради Ленина, ибо не было другого, кто ради об­щего блага мог быпринять большую тяготу. Не по близости, но по спра­ведливости он даже помог делуБудды. И нет области, которую он бы от­верг, подобно разным правителям. Книги егоМы меньше любим, они слишком длинны, и самое ценное в нем в книгах не выражено.Он сам не любил свои книги. Ленин — это действие, а не теория."

Далее:"… Прочитайтежизнь Ленина. Никогда он не жаловался, никог­да не считал себяущемленным, отстаивал свою веру. Появление Ленина примите как знак чуткостиКосмоса. Мало последователей Ленина — много легче быть его почитателем. Упоследнего лентяя есть портрет Ленина. У последнего болтуна есть книга оЛенине. Но Иван Стотысячный собирает жатву ленинских зерен. Нужно приложитьновые семена к новым людям."

И это надо быотметить:"… Уже видели, как коммунист принимает Учение. Уже видели, каклегко говорить с коммунистом. Для одного Мы Ма­хатмы, для другого — ученые, длятретьего — повстанцы, для четвертого — комитет революционеров, но само Учениеоправдывает все надежды комму­нистов… Почтим Ленина со всем пониманием. Явимутверждение Учите­ля, сохранившего постоянное горение в удаче и неудаче. Средичуждых ему сотрудников нес Ленин пламя неугасимого подвига. Учение непрерывалось ни усталостью, ни огорчениями. Сердце Ленина жило подвигом народа. Унего не было страха, и слова «боюсь» не было в его словаре. Он успелярко зажечь своим примером свет. Руша, созидал он сознание народа."

Вот этоважно:"… Истинный коммунист гибок, подвижен, понятлив и смел. Именно Ленинохватил бы пришедшую минуту Азии. Где же его учени­ки? Жду, жду… Время близко иблагоприятно, если приблизиться без преда­тельства и тупости."

Инаконец:«Ленин мыслил широко и понимал материю. Неужели вы не можете хотябы частично следовать за вождем? Младенческий материализм

— дурман для народа, а просвещенное знание — лестницапобеды.»

В качествепримечания:«Махатма означает великая душа, вместившая явления НовогоМира.»

Таким образом, и насей счет уже известная Маринка из [40] заклю­чила бы:«И Агни Йога занами!!!» Судя по всему, посев Горбачевско-Ель­цинских«интеллектуалов» падает в нашей стране на весьма неблагодатную почву.Ну а что Агни Йога говорит в адрес самих «интеллектуалов»?

— "… Небезграмотный народ разъярится против действительности, а маленькие грамотеибудут свирепо отстаивать свою близорукую очевидно­сть. Они думают, чтомир, заключенный в их кругозоре, действителен, все же остальное, имневидимое, вредная выдумка. Что же лежит в основе этой ни­щенской узости? Та жесамая, изменившая вид собственность: это мой сви­нарник, и потому все вне егоненужное и вредное… Если химическая и би­ологическая очевидность сложна, то ещесложнее очевидность планов пост­роения жизни и действий."

— Истину молвилСолженицын А.И.:«Образованщина...» Думаю, послед­няя оценка Агни Йогиуместна и в адрес естественно-научного фундамен­тализма.

Именно эта духовнаяузколобость «интеллектуалов», у которых голова закружилась отблагоденствия «золотого миллиарда» Западной Цивилиза­ции, ввергла«маленьких людей» России в омут бедствий, поскольку им за­хотелось, чтобына ее просторах было так, как «Там».

Но что же далее? — Далее, по самому простому и очевидному сцена­рию, будет так. Техногеннаяцивилизация, в которой все Человечество, над­рывая пупы в устремлениях достичь«западный» уровень потребления, обес­печит бурное нарастаниепоследствий «парникового эффекта». Даже если содержание диоксидауглерода в атмосфере будет нарастать очень медлен­но, в ближайшие четверть века температураатмосферы поднимется на пол­тора-два градуса. Ну а затем «делотехники»: тают ледяные «шапки» на полюсах и «всемирныйпотоп» — 40 — 50 процентов суши уйдет под воду. Тут никакоймистики, эзотерики — любой осведомленный профессиональный эколог, мышлениекоторого не зашорено (к таковым себя относит автор

трактата) должен сказать то же самое.  Уж не будемраспространяться на

предмет разрушения  озонового  слоя Земли, что вопределяющей мере тоже

«на совести»  «золотого миллиарда».  О  нет, автор  трактата   никогда

не«снимет шляпу» перед обществом, мериломдостоинств человека в котором

является величина счета в банке (хотя и отечественныеправящие «комму­няки» ему были тоже не по душе).

Творчество — как поиск Истины,- таковокредо, которому следует ав­тор трактата и призывает к тому жесобратьев-«совков».  В определенной мере «Творчество»звучит синонимом Господа Бога: Творца всего Мирозда­ния. Творить — значитследовать божественному предназначению.

Ну а «познаниеистины» с точки зрения восточной Мудрости[118] — сознание божественностичеловеческой природы и единства всей проявлен-

ной Жизни, выражающей собой Жизнь Бога.  Воля Бога выражена  в  законе

Кармы. Цель человеческой эволюции — полноеосуществление божественных свойств человека, которое его приведет котождествлению его воли с во­лей Бога. Когда человек осуществляет это единениев себе, час его спа­сения пробьет. Таков конечный смысл учений всех великихУчителей чело­вечества. Следовательно, в познании истины и в развитии волискрывается та сила, которая может освободить человека из-под власти Кармы.

Несомненно Истине служил наш брат«совок» С.Платонов[119].  Физик и математик-системщик, он трудился воборонке, постигая на досуге Гегеля и молодого Маркса, русскую  религиознуюфилософию и дзен-буддизм, осмысли­вая трактаты А.Тойнби.  В 1983  году, когда Андропов  задал  вопрос  о том, кто мы такие и где находимся, С.Платонов счелсебя наконец-то приз­ванным и обязанным.  Вот и возникли трактаты [119], опубликованные  уже посмертно.

С.Платонов былубежден, что, не пережив момента истины, не обретя адекватногосамосознания, общество не в состоянии реально влиять на процесс собственногоразвития. Он застал начальный период перестрой­ки, когда модным было говорить об«ускорении». Сам он считал, что при существующих обстоятельствах любые«резкие движения» приведут лишь к тому, что ускоряться будет течениенеконтролируемых нами деструктивных процессов (что в полной мере и свершилось в90-х годах), а также наше фатальное отставание в понимании их сути и в способностиими управлять (и это сбылось). Вот почему такое громадное, судьбоносное значениеон придавал беспощадно точному ответу на вопрос о формационных, укладных илогических координатах того этапа, который сначала считался «развитымсоциализмом», затем «застоем», избавление от которого силами«демокра-

тов» ввергло великую страну в период«развала» с крайне смутными перс­пективами (невольно напрашиваетсяаналогия с непотопляемым «Титани­ком», по касательной направленным наайсберг, вспоровший ему борт).

Жаль, что«платоновы» не были должным образом востребованы власт­нымиструктурами, своевременно не осознаны широкой общественностью(возможно, последнее было вообще нереально, а властные структуры озабо­тилисьтолько накоплением собственного капитала, превратив страну и на­род в «расходуемыйматериал»).

Диалог спредставителями отечественных «общественных наук» предс­тавлялсяПлатонову преступной и бессмысленной тратой драгоценного вре­мени(тоже, вероятно, правильно). Открытую публикацию находил совершенно неприемлемойи даже социально опасной. Муки авторского самолюбия были ему чужды или всовершенстве укрощены им во имя великой цели блага Отечества. Он утверждал, чтообщественное сознание страны трагически отстало, заблудившись в потемкахмежвременья, в то время как современное общественное бытие ушло вперед на многодесятилетий. Внутри этого че­ловека постоянно стучал метроном, отсчитываясекунды тающего отрезка времени, оставленного нам историей на то, чтобыобразумиться. Мы не об­разумились, мы «рванули на десять тыщ, как напятьсот» и, конечно,«спек­лись», возымев жатву по посеву.

С.Платонов былубежден, что мы уже находимся в ситуации, когда нет больше времени многословноуговаривать друг друга «начать с себя» (как в реальности«начали» — теперь мы знаем), когда вопросом жизни и смерти оплота социализмаявляется наша способность безотлагательно делать ровно то, что необходимоделать. Что именно — он знал. Это знание не было самоубеждением фанатика, оновырастало из освоенной культуры, из Платона, Гегеля, Маркса.

Он считал, что идеи — объективный мир, существующий помимо желаний отдельного человека и вне егоголовы (эгрегоры, информационные поля, но­осфера). Идеи никому не принадлежат, ихоткрывают в культуре, как остро­ва в океане. В частности, он пишет о взрывеневерно рассчитанного ядер­ного реактора за год до Чернобыля. Ощущение того, чтопромедление недо­пустимо, становилось у Платонова все глубже, перейдя в пониманиемеха­низмов грядущей катастрофы.

Мир не востребовал С.Платонова, ему неоказалось в нем места. Пла­тонов умер, мир изменился в драматическую для «маленькихлюдей» сторону.

Слабое утешение, чтов [28] отечественные философы призывают кпреемственности, отмечая:"… Попытки огульного отрицания всего научного

наследияклассиков марксизма-ленинизма не приемлемы, ибо любая наука, как

икультура, должны развиваться преемственно, бережно сохраняя все ценное

иположительное из прежнего содержания."

Ну, а чтоподсказывает интуитивная логика? — Исходя из вышеизло­женного, память о«проклятом социалистическом прошлом» в среде «малень­кихлюдей», россиян-«совков», жива. Более того, они полны ностальгии потем временам, поскольку «демокрадия» с бандитскими проявлениями принес­лаподавляющему большинству из них практически только плохое. Поэтому на выборах вдекабре 1995 года победит блок партий, сгруппировавшихся вокруг «зюгановской».Эти партии коммуно-патриотического толка избави­лись от былыхпартократов, которые теперь стали ба-а-альшими «демокра­дами идерьмократами», предоставив при этом карт-бланш бандократам. Эти партиитеперь в состоянии в полной мере воспользоваться всем негати­вом, сотворенным«демократами», и опереться на недовольство обнищавших и прозревшихнародных масс. В этой связи, правящий режим предпримет все возможное, чтобыисключить истинно демократические выборы, а при благоп­риятном стеченииобстоятельств перейти к диктатуре «демокрадии». И За­пад егоподдержит.- Насколько этот прогноз соответствует истине, прове­рим через год снебольшим.

Автор трактатанадеется, что после победы на выборах «зюгановцы» и иже с ниминавсегда «забудут» о «мировой революции»,«диктатурепроле­тариата», атеизме, монополии общественной собственности(многоукладность экономики), поддержат реальноепредпринимательство, образование, здраво­охранение, науку и культуру, станутзащитниками интересов трудового на­рода, будут истинными патриотами. Исчезнетнаследие кровавого, беспощад­ного к экологии среды обитания наших бренных тел идуш, большевизма. В обществе воцарит социальная справедливость. Прекратитсяразграбление национального достояния и социально-экономический геноцид народа.Страна пойдет по «китайскому» варианту реформ.

Безусловно, оппонентамнайдется что возразить автору трактата на сей счет. Ведь «коммунистическийблок», мировая система социализма рухнула и для этого были весьма вескиепричины [120]. Однако, помимо

«коммунизма» марксистского (из котороготоже  не  все  можно  отметать

огульно), в котором «бытие» очень решительноопределяет «сознание», есть

еще «коммунизм» христианский, где«бытие» и «сознание» слиты воедино (и

даже последнее превалирует). Обществосоциальной справедливости, прожи­вающее в согласии с Мирозданием — вот тообустройство, которое соот­ветствует соборному менталитету русского народа. Ну, а«скомпрометиро-

вавший» себя термин«коммунизм» — пусть останется, поскольку сильна привычка обозначать имвоплощенную социальную справедливость.

На что уповает автортрактата? — На то, что в нашем народе еще найдется немало«платоновых», а смена властных структур приведет к их реальнойвостребованности. И наконец, останется уповать на Провидение.

— Ту непостижимую силу, которая воктябре-ноябре сорок первого остано­вила фашистские орды у стен практическибззащитной Москвы, когда (как ярко показал А.Бек [121]) остатки нашей разбитойармии заново открывали

для себя даже… залповый огонь по противнику...

Итак, мы погрузилисьв среду обитания современного «маленького че­ловека». Теперьобратимся к последнему прибежищу наших страждущих душ

— кспасительной и многоликой Любви.

Есть любовь и есть печаль,

Остальное — ложь...

(Н.Добронравов)

Я поля влюбленным постелю,

Пусть они поют во сне и наяву.

Я люблю — и, значит, я живу,

Я живу — и, значит, я люблю...

А многих, захлебнувшихся любовью,

Не дозовешься, сколько не зови...

(В.Высоцкий)

ГЛАВА 4.                             Л Ю Б О В Ь  -  П Р Е К Р А С Н А Я   С Т Р А Н А...

Философии и сущности любви посвященонемало солидных работ [122].С чего  же нам приступить к размышлениям на сейпрелестный предмет?  — Проследим, однако, для  начала, как характеризует земноелюбовное действо Ешка — «посланец» иноземной цивилизации, действующеелицо повести «Пен­таграмма»  [39].«Внедрившись»  в человеческоесообщество, как это ранее описано в повести [37], он воспылал симпатией кнеприметной  земной  де­вушке  Марине.  Ешка  принял  в ее судьбе стольдеятельное участие, что заслужил прозвище Пигмалион.  Соответственно, Маринастала Галатеей.  И вот, Пигмалион просвещает Галатею.

«Тело человека- это „доспехи“ для его души в подлунном мире, за­щищающие ее отнедобрых проявлений астрала. Нарушение целостности де­вичьего тела очень сильнооблегчает проникновение темных, недобрых сущ­ностей в самые сокровенные глубиныестества и приводит ко все большему душевному смятению. Вот еще почему издревнестихийно ценилось девичье целомудрие. Поэтому и я, не будучи уверен вспособности принести тебе счастье земное, так вот оплошал… Ведь не оберегай ятебя в дальнейшей жизни, могли последовать другие, просто алчущие твоего тела иособенно — посягающие на чистоту души твоей.

Дай Бог тебе удачновыйти замуж. Чтобы был у тебя достойный се­мейный очаг, согревающий душу и тело.Ты его заслужила, как никто иной. Однако, поимей в виду, пожалуйста, еще вот что.Даже благополучная семей­ная жизнь — это не легкая прогулка, а многотрудное инепростое деяние. Пока свиданки, встречи-прощания, ухаживания, наконец, свадьба имедовый месяц — это одно. Но увы, сие не более чем начало увертюры, продолжи­тельностькоторой год, а то и более. Семейная жизнь — это не только согласиедуш, мыслей, чувств и деяний. Это еще и очень-очень большое терпение. „Бытзаедает“ — непреложная истина. Когда потребуется изо

дня в день мыть, убирать, стирать, готовить на кухне итак  далее, и  тому

подобное — возникает „мертваязыбь“, неукоснительно пытающаяся расша­тать супружеский „ковчег“.Грязные мужнины портки и носки иногда вызы­вают такой негативный резонанс, чтоего запросто не переживешь. А тут еще „эффект приедания“: изо дня вдень одно и то же „блюдо“ — роднень­кий муженек. Как бы ни был онхорош, надоест — будь готова и к это­му, хотя поначалу верится в такое сба-а-альшим трудом. Так ведь?

— Угу,- подтвердила девушка, слушавшая всеэти сентенции, будто де­тективную интригу.

— Чтобысохранить, продлить свои чувства к возлюбленному, любовью не следует»объедаться" — возобновил Пигмалион свой беспощадный «се­мейныйликбез». — Супруга можно принимать в дозах, не превышающих кри­тические, ничеголучшего тут не придумаешь.

— Никак вы ерничаете?  — насторожилась Галатея.

— Ни в коем разе! Просто выкладываювсе, как на духу, без малейшего политеса.

— Выходит,«счастливая любовь» обречена?!

— У неразумных возлюбленных.

— А как ведут себя «разумные» ?

— По принципу:«Быть  счастливым — значит быть ловкообманутым!»

— Это что ли втихую друг другу рога наставлять?!

— Ну зачем же такгрубо! В любви, как на кухне, требуется хотя бы минимальное разнообразие(извините уж за такую приземленную прозу жиз­ни). Очень-очень малооднолюбов, так же как и людей, с удовольствием вкушающих изо дня в день одно и тоже блюдо в течение многих лет свое­го бытия. Поэтому нужно, чтобы любви«большой» от случая к случаю (или постоянно) сопутствовала любовь«маленькая». Человеку от природы даро­вана влюбчивость — своего родаинстинкт «любовного самосохранения». Увлекайтесь, прелестнаясударыня, но так, чтобы не приведи Господи оби­деть своего благоверного. Семья — дело святое. Но с природой, породив­шей человека и требующей своего — тожеприходится считаться. Пройдя между такими Сциллой и Харибдой, обворожительнаядама сохранит семейное благополучие до, увы, неизбежной гробовой доски. Позволяясебе «невинные шалости», умейте и прощать. Будьте терпимы иснисходительны!

— А коль все же...

— Начнисначала, начни с нуля! Вас ждет новая любовь, только нужно ее найти и обрести!Стряхнуть с себя хрустальную печаль и решительно устремиться в ждущую впередиогнедышащую лаву страстей! Нужно воспри­нимать жизнь как поток времени, которыйрано ли поздно вынесет терпели­во ожидаемое исполнение желаний. Нужно тольковыучиться тер-

петь, ждать, верить и надеяться.

Пигмалион вдругвспомнил как однажды увлек смущенно сопротивляю­щуюся обнаженную Галатею когромному трюмо, доставшемуся ему по случаю при отъезде в Израиль соседей изближайшей четырехэтажки.

— Глупенькая, ты посмотри какая прелесть!  — Что выимеете в виду?

— Твое тело. Ты не смущайся, ты посмотри насвое отражение в зер­кале, только как на произведение искусства.  Какиекрасивые  линии  те­ла, сколь  изящны  и  в  то же время эротичны формы, какимлунным светом отсвечивает матовая кожа, как струятся по плечам волосы...

Галатея прекратиласопротивление и, сохраняя укоризну в гла­зах, глянула в зеркало. Он судовлетворением наблюдал за переменами в девичьем лице. Оно постепенно обрелоотрешенную удовлетворенность, а серые глаза пристально вглядывались в зеркальныеглубины. Затем тело обмякло и привалилось к мужской груди, головка откинулась наего пле­че, а полузакрывшиеся глаза обрели пристально-изучающее выражение стро­гогоценителя. Так они простояли до онемения ног. Пигмалион понял, что Галатеялюбуется своим телом и не решался прервать очарование.

А потом, потом их тела, не меняяпозы, поплыли в каком-то сомнабули­ческом танце. Девушка закинула руки себе заголову и сомкнула на ешки­ной шее, продолжая раскачиваться на пологих волнахнезримого течения.

— А любуются толькоженским телом? — соскользнуло с ее губ. — Не только, но преимущественнода, женским. — А почему бы вам полностью не обнажиться?

— Ну-у, я совсем иное дело,- смутился в свою  очередь Пигмалион.

— Вот как, значит в этом все-таки естьнечто порочное? — насторо­жилась девушка.

— Понимаешь, воплощение истинной плотскойпрелести, красоты — это только женщина. Леонардо да Винчи, как ты знаешь, великийзнаток и цени­тель красоты, отмечал уродливость мужского полового органа инепосредс­твенно половых сношений.  Он считал, что только экстаз, одержимость поз­воляютнормальному человеку преодолевать отвращение, которое должно при этом возникать.

— Ой, неужели этотак?! — воскликнула девушка, задумалась и вдруг, смущенно хихикнув, вымолвила: Аведь действительно он по-своему прав.

— Судя повсему, Леонардо знал толк в интимных отношениях мужчины и женщины. И не толькоон. То была мудрая, наблюдательная пора. Не зря ее назвали — «Эпохавозрождения». Вот до чего они додумались и я с ни-

ми полностью согласен.

— У женщиннеобыкновенная способность порождать иллюзии, быть не такими, каковы они на самомделе. Женщины полны очарования. Женская стихия — стихия космическая, основатворения. Лишь через женственность человек приобщается к жизни космоса.

Человек в полнотесвоей есть космос и личность. Любовь не облада­ет способностью к развитию вподлунном мире. Платонический эрос сам по себе безличен, но направлен накрасоту, на божественную высоту, а не на конкретное существо. В христианском миреэрос трансформируется, в него проникает начало личности.

Человеку свойственнамечта о любви. Странно, когда люди говорят о радостях любви. Более естественноговорить о трагизме любви, ее печали. Любовь, в сущности, не знает исполнившихсянадежд. Счастливой бывает лишь обыденность. Очень редка и необыкновеннаялюбовь, связанная с ду­ховным смыслом жизни.

— Но все-таки бывает?  — оживилась девушка.

— Конечно же, лапочка.  Не обессудь, темалюбви крайне непроста для обыденного, повседневного общения.  Поэтому, коль я несмогу высказаться просто, постарайся воспринять по сути, не придавая значенияформе.  Так вот, тайна пола раскрывается лишь в любви.  Любовь лежит уже вкаком-то ином плане бытия, не в том, в котором обитает род человеческий.

Любовь внечеловеческого сознания. Она не нужна роду человеческо­му, перспективе егопродолжения и обустройства. Сексуальный разврат ближе и понятнее человеку, чемлюбовь. С развратом можно устроиться в среде обитания, а с любовью — нельзя(поскольку она не подлежит никако­му упорядочиванию). В любви есть роковое семягибели обитателей этого мира. Она не от мира сего и почти с ним не совмещается.Любовь — твор­ческое дерзновение. Таинство любви — творческое откровение самогоче­ловека. Оно зачиналось в мистической любви, всегда разрывавшей границыфизиологии и экономики.

Любовь в подлунноммире трагична и не допускает подчинения любым нормам. Она сулит любящим гибель(есть ли счастливая легенда о люб­ви?!). И величайшее в любви то, что сохраняетее таинственную свя­тость,- это отречение от всякой жизненнойперспективы, жертва жизнью, несоизмеримой по ценности. Жизненноеблагополучие, семья — моги­ла любви. Именно жертвенная гибель в жизни инакладывает на любовь пе­чать вечности. Подлинная любовь — гостья иного мира.Любовь, творящая вечность, исключает возможность сексуального акта, преодолеваетего во

имя иного соединения. Сильная любовь ненуждается в сексуальном влече­нии. Влюбленность жаждет абсолютногослияния, духовного и телесного. Сексуальный же акт разъединяет. Любовь — этодерзновение, свободный по­лет.

— Но ведь все этоесть в наших с вами отношениях! — воскликнула Галатея.

— Значит это настоящая любовь?!

— Да, Маринушка, и нетолько это, но и многое иное, о чем я еще не поведал.

— Так скажите же!!!

— Скажу-скажу, конечно. Вот ты была преисполнена смущения перед своейнаготой, вынырнувшей из омута зеркала. Сохрани это в себе навсег­да:нежность, кротость, застенчивость, стыдливость, робость. Именно такаяженщина, наиболее далекая по образу от мужчины, завладевает им страстно. Знай:сила любви определяется пропастью разделения, пространством отда­ления.Боготворение заложено в культе мужской любви. Женщина редко яв­ляет собой тотобраз красоты, перед которым можно преклоняться. Именно поэтому любовь иприносит мужчине такое жгучее разочарование, так ранит несоответствием образаженщины с красотою вечной женственности. Но высший, мистический смысл любви не впреклонении и боготворении женщины как воплощения красоты, вне лежащей, а вприобщении к женственности, в слиянии мужской и женской природы в образе иподобии Божьем, в андроги­не. В высшей любви женская и мужская природа перестаютбыть чуждыми и враждебными. Необходимо очищение от эротического обоготворенияженс­твенности, перенесенного на саму божественную жизнь.

Уф, ятебя, Маринушка, однако, уморил. Но должен отметить еще одно: выйдя замуж, какможно дольше сохрани дистанцию во взаимоотношениях с супругом, ни в коем разедаже не пытайся почувствовать его своей собс­твенностью, предаться панибратству.В идеале — обращайся к нему «на вы», сохрани такую форму обращения какможно дольше.

— Как с вами? — Если угодно, да. Мы с тобойпривязались друг к другу физически и

духовно, эта привязанность не омрачиласьникакими размолвками. Тут — дружба, тут — родство душ, тут — любовь, надеюсь...

— А нас не могли бы обвинить в разврате илиизвращенности?

— Почти общий законразвращенности — неспособность к сильной люб­ви, так сказать — роковой.Отличительная черта развращенного человека — он безличен в сношениях спартнерами. Для него существует удовольст-

вие, но нет привязанности.  Нет избрания, нетисключительности.  А разве

кто-то заменял мне тебя?

— Нет-нет, конечно нет! Но ведь мы такиеразные, особенно в возрас­те...

— О! Именно в этом изаключается «изюминка» взаимоотношений по­лов. Сила любвиопределяется контрастом и отдаленностью любящих друг друга. В случае немалойразницы лет, главный колорит любви состоит в чувстве защиты ипокровительства, конечно, старшего к младшему. А со стороны младшего — в чувствеблагоговения, почтительности, немножко страха, уважения, сплетенного со страстью ис доступностью предмета страсти.

Понимаешь, физиологическоевоззрение на пол совершенно неверно. В любви пол — уже не физиология, хотя испускается до нее. Да ведь и «фи­зиология» имеет в себетемную, необъяснимую сторону, противоположную не­живой природе. Именно когданеживая природа переходит в таинства био­логии, свершается начало перехода впол, точнее — она начинает быть под управлением пола как души.

Конечно, человеклюбит не физиологически, а душевно: физиология не знает избрания, предпочтения — она вообще не имеет лица. А любовь — это бесконечно личное чувство. Тайна любвиможет проявиться во всей своей трансцедентности, когда онавозникает, например, между сорока- и шестнад­цатилетними. Будто бы тянется«колыбель» к «гробу» и наоборот. Все взаимосвязано, всеобнимается.

— Ой, мне как-то не по себе стало. «Колыбель кгробу»… Жуть.

— Не«жуть», а особенность любви в ее ярких проявлениях. «Даль­ность»и «расстояние» — непременные побудители любви, а что может бытьдалее, чем «смерть» и «рождение»?! Поэтому в редчайших случаях, когдазагадочным мистическим путем они устремляются навстречу друг дру­гу, почти ничтоне в силах их остановить, не разрушив их хрупкого су­щества. Ничего нельзяпредставить глубже всепоглощающей нежности, како­вую испытывает старший к юному.«Старость» служит прекрасному. Здесь чувство и никакой«физиологии». Физиология осторожна, смешного боится. А любовь — нет!Такая любовь — это победа «завтра» над «вчера», будуще­гонад прошлым.

И еще: сберегайчистоту своей души как можно дольше, лучше всего — навсегда. Это величайшее твоедостояние, эквивалентом которого не пос­лужит никакой наряд, никакой шарм.Поэтому, если тебя «кольнут» когда по поводу одеяния и прочейжитейской мишуры — не бери в голову, это мело-

чи. Но убойся «потерять себя».

Да, потом Галатеяуехала. И потекла для Пигмалиона река земного времени без нее. Однако, спустягоды вдруг раздался телефонный звонок и далекий-далекий голос Галатеивымолвил:«Спасибо вам за все-все. Дни, проведенные с вами, оказались лучшимив моей жизни...» — Может ли любящий смертный желать большей награды?!

Ну, а мы, уважаемыйчитатель, обратимся к теперь уже трезвым размыш­лениям и воспоминаниям Ешки. — Есть глубокое, трагическое несоответс­твие между любовью женской и любовьюмужской. Между ними странное не­понимание и драматическая отчужденность.Женщина — существо совсем иного порядка, чем мужчина. Она гораздо менеечеловек, а гораздо более — проявление природы. По своей сущности она — носительница половой сти­хии. Половая жизнь захватывает женщину целиком. Анютас гривой черных волос и омутом синих глаз тому живое свидетельство.«Вьется алая лента игриво в волосах твоих темных, как ночь...»-непроизвольно напел Ешка и смущенная улыбка коснулась его губ, разгладивглубокие складки у рта.

— Женщина — это несовсем человек. Животные инстинкты переполняют ее, иногда являясь основойсущности. И сколь бы ни была она прелестна, последствия этого могут бытьужасающи. О, Леда… Солнечное сущест­во, пленившее детскую душу — сколь удручающтвой образ...

Женщина всегда живетодним, не вмещая в себя многого. Она с трудом воспринимает способность мужчиныовладевать полнотой бытия. Женщина гораздо более способна отдаваться чему-тоодному, тому, что ее сейчас захватило: например, переживанию, вытеснившему всюостальную жизнь, весь мир, или делу (значительно реже). У женщины одно становитсявсем, в од­ном она видит все, в одно все вкладывает. Светлые образы Татьяны и Люд­милыубеждают меня в этом.

Все бытиеотождествляется женщиной с тем состоянием, которое в данное время ею обладает. Сэтой особенностью женской природы связано сравнительно слабое чувство личностии большая зависимость от време­ни, от сменяющихся переживаний.

В мужской природесильнее чувство личности и большая независи­мость от сменяющихся во временисостояний, большая способность совме­щать всю полноту духовного бытия. Мужчинане склонен безраздельно от­даваться радости любви или страданию — у него всегдаеще есть его творчество, его дело, вся полнота его сил. — Неуемный поклонник ЕеВели­чества Звездной Ночи, неистовый Онурез де Бульбак — свидетельство тому.

Личностьженщины подвержена распадению на отдельные переживания и

она готова к жертвенному закланию себя воимя этого переживания. Имен­но поэтому женская природа так склонна к гипнозу ик одержанию. Женс­кая истерия имеет связь с этой особенностью и корни ееметафизические. С этим связано и все высокое в женщине и низкое в ней.Прелестные де­вушки — Лорка и Маринка, Леда, сокрытые покровом тихихпечалей, сотканная из света Валя, Людмила — это ведь все о вас. НоТатьяна, Эльвира Федо­ровна и Эля тому весомое возражение.

Женщина часто бываетгениальна в любви, она вкладывает в любовь всю полноту своей природы и всеупования свои связывает с любовью. Мужчина же не вкладывает в любовь всегосебя. В стихии женской любви есть что-то грозное и поглощающее, как океан.Притязания женской любви так безмерны, что никогда не могут быть выполненымужчиной. На этой почве вырастает безысходная трагедия любви. Раздельностьмужского и женского — этот знак падения человека делает трагедию любви беспрос­ветной.- О, Галатея и Татьяна — вы снова предо мной...

А если приподнятьсячуток над поверхностью бушующего моря житейс­кого, то половая любовь связана ссамим существом личности, с утерей че­ловеком образа и подобия Божьего, спадением андрогина, в котором женс­твенность была не чуждой ему стихией, внешнепритягивающей, а внутренним началом человека. И религиозный смысл любвиполовой, эротики в том, что она является тогда источником движения личностиввысь, творческого ее восхождения. В подлинной любви есть творческий прорыв виной мир, прео­доление необходимости. Любовь — явление горное, а не равнинное.Любовь

— полет, сокрушающий любое любое«равнинное» устроение. Именно любовь побуждает продираться черезэнергетические барьеры параллельных ми­ров, дабы попасть в объятияочаровательных «Валь» подлунного мира.

В любви-дружбе неттой отчужденности и в то же время притягатель­ности, какая есть в любви половой.В дружбе нет той полярности, притяги­вающей противоположные стихии, и нет такогосочетания любви с враждой. Дружба наполняет жизнь личности положительнымсодержанием, но не затра­гивает первооснов личности. Пол разлит по всемучеловеку. Дружба лишь часть его, лишь душевная функция. Но в подлинной, глубокойдружбе есть элемент эротический — есть если не прямая, то косвенная связь сполом. Энергия пола, энергия жажды соединения может быть направлена и на друж­бу.И та лишь дружба полна высокого смысла, в которой есть напряжение половойэнергии. — Эля и Иванко,«Идущие Млечным Путем» — это же о вас.

Любовь половая знаеттайну двух и она коренится в полярности рас­павшихся стихий. В христианскойлюбви есть отблеск небесной эроти-

ки, есть направление на все человечество и на весь мир  энергии  пола.

Любовь половая преодолевает греховноераспадение мужского и женского в нездешнем соединении двух. Падение и распадчеловека были связаны с полом. С ним будет связано и окончательноевоссоединение. Только в не­бесной эротике нет скуки всего земного, смертельнойскуки приспособле­ния к необходимости. — О служитель и почитатель ЗвезднойНочи! — о те­бе ведь все это (см.приложение).

Но путь к всеобщемулюдскому примирению в любви пролегает только через духовный андрогинизм (отчего ушли — к тому и возвратитесь). Андрогинизм и есть окончательное соединениемужского и женского начал в высшем богоподобном бытии, окончательное преодолениераспада и раздо­ра, восстановление образа и подобия Божьего в человеке. — Мудрыземные религиозные философы, пришедшие к таким воззрениям.

В андрогинизмеразгадка той тайны, что в Абсолютном Человеке — Ии­сусе Христе не было видимойлюдям жизни пола, поскольку в лике его не было распадения, рождающего земнуюжизнь пола. Через любовь отчужденная женская природа воссоединяется с природоймужской, восстанавливая це­лостный образ человека. Поэтому любовь — путьвосхождения падшего че­ловека к богоподобию. В эротике есть искупление половогогреха челове­ка. В андрогинизме осуществляется взаимопроникновение всех клетокмужской и женской природы, предельное их слияние. Связь любви эротичес­кой сандрогинизмом и есть ее связь с личностью. Всякая личность по-своемуандрогинична. В любви должна открыться не только тайна женс­твенности и нетайна мужественности, а тайна человека. Эротическое пот­рясение — путь выявлениякрасоты в мире.

С чувствомисполненного долга Ешка-Пигмалион заснул на жестком холостяцком топчане."

Диссонансом довольнотрезвым рассуждениям о любви Ешки-Пигмалиона звучит чувственная история Людмилыиз той же «Пентаграммы» [39]. Быв­ший ее ученик Иванко и еговозлюбленная — Лорка (воспитанница Людмилы) поклялись друг другу «в вечнойлюбви». Однако, Лорка не дождалась Иван­ко из армии,«загуляла» иуехала в Москву [36]. По возвращению из Афга­на, Иванко обнаруживает у Людмилытрактаты «Ветка Персика» и подозрева­ет, что она способствоваларазвращению Лорки. Будучи в гостях у Людми­лы, Иванко напивается «до потерисознания» и насилует бывшую учительни­цу из мести за предполагаемоерастление возлюбленной. Следует отме­тить, что до этой драмы Иванко мечтал, чтобыЛорка с годами стала именно такой, как любимая учительница — Людмила. И вотпосле безумной ночи

наступает утро, а с ним и пробуждение Иванко, крепкоспавшего на полу  в

квартире учительницы.

«Иванко проснулся от того, что лучсолнца, словно соломинка, щекотал ему нос. Громко чихнув, приподнялся и диковатоосмотрел незнакомую обс­тановку. — Где я? — вырвалось у него.

С торжественнымвизитом в гостях у бывшей учительницы,- как гром средь ясного неба прозвучалзнакомый, но непривычно издевательски-иро­ничный женский голос.

Иванко рванулся быловскочить, но обнаружил, что под простыней он „в чем мама родила“. Еговзгляд лихорадочно заметался в поисках одежды и споткнулся, натолкнувшись навзор серо-стальных суровых глаз. Людмила Александровна сидела босая вкресле, одетая в тот же халатик. Суровость в ее глазах постепенно сменяласьнескрываемым любопытством.

— ЛюдмилаАлександровна, как я оказался здесь на полу, в таком ви­де? Где моя одежда? Какойкошмар,- залепетал Иванко.

— Во-первых, неЛюдмила Александровна, а Людмила, еще лучше — Ми­ла, поскольку вчера изволили-снастоятельно со мной пить-с на брудер­шафт. Чтя восточные традиции, я редчайшемугостю отказать не смогла. Так вот, дражайший Вася-Василек: мы теперь только наты-с (женщина си­дя, комично изобразила реверанс). Кроме того, в традицияхбрудершафта так меня лобзали, что до сих пор больно притронуться к губам.

Во-вторых, Вася-Василек, тыпроявил не лучшие рыцарские и братские качества, поэтому и лежишь нагишом подпростынкой. Облачение твое, то есть одежда, в надлежащем виде и полнойсохранности. Так что не изволь беспокоиться. Сейчас ты все получишь, потерпиминутку — я же вынесла адскую ночь.

А теперь ответь-камне дражайший младший брат мой, Василек, как это тебя армия или Афган превратилииз милейшего юноши в жестокого, беспо­щадного насильника?

— Какого насильника? — наконец выговорил Иванко.

— Самогонатурального, полюбуйся: она мгновенно распахнула халатик и пред Иванкопредстало красивое женское тело в пляжном купальни­ке, покрытое огромными инебольшими синяками и кровоподтеками. Инстинк­тивно взметнулась рука Иванко иприкрыла его глаза.

— Что, не изволитевзирать на плоды хмельной любовной страсти?! Нехорошо, Вася-Василек.

— Неужели я мог это сделать? — Обомлел Иванко.

— Во  хмелю  и в великом праведном гневе, Вася.  Неуж-то совсем не

помнишь что творил? Тогда я пойду подогреючай — традиция есть тради­ция, а ты, пока будешь его пить, постарайся всевспомнить до конца.

Болезненнопоморщившись, Людмила поднялась и босыми ногами прошле­пала на кухню. Иванкоже, прикрывшись простыней, поспешно оделся (все было аккуратно сложено на стуле визголовье) и заглянул на кухню.

— Надо бы и умыться.Разрешаю воспользоваться одной из моих зуб­ных щеток. Там даже есть безопаснаябритва — продолжала ерничать хо­зяйка.

Приведя себя впорядок, Иванко понуро вошел на кухню. Все более кошмарные эпизоды его поведениявыплывали в памяти. Он был готов про­валиться сквозь землю.

Ароматный чай, разжаренные манты взбодрилии подкрепили его. Пред­ложено и опохмелиться, но он отказался, что было встреченос одобрением. Когда завтрак завершился, мучительный разговор продолжился.

— Как себя чувствуешь мой новый братик волюбви, Василек?

— Людмила, ну что тыменя терзаешь. Твое слово — и я с разбега в пропасть. Или вызывай милицию — ясдамся без сопротивления и каждое твое слово — будет моим словом, я всеподтвержу. Нет мне прощения ино­го, кроме как от тебя.

— Спасибо и на этом. Так, как ты меня в этуночь изнасиловал — мо­жет только сексуальный маньяк или безумец. Первому — нетпрощения, вто­рому — сострадание.

Василий, ты веришьтеперь, что не могла я обучать Ларису по той книге? И мне она что ли как учебникдля познания одной из самых зага­дочных сторон жизни людей, а не для сексуальныхутех?

— Верю, Люда.

— Спасибо, искреннееспасибо: ты сбросил тягчайший камень с моей души. Сброшу и я с твоей: этойночью у нас с тобой не было ничего! По­нятно, ничего?!

— Как это — ничего?

— Я все тебепрощаю, ты не виновен предо мной и тебя не за что ка­рать! Пусть злаяэнергия, накопленная в тебе тяготами жизни и неспра­ведливостями, уйдет от тебячерез меня. Навсегда уйдет: будь добр, Васи­лек, сотри из памяти невзгоды ипродолжи жизнь с чистого листа.

— Люда, ты святая… Ядля тебя жизнь отдам! — Иванко пал с табуре­та на колени, прополз так к женщинеи положил ей голову на колени. Прохладная нежная ладонь охватила разгоряченныйлоб.

— Вот даже как?!  Однако, жизнь за жизнь: ты требовал от меня сына

— я тебе его действительно подарю.

— Ты возьмешь меня в мужья!? — всей душой рванулся кней Иванко.

— О нет, Вася-Василек: это можетпревратиться для меня в божью ка­ру. О твоем сыне будем знать только ты да я.Для остальных — это тайна из тайн. Поклянись, что навсегда сохранишь ее!

— Клянусь, Мила...- прошептал Иванко.

— А теперь пора тебедомой. Скажи, что с сослуживцем проезжим за­гулял. Ко мне прийди через два дня.Помни: через два дня и без спирт­ного. Не забудь, будь мужчиной, ну и не пей вэти дни — порозовев поту­пилась Людмила.

Губы Иванко впилисьв руку Людмилы и долго не могла она оторвать его от своих колен.Когда, наконец, его выпроводила, увидела в кресле за­писку:»Тебе". Подней лежал яркий пакет. Развернула. Засверкали под лучами солнца камни, волнамисвета переливалась ткань и масса прочих столь милых женщинам безделушек...

Задумавшись Людмилапостояла над этими дарами. Потом, решив­шись, хмыкнула и, набросив ткань на левоеплече, подошла к трюмо. О жен­щины, сколько в вас прелести!

Иванко пришел в обусловленныйсрок и была ночь, переполнившаяся нежностью и любовью. Так повторилось ещеоднажды. После этого Людмила строго сказала: Все, Василий, поверь — будет тебесын. А пока уезжай — нет тебе доброго места в этом городке: поищи-ка его затридевять зе­мель! И ко мне больше ни-ни: пока не будет сына — прощай!

Минули быстролетныемесяцы. Поселок «Юбилейный», привыкший жить размеренной жизнью и вкотором, казалось, все знают все обо всех, вдруг всполошился волной слухов ислушков. А как же! Предмет пристального внимания местного женского сообщества — одинокая учительница Людмила Александровна, чье обаяние не давало покоязавистницам, внезапно оформи­ла отпуск без содержания «по семейнымобстоятельствам» и отбыла в не­известном направлении. Потомзаговорили:«Наша-то принцесса, оказывает­ся, забеременела! Кто же этосподобился так? Какой-такой королевич?!» Однако, время — воистину лучший излекарей: новые местные события зату­шевали остроту сенсации, имя милой женщиныпоминалось все реже и реже. Лишь Степка (см.[36]) от к случая к случаюнапивался и, буяня, орал что-то невразумительное в ее адрес. Никак ведьмак не могпорешить: от него ли понесла Людмила иль действительно загадочный удалец сумелпре­успеть?

Ав  далекой прохладной России, Людмила Александровна, Людмила, Мила

тихо и незаметно проживала с мамой, готовясь встретитьсвое  столь  же-

ланное чадо.  Интимные  отношения со Степаном, окоторых никто, даже ма-

ма, не ведал, огорчали ее тем, что не решалось робкоеженское сердце  по-

родить на  свет  потомство столь необузданной исуровой натуры.  И вот

внезапное вторжение Иванко. Василий, милыймой мальчик и такой безжа­лостный насильник. Но его она вполне смогла понять ипростить, а он от­ветил столь искренним чувством...

Поднизким, пасмурным, однако до боли родным небом свершилось: громкий детский крикогласил белую палату и губы, надиво легко разро­дившейся Людмилы, беззвучнопрошептали:«Здравствуй, Василий Васильевич Иванко! Нет, ты будешь все-такиВася Крылов»...

Такая вот любовь.  Такие вот страсти.  Мыже, уважаемый терпеливый читатель, обратимся еще к одному эпизоду«Пентаграммы». Эта любовь сов­сем иная...

«Испытатель — поседевший исследователь-профессионал, завершил про­верку ответственнойразработки в сложных полевых условиях. Ему не спа­лось и, лежа на спине, онсмотрел на черную небесную высь, испещренную яркими звездами. — Та-а-ак,»поехали": побежал пред закрытыми очами круговой узорчерно-белого орнамента — значит началось вхождение в транс. Сейчас явится емуТатьяна — наваждение студенческих лет, маги­чески сотрясшее всю его судьбу...

Добра и щедра былаона, когда «пребывала в уме»: многим хорошим оделила соседей. Ноужасающей бездной разверзались огромные, черные, яв­но нерусские глаза, когда гневохватывал ее разум и душу. Исходившее из этих глаз неземное мерцаниеобволакивало огневавшего ее и, цепенея, пос­пешал он ретироваться не выдержавмолчаливого отпора. Но в то же время руки Татьяны могли снять дикую головнуюболь, когда не брали никакие таблетки. Малец, то метавшийся в горячечном бреду, тозаходившийся кри­ком, успокаивался и засыпал, если вибрировали над ним тонкиедлинные пальцы Татьяны с темно-красными острыми ногтями, а затем будто бы что-тоневидимое собирали они с него, отводили в сторону и отряхивали налипшее инеприятное. Ведала Татьяна и то: какие молодые будут жить в добре и согласии, акаким еще до свадьбы надо бы разбежаться в разные стороны.

Многое, оченьмногое, то величественное, то устрашающее заставляло хорошо знакомых, да и почтинезнакомых, склоняться перед нею в уважи­тельном приветствии. Лишь одно не моглипонять добрые люди: почему же при такой красоте и женственности была Царицастоль одинока? Если сре-

ди них не нашлось для нее достойнойпары, то неуж-то не отыскался доб­рый молодец и за тридевять земель?! Иесли, допустим, Царица себе никого не искала, то неуж-то никто из достойных непрельстился ее прелестями? Ведь человек же она, хотя и «царица». Естьже в ней христианская ду­ша, тянущаяся к теплу, свету и взаимопониманию? Как жеможно из близких только пуделя иметь, а до него и вовсе никого в доме не было? Аможет, в таком случае, и не человек она? А коль не человек и не от Бога, то несатанинского ли роду-племени?! — Так размышлял пожилой люд на скамееч­ках уподъездов. О чем думали ученые, работавшие в многочисленных лабо­раториях, отделах, станциях- не ведомо: народ это был молчаливый и скрытный, на лице — благое желание, а чтов душе да разуме — Бог лишь ведает.

Но тетя Фрося авторитетно отвергла все подобныедомыслы.  Татьяна

— божий человек, хоть и сила в нейсверхчеловеческая. Находится, мол, у нее в потаенном месте дивная старинная икона- не иначе как чудотвор­ная: как постоишь перед нею, да перекрестишься истово — большое облег­чение в тягостях. В сумраке вроде как от Образа исходит сияние.Одна­ко, углядела все это тетя Фрося тайно от Татьяны, поэтому товаркам предъ-

явить никак не могла.  Но те и так ей на слово верили- нутром, мол, чу­ем, что добрый человек Царица, да не нашего поля ягода. Что ужтут поде­лаешь.

А еще говаривалатетя Фрося, что будучи в болезни и большом душев­ном волнении, поведала ейЦарица, что в студенческие годы зело была она влюблена, да плохо,- печально всезавершилось. — Гордыня, гордыня моя тому виною, Фросенька, винилась Татьяна. — Но, может, все и к лучшему: да­же сейчас неведома мне моя миссия (и чего этотакое?!), а тогда — тем более. Но коль сломала судьбу хорошему человеку, можетстаться — нет мне тогда оправдания. И все листала свой альбом-то с фото молодойпо­ры. Всплакнула даже, что с Царицей почти никогда не бывает. А Диму­ля, пудель, втот вечер в такую тоску впал, так выл, так выл — будто сата­ны его собачью душуна части рвали.

Ничего, обошлось.Поправилась Царица и Димка, леший кучерявый, уго­монился сразу. Ушла Татьяна наработу, забыла альбом тот убрать. Я глядь — все молодежь, да молодежь, Царицасовсем юная, но на себя тепе­решнюю уже тогда была похожа. Глазища — страстьодна, а улыбка ангель­ская. Девушки у нее сплошь на фотках, разные девчата, парнейпочти нет. Ан усмотрела я одно фото — не иначе воздыхатель ее несчастный.Тож, как и Царица, не совсем русских кровей. Обличьем светел, а глаза вроде как

не в мир, а в себя, вовнутрь что ли обращены.  И что-тов них  ну  такое

собачье-собачье — страсть прямо. А ишшо:кучерявый — ну прямо как Дим­ка-пудель! И смех, и горе! Добрый, видно, человек, ноТатьяне не совсем пара. Многовато все ж в нем человеческого, а она — Царица! Ией в пару или Царь, или Ангел всемогущий нужен!

И вновь страшасьгнева Татьяны ничего тетя Фрося товаркам не предъявляла, а толькорассказывала, охала, да вздыхала. Те же прыскали в сморщенные старческиекулачки, когда выводила Фрося Димку погулять: а никак в нем поселился духЦарицыного воздыхателя?! Но при внеурочных появлениях Татьяны робели старушки иочень-очень чинно с нею расклани­вались. Татьяна бросала на них слегка грозныйцарственный взгляд, но тут же сменяла его светлая улыбка и отходили отоцепенения старческие сердца. А вслед звучало шепотом: Ну, Царица, истиннаяЦарица. Дай ей Бог...(а уж что — каждая думала, наверное, свое).

Такова была ТатьянаАнисимовна Котова, для Испытателя — просто Татьяна."

Из моряжитейского, уважаемый терпеливый читатель, выйдем теперь на брега философскоймысли [122].

Философия любви«открыта» в России Вл.Соловьевым. Его эротическая квинта выросла изштудий Платона и определила пять путей движения русской мысли о любви.

Первый,«адскийпуть», характеризует разврат и аномалии пола. Этому вопросу уделяливнимание также Бердяев и Карсавин. Саморазрушение развратного сознанияописывалось Флоренским. Второй,«путь живот­ных», представляет физикуЭроса. Пальма первенства на этом поприще при­надлежит фрейдизму и изучениюсферы бессознательного. Вышеславцевым Б. рассмотрена «этикасублимации», а Жураковским А. — теория гениальности как сублимированной«половой энергии». Третий,«человеческий путь» — философиябрака. Этот аспект, в частности, представляется Розановым

В., Жураковским А., Троицким С. Четвертый,аскетизм «по ангельскому чи­ну», реализован как тема ВечнойЖенственности. Полемическое отношение к духовному Эросу демонстрируетС.Булгаков. Пятый,«совершенный и оконча­тельный истинно перерождающей иобожествляющей любви». В эротической утопии Соловьева Вл. установленатеология восстановления целостного человека в единстве трех, разобщенных в егодольней судьбе, начал: «ис­тинного андрогинизма», духовной телесности ибогочеловечности. Затем Флоренский объясняет этот процесс в терминах«восхождение» — «нисхожде-

ние», абольшинство  философов  религиозного  ренессанса — в контекстах

мирового диалога Бога и человека.

Русская мысль ХХвека повита интуициями Вл.Соловьева. Последова­тели охотно выращивалисамостоятельные ментальные ответвления из вет­вей его системы, но немногие кзавершению пути остались с Учителем. Происходило самоотрицание традиции: целыесистемы философского знания (антропология, персонализм, философия мифа и имени)образуют своды уже далеко в стороне от исходного мировоззренческого топоса.

Любовью жив человек- такова вечная сентенция. Эпатирующую цер­ковь плоти и религии семьи сотворилВ.Розанов. Человек предстал как носитель эротического здоровья. СодержаниеЭроса выводится из глубины личного быта.

Эрос предстает«язычником» по природе, поэтому русской христианс­кой философии всфере эротических интуиций предстояли серьезные испы­тания на верностьсвятоотеческому преданию.

Ярким приверженцем«четвертого пути» является С.Булгаков. Так, по поводу любвиодновременно к двум партнерам он пишет:«Это красивое уродство, легкопереходящее в извращенность, обычно сопровождается дон­жуанской потребностьюновых переживаний влюбленности. Оно свойственно натурамартистическим, художникам и поэтам, которые нередко рождают сво­их детей в мире»астральном", смешивая его с духовным. Этот духовный склад находится всвязи и со своеобразным нарушением духовного и эро­тического равновесия… приособенной жажде жизни,«метафизическом эго­изме», монадности"([122], с.313).

В этом отразиласьборьба двух типов эстетики жизни: романтичес­ко-символического, в котором жизньпревращается в искусство (личное от­ношение — по модели литературногосюжета, театрализация поведения, бо­гемный эстетизм, игра в ролевыемаски,«демонизирование» реальности) и православно-аскетического, всоответствии с которым «не только частное произведение творчества, но и всяжизнь человеческая должна стать обре­тением гениальной темы и талантливым ееисполнением» (с.314-315).

Любопытно какХодасевич описал жизненную безнадежность эстетизи­рованного Эроса: в бытовой манереВ.Брюсова («Огненный ангел») он отк­рыл род эстетическойэротофагии, нечто вроде эротического вампиризма.

Символистскомупереряживанию жизни в искусство противостоит при­ведение слова и поступка, мыслии высказывания, идеала и биографии к адекватным соответствиям. Никому это неудавалось до конца: человек жизни и человек искусства не могут обменять своистатусы без остатка. Тем напряженнее русская философия Эроса проводила поисктакой структу-

ры, которая могла бы стать универсальной ипо сложности своего внутри­человеческого задания, и по ее возможности оказатьсяонтологической па­радигмой богочеловеческого процесса. Такая структура быланайдена средствами эротического логоса. Это минимум соборности:«Бог»,«ты»,«мы» и т.п. За другим существомпризнается безусловное зна­чение, в действии принцип выхода за пределыэгоистического сознания. По Гипиус З.: Эрос — строитель мостов меж сердцамиединственных. По Фран­ку С.: любовь есть счастье служения другому. По Бердяеву:любовь реша­ет проблему перехода одного существа к другому и всему миру.

В картине мираФлоренского используется триедичный принцип Эро­са:«двое пред лицомТретьего»(Бога). Им создается этика литургического Эроса, в жертвенныхконтекстах которого каждое «Я», как в зеркале, видит в образе Божьемдругого «Я» свой образ Божий. — Таков иконический Эрос Флоренского.

Не обойдена и темаТанатоса в Эросе. Русская философия смерти в наиболее напряженных проблемныхузлах сопрягается с философией Эроса. По Троицкому С.: брачная любовьжертвенна, это любовь мученическая. Русская социальная философия одержима идеейжертвенности, она возведена в идеальный принцип и стала сильнейшим аргументомбольшинства типов антропо- и космоидеи. Любовь и смерть оказались взаимнообращенными конфигурациями бытия, проецируемыми на всю глубину внутреннегочеловека и на всю высоту обнимающего его Космоса. Эрос стал вестником смерти, аТанатос — преизбыточествующим Эросом. Красавин Л.:«Любовь всегда естьнасилие, всегда жажда смерти любимой во мне.» По Бердяеву же, любовь есть творчествои воскресение.

В завершениеостается согласиться с Успенским П.: История культу­ры — это история любви! Натакой возвышенной ноте, уважаемый терпеливый читатель, мы окончим краткий экскурсв отечественную философию любви. «Держава любви» столь обширна имногообразна, что в ней найдется прибе­жище для всех страждущих душ«маленьких людей». Ярчайшим примером «спасения влюбви»является роман М.Булгакова «Мастер и Маргарита»[123].

Одно из любимых произведений авторатрактата, этот роман по содержанию весьма неоднозначен. Так, не находится чтодельное возразить буйной критике произведения со стороны духовенства [124].Действительно, чувс­твуется пристрастие М.Булгакова к могущественномуСатане-Воланду. — Что поделать: кто-то же из земных творцов, к которымнесомненно принад­лежит Михаил Афанасьевич, должен погружаться и в этизагадочные «пучи­ны» Мироздания, освещая их мощью своего таланта.Нет, автор трактата не

бросит за это кажущееся «кощунство» камень вблестящего Мастера.

В «Мастере иМаргарите» Булгаков прошел по сопряжению Света и Ть­мы, обращая свой взор итуда, и сюда. Не всем дано благополучно идти по «лезвию бритвы» — Мастеру это удалось, как и незабвенному Ивану Ефремо­ву [70].Тема же любви вромане воистину чарует душу. Именно на обуст­ройстве тихого счастья Мастера иМаргариты приходят к полному согласию Иешуа (Иисус Христос) и Воланд(Антихрист, Сатана). Так пусть же и в наше беспутное время Мироздание будетблагосклонно к способным любить «маленьким людям»...

Иллюстрациейбезмерной значимости Любви в судьбе «маленького че­ловека» служитприложение к настоящему трактату — «Моя возлюбленная — ЗвезднаяНочь», которое также предлагается вниманию уважаемого терпели­вогочитателя.

Но как можноповествовать о Любви без поэзии?! — Посему в заклю­чение несколько прелестныхстроф:

Сквозь волны — навылет!

Сквозь дождь — наугад!

В свистящем гонимые мыле,

Мы рыщем на ощупь...

Навзрыд и не в лад

Храпят полотняные крылья. (Э.Багрицкий)Таков сейчас наш подлунный мир, таково бытие «маленьких людей». Но

зато...                                             Еслиты собьешься с дороги,

брошусь тропкой тебе под ноги, -

без оглядки иди по ней.

Если ты устанешь от жажды,

я ручьем обернусь однажды,-

подойди, наклонись, испей.                        (М.Алигер)

Такая вот Любовь… И еще:

Идти сквозь вьюгу напролом.

Ползти ползком. Бежать вслепую.

Идти и падать. Бить челом.

Ивсе ж любить ее — такую!  (Н.Майоров)

Наконец, последнее:

О, как тебя я презирала                                                  Япо дорогам зашагала,

За то, что путь у нас один!                                           Отслез и радости слепа.

За то, что по читальным залам                                   Менятеснила и толкала

За мною следом ты ходил!                                          Густаяпестрая толпа.

За то, что поезд слишком редко                                  Нодальше глуше год от года

Возил нас в дальние края,                                            Воспоминаньепрежних дней.

За то, что стала тесной клеткой                                  Теперьбогата я свободой.

Любовь и преданность твоя.                                       Скажимне, что мне делать

Но, став отчаянной и смелой,                                                                                         сней?

Себя измучив и тебя,                                                                              (Л.Румарчук)

Я вырвалась...

На этом, уважаемый терпеливый читатель, мы прекратимследовать тро­пой повествования и остается только представить вашему вниманиюскупые строки заключения по трактату.

«Соблюдай естественность                                                       „Всем, ктосомневается: Луна -

и сохраняй единое“                                                                     твердая, заэто ручаюсь.

(Китайская мудрость)                                                                                                                           Королев»

(Резолюция генерального конс- «Говори- что знаешь,                    труктора Королева С.Н. при

Делай — что должен,                                                                    разработкепервого „лунника“)

И… будь что будет !»                                                               Кактеперь известно, Луна дейст-

(Девиз Софьи Ковалевской)                                                      вительнооказалась твердой.

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

(В м е с т о  э п и л о г а)

Завершаяработу, автор считает необходимым принести уважаемому терпеливому читателюискренние извинения. Дело в том, что, как в тракта­те [1], так и в настоящемопусе, автор намеренно стремится держать чита­теля в состоянии дискуссионногонапряжения, в чем-то даже раздражая и вызывая желание поспорить, еще и еще разоквозвратиться к прочитанно­му, размышляя над разноголосицейфилософов, писателей, ученых, религиозных деятелей и эзотериков. В целом же изтуманности этой интеллектуальной какафонии должна была постепенно, фрагмент зафрагментом, проступить мо­заика мировоззрения автора, на право иметь которое онуповает.

Также важным   акцентом, нуждающемся   в                                подчеркивании, является

констатировка несомненного отставанияРоссии в области научно-техни­ческой революции (НТР). В настоящее время насмогут спасти от консер­вации такого положения дел только мощные«несимметричные» шаги в постижении сущности Мироздания, прежде всего- ноосферных про­цессов, и разработка прикладных аспектов полученного знания.Просто «бежать» вдогонку за Западом бессмысленно: мы всегда будем вроли отстающих.

Далее, в созданиинаучной картины мира доминирует естественно-на­учный фундаментализм, стремящийся«убрать Бога» из Мироздания и, возмож­но, ему это удастся. Но этот«уважаемый» даже не удосуживается заду­маться над тем, что тогдаему, взамен освободившего место Творца, во всей мощи явится Сатана. Хочет«фундаменталист» или нет, но Сатана будет тут кактут, материализовавшись в виде «парникового эффекта», истерзанногоозонового слоя или чего-то еще более мерзопакостного. Подобной точки зрения, вчастности, придерживается Макс Планк, в приверженности которого к естествознанию, надеюсь, никтоне усомнится.

Блуждаяпо страницам фолиантов в поисках ответов на стоящие перед

ним непростые вопросы, автор трактата неожиданно обрел могущественного

союзника-единомышленника в лицеМ.Планка, мировоззрение которого отра­жено в публикации [61].Естествознание, наука должны помочь религии в преодолении межконфессиональныхпротиворечий, носящих явно поверхност­ный, а не сущностной характер. И Макс Планкпродемонстрировал как это следует делать.

В то же время, уавтора трактата вызывает отторжение мировоззрение академика Амосова [66].Только через очень уж «розовые очки» ему уда­лось бы усмотретьпрогнозируемые Амосовым 75 лет относительно спокой­ного бытия человечества.Увы, уже за 25-30 ближайших лет один только «парниковый эффект» неоставит камня на камне от подобных умозритель­ных построений, основывающихся наестественно-научном фундаментализме. Цивилизация, вершиной которой стал«американский образ жизни», будущего иметь не может, несмотря накажущиеся ее колоссальные достижения. Уди­вительно в этом плане интуитивноепровидение А.С.Пушкина: Соединенные Штаты — это мертвечина!!! — Как можно этобыло узреть более полутора веков назад, когда эта великая держава толькозарождалась?! Может быть это от того, что даже у сурового царя есть сердце, а у денег-тосердца нет? — Соединенные Штаты же — воплощение Цивилизации, в которой безраз­дельноправят деньги. А при таком раскладе автору трактата возразить

А.С.Пушкину нечего: такая Цивилизация прилюбом уровне материального благополучия — мертвечина.

Техногеннаяцивилизация при всем ее могуществе бесперспективна и выход из тупика ееэволюции, судя по всему,- это только появление Чело­века-Духовного: у иных людейдалекой перспективы нет. Человек-Духовный

— скорее всего, это Человек-Автотрофный[45]. Каковы же пути нашей Ци­вилизации к такому человеку? — вот в чем вопрос.Академик-химик Несме­янов продемонстрировал крах техногенного выходачеловечества на пути автотрофности: его талантливые и титанические усилия посозданию «искусственной пищи» в широких масштабах не увенчалисьуспехом. Можно ли считать некоей перспективой благой эволюции путь УчителяПорфирия Иванова? Или суровые тропы духовной Йоги? — Нет у автора трактата от­ветана сей вопрос жизни и смерти.

А ныне«золотому миллиарду», творцу и баловню техногенной Цивили­зации, наступилапора раскошелиться во имя продления времен своего бла­гополучия — пока еще непоздно это сделать, пока не истаял последний резерв — 25-30 лет более или менеенормального климата на Земле. Русский лес, многократно и талантливо воспетыйЛеонидом Леоновым, еще

способен остановить надвигающийся«парниковый эффект», не ведающий по­щады. Один гектар этого леса загод поглощает около десяти тонн смер­тоносного оксида углерода. Бескрайниепросторы России могут быть пре­доставлены под выращивание жизнетворных лесов, амировые финансовые и промышленные магнаты пусть-ка раскошелятся нафинансирование сего бла­гого мероприятия (вместо того, чтобы потворствоватьтотальному вывозу капитала из России так называемыми «новымирусскими», наживаемого последними в том числе и на массированной вырубкеотечественных лесов).

Наступила пора иестественно — научному фундаментализму расстаться с монопольным правом насоздание истинной «картины мира». Человеку издавна было свойственноустремление к познанию истины: как устроено Мироздание, каково и сколь значимоего место в нем, для чего он существует во Вселенной, по каким законамразвивается. На данный момент наука — мировоззрение не смогла дать научнойкартины мира: Ми­роздание не таково, как она полагала. Однако, в последниедесятилетия стали обозначаться положительные тенденции на этом поприще. Спозиций современной математики и физики хаос рассматривается как источниквысших форм порядка, самоорганизации. Анализ последних достижений си-

нергетики [72] (математики и физики) вобласти изучения сложных нели­нейных систем показывает, что их свойствапоразительно напоминают

свойства биологических систем. — Мир един! Посовременным представлени­ям понятие «вакуум» стало близким к древнемупонятию «эфир». В вакууме, в «пустоте», заключена такаяэнергия, что при выделении ее из объёма в кубический дециметр все океаны Землидойдут до кипения!

Самоорганизация свойственна Вселенной вцелом, и «неживой», и «жи­вой» природе. Земля обладаетвсеми свойствами живого организма. Эволю­ция (жизнедеятельность) устойчивыхструктур,  включая человека, сопро­вождается возникновением  автоволновых колебаний (систем незатухающих волн), поддерживаемых энергией  колебаний вакуума.  Эволюцией  правит принцип минимального действия,  утверждающийподдержание динамического равновесия между процессами торможения и возбуждения(отдача энергии в окружающую среду и получение энергии из последней).

Автор трактатапридерживается точки зрения, что материальная, белково-нуклеиновая оболочка человекане есть целое живого организма. Это всего лишь видимая часть полевой (волновой)структуры. Понятие ду­ши несомненно материально и экология среды ее обитания,пожалуй, даже более значима, чем экология бренного тела. Мысль такжематериальна, как любой наблюдаемый объект или процесс. Человек являетсяэлементом

внешней устойчивой структуры и его  эволюция  во многом  определяется

последней — отсюда проистекает понятие судьба, влияниеКосмоса, планет

и т.  д. В каждом человеке отражается информация (волновыепроцессы) о

внешней системе  в  целом  и о каждом ее элементе — неспроста издревне

констатировалось: «Познай себя и ты познаешь всёМироздание». Посколь-

ку Земля обладает всеми свойствами живогоорганизма, человек,- не нав­реди её Природе, ибо, обладая свойствомсаморегуляции, она может от

тебя и избавиться...

Теперь ещё немного отом, что в [1] и настоящем трактате обозна­чено термином «ноосфера».Информация о всех процессах, происходящих во Вселенной, от микро- до макромирапостоянно присутствует в человеке, но он к этому «банку данных»почему-то не допущен. Эта информация соз­нанием «не замечается», каки волны.Человек отличается от животных на­личием сознания, а все условныерефлексы — функции подсознания. Ответы на поставленные Мирозданием вопросынеобходимо искать во взаимосвязи сознания с подсознанием — так возникла остраянеобходимость в «интуи­тивной логике» (основном творческом методе,используемом автором трак­тата).

Древняя восточнаямедицина утверждает [125], что каждый человек рождается с определеннымколичеством «чи» — энергии, циркулирующей в

его теле и управляемой периферийной нервной системой.  Человек  будет

здоров, если процессы торможения«инь» и возбуждения «янь» будут рав­новесны. В результатекакого-либо воздействия на подсознание со сторо­ны сознания (в частности,вследствие стрессовой ситуации) или извне такое равновесие нарушается, порождаяболезнь. Таков, в принципе, ме­ханизм всех болезней: перегружается энергиейкакой-то канал её цирку­ляции и заболевают связанные с ним органы тела.Подобные воззрения не чужды академику Н. Бехтеревой, считающей, что источникзаболеваний всегда находится в сфере психологии и зависит от поддержания мозгомсостояния динамического равновесия. Организм человека способен бо­роться совсеми болезнями — это уникальная саморегулирующаяся система, степеньзащищенности которой определяется уровнем врожденной энергии «чи». Ивот мы подошли к самому существенному с точки зрения постиже­ния взаимосвязичеловека с ноосферой.

Уровень«чи» определяет чувствительность канала приема информа­ции, которыйответственен за связь с внешним всеобщим банком информа­ции — ноосферой. Если учеловека превышается некий пороговый уровень, он получает доступ к ноосфере иможет считывать необходимую ему инфор-

мацию в виде рождающихся в его подсознании образов.  Вчастности,  это

ясновидение. Побудителемтакого«считывания» является сознание челове­ка, либо сознание иногочеловека — посредника, либо само подсозна­ние.Определяющее условие — четкоосознать, представить, какую именно информацию требуется извлечь из ноосферы.Таким вот образом мы с вами, уважаемый терпеливый читатель, приходим к сутиметода интуитивной ло­гики, который стал для автора трактата определяющим.

Уровень«чи» зависит и от психофизического состояния организма. В критическихситуациях он может резко возрастать и тогда человек стано­вится способнымделать нечто обычно ему непосильное. По мнению автора трактата, на этомзиждутся процессы Творчества, чувство Любви — те экологические ниши, в которыхможет сокрыться страждущая душа челове­ческая. Управление и наращивание уровня«чи» — на путях йоги, дзен — буддизма и иных подобных систем. Частныекорректировки осуществляются управлением подсознания посредством гипноза,самогипноза, внушения, а также воздействием на энергетические меридианыиглоукалыванием, точеч­ным и линейным массажем (приверженцем практикипоследнего является и автор трактата). В интуитивной же логике, судя по всему,эффективность действий определяется степенью и изощренностью взаимодействия сознанияи подсознания.

Для экологии душичрезвычайно важно уметь расслабляться, не погру­жаться в пучину мелочей,возноситься и парить над суетой. Перманентные нервные стрессы, постоянноенапряжение сознания, угнетают подсознание, управляющее циркуляцией энергии ворганизме, нарушают равновесие «янь» и «инь», вызываютразбалансировку системы сознание — подсознание, рез­ко снижают эффективностьинтуитивной логики. Поэтому для успешной реа­лизации процесса творчестванеобходимо сочетать мощные импульсы дея­тельности с продолжительными периодамиполного расслабления, «отключе-

ния» от работы над конкретными деталями. Желанным«попутным ветром» на

жизненном пути  является  Любовь,  но как уловить этот«ветер» в утлые

паруса и счастливо удержать его в них ?! — вот в чемвопрос.

Наш народ переживаеточень сложные и потенциально чрезвычайно опасные времена (что, в частностипроиллюстрировано фрагментами из ху­дожественных повествований [40,41]).Однако, у автора трактата сложи­лось впечатление, что еще более сильные потрясенияпереживет «золотой миллиард».

Природа, Мирозданиепородили человека и наделили его огромными возможностями, но он, к сожалению,не смог ими должным образом

воспользоваться. В системе Бог — Сатана вчеловеческих судьбах равно­весие, увы, пока сдвинуто вправо. Нашей наукеследует возвратиться к методам познания человека, которыми издревнепользовались в Индии, Ти­бете, Китае, Египте с учетом двухтысячелетней практикихристианства, волхования, шаманства.

Автор трактатаосознает дискуссионность и спорность предлагаемого им «смешенияжанров» на поприще науки. Неспроста же достаточно широко распространенаточка зрения: Восток есть Восток, а Запад — Запад и вместе их не соединить. Такимеется ли смысл даже пытаться осуществить синтез элементов восточной мудростис западной? — А разве «Агни-йога» не плод такого синтеза? Или«Роза Мира»? — То-то в «Агни-йоге» и«насинтезировали»: коммунизм — совершеннейшее из обустройств челове­ческогообшества, а лидер большевиков Ленин В. И. — Великий Махатма, одно из блистательныхвоплощений идей Шамбалы...- убежденно возразит оппонент. — Так что пустьоппоненты делают свое дело, а автор трактата

— продолжит свое.

Человек рождаетсяготовым к использованию своих феноменальных природных возможностей, но нашатехногенная цивилизация не только не способствует их должному развитию иреализации, но приводит к подавле­нию. Поэтому естественно-научныйфундаментализм должен свою реэволюцию начать с заповеди: «ненавреди». Прежде всего это относится к интуи­ции. Следуя традиции разрабатываемогоавтором жанра «философского ху­дожественно-публицистическоготрактата», позвольте, уважаемый терпели­вый читатель, предоставить словодействующему лицу неопубликованного романа [41], носящему прозвище«Магистер». Пусть выскажется.

«Интуиция впереводе с латинского означает „внутреннее ощущение, прозрение“.Передее величеством Интуицией склонили голову почти все мыслители. Некоторыефилософы отдали ей пальму первенства, нарекая мистической Царицею Познания.Нобелевский лауреат в области литературы Анри Бергсон, основавший»интуитивизм" — философское течение, являюще­еся разновидностьюиррационализма, считал ее иррациональной способ­ностью познания ипротивопоставлял интеллекту. Он принижал роль науки и разума. По его мнению,истина постигается только интуицией — не­посредственным познанием,осуществляемым вне чувственного и рациональ­ного (разумного) познания. Интуицияпредставляется как проявление внесенсорной информации.

Психолог Карл ГуставЮнг писал об «интуиции, воспламеняющейся в один прекрасный моментневидимой силой и совершающей перелет к тому

знанию, к которому обычно приближаются с трудом, походкой вола, ценою

долгих ученических занятий.»

Интуиция порождаетправильные решения, которые невозможно логи­чески объяснить. Человек не может сказатьна основе чего он пришел к решению: это может быть творческое озарение,созидание, когда решение приходит само собой в тот момент, когда поиск его неведется.

В то же время,находились философы, считающие, что люди всё всег­да норовят объяснить вмешательством«извне», твердя по любому поводу: «Мистика, озарение.» Апопросту не прекращалась работа мозга, нашедше­го в итоге решение. И никаких«сигналов ниоткуда».

По мнению писателяАртура Кестлера, в развитии идеи есть инкуба­ционный период, во время которогосама идея как бы отодвигается на второй план и «дозревает».Творческий акт протекает неосознанно, про­исходит подсознательная переработкаинформации с выработкой готового решения. Имеет место латентное, скрытоемышление. Накопленный опыт и знания в течение многих лет могут быть базой, накоторой в конце концов

возникает интуитивное озарение. Бассин Ф. В. считает,что значительная

часть творческой  работы мозга протекает неосознанно. Бессознательное

является одной из форм познавательной работы мозга.Процесс усвоения и

использования информации  не всегда протекаетосознанно.  Осознаваемые

мыслительные процессы обычно смещены кзаключительным фазам мыслитель­ной деятельности. Начальные фазы этойдеятельности могут протекать и неосознанно. Под частичным, или разорванным вовремени, контролем соз­нания находятся и автоматические поведенческие идвигательные акты. По мнению Вулдриджа, большая часть процессов в мозгупроисходит вне регу­ляции сознания, их можно моделировать и объяснить, невключая сознание.

Не отягощенныйфилософскими сомнениями «маленький человек» счита­ет интуитивными всерешения, которые не поддаются рациональному толко­ванию. Интуиция не редкоподталкивает к нелогичному, безрассудному: «кто-то» или«что-то» не просто подсказывает, а заставляет людей поступать так, ане иначе, зачастую противоестественно.

У Интуиции нетизбранников, она справедлива и в разной мере наве­щает всех. А вот людиотносятся к ней по-разному: кто-то бережно, с любовью, ловя каждое ее легкоедуновение, а кто-то игнорирует ее вещие позывы. Дело доходит до выводов:интуиция — удел неумеющих мыслить ло­гически.

Тогда почему жеИнтуиция — спутница творческих гениев? Моцарт был уверен, что при наивысшемвдохновении композитор в одно мгновение

слышит все еще не написанное произведение.  ИсаакНьютон  считал,  что

своими открытиями обязан интуиции, адоказательство следовало уже поз­же. Сначала он предчувствовал, что нужнодоказывать, а затем уж приступал к обоснованию. О своей незаурядной интуициизнал Альберт Эн­штейн: всем его открытиям предшествовали видения. Передрождением тео­рии относительности он увидел себя в зеркале верхом на лучесвета… Выдающийся химик Кекуле безуспешно бился над формулой бензола. К идеебензольного кольца его привела вдруг возникшая в воображении змейка, жалившаясама себя за хвост.

Проблемаинтуитивного постижения искусства настолько сложна, что многие ученыепредпочитают обходить ее или просто отклонять. Но это недостойный для наукипуть. Пожалуй, имеет смысл прислушаться к Гете: «Человек должен верить,что непонятное можно понять, иначе он не думал бы об этом.»

«Интуитивноемышление» пытаются объяснить, ссылаясь на разницу в функциях полушарийголовного мозга: левое полушарие — речевой анализ, напоминающий цифровуювычислительную машину, работающую и прерывно контролирующую психическуюдеятельность; правое полушарие — прост­ранственное и целостное восприятие потипу аналогового устройства, ра­ботающего по принципу сравнения, идентификациии элементарных логи­ческих операций. «Интуитивное мышление» частоявляется пространствен­но-конструктивным (сравнение двух структур, двух картин,двух схем) и ассоциативным, вследствие чего решения появляются«готовыми», но вер­бально (словесно) необработанными и неуточненными.Это объясняет и «интуитивное понимание» музыки, и восприятиехудожественных произведе­ний, воздействие которых нельзя выразить словами изаменить словесными описаниями.

Университет штатаТехас провел исследование: 69 из 70 преуспеваю­щих менеджеров принимают вовнимание интуицию, вырабатывая важные ре­шения. В европейских школахменеджмента рассмотрение интуиции включено в учебный план. Неофитов не научнойоснове наставляют как они должны слушаться интуицию. Только она поможетсоблюсти оптимальный баланс между теорией и практикой, специальнымитеоретическими знаниями и собственными изысканиями, — считают наставники.Логика приводит к ви­дению проблемы. А интуиция направит взор сквозь призмувозможностей и высветит не только проблему, но и ее решение.

В определенном смысле интуиция являетсяпризнаком высокого интел­лекта, особой способности. Наряду с этим способностьинтуитивно прини-

мать правильные решения, быстро интуитивнопознавать появляется у че­ловека прежде всего в результате постоянногонакопления опыта и зна­ний, усердной работы в определенном направлении втечение ряда лет. Интуиция — это результат как индивидуальных, генетическизаложенных способностей, так и постоянно совершенствующегося мышления. Этоприоб­ретенная в ходе практики способность постигать решение той или инойзадачи кратчайшим путем.

В целом, интуицияявляется постоянным, обычным для человека способом переработки информации ипознавательной деятельности. В этом способе нет ничего сверхестественного, оноткрывает человеку новые возможности в познании тайн Вселенной, помогая емуискать решения при каждом соприкосновении с неизвестным.

Следует отметить,что физическое тело человека реагирует на «пре­динтуиционное»состояние. Еще до осознания происходящего, тело прихо­дит в возбуждение, поорганизму разливается тепло, инстинктивно напря­гаются мышцы или же попросту«засосет под ложечкой». В то же время, чем горячее желание человекавстретиться с интуицией, тем холоднее бы­вает ее отказ — она молчит, она непозволяет себе приказывать, она не подвластна сознанию и воле. Интуицияприходит только когда захочет и нужно «не прослушать» шелест еешепота, дабы не заглушил ее мощный ро­кот самоуверенного разума.

И еще: обостренноепсихологическое чутье — надежное средство са­мозащиты, о котором вспоминают,как правило, когда становится совсем уж плохо и надеяться больше не начто."

Итак, Магистер из[41] изложил некоторые свои соображения на предмет интуиции и автор трактата ненаходит ничего лучшего как пред лицом уважаемого терпеливого читателяприсоединиться к его воззрениям и оценкам.

Однако, не все такпросто в подлунном мире и образы, нисходящие из [41] в призрачном сиянииВладычицы Ночи — Луны, далеко не всегда терпимы к иным духовным и чувственнымпристрастиям. Таковым, в част­ности, является образ православного священослужителяотца Владимира — ярого, более того — необузданного, последователя воинствующегоСерафи­ма Роуза. Отец Владимир не желает считаться ни с чем, кроме правосла­вия,и не сомневается в правоте своих духовных пристрастий. Суть Исти­ны, какоеобличье скрывает это слово? — вот на какой вопрос вопросов отвечает отецВладимир.

«Заслуживаютсерьезного внимания воззрения,  пожалуй, крупнейшего

православного религиозного философаСерафима Платинского (Евгения Роу­за). Он нашел Истину в неискаженном образеХриста, сохранившемся в Православной Церкви. Ему удалось войти в „самоесердце“ этой Церкви, в ее мистическое измерение, а не в скучную мирскуюорганизационную структуру. Он желал Бога и желал Его всем сердцем. Одно изглавных ут­верждений отца Серафима (Роуза) состоит в том, что основнойфилософской

доктриной ХХ века является нигилизм: верав то, что нет Абсолютной Истины, что всякая истина относительна. Суть этойдоктрины лучше всего выражена Ницше и одним из героев Достоевского: „Богмертв, потому че­ловек сделался богом и все дозволено.“ Воплотившейся жеВечной Истиной является Христос.

Единомышленники отцаСерафима считают, что современные российские богоборцы борются за»общечеловеческие" ценности безбожия. Их основной враг — БогПравославный. Ложь в виде лицемерного принятия православия и лицемерной помощиЦеркви — новые орудия антихристианства, поскольку лицемерное христианство — изощренная форма глубинного антихристи­анства. Безжалостное унижение ибезжалостная брань — удел русский се­годня. Зло в человеке — не от человека, аот дьявола. Любовь к Богу и Его Церкви, любовь к Отечеству Земному радиНебесного Отечества ут­верждается на русском православном патриотизме,наследовании и после­довании предкам, пребывающим ныне в Небесной Руси.Космополитизм же — то же самое что и сатанизм. Любовь — основа христианства.Она в со­чувствии и помощи, но она — и в обличении духа адова в душе ближнегово спасение.

Отец Серафимпредупреждает, что смирение не по разуму так же гу­бительно, как и ревность непо разуму. Смирение в неведении простира­ется до полного отрицания Бога, до«смерти Бога» в душе человека. «Но­вый век», «новыймировой порядок», «новые русские» — это основа хили­азма. Дляпредсказанного Святыми восстановления Старого Порядка нужны прежние русские, русскостькоторых заключается в Православии.

СовременнаяЦивилизация несовершенна и ее зло послужило причиной нигилистической реакции. Ватмосфере интеллектуального тумана, окуты­вающего либеральные и гуманистическиекруги, очень легко перейти от сочувствия к несчастному человеку к оголтеломунигилизму. Ницше: «Нет Истины, нет Абсолюта — нет „вещи в себе“.Вот единственное, что явля­ется нигилизмом в его высшем смысле.»

Но что есть Истина?- Это вопрос прежде всего логики. Исходя из «отрицания Ницше», под Истинойпонимается Абсолютная Истина, Начало и

Конец всего.

Просвещенноечеловечество отторгло Абсолютную Истину. Вся истина теперь относительна, а этопросто-напросто упрощенное перетолкование Ницше, основа нигилизма масс.«Относительная истина» главным образом представлена научнымизнаниями, начинающимися с наблюдений, обобщаемы­ми логикой, полностьюотторгающими Веру. Она всегда логически последо­вательна, условна и ограничена.Не склонный к обобщениям ученый (таких достаточно и среди философов, как это ниудивительно) не испытывает потребности в ином виде знания, кроме той узкойспециальности, которой он занимается. По его мнению, всякая истина эмпирична.

Вера же обязательнодолжна иметь своим основанием Истину. Возни­кает острейшая потребность вНаучной Вере. Любое знание, а никто из землян не может полностью отказаться отзнаний, предполагает теорию и критерий знаний, а также понятие того, чтополностью познаваемо и истинно в последней инстанции. Это конечная Истина,трактуется ли она как христианский Бог или как всеобщая взаимосвязь вещей, иесть важ­нейший метафизический принцип — Абсолютная Истина. Наука по своей при­родеесть знание частного, а метафизика — знание того, что за этим частным стоит,предполагается им. Наиболее наглядно это продемонстри­ровано Даниилом Андреевымв «Розе Мира».

Любая философияпредполагает (до определенной степени) автоном­ность идей. Таким образом,философия «материализма» есть, в своем ро­де, разновидность«идеализма». Она представляет собой самопризнание тех, чьи идеи неподнимаются над очевидным, чья жажда познания столь легко утоляется наукой, чтоони возводят ее в абсолют. «Критический реализм», или«позитивизм», состоит в прямом отрицании метафизической Истины.Исходя из тех же научных предпосылок, что и более наивный на­турализм, онотказывается от Абсолюта. Позиция агностика — это «праг­матизм»,«экспериментализм» и «инструментализм». Нет Истины, но чело­векможет выживать, существовать в мире и без нее. Такие «интеллектуа­лы»отказываются от Истины даже в пользу власти, независимо от того, представленали эта власть интересами нации, расы, класса, любовью к жизненным удобствам иличем-либо другим, способным поглотить те уси­лия, которые прежде посвящалисьпоиску Истины.

Более четырех споловиной веков современной научной мысли евро­пейской Цивилизации представляютсобой своеобразный эксперимент, де­монстрирующий возможности знания, доступногочеловечеству, считающему, что нет Истины, данной в Божественном Откровении.Поиск Истины За пре-

делами Откровения зашел в тупик — Человечество награни  экологической

катастрофы, ставящей  под  сомнение само егодальнейшее существование.

Если нет Истины, данной в БожественомОткровении, значит ее вообще нет. Отрицание или  сомнения  в Абсолютной Истиневедет к пропасти со-

липсизма и примитивного иррационализма.Есть Абсолютная Истина, лежа­щая в основе всех частных истин и обеспечивающаяих — ее нельзя постичь относительными человеческими средствами. Вопрос Истиныупира­ется в вопрос о Божественном Откровении. Смириться с этим апологетуестественно-научного фундаментализма весьма болезненно, он же «чувствуетсебя перед фактом, словно малое дитя». Более всего возмуща­етрационалистов Откровение Иисуса Христа.

Если не принять вовсей целостности христианское учение об Исти­не, то придется искать ее в чем-тоином. Таков путь современной фи­лософии, он ведет к неясности и запутанности,потому что эта философия не находит сил сознаться в несостоятельностиобеспечить себя тем, что может быть ей дано только извне. Слепота и отсутствиеясности, наблю­дающиеся у современных философов в вопросе об основополагающихпринци­пах и определении Абсолюта, являются прямым следствием их основнойаксиомы: нет Божественного Откровения. Увы, человек не смог стать единственнымбогом — наступила пора осознать это раз и навсегда.

Ученые нынеотказались от своей основной обязанности — передать людям Истину, притворное«смирение», пытающееся скрыть этот факт под изощренной болтовней об«ограниченности человеческого знания», есть не более чем очереднаямаска нигилизма. Молодежь научают не Истине, а «истории идей» илинаправляют ее интересы в русле «сравнительного изу­чения». Такоеобучение уничтожит всякую естественную жажду Истины. Академический мир взначительной мере — источник развращения и разло­жения, поскольку Истинаподменяется образованием и наукой, которые, превращаясь в самоцель, становятсяпародиями на Истину. Честные же ученые служат фасадом, прикрывающим пустоту,поскольку служат не Исти­не, а скептическому научному мировоззрению — их успехиувлекают в субъективизм и безверие, скрывающиеся за этим мировоззрением. Губи­тельноуже просто жить и работать в атмосфере, пронизанной ложными представлениями обИстине (сомневающегося в этом автор трактата ад­ресует к повести [37], обширныеглавы которой достоверно иллюстрируют положение дел в отечественной науке 80-х- начала 90-х годов ХХ века). И на Западе христианская Истина считаетсянесовместимой с основными академическими занятиями. Зло кроется в сути самойнаучной системы. В

науке правит бал реализм,  который не верит ни во чтокроме того,  что

все «высшее»  в  человеке,  то естьотносящееся к сфере разума и духа,

можно свести к «низшему», тоесть к материи, чувственному, физиологи­ческому. Истина же в высшем смысле естьзнание начала и конца всех ве­щей, Абсолют. Благоговение перед фактом ни в коемслучае не может быть признаком любви к истине, но является ее пародией. Этосамонадеянное стремление заменить целое частью, попытка гордыни построить изнагро­мождения фактов еще одну Вавилонскую башню, чтобы вскарабкаться по нейснизу на высоты Истины и Мудрости таким образом ученые стремятся за­нять БожийПрестол. Они ценят свои «исследования» выше Божественного Откровения.Для таких людей «нет Истины». Они предпочитают ей ценности этогомира. В то время как христианин во всем видит Бога, реалист ви­дит лишь«расовые» или «половые» отношения, или «способпроизводства».

Самые ужасныесобытия ХХ века являются результатом того обыва­тельского, повседневногонигилизма, который открылся в жизни, мышлении и стремлениях обычных людей (помнению автора трактата, в частности, это может быть проиллюстрированоразмышлениями Пилигрима [36]). В этом смысле очень поучительно мировоззрениеГитлера, в котором чудовищный нигилизм зиждется на основе обыденного циничногореализма. Гитлер раз­делял всеобщую веру в «науку»,«прогресс» и «просвещение», был привер­женцем практическогоматериализма, отметающего богословие, метафизику

— любую мысль или действие, относящиеся кмиру иному. Именно на почве реализма, в котором не осталось места для«сложного» христианского ми­ровоззрения и духовного мира вообще,процветают предрассудки и вуль­гарное легковерие, а «наука» и«здравый смысл» превращаются в новую религию. Небо скрылось от взоровлюдей, они решили никогда более не отрывать своего взгляда от земли и житьтолько в этом мире и только для него. Это реалистическое решение в равной мереприсутствует как в сатанинских явлениях большевизма и национал-социализма, таки в кажу­щихся невинными «логическом позитивизме» и научномгуманизме. Сокрытие Неба высвобождает неожиданные темные силы, осуществляющиена деле кош­мар нигилистической мечты о «новой земле», и какреалистический «новый человек» все менее напоминает мифического«высокоразвитого» совершен­ного гуманоида, а все более — «недочеловека»,до сих пор неизвестного человеческому опыту.

«Великолепныйновый мир», образцом которого являются США, представляет собойтехнологическую систему, в которой все мировые проблемы решаются за счетпорабощения человеческой души. Косвенно на

это указывает все усиливающаяся примитивность  и дикость  современной

музыки, наиболее точно отображающей состояниесовременной души.  Это и

вседозволенность сексуальнойбеспорядочности, как бы являющейся пока­зателем открытости (автор трактата могбы сослаться на [126]).Все четче

проявляются признаки усталости мира.Беспомощность Цивилизации проти­востоять надвигающейся экологической катастрофетому несомненное сви­детельство. Погрязший в потребительстве «золотоймиллиард», видно, так и не найдет сил поступиться своей обильной«кормушкой». Бог умер в сердцах современных«цивилизованных» людей. Это произошло как с ате­истами и сатанистами,так и с миллионами простых людей, у которых исчезло ощущение духовнойреальности. Человек уверился в себя, потеряв веру в Бога и Божественную Истину,которая когда-то поддерживала его. Атеизм, который возможен для философа — хотяэто плохая философия,- невозможен для всего человечества в целом. Но ибольшевистский атеизм был войной не на жизнь, а на смерть против Бога, всех Егодел и служи­телей. В то время как христианская вера радостна, уверенна,искренна, любяща, смиренна, терпелива, покорна во всем воле Божией, ее ниги­листическаяпротивница полна сомнений, подозрений, отвращения, за­висти, ревности,гордости, нетерпимости, бунтарства, хулы. Для нее ха­рактернанеудовлетворенность собой, миром, обществом, Богом — так счи­тает Серафим Роуз.- Ум человека податлив, его можно заставить пове­рить во все, к чему склоняетсяего воля. Вера и надежда «нового чело­века» ориентированы исключительнона этот мир. Пессимизм и отчаяние, выраженные в этом образе, являются последнимслабым протестом против деятельности нигилизма. Так-то вот, рабы Божьи".

Автору трактатаостается только выразить признательность отцу Владимиру, сошедшему с машинописныхстраниц романа [41], за содействие в обобщении рассмотрения стольпринципиального вопроса.

Однако, необходимоотметить, что воззрения отца Владимира излишне категоричны и несколькотенденциозны. Апологет естественно-научного фундаментализма дал бы ему весьма«крутую» отповедь. Нашли бы что основательно возразить иортодоксальный буддист, и правоверный мусуль­манин, и иудей, и синтоист.Пожалуй, каждый будет в чем-то прав.

Мудрые людиуподобляют религиозное, эзотерическое и научное постижение сущности Мирозданияизучению, допустим, слона, когда от­дельные религии, «тайные» и«официальные» науки, рассматривают кто но­гу, кто хобот, кто ухо, ктоеще нечто иное. В результате, каждый видит в слоне что-то свое, в какой-то мереистинное, но увы — никто не в

состояниипредставить животное  в целом.  По  мнению  автора  трактата,

наступилапора науке, а точнее — философии, отринув догматы естествен-

но-научногофундаментализма,  сделать это,  исходя из триединства сущ-

ностичеловека и используя все возможности, которыми располагает такая

«сущность».Только такой «синтез»,  техника исполнения которого  будет

доведена до совершенства, дает шанс Человечествуизбавиться от заблуж­дений, грозящих стать для него роковыми.

А отсюда, отвечая нарассматривавшуюся в трактате общеполити­ческую дилемму: «капитализм — коммунизм?», автор не нашел бы ничего более для себя достоверного как:«Коммунизм! Но не большевистский, а плод конвергенции»капитализма" и «социализма».

И последнее: авторсего, возможно не совсем достойного опуса, помнит, что на звездных небесах царитна Рождество созвездие Козеро-

га...

На этом, уважаемый терпеливый читатель, мыс вами завершим наше очередное заочное общение. И автору трактата остаетсятолько предста­вить вашему вниманию «Приложение», в художественнойформе иллюстрирую­щее многое из выше сказанного.

ЛИТЕРАТУРА

1. Будков В. А.Философские аспекты экологии человека в свете воззрений Русского космизма. — Труды Московского филиала СибНИЦАЯ, вып.1, М.:1994,- 72с.

2. Андреев Д. Л. Роза Мира (Метафилософия истории).-М.: Прометей,

1991. — 288с.

3. Блаватская Е.  П. Тайная доктрина(Синтез науки, религии и фи­лософии). — М.: Т — Око, 1991. Т.1 — 845с. Т.2 — 1008с.

4. Рерих Е. И. АгниЙога. Издание в шести томах. — М.: Русский Духовный Центр, 1992. Т.1 — 288с., Т.2 — 368с., Т.3 — 384с., Т.4 — 352с., Т.5 — 336с., Т.6 — 336с.

5. Матерь Агни Йоги (Материалыконференции, посвященной 110-летию со дня рождения Е. И. Рерих, 1989 год). — Новосибирск: 1989.- 229с.

6. Ларионов И. К. Интра йога. — М.: РИПЦ «Панорама»,1992,136с.

7. Серебренникова Л.  В.  К механизмампаронормальных явлений.  — Томск: 1993.Ч.1 — 103с., Ч.2 — 118с., Ч.3 — 109с.

8. Лазарев С. Н. Диагностика кармы. Книгапервая. Система полевой саморегуляции. — Санкт-Петербург: АО «Сфера»,1993. — 160с.

9. Бумбиерс Е.  Перевоплощение и карма.Неизбежное (Синтез Запад­ной и Восточной духовной мысли). — Киев: ТПО«ДМ», — 1992. — 192с.

10.Ульрих И. В. Нетрадиционная астрология. — М.:Присцельс, 1993.

— 136с.

11.Общее дело: Сб. докладов,представленных на 1 Всесоюзные федо­ровские чтения. 14 -15 мая 1988г. г.Боровск. — М.:1990.- 241с.

12.Русский космизм:II и III Федоровские чтения. — М.:1990.Ч.1 — 136с., Ч.2 — 177с.

13.Русский космизм иноосфера: Тезисы докладов Всесоюзной конфе­ренции. — Москва, 1989. — М.: 1989.Ч.1 — 231с., Ч.2 — 231с.

14.Циолковский К.  Э.  Живая Вселенная //Вопросы философии,1992, N6, с.135 — 158.

15.Гаврюшин Н. К.Космический путь к «вечному блаженству» (К. Э. Циолковский имифология технократии)// Вопросы философии, 1992, N6, с.125 — 131.

16.Моисеев Н.  Н. Человек и ноосфера. — М.: Мол. гвардия, 1990. — 351 с.

17.Лемешев М.  Я. Пока непоздно...(Размышления экономиста — эко­лога). — М.: Мол. гвардия, 1991. — 239с.

18.Мень А. О Тейареде Шардене // Вопросы философии, 1990, N12, с.89 — 102.

19.Моисеев Н.  Н.  Человек во Вселенной ина Земле // Вопросы фи­лософии, 1990, N6, с.32.

20.Кара-Мурза С. Г. Наука и кризисцивилизации // Вопросы филосо­фии, 1990, N9, с.3.

21.Кураев А. О вереи знании — без антиномий // Вопросы филосо­фии, 1992, N7, с.46.

22.Воронин П. П. Разумность мироустройстваглазами физика // Воп­росы философии, 1990, N8, с.36.

23.Казин А.  Л. Искусство и истина // Новый мир, 1989,N12, с.235

— 245.

24.Олескин А.  В.  Гуманистика как новыйподход к познанию живого // Вопросы философии, 1992, N11, с.149 — 157.

25.Бибихин В.  В. Философия и религия //Вопросы философии, 1992, N7, с.34 — 44.

26.Лоренц К.  Восемь смертных греховцивилизованного человечества // Вопросы философии, 1992, N3, с.39.

27.ШвебсГ. И. Идея ноосферы и социальная экология // Вопросы фи-

лософии, 1991, N7, с.36.

28.Абдеев Р. Ф.Философия информационной цивилизации (Диалектика прогрессивной линии развитиякак гуманная общечеловеческая философия для XXI века). — М.: ВЛАДОС, 1994. — 336 с.

29.Барабанов Е.  В. «Русская идея»в эсхатологической перспективе // Вопросы философии, 1990, N8, с.62.

30.Мяло К. Г.,Нарочицкая Н. А. Восстановление России и евра­зийский соблазн // Нашсовременник, 1994, N11 — 12, с.211-219.

31.Шафаревич И.  Р. Третья Отечественная// Наш современник, 1994, N9, с. 151 — 156.

32.Овсянников О.Чистилище. Повесть — эссе // Наш современник, 1993, N6, 12. 1994, N4, с.106 — 120.

33.Золотцев С.  А.  Жальник материнский //Наш современник, 1994, N9, с. 122 — 134.

34.Проханов А. А. Ангел пролетел. Роман //Наш современник, 1991, N10 — 12.

35.Леонов Л. М. Пирамида. Роман — наваждение в трех частях // Наш современник, 1994, вып. 1 — 192 с., вып.2 — 256с., вып.3 — 240 с.

36.Будков В. А. Лунная феерия. — М.: Прометей, 1991. — 164 с.

37.Будков В. А. Мятущиеся. — М.: Прометей, 1992. — 190с.

38.Будков В. А.Танкисты. (Среда обитания). «За кадры»: газета ТПИ им. С. М. Кирова.От 24.05.89 г., 14.06.89 г., 13.12.89 г.,

14.02.90 г., 6.02.91 г., 17.04.94 г. — Рукопись 11.5печ. л.

39.Будков В. А. Пентаграмма. — Повесть. Рукопись, 12печ. л.

40.Будков В. А. Вода и Соль (Мир, тыпрекрасен?!). — Повесть. Ру­копись, 12 печ. л.

41.Будков В. А. Сиреневый туман. — Роман. Рукопись 20печ. л.

42.Будков В. А.Космизм и аномалии человеческого поведения // Программа Второй Всесоюзноймеждисциплинарной н.-т. школы-семинара «Непериодические быстропротекающиеявления в окружающей среде»,19 — 30 апреля 1990 г., г. Томск. — Томск,1990. с.13.

43.Будков В. А. Некоторые аспекты проблемыэкологии души и агро­экологии в экстремальных условиях регионов, подвергшихсязаражению ра­дионуклидами //  Ноосферные  взаимодействия  и  ядернаябезопасность.- Седьмой Региональный н.-т. семинар по ноосфернымвзаимодействиям. 17 — 18 июня 1993. Избранные материалы. — Томск, 1994, с.61 — 70.

44.Будков В. А.Некоторые аспекты взаимосвязи экологии души и творчества с ноосфернымипроцессами // Ноосферные взаимодействия и си-

нергетика.- Восьмой Региональный н.-т.семинар по ноосферным взаимо­действиям (25 — 26 ноября 1993 г.). Избранныематериалы. — Томск: 1994, с.10 — 21.

45.Вернадский В.  И.  «Я верю в силу свободноймысли ...» (Письма

И. И. Петрункевичу) // Новый мир, 1989, N12, с. 204 — 221.

46.Ханцеверов Ф.  Р., Масленников А. В., Левченко В.Н., Орлов А.

А., Землицкий М.  Я. Введение в науку о феноменах и процессахэнергоин­формационного обмена в природе и обществе.// Доклады Второй Всесоюзноймеждисциплинарной н.-т. школы-семинара «Непериодические быстропротека­ющиеявления в окружающей среде» (научная методология и новые подходы) 19 — 30апреля 1990 г., г. Томск. — Томск,1990, с.297 — 307

47.Помпонацци П.Трактаты «О бессмертии души», «О причинах естественныхявлений». — М.: Гл. редакция АОН при ЦК КПСС, 1990. — 312 с.

48.Парандовский Я. Алхимия слова. — М.: Правда, 1990,с.21 — 300.

49.Зинченко В.  П. Наука — неотъемлемаячасть культуры // Вопросы философии, 1990, N1, с. 33.

50.Свирский С.  Я. В науке нет«царского пути» // Вопросы филосо­фии, 1990, N8, с.167.

51.Филатов В.  П.  Образы науки в русскойкультуре // Вопросы фи­лософии, 1990, N5, с.34.

52.Тейар де Шарден. Феномен человека. — М.: 1965.

53.Лефевр В. А. Отпсихофизики к моделированию души // Вопросы философии, 1990, N7, с.25.

54.Савельев Г.Г., Будков В. А., Кабанов А. А., Захаров Ю. А. Тер­мическое разложение сульфитасеребра при низких температурах // Труды ТПИ им. С. М. Кирова, 1966, т. 151,с.36 — 39.

55.Тростников В.  Н.  Научна ли«научная картина мира»? // Новый мир, 1989, N12, с.257 — 263.

56.Чайковский Ю.Крайности сходятся // Новый мир, 1990, N7, с. 253 — 257.

57.Майборода Р. Е. Стоит ли откровенияподкреплять научными дово­дами? // Новый мир, 1990, N7, с.257 — 259.

58.Шрейдер Ю.  Неправомерная альтернатива// Новый мир, 1990, N7, с.259 — 265.

59.Огурцов А. П.Наука: власть и коммуникация (социально — фи­лософские аспекты) // Вопросыфилософии, 1990, N11, с.3.

60.ШтейнерР. Истина и наука. — М.: Московский центр вольдорфской

педагогики, 1992. — 56 с.

61.Планк М.  Религия и естествознание //Вопросы философии, 1990, N8, с. 25.

62.Розов М. А. От зерен фасоли к зернамистины // Вопросы филосо­фии, 1990, N7, с.42.

63.Холтон Дж. Чтотакое «антинаука»? // Вопросы философии, 1992, N2, с. 26 — 58.

64.Бердяев Н. А. Новое средневековье.Размышление о судьбе России и Европы. — Берлин: 1924.

65.Полторацкий Н. П. Русская религиознаяфилософия // Вопросы фи­лософии, 1992, N2, с.126 — 140.

66.Амосов Н. М. Мое мировоззрение //Вопросы философии, 1992, N6, с.50 — 74.

67.Федосеев П.  Н.  Итоги XV Всемирногофилософского конгресса // Вопросы философии, 1973, N12.

68.Швырев В.  С.  Рациональность какценность культуры // Вопросы философии. — 1992, N6, с.91 — 105.

69.Ефремов И.  А. Туманность Андромеды. — М.: Мол.гвардия, 1958.

— 368 с.

70.Ефремов И. А. Час Быка. Роман — М.: Русский язык,1992. — 452 с.

71.Вернадский В.  И. Избранные труды поистории науки. — М.:1981, с. 242 — 289.

72.Князева Е.  Н., Курдюмов С. П.Синергетика как новое мировиде­ние: диалог с И. Пригожиным // Вопросыфилософии, 1992, N12, с.3 — 20.

73.Вейник А. И. Желайте людям добра //Сборник материалов по нет­радиционным аспектам естествознания, вып.1.- Томск:1992, с. 40 — 42.

74.Вейник А.  И. Не участвуйте вбесплодных делах тьмы. — Там же, с. 43 — 45.

75.Аксенов Г. П. Вернадский. — М.:«Соратник», 1994.- 544 с.

76.Бердяев Н.  А.  Философия свободного духа.  — М.: Республика,

1994.- 480 с.

77.Карпинская Р.  С.  Биология, идеалынаучности и судьбы челове­чества // Вопросы философии, 1992, N11, с.139 — 148.

78.Блаватская Е. П.Закон причин и последствий, объясняющий чело­веческую судьбу (Карма).- Л.:1991,- 24 с; Весть Е. П. Блаватской.-

Л.: 1991, — 99 с.

79.Давыдов Ю.  Н. Две бездны — два лицаРоссии // Вопросы филосо­фии, 1991, N8, с. 75 — 88.

80.Гаврюшин Н. К. Антитезы«православного меча» // Вопросы фи­лософии, 1992, N4, с.79.

81.Лихачев Д.  С. О национальном характерерусских. //Вопросы фи­лософии, 1990, N4, с.3.

82.Гройс Б. Поискрусской национальной идентичности. // Вопросы философии, 1992, N1, с.52.

83.Фейнберг Е. Л. Интуитивное суждение ивера. // Вопросы филосо­фии, 1991, N8, с.13.

84.Хорунжий С. С.Философский процесс в России как встреча фи­лософии и православия // Вопросыфилософии, 1991, N5, с.26.

85.Ахундов М. Д.,Баженов Л. Б. Естествознание и религия в системе культуры // Вопросы философии,1992, N12, с.42 — 53.

86.Никитин Е. П. Духовный мир:органический космос или разбегаю­щаяся вселенная? // Вопросы философии, 1991,N8, с.3 — 12.

87.Гуссерль Э.  Кризис европейских наук итрансцедентальная фено­менология. Введение в феноменологическую философию(главы из книги) // Вопросы философии, 1992, N7, с. 136.

88.Лосева И.  Н. Миф и религия в отношениик рациональному позна­нию // Вопросы философии, 1992, N7, с.64.

89.Ойзерман Т. И. Философия Канта какрадикальная ревизия метафи­зики и ее новое содержание. // Вопросы философии,1992, N11, с.114.

90.Симонов П. В.Мозг и творчество // Вопросы философии, 1992, N11, с. 3.

91.Козлова М.  С.  Вера и знание. Проблема границы.//Вопросы фи­лософии, 1991, N2, с. 58.

92.Кормер В.  Ф. О карнавализации какгенезисе «двойного сознания» // Вопросы философии, 1991, N1, с. 166.

93.Рьюз М. Наука и религия: по-прежнемувойна? // Вопросы филосо­фии, 1991, N2, с. 36.

94.Реймерс Н. Ф.,Шупер В. А. Кризис науки или беда цивилизации // Вопросы философии, 1991, N6,с. 68.

95.Дилигенский Г. Г. «Конецистории» или смена цивилизации? // Воп­росы философии, 1991, N3, с.29.

96.Дмитриев И.  С.  Религиозные исканияИсаака Ньютона // Вопросы философии, 1991, N6, с. 58.

97.Мамардашвили М.  К.  Сознание какфилософская проблема // Воп­росы философии, 1990, N10, с.3.

98.АвгономоваН.  С. К спорам о научности психоанализа // Вопросы

философии, 1991, N4, с.58.

99.Зинченко В. П.,Мамардашвили М. К. Изучение высших психических функций и категориябессознательного // Вопросы философии, 1991, N10, с.34.

100.Мелетинский Е.М. Аналитическая психология и проблема про­исхождения архетипических суждений// Вопросы философии, 1991, N10, с.41.

101.Ракитов А. И.Цивилизация, культура, технология и рынок // Вопросы философии, 1992, N5, с.3.

102.Богданов А. Вераи наука (о книге В. Ильина «Материализм и эмпириокритицизм») //Вопросы философии, 1991,N12, с.39.

103.Барабанов Е. В.Русская философия и кризис идентичности // Вопросы философии, 1991, N8, с.102.

104.Хростовский О.  В.  Значение Шоах дляхристианского понимания Библии // Вопросы философии, 1992, N5, c.61.

105.Лоренц К. Агрессия (так называемоеЗло) // Вопросы философии, 1992, N3, c.5.

106.Исупов К. Г.Русский Эрос, или Философия любви в России // Вопросы философии, 1992, N12,с.150 — 153.

107.Будков В. А.Технология получения и свойства сложных полимер­ных удобрений, содержащих мочевино-формальдегидныесоединения. — Об­зорная информация. — М.: НИИТЭХИМ, 1984. — 40 с.

108.Вригт Г.  Х.  Логика и философия в XXвеке // Вопросы филосо­фии, 1992, N8, с.80.

109.Орлов В.  В.  Альтист Данилов.  Роман.  — М.: ИПО«Полигран»,

1993. — 368 с.

110.Минина А. Бессмертник (Очерк)//Частная жизнь. Международная газета. 1994, N 24, с.5.

111.Сургучева М.П.,Будков В.А. Новые виды минеральных удобрений и их применение на засоленныхпочвах.- Обзорная информация. Серия «Земледелие, мелиорация и агрохимия».- М.: ВАСХНИЛ, ВНИИТЭИСХ, 1986. — 59 с.

112.Сотников В.С.,Будков В.А., Астапов Б.А. Физико — химические основы оптимизации параметровгерметизации полимерными материалами в производстве интегральных схем иполупроводниковых приборов. — Обзоры по электронной технике. Серия 6.Материалы. Вып. 4 (1285) — М.: ЦНИИ «Электроника», 1987. — 57 с.

113.Сотников В.С.,  Будков  В.А.,  Утробин  Ю.Б.  Пути улучшения

производства   и   применения   герметизирующих  пресс-композиций  на

эпоксидной   основе   на   предприятиях  элекронной промышленности. -

Обзоры  по  электронной  технике.  Серия 6. Материалы.Вып. 9 (1497) -

М.: ЦНИИ «Электроника», 1989. — 52 с.

114.Поппер К. Логикасоциальных наук // Вопросы философии, 1992 N 10, с. 65.

115.Овчинников Н.Ф.Карл Поппер — наш современник, философ XX века // Вопросы философии, 1992, N 8,с. 40.

116.Мозаика АгниЙоги (Составление Аллы Тер-Акопян в двух книгах). Кн. 1 — 560с. Кн. 2 — 463 с.- Тбилиси: Хеловнеба, 1990.

117.Вернадский В.И. Три решения // Журнал«Полярная звезда»,1906.

118.Блаватская Е.П.Закон причин и последствий, объясняющий человеческую судьбу (Карма). — Л.: ИИК«Северо-Запад», 1991, с.23.

119.Платонов С.После коммунизма: Книга не предназначенная для печати. Второе пришествие:Беседы.- М.: Мол. Гвардия, 1991.- 555 с.

120.Зиновьев                    А.А.                Коммунизм             как            реальность.-                   М.:

Центрполиграф, 1994.- 495 с. Аксючиц В.В.Мироправители тьмы века сего. — М.: Выбор, 1994.- с. 59 — 98.

121.Бек А. Волоколамское шоссе.- М.: Воениздат, 1959.

122.Философия  любви  /  Под  общей редакцией Д.П.Горского. Ч. 1

— 510 с., Ч.2 — 605 с.- М.: Политиздат,1990. Русский Эрос, или Философия любви в России / Сост. В.П. Шестаков.- М.:Прогресс,

1991. — 448 с. Лев — Старович Зб. Секс вкультурах мира.- М.: Мысль, 1991.- 255 с.

123.Булгаков М.А.Мастер и Маргарита. Собрание сочинений. в 5-ти т. Т.5. — М.: Худож. лит. 1990.-с.7-384.

124.Галинская И.Л.Загадки известных книг. Шифры Михаила Булгакова. Л.- М.: Наука, 1986.- с. 65 — 125.

125.Рагозина З.А.История Индии (Времена Риг — Веды). — С. -Петербург: Изд. А.Ф. Маркса, 1905.-496 с. Китайская Цигун-Терапия: Пер. с англ. — М.: Энергоатомиздат, 1991.-208с.

126.Рут Диксон. Теперь, когда ты заполучилменя сюда, что мы будем делать? — М.: Лига, 1990.- 78 с. Ксавиера Холландер.Счастливая Проститутка. История моей жизни.- М.: «Метшен», 1992.- 98с.

Как нельзя о Волге сказать — вода,

Так нельзя о жизни сказать — года.

Я к ее дорогам, тайнам и тревогам,

Так и не привыкну никогда...

(Песня, почти народная)

П р и л о ж е н и е

Уважаемый читатель истрогий умудренный коллега! В заключение трактата в качестве иллюстрациипроцесса формирования личности «ма­ленького человека» — обывателя, необлеченного властью, но стремящегося к просвещению и посильному постижениюсущности Мироздания, предлагается художественное повествование из цитированноговыше цикла «Пентаграм­ма». Давайте терпеливо и внимательно проследимкак хрупкий человечес­кий росток, пробившись к свету, тянется ввысь, пытаясьпостичь представ­шее ему Мироздание во всем его великолепии, многоцветье и далеконе всегда отрадном многообразии. Как жизненные вихри омрачают его бытие имировосприятие, заставляя в то же время матереть и крепнуть в своихустремлениях. Итак, в путь-дорогу.

Т а н е ч к е

п о с в я щ а е т с я ВОЗЛЮБЛЕННАЯ МОЯ — ЗВЕЗДНАЯ НОЧЬ.

Мы ехали вторые сутки и уже изряднопообвыклись в купе.  Играли в карты, выпивали и часами болтали с нашимиобщительными соседками. Вот и час назад вчетвером «приняли напосошок», а только что на перроне расс­тались со своими спутницами. Они уже«прибыли по назначению», а мы про­должали путь. Никого нам неподселили и появилась возможность располо­житься совсем уж по-домашнему.

— Давно, однако, небрал я в руки «шашек»,- изрек сосед, неожиданно извлекая уже третью завечер бутылку коньяка. — Дрогнем,- налил по пол-стакана. — Вот эту примем и янадолго «завязываю» — будет напря­женная работа и писанина. Так чтопотерпи уж еще чуток, ну я могу на себя взять побольше (при этом долил в свойстакан).

Мы чекнулись, япринял половинку содержимого своего стакана, а он махнул свою порцию до дна.

— Так, вот теперь япочти в полной кондиции,- выдохнув молвил со­бутыльник. — Хошь, я тебя удивлю ?

— Хочу.

— Я — писатель. Во Франции был Оноре деБальзак, у нас же появится равноценный писака под моим псевдонимом: Онурез деБульбак.

— Обалденно.  Ты меня действительноудивил. А на меньших амбициях не угомонишься?

— Нет, если бы я и согласился, то моявозлюбленная мне все равно не позволит сачкануть.

— Где же ты такуюотхватил, дорогой? Мне тебя искренне жаль — она тебя загонит.

— Обижаешь, начальник,-он вроде как даже слегка протрезвел.- Именно с ее помощью я, Онурез деБульбак, буду поспешать за толстопузым французским гением — Бальзаком. У негобыла прорва блистательных лю­бовниц и просто бл… й, но такой, как уменя, возлюбленной не было!

— Ну, не томи,- усмехнулся я. — Хоть бы фото показал даимя назвал.

— Фи, я покажу тебеее в натуре,- он выключил свет, выждал мину­ту-две и ткнул пальцем в оконноестекло, за которым властвовала темная ночь при безоблачном небе, и изрек софициальной торжественностью:«Моя возлюбленная — Звездная Ночь.»

— Не псих ли он, илидопивается до горячки? — подумал я и внима­тельно всмотрелся в его глаза, когдазажегся свет.

— Ты не думай, что я того,- покрутил пальцем у виска.

— Будто мысли мои читает,- невольно мелькнула мысль.

— Мысли я нечитаю, но кое-что мы могим; ну, так слушай мою испо­ведь,- его трезвыйвзгляд, диссонирующий с совершенно пьяной физиономи­ей, вперился в мой лоб.

Я родился в год Великой Победы на Алтае всемье служащих. Родите­ли мои — учителя. Они оба украинцы, а я — русский.

Я пришел в подлунныймир ранним морозным сибирским утром, под тем­ным звездным зимним небом. Некоимобразом на меня это, пожалуй, повлия­ло. Осознанные воспоминания о своей жизни уменя начинаются где-то с двух-трех лет и первое, что осталось в памяти — эточерное небо с ярки­ми звездами, входящее в добротный дедовский дом сквозьоконное стекло. Я пялился на это великолепие и не существовало в Мирозданииничего краше. С той поры полюбил ночи с ясными звездными небесами, долгое вре­мяпредпочитал поспать при дневном свете, а в темноте мысленно отправ­лялся насвидание с моей первой возлюбленной — Ее Величеством Звездной Ночью. Она первойи надолго покорила мое тогда еще очень-очень юное сердце. Эта власть то слегкаослабевая, то становясь всепоглощаю­щей, сохранилась до седых волос. Так что сдвух-трех лет я стал стихий­ным язычником, поклоняющимся звездному небу.

Враннем детстве меня крестили, обратив в православного христиани-

на. Об этом церковном действе сохранилисьнеприятные воспоминания (хо­лодно, неуютно, мокро): ни батюшка, ни образа святыхтрехгодовалого языч­ника, тайно вкусившего неописуемые прелести царственнойПрироды, не впе­чатлили. Крестик на шее вызывал раздражение, я стремился от негоизба­виться; наконец, старшие сняли с меня эту докучливую обузу, мешающую слияниюс очаровательной Звездной Ночью.

Был я молчалив изамкнут. Родители безбоязненно предоставляли ме­ня самому себе на долгие часы, ато и на целый день, заперев в комнате. Не могли надивиться моей«смирности» и преждевременной «взрослости»: одногодкитворили такое… Не знали старшие, что как только за ними зак­рываласьдверь, потомок забирался в полутемный угол, его глаза расширя­лись, но невоспринимали примитивное окружающее. Пред ним по темно­му-темному небувеличественно шествовала огромная полная Луна, поглощая по пути встречныезвездочки. Однако, идиллия длилась недолго: предки стали замечать у своегоотпрыска явные признаки лунатизма...

А тут еще беда: бичпослевоенной детворы — золотуха. Причем, в столь ужасающей форме, что врачипризнали свое бессилие. Жизнь моя была вне опасности, но слепота, глухота иоблысение предрекались безапелляци­онно. Судьба преподала своему пасынку первыйжестокий урок, подведя к роковой черте. За что была кара безвинной детской душе?- Не за язы­чество ли? А может, за невосприятие Христа наивной детской душонкой?Но не слишком ли тогда жестоко воплощение Света?

Вот я и думаю:неуж-то уже тогда, где-то там в астрале, заметно за­мельтешила моя хилаядушонка, вызвав грозную ответную реакцию Мирозда­ния?! Коль это так, то не толькощи лаптем хлебать послан я в страну людей! И тут же я получил ответный урок: вМироздании существует некий баланс сил, противостоящих друг другу — отчаявшиесялюбящие меня роди­тели обратились за помощью к так называемым«бабкам». Немощь технокра­тизма, убогость эскулапов предстала воочию:как видишь, до сих пор у ме­ня «стопроцентное» зрение, нормальный слухи шевелюра.

Где-то с четырех летв мое сознание все же проникли терпеливые речи деда, Матвея Ивановича, человекарелигиозного, хотя и необузданных страстей. Его настояниям был я обязанминимальными познаниями библейс­ких текстов и твердым усвоением необходимостинеукоснительного следо­вания христианским заповедям.

Однако, как и всеменя окружавшее, дед оказался натурой противоре­чивой, иллюстрацией неоднозначностивсего сущего. Настоятельно усаживая меня за хранившиеся укромно христианскиефолианты (официальный воинс-

твующий атеизм карал жестоко), мудрыйстарец в глубочайшей тайне хоро­нил талмуды чернокнижья, наедине предаваясьмагии. Правда, иногда изла­гал он мне столь дивные вещи, совершенно непохожие нажитие Христа и его апостолов, что таращился я изумленно и он, как-тосмущенно-беспомощ­но улыбнувшись, замолкал. Да-а-а, дед ушел, унеся с собой немалотайн. Не он ли, тайный чернокнижник, обвенчал юную беззащитную душу внука с кра­савицейЗвездной Ночью?! Господи, упокой его душу — ведь добрый же был человек...

Однажды, наверное, невыдержала дедова психозаслонка между сознани­ем и подсознанием, смешались тайныеи явные Миры: наш еще полный физи­ческих сил старец загремел в томскуюпсихушку. Возвратившись отту­да, сжег он неугодные Богу талмуды и угомонился ужнавсегда, усердно предаваясь православному христианству. С ним в душе и ушел вмир иной. Святость и Беспутство,- да можно ли смертному Вас четко разграни­чить, кольсливаетесь Вы воедино в сущности людской?!

Нет, не смог дедсделать из меня правоверного православного хрис­тианина. Не смог или незахотел? — да столь ли это важно… А может, уж сама Звездная Ночь настоятельнопредъявила права на юную очарованную душу?! Много безответных вопросов вынес яв памяти своей из той давней детской поры.

Именно тогданачалось формирование моих сугубо мужских пристрас­тий. Вдруг оказалось, чтопомимо мальчиков есть еще странные и загадоч­ные существа — девочки. Они ираздражали, и пробуждали неудержимый ин­терес, тая в себе некую тайну. Их длинныеволосы, нежная кожа, любопытные особенности тела влекли к себе и одновременнонастораживали почему-то. Причем, явно больший интерес представляли девочкипостарше, особенно школьницы.

В то же время, по бытовавшемув наших местах обычаю, пожилые женщи­ны брали малолетних внуков с собой в баню.Там, в пару и тесноте на те­совых полках, в густом полумраке, скользкими мокрымипризраками неспешно двигались их тучные тела. То и дело меня притискивали кпышным упру­гостям, пошлепывали и пощипывали. Никаких положительных эмоций изэтого «мокро-парного» действа я не вынес. На фоне точеных фигуроксверстниц и девчушек постарше (приковывавших стыдливый взор при купании наозере)

матерые женские телеса казались сущим безобразием, подавляясвоей жи­вотной мощью. А ядреные шуточки в адрес моих мужских достоинств совсемуж ввергали в смущение, переходящее в брезгливое отвращение.

Наконец, яосновательно задумался:  неужели мои сверстницы  -  то-

ненькие девчушки когда-нибудь станут стольже толсты, неуклюжи и неп­риглядны?! Если так, то это ужасно… Я насторожился имир слегка пом­рачнел от такой вопиющей несправедливости. Голые мужчины непроизводи­ли столь отталкивающего впечатления, посему женщин пришлось отнести ксуществам явно несовершенным и в чем-то порочным.

В пять летМироздание открыло мне новые свои страницы. Из степно­го городка наше семействооткочевало на несколько десятков километров в кулундинскую глубинку. Почти надва года немецкий поселок Гольбштадт стал моим пристанищем. Очень многое мнездесь понравилось: чистота, по­рядок, размеренность и регламентированностьпрактически во всем тешили нрав юного подданного созвездия Козерога. Тоска попорядку отягощала потом десятилетие за десятилетием моего иногда несуразного бытия.Кстати, сосед, ты изрядно смахиваешь на наших кулундинских немцев.

Но не только этопринес мне степной немецкий поселок. Инстинкты «звезднойлюбви», возможно грешной детской души, вдруг материализовались на новогоднемшкольном празднике. Я был в ту пору «дитя школы», пропадая

там вместе  с родителями долгими часами.  И вот, вкружении вокруг елки

вдруг увидел нечто созвучное со ЗвезднойНочью, но диаметрально проти­воположное: девочку в костюме «Пламя».Языки марлевого огня колыхались в такт каждому ее движению, когда она взмахиваларуками — они вспыхива­ли ночным костром. Я не мог оторвать глаз от такогоизящества и это дивное существо, наконец-то!!! тоже меня заприметило, хотя стояля исту­кан-истуканом. О! Сколь милосердным оно оказалось! Нежная теплая ручка охватиламою ладонь и повлекла за собой, светлые сине-серые глаза свер­ху вниз, словнолучи двух звезд, погрузились в мою душонку, окончательно очаровали ее, авысоченный красный-красный колпак, казалось, уходил в не­ведомые небесные дали...

Мы танцевали весьоставшийся вечер. Сколько ей было лет: двенад­цать? пятнадцать? — Не ведаю.Обретя ее, в тот же вечер и утратил. Ни одного сказанного слова, а потом стоилоприкрыть глаза — и вот он — вздернутый носик на бледном лице, проступившие напереносице веснушки и две бездны под длинными-длинными темными ресницами ирыжеватыми бровя­ми… Душа моя усвоила: Звездная Ночь и эта златокудрая девочка- это нечто неделимое, исступленная любовь впервые материализовалась, тоска поней преследовала меня десятилетиями: все самое прекрасное в Мирозданиивоплощено в женскую ипостась (не заговорила ли тогда во мне Тант­ра?!)… Ееокликнул кто-то из взрослых:«Майя!» — и она умчалась, то и делооглядываясь на меня, застывшего изваянием.

Навсегда запало в моюпамять, что с этим девичьим именем связано нечто небесно-таинственное иочаровательное, с золотом волос, бледным челом, веснушчатым носиком и синимибездонными озерами глаз под пшенич­ными бровями. Видением она возникла ипризраком растаяла, уйдя в небы­тие, в какие-то иные свои миры. Только в студенческиегоды я познал, что Майя — означает «Иллюзия»...

Такие вот инстинктыи скрасили, и обезобразили мое бытие. Контраст пленительного марлевого«костерка» и отталкивающих тучных нагих женс­ких тел обрушился на моенеокрепшее сознание неразрешимой загадкой

Сфинкса.

Глухая степнаяглубинка открыла предо мной не только прелести по­рядка и исступленной любвиземной, но и тяжесть непосильного мирского труда. Преждевременно родилась моясестра, пора была еще очень стро­гая, родители с утра до ночи в школе, а истошновопящее существо остава­лось один на один с пацаном в неполных семь лет. Иногдамне каза­лось, что сердечко мое лопнет то от жалости к этому безобразно-красно­му, безжалостномуличику (гарантом благополучия которого я был уполно­мочен суровыми старшими), тоот ненависти к нему же (когда у меня уже не хватало сил исполнять стольпочетную, но непомерно тяжелую миссию).

С этойпоры, пожалуй, когда обстоятельства загоняли в угол, я нау­чился инстинктивноотключать сознание и, управляясь на подсознательном уровне, фанатично делатьполученное дело до полного истощения физичес­ких сил. Слава Богу, я кое-какблагополучно оправдал высокое доверие, но не от этого ли уже в школьные годы уменя появилась седина? Зато потом колоть дрова, дробить уголь, десятками ведертаскать воду, строить снего­задержания чуть не в человеческий рост, убиратькомнаты, копаться в ого­роде, пилить, строгать — было для меня сущей безделицей.Выработалась прямо-таки естественная потребность в систематическом труде иэлементы его культа (я впал в язычество уже на сугубо мирском уровне). Ну, асестричка доходчиво разъяснила, что от девочек исходит не только нежное тепломарлевого «костерка», но и изнурительная мука.

Школьное ученьестало ответственным делом: только на отлично и только «на медаль»завершить. Орднунг, орднунг унд орднунг (порядок, по­рядок и порядок) — «гольбштадт» продолжался еще десять лет, хотя учился я в средней школеродного степного городка. Школяр не подкачал и вы­полнил указание предков: былАртек, была медаль (правда, серебряная — золотая «уплыла» на выпускныхэкзаменах; то ли помешала ершистость, то ли Луна не поладила с Солнцем). Но этобыло дело, а была и просто жизнь.

Прихожу в первый класс именя усаживают на первую парту рядышком с дивной девочкой с трогательно-нежнымличиком и пепельными волосами. Ее звали Нина. Образ новогодней девочки — Огненного Костерка, уносяще­гося в Звездную Ночь, Майи-иллюзии, померк. Пепелнининых волос покрыл все Мироздание. Гармония, праздник Души нарушались лишьтем, что я дол­жен был быть в ученье первым, а моим единственным соперником оказа­лась… Нина.Первый финиш мы прошли «ноздря в ноздрю». Но уже во вто­ром классе ярезко ушел вперед и ничто не мешало празднику, длившемуся годы и годы.

А еще начальнаяшкола — это древние греки, Атлантида, Аэлита: моя интуитивная жизнь получала всеновые и новые материальные подпорки. Дивным явлением оказалась и моя тетушка — Евгения Нектарьевна. Будучи профессиональным хирургом, она в то же времяоказалась всесторонне об­разованным человеком: пела романсы и оперныеарии, танцевала, знала ис­торию и многое-многое иное. Если дед представил мнеЕрмака («Реве­ла-а-а бурря, гр-р-ром гре-ме-е-е-л-л...»), то тетушка:«Варяга» и Аи­ду, Спартака и «Лебединое озеро», Питер(Ленинград) откуда она родом, и Салехард, где каким-то образом оказался ее отец… Мнеказалось, что она знает все на свете. Ею обильно засеяно мое сознание, ноподсознание и душа пред нею не распахнулись. Ее интеллект меня слегкаподавлял, а не только очаровывал, как бывало всегда при проявлениях Звездной Ночив мирском бытие. Я был восхищен, а не околдован — но может быть тетушканамеренно сохранила некую дистанцию с племянником, который нет-нет да и смущеннолюбовался не только блистательным интеллектом, но и чисто женскимипрелестями… Хотя-а-а,- Бульбак на мгновение прервал свою поспешную и буйнуюречь,- хотя было и тут нечто «спесфицеское», тронув­шее мою мужскуюипостась, но не сразу, а годы спустя.

Наш интерес кобщению с тетушкой был обоюдным. Она явно не вписы­валась в окружающее бытие ибыла в нашей достаточно простой полусель­ской среде «белой вороной».Скорее всего, я привлекал ее как «окошко» в тот неведомый мир нашейповседневности, который она хотела постичь и побыстрее. Моя тяга ко всему, чтобыло не характерно для текущего бы­тия, но прекрасно ведомо ей — облегчала истимулировала наше содружест­во — Онурез снова замялся, но затем продолжил стольже бурно.

— Случилось у нас сней и такое. Как-то остались мы с тетушкой в усадьбе вдвоем. Я как раз сотличием завершил первый класс и балдел вовсю. Летняя степная жара размариваланапрочь. Чтобы схорониться от нее, наглухо закрывали ставни дома и ещезадергивали плотные шторы. В

комнатах наступала  искусственная  ночь, похлеще настоящей — ни зги не

видно. Подумав, что тетушка читает в саду, ища уединения  и  прохлады, я

вполз в  ее  обитель.  По-пластунски  приникая кхолодному полу, будучи

уверен в своем одиночестве, я чуть невскрикнул, когда с разгону натолк­нулся на что-то живое, массивное иупругое, раскинувшееся на моем пути. Но сильные прохладные руки тетушкистремительно привлекли меня к се­бе, мягкая ладонь прихлопнула мойприоткрывшийся рот, а поспешный жаркий шепот у самого уха окончательно угомонил.

Когда мои глаза освоились с густойтьмой, проступили контуры женс­кого тела, распростертого напокрывале, простеленном на дощатом полу.

— Ну что, казак, попалв засаду? — прошептала она. Давай-ка теперь поборемся, только тихо, без звука.

В следующеемгновение я оказался плотно прижат к ее пышной груди. Отчаянно извиваясь, япытался высвободиться. Только повзрослев и помуд­рев, вспоминая былое, я осозналсколь умело и тактично управлялась со мной тетушка. С одной стороны, она ни намгновение не позволяла мне высвободиться из ее рук, а с другой — ни в коей мерене ущемила моего мужского самолюбия. Ее мощное упругое тело оказалосьнеожиданно гибким и подвижным, практически не уступающим мне в ловкости. Нашитела обра­зовали живую, бесшумно и хаотически вертящуюся по полу карусель. Пона­чалуосновательно меня потискав, она предоставила почти полную свобо­ду, когда я вошелв настоящий «казачий» раж: теперь уж попробуй меня оттащить от«противника».

Увлекшись, янеистовствовал, пытаясь притиснуть женское тело лопат­ками к полу, прижав к немуи раскинутые, окончательно побежденные руки. Не тут-то было: то и дело я самчуть не оказывался уложенным на лопат­ки под напором ее плоти. В пылу борьбыона «потеряла» легкий халатик, я истискал и измял все обнажившеесятело… Но темнота и ловкий отпор грациозной мощи «противницы» ни намгновение не позволили мне осознать пикантность происходящего. Иногда мнеказалось, что не только ладони, но и женские губы схватывали мою разгоряченнуюкожу и не осталось мес­та, которого бы они не коснулись.

Наступилмомент, когда, казалось, от усталости я уже не могу пошеве­лить ни рукой, ни ногой- нависло позорное поражение. И именно в это мгновение женское тело покорнораспласталось подо мной, широко разметав руки и волосы по полу. — Сдаюсь, твоявзяла,- услышал я ее шепот, прихо­дя в восторг от столь тяжело давшейся победы.У меня не было сил нас­ладиться своим торжеством и я тут же кулем завалился напол, высвободив

поверженную амазонку.  Так  мы  пролежалирядышком, пока не отдышались.

Вдруг тетушка упруго поднялась, отыскалахалатик и быстро облачилась в него. Отупев от усталости, отрешенно пронаблюдалкак под его легким покровом исчезло ее едва белевшее в темноте тело.

— А теперь беги,- мощной дланью прихвативмою руку, тетушка рывком поставила меня на ноги.- Беги же,- легонько подтолкнуламеня в сторону двери. — Скупнись в бочке, вода парная, а то уж наши скороприедут.

Перед соблазном погрузиться в водную негу я, конечно, неустоял. То, что тебе  рассказал, я вспоминал потом, лежа то в тени на лужай-

ке, то на сеновале. Мне казалось, что всеэто свершилось вроде как во сне. И мудрая тетушка сделала все, чтобы поддержатьво мне такое ощуще­ние.

— Как мы с вами лихоборолись,- попытался я напомнить ей былое. Однако, она так удивленно-строгоглянула на меня, что я без лишних слов окончательно уверился: все с жарыпригрезилось.

Но через неделю, ввыходной, когда нас снова оставили вдвоем «на хозяйстве», а всеотправились на базар, в глухой темноте ее руки внезап­но спеленали меня и силойувлекли в женскую обитель. Все повторилось как в первый раз, только ощущенияобострились и почувствовал в борьбе с упругой мощью женского тела не толькоазарт, но и нечто иное, томящее и совершенно мне непонятное. — Онурез неожиданнонадолго замолчал, понуро склонив голову.

— Ну, а с тетушкой-то как далее? — напомнил я о себе.

— А никак.Она, видно, поняла, что изрядно поспособствовала зарожде­нию в мальце мужскогоначала и поспешила ретироваться. Но я так просто не сдался. У нас на усадьбебыло подобие душа: дощатый короб, а сверху бак с лейкой. Вода в баке нагреваласьна солнце и тетушка нежилась в тугих струях воды. Дважды я, отогнувмешковину, прикрывавшую щель, сла­дострастно любовался упругой пышностью ее нагогобелого тела.

Именно она пробудилаво мне влечение к женскому телу. Я смотрел на это ожившее художественноетворение, будто сошедшее с полотен фла­мандских живописцев, и не мог оторваться.Подсматривая за ней, я про­чувствовал, что мощь женской плоти может пробуждать нетолько отвраще­ние. Тетушка послужила разительным антиподом «баннымфуриям». Видно интуиция ей что-то подсказала или изменившийся взглядвыдал, но больше в душе я ее подсмотреть не смог.

Но такой, пышнотелойЛебедью, ее запомнило только мое тело. Душа запечатлела навсегда иной образ. Ужеотроком был, а не мальцом. В лютый

мороз, на ясном закате, когда бураны занеслидом снегом почти по кры­шу, забравшись на сугроб напротив окна, вдруг увидел ядиво. Все оконное стекло густо покрылось морозными узорами, а в центре — большаяовальная проталина и в ней тетушкин лик. Видно протаяла она наледь и глубо­ко-глубокозадумалась, глядя на дивный закат. Так задумалась, что не уз­релаотрока, возникшего пред нею. Я постоял изумленно минуту-другую, а она смотритбудто сквозь меня. Стало даже жутковато и я тихо-тихо сги­нул с глаз ее. Воттакой «Морозной Феей» в ледяных узорах, а не пылкой страстью белоготела в глухой тьме жаркого степного дня запала она в мою душу. Не только младойразум, но душу и тело навсегда тронуло это загадочное, далеко не сразупознаваемое женское естество.

— А где же теперь тетушка?

— В неведомом. Ушлав неведомое, а я все думаю: не ставила ли уже тогда блистательная Звездная Ночьнекий эксперимент на моей скромной персоне, сведя с бесподобной тетушкой? — Вотуж почти постарел, а суть его так до конца и не понял. — Онурез замолчал, а затембез связи с предшествующим продолжил.

— Умер великийСталин. Не подумай, что я «сталинист» — тогда прак­тически всепочитали его таковым. Вспомни, что пишет об Иосифе конс­труктор ракетКоролев,«оттрубивший» свое в" шаражке"! Я же волкомвыл, рыдала моя душа, а не только бренное тело. Почему? Отчего? — до сих пор неведаю. Стало быть был позыв Небес! Не ада же?! А потом Даниила Андреевапочитал...

Никита Сергеевич«долбанул победоносного Вождя мордой об стол» — и я радовалсяСвободе, как и многие. Чему радовался конкретно? — Опять же не ведаю. Рекаобщественной жизни текла сама по себе, а я шел вдоль ее берега, загребая водуногами, сам по себе. У меня был свой независи­мый от людей мир, куда«Посторонним вход воспрещен». Полный личный су­веренитет, однако, я егоограничивал как можно дальше от «носа» окружаю­щего меня сообщества.Лишь сень Звездной Ночи никогда не лишалась мое­го благоговения.

Когда я инстинктивноосознал «медитацию»? — Эдак лет в десять. У меня была двоюроднаясестра, Лариса, истинно русская девушка, лет на семь-десять постарше меня. Я к нейблаговолил. Поступив в техникум, она покинула родные места, но почему-то сталаименно со мной регулярно пе­реписываться. Что она находила в моих письмах? — Незнаю. Не дед ли, питавший к статной и благообразной внучке огромноепристрастие, ду­ховно соединил и нас?

Не раз я, забравшись отбезделья на сеновал, слышал ее отчаянный визг, а потом видел бьющееся большойпойманной рыбой гибкое тело внучки в объятиях деда… Лишь узрев меня, шкодливыйстарик выпускал изрядно потисканную красотку и она с пылающимлицом, растрепанными волосами стремительной ланью проносилась мимо своегоневольного спасителя. Только спустя годы и годы, задним числом, я многоепереосмыслил в тех памятных для юнца событиях сеновального интима. Ну, а впереписке — ее письма расширяли рубежи доступного мне Мироздания. Мои жеписьма...

О, это было действо.Я тянулся за Ларисой изо всех сил. Отвечая на ее очередное письмо, забирался вукромное место, обычно в сумрачное, ок­ружающий мир оставался материализованнымлишь ручкой и листом бума­ги, на который выплескивал, как получалось, свой«иной мир». В ту пору уже было будто бы два моих «Я»: однообременялось домашними дела­ми, зубрило уроки и получалопятерки, дралось, занималось спортом, а дру­гое — пребывало в мире фантазии? — Нет, это было нечто радикально отли­чающееся от «фантазии» — это было«инобытие», параллельный мир. И так год за годом.

Уже в зреломвозрасте осознал, что то была первая систематизиро­ванная проба в«эпистолярном жанре», то был стихийный подход к методу«медитационного написания», хотя ни я, ни сестра о«медитации» понятия не имели. Именно в ту пору я случайно натолкнулсяна «интуитивную ло­гику». Вот они, первые камни фундамента, опираясь накоторые в последние десять лет я пытался писать свои более пространные и более«официаль­ные» опусы. Сослужили они хорошую службу и в науке (ведь яныне про­фессиональный научный работник, а не только Онурез де Бульбак). — Оче­реднаявнезапная пауза прервала повествование Онуреза. Голова его рас­качивалась втакт вагонной тряске, он словно задремал. Но я уже привык к стилю повествованияи терпеливо ожидал продолжения.

Однако, вот что тебееще скажу. В ту пору, в определяющей мере я воспринимал женщин, а девочек вособенности(которые мне нравились, ко­нечно) как существ иного порядка бытия — «небесные создания» что ли. Я не испытывал в них «телеснойпотребности»: в отличии от сверстников мне не хотелось ихприжать, потискать. Другое дело те, что не нравились или были безразличны.Таковым от меня иногда изрядно доставалось. Слу­чалось, девченок и поколачивал.

Однажды, в шестомклассе, перед новогодними праздниками мы гурьбой завалились к приболевшейучительнице. Когда Нина сняла пальто, я ахнул: столь прелестным показался мне ее«взрослый» праздничный наряд. Гос-

теприимная хозяйка  усадила  нас  за  стол с пирогамии Нина оказалась

напротив. Я был сражен: при неяркомбоковом освещении сквозь прозрач­ную ткань ее наряда проступили ещенеразвитые, но уже определенно женс­кие формы, а потемневшие почему-то глазапревратились в две бездны, в которых утонул я безвозвратно. И так весь вечер:глаза в глаза и более ничего, и на всю оставшуюся жизнь. Всякое потом бывало, нокак вспомнишь этот взор зачарованной и пленительной газели, так сразу неостается ни­каких сомнений: Мирозданье, ты прекрасно и сколь божественны твоипро­явления! Так вот совместились мир Звездной Ночи и мое детское еще бы­тие.

И еще односовмещение мира Звездной Ночи с мирским бытием в дол­гие школьные годы:преподаватель литературы Эльвира Федоровна. Это был какой-то«пробой», это была не та любовь к девочке-«костерку», к пеплунининых волос, мистическое восхищение познаниями и совершенством тетуш­ки, нечувственное содружество с Ларисой, уж тем более не увлечения де­вушками-подружкамии соклассницами. Наверное, так буддист воспринял бы явление ему Лакшми.

Эльвира (так мы еезвали между собой) была столь изящна, столь не­бесная и в то же время предельноземная, что на полтора года две ипос­таси моего бытия совместились вполне четкои реально. Это был «Об­раз», это было «Воплощение», но это небыл предмет поклонения. Тридцать лет после окончания школы, а Эльвира Федоровнаосталась Эльвирой Федо­ровной (или Эльвирой — как угодно). Угас«Костерок», развеялся «Пе­пел», ушли в небытие прошлогомногие-многие потрясательницы моих чувств, но Эльвира вечна!!! Не ведаюбудущего, но сей образ может после­довать за мной непредсказуемо далеко. Можетбыть Она и Звездная Ночь — это одно и то же?! Может быть ее вывела на мойжизненный путь Владычи­ца Луна?!

— Допьем,- вдругрезко он перешел к прозе жизни, подлив слегка в мой стакан и опорожнив бутылку всвой. — За Любовь! За Звездную Ночь! За ее главное воплощение — Эльвиру!

Мы дружно выпили до дна.

— Я никогда и ничегоне собирался «официально» писать. Я хотел стать… Нет, не я, а мамахотела — мой главный побудитель и верховный судия в материальной жизни, чтобы ябыл военным моряком. Все десять школьных лет и я не возражал, соглашаясь с еевыбором. Я никогда не со­бирался заниматься наукой. Но посмотрел фильм«Девять дней одного го­да», Баталов-Гусев — полное смятение ума.Сливаются воедино «Туманность

Андромеды» Ивана Ефремова,«Алыепаруса» Александра Грина и внезапно открывшиеся глубины научногопостижения бытия, талантливо воплощенные на экране. А тут еще Гагарин, бурныеуспехи научно-технического прог­ресса… В общем, у меня «заскакалодавление» и я «завалил военно-морс­кую медкомиссию».

Признаюсь, я вполнемог пройти это испытание. Уже тогда был в си­лах кое-чего добиваться. НоЗвездная Ночь вселила в мою душу не строй боевых кораблей, а «ТуманностьАндромеды»,«Алые паруса»,«Аэлиту»,«Де­вятьдней»… Так я оказался в Томском физтехе.«На физтех кто попал, тотгрустить переста-а-ал. На физтехе не жизнь, а малина! Только физи-и-икисоль, остальное все ноль! И механик, и химик — дуби-и-и-на!» — вдруг взревелблагим матом мой сказитель, с тоской воззрившись на пустые ста­каны. Он дернулсябыло к своему бесформенному портфелю и я поду­мал:«Винный погребок у неготам что ли?! Неужели еще бутылку предложит распить?» Однако, свое обещаниепопутчик выполнил («завязал»), безнадеж­но махнув рукой продолжилбурливую речь.

— Склонность кисследованиям проявилась у меня тоже еще в школь­ные годы чудесные.Первое" открытие", поразившее до глубины души, было таковым. Еще вначальных классах знакомые летчики, заходившие в наш дом, подарили мне фонарик — «жучек». И вот однажды в темноте, прикрыв его луч рукой, я вдругустановил, что ладонь «засветилась» — свет как бы проходил сквозь нее.- Я «прозрачный»?! — это было потрясающе: инс­тинктивно, до глубиныдуши прочувствовал сколь хрупок, оказывается, чело­век. Ну, а ставстудентом-технарем, выяснил, что материальная субстанция человека представляетсобой не более чем мешок коллоидного раствора...

В ходе дальнейшихстихийных «опытов» обнаружилось, что если как следует«отключиться»(плотно заткнуть уши пальцами и расслаблено сме­житьвеки, не думая ни о чем конкретном), то предо мной открывался некий иной мир. Яникак не мог его систематизировать, но достаточно быстро усвоил в нем главное:он склонен «подбрасывать» мне очень ценную ин­формацию,«подсказку»в решении того вопроса, в котором я до этого на­тужно пытался разобраться.

Например, решениясложных математических задач приходили как-то сами собой. Случалось, запишешьтакое решение, а потом, как ни стараешь­ся, не можешь его объяснить. Ктознает, может быть это были стихийные вхождения школяра в «информационныеполя». Эту способность с годами я развил и как следует поэксплуатировал насобственное благо. Правда, за такие «дары» через некоторое время приходилось«расплачиваться» непро-

должительными слабостью и недомоганиями. Поднаторев вэзотерике, в годы

далеко уж не молодые, я поставил этим недугам такойдиагноз: эгрегорная

болезнь.

В институтепостижение технических наук проходило неровно. То за­поем работал и учился, тополная апатия и провалы. В студенческие годы я кое-как все-таки сталработоспособным «технарем»- исследователем, да­же появилисьполноценные научные публикации (хотя любовью к технике так и не воспылал). Но вто же время, студенчество — это и начало пути иоги, и тропа постижения черезкаратэ, и открытие для себя философии, и попытки системного осознания социальногобытия, завершившиеся внезапным кульбитом — поступлением в университетмарксизма-ленинизма (при этом, полное игнорирование общественной работы, пионерияи комсомол прошли сквозь мои годы безликими тенями, разве что Артек, да целиннаястройка «на северах»).

Мне повезло снаставниками: Геннадий Васильевич раздвинул границы моего осознания социальногобытия, многогранности человеческой личности и жизни, а ЮрийАлександрович, Геннадий Гаврилович — ввели в основы кон­довогонаучно-технического ремесла. Институт я завершил профессиона­лом: инженерфизико-химик технологического профиля (это позволило мне, после переезда изСибири в Среднюю Азию, за три года выполнить и защитить диссертационнуюработу, получить ученую степень кандидата тех­нических наук).

Духовное жепостижение сущности человеческого бытия было по-преж­нему в определяющей мерене христианское, а языческое — через любовь к Звездной Ночи, через стремление ктаинству Мироздания и преклонение пе­ред женщиной, как материальным воплощениеммоей небесной возлюбленной. Но если Эльвира стала воплощением Света в Ночи, тоТатьяна-Томская — это удар чарующего плазмоида после неосторожногоприкосновения к нему.

Татьяна — девушка-сокурсница, бионик по специальности, явилась пре­до мной будто посланницамоего «инобытия». В ней было воплощено все прекрасное. Глаза сиялиЗвездами, а волосы чернели Ночью… Да, прекрас­ное, но не ласкающее, аобжигающее, сокрушающее. Драма любви на сей раз потрясла столь сильно, что в душеосталась «голгофа» на годы и годы. Из всего этого я вынес: страшись«совмещения миров», оно может быть убийс­твенным. Если не по душе житьодним миром, живи уж двумя, но не пытайся слить их воедино. Ведь даже в смертичеловек уходит сначала из этого мира, а затем уж переходит в мир иной… НаТатьяне-Томской постижение Мироздания через Любовь на время прекратилось. Послеэтого удара судь-

бы, я «обломал  немало  веток, наломал немалодров» и из хлада сибирских

снегов ринулся в пекло среднеазиатских далей.

В студенчествесовершенствовался «эпистолярный жанр» и впервые более или менеесерьезно обратился к дневникам. О! Дневники… В этом что-то есть, определенно:наедине с самим собой и Мирозданием...

Онурез будтонатолкнулся на невидимую преграду и внезапно замол­чал. Его отрешенный взорвперился в пространство. Словно увидев там кого-то, он улыбнулся растеряннойдетской улыбкой и забормотал:«Как же, как же, и тебя помню, радость моя. Ягоржусь тобою, Людмила. Ты нас­тоящая Львица и оправдала мои надежды. Дай Богтебе всего… Обиду сту­денческой поры я тебе простил, совсем простил, недавнопростил, лишь двадцать пять годков спустя, но простил же. Угомонись, не стой предомной. И опус новый про тебя так и назвал — »Людмила". Иди с миром, списпокойно.

— Ты что дружище? — забеспокоился я.- Тебе нехорошо?

— Нет-нет, все «хокей».  Тип-топ.Наважденьице нашло. Неуж-то и ее Хозяйка мне подсуропила? Ладно, слушай-кадалее.

В Средней Азии япопытался отринуть мир «инобытия» и позабыть о бесподобной ЗвезднойНочи: одно воспоминание о томской любовной драме вызывало холодок в душе. Япросто и бесхитростно жил и работал, как обычный советский человек. Официальнуюнауку считал единственно-разум­ным орудием постижения истины, а все остальное — нечто зыбкое и устра­шающее в то же время. Я верил в светлое коммунистическоебудущее и, как мог, строил его. Хотя ханжество идеологического официозастановилось все очевиднее, я на что-то уповал: среди рядовых коммунистов былослиш­ком много достойных людей и неплохих профессионалов, энтузиазм которых втяжкий час обеспечил бы выполнение «пятилетки в пятидневку».

Тем не менее, отвступления в КПСС я уклонился, хотя комсомол при выбытии по возрасту из егорядов дал мне рекомендацию. Были и комму­нисты, готовые" постоять заменя". — Коммунистический официоз меня уд­ручал — вот в чем было дело.

Научные же дела шлине безболезненно, но успешно: среднеазиатскую карьеру на этом поприще завершилсэнээсом академического института, на­учным руководителем проблемной хозрасчетнойлаборатории при вузе, кан­дидатом наук с «кирпичем» докторскойдиссертации в столе, с более чем полуторасотнями публикаций и изобретений, сполудюжиной научно-техни­ческих наград. Но внешнее благополучие скрывалоглубокое разочарование в отечественной науке: разбухшая отбалласта, коррумпированная и бесп-

ринципная, она вызывала  духовное  отторжение.  Знание среднеазиатской

специфики все только усугубляло («ГдеАзия начинается, там законы кон­чаются»).

Ну, а постижениенациональных особенностей шло параллельно с нау­кой: быт и нравы, сотни горныхкилометров по тропам и хребтам, марево степей и пустынь, тенистая прелестьоазисов и горных долин… А потом возобновились дневники.

Но как я ни сопротивлялся, Ее ВеличествоЗвездная Ночь дважды взя­ла в оборот своего влюбленного раба. — Он снова как-тозасуетился, рука импульсивно сжала пустой стакан.

— Постой,- я невыдержал и извлек бутылку, которую вез в качестве гостинца.

— Я завязал.

— Зато я — нет,-решительно плеснул в стаканы:«За твою Звездную Ночь! Жми, дорогой, далее!»(егонеровная речь стала действовать на меня наркотически, мне уже не терпелосьуслышать: что же там, за извивами и поворотами повествования, этой то ли были, толи небыли).

— Так вот, Она менявсе-таки и там, под десницей аллаха, достала,- выпив продолжил Онурез.

Как-то приехал я награницу Кызылкумов и Голодной степи. Отрабо­тал день, к вечеру что-то не посебе. Солнце еще не село, ноги сами по­несли меня на противоположную околицукишлака — там ютилось озерко с солоноватой водой и густыми порослями камыша поберегам. Перед камыша­ми — лужайка зеленой травки, будто коврик простелен.Походил я в одино­честве туда-сюда, только солнышко за горизонт — меня сморило.Бухнулся я на траву, сначала сидел, а потом вдруг голова закружилась, вообще зава­лился.Лежу немощный, таращу глаза на небо. Как вызвездило по черному ночномубархату, так понял я кто меня в бараний рог скручивает, но от этого ни сил, ниволи не прибавилось.

И тут слышу шорох — подымаюсь, чтобы посмотреть кто там шумит в камышах, Но как-то дивно получилось:тело так на траве и осталось, а я все вокруг увидел, в том числе свою образину свытаращенными глазами. Даже жуть пробрала, а тут камыш раздвинулся и вышла изнего девичья фи­гурка. — Как же она там ходила? Я же видел — ни одной тропинки.А она идет, все ближе и ближе. Ясно все так, будто не темень, а ясный день. По­дошлаи смело берет меня за руку.

Тут-то я ееразглядел. Азиатка, из местных причем. Волосы чер­ные-черные, распущенные, прямые, доталии доходят. Глаза темные, раско-

сые, но большие;  длинные ресницы их лишь слегкаприкрывали (будто бы с

прищуром меня рассматривала).  Однако, весь кишлачныйлюд смуглый-смуг­лый, а у нее лик молочно-белый, только губы темнеют.  Одета вклассичес­кий каракалпакский наряд, даже в шароварах, а голова не покрыта.

— Кто вы? — спрашиваю.

— Я? Ты меня не узнаешь?!

— Извините, девушка...

— А я тебя оченьхорошо знаю. И уж коль ты мой, а я твоя, то тебе не к лицу церемониться вобращении.

— Вы… Прости, ты откуда появилась?

— Сегодня из озера.

— Но там нет пути...

— Под таким небом мне доступны все дороги!

Она надавила мне наплечи и я невольно опустился на лужайку. Ноч­ное диво по-хозяйски расположилосьу меня на коленях, случайно или нет покрыв мою голову шатром своих черных волос.И в этом мраке засияли лишь две звезды — ее глаза.

Очнулся я утром втаком состоянии, словно по мне пробежал табун диких ишаков. Добрел до постели ипал без чувств. Потом хозяйка, пожи­лая таджичка, сказала, что метался я в жару ивсе звал какую-то девушку.

А на закате я вновь был на лужайке.  Иснова пришла Она, повергнув меня наземь, страстно ласкала до зари...

Подняться я уже несмог. Там и нашла меня хозяйка. Кликнула свое­го старика, взвалили гостя натележку и привезли, словно алкаша, домой. Убедившись, что я «какстеклышко», хозяйка поинтересовалась моими зага­дочными приключениями. Я нетаясь поведал. Увидел, что рассказ мой ее обескуражил и даже испугал.

— Бежатьтебе, молодой домля, надо. Хозяйка озера тебя полюби­ла, вот-вот и совсем с собойзаберет. Такое у нас уже случалось. Уез­жай, завтра же уезжай, а сегодня ночьюбабай мой при тебе подежурит.

Утром рассказалистарики, что все порывался я идти куда-то, но они силой удержали. К вечерувысвободилась машина и меня готовились отвез­ти на станцию. Не помню как, нопринесли ноги на лужайку у озера и Она, еще при закатном солнышке, тут как тут.

Есть у меняслабость: люблю чем-нибудь почесать в ухе. Для этой цели в ту пору использовалженскую приколку. За этим занятием Она меня и застала.

— У-е-з-ж-а-е-ш-ь?  — прошелестело. — Б-е-ж-и-ш-ь? Ну, тогда я это

возьму у тебя на память,- прозвучало уже насмешливо.

Я увидел, чтоприколка вываливается из моих онемевших пальцев и падает на лужайку. Вижу какзависает она меж травинок у носка моего башмака...

— Домля-а-а, едем! — от кишлака ко мне бежалюноша-шофер.

— П-р-о-щ-а-й,- вновь зашелестело и Онабудто в воздухе растаяла. Я глянул — приколки у башмака нет. Пал на колени, сталшарить по

траве, призвал на помощь юношу — бесполезно.

— Слушай, ты девушку сейчас не видел?

— Нет, домля. Никого кроме вас не было,-юноша встревоженно глянул на меня. — Надо спешить, опоздаем на поезд.

А когда я, стоя наперроне, уже видел огни подходящего поезда, вдруг вновьзашелестело:«Вспомина-а-а-а-ай… Каждую Звездную Ночьвспо-ми-най-ай-ай...»

Онурез занервничал ия снова плеснул в стаканы. Выпив и помол­чав, он продолжил.

— Лежу я наполке, еду. Свет потушен, шторка на окне задернута, тем­но. И вдруг посветлело, ноосвещение не электрическое, а будто лунное. Мама родная, в двери купе, которые неотодвигались, входит Она.

— Ты не подумай, чтоя неблагодарная. Вот твой подарочек,- смеясь показывает приколку. — А это тебеот меня взамен,- едва коснулась мое­го лба кончиком пальчика, а мою головусловно ледяная стрела пронзила.

— Теперь ты иногда будешь видеть то, чтонедоступно обычным людям. Я приоткрыла тебе третий глаз. У озера попрощалась стобой. Но нет, не «прощай», а «до свидания»! — и онавышла… в окно.

Проснувшись утром, яглянул в дверное зеркало — в центре лба поя­вилась большая коричневаяродинка, которая, как видишь, до сих пор при мне.

Действительно, на эту родинку я обратилвнимание как только Онурез вошел в купе. Ведь именно такую рисуют себе краскамииндусы, а у соседа она определенно была «природного происхождения».

— Ну, ладно, хватит обэтом. Она «крутая девочка», еще накли­каю, явится сегодня до утра, хотяя и прикрыт «щитом» — рассказчик рас­тегнул рубашку ипродемонстрировал православный серебряный крест на цепочке из столь жеблагородного лунного металла.

Мы помолчали.

— Ну, дорогойБульбак, я продолжаю сгорать от нетерпения. Если ты пишешь в таком же духе, то яопределенно твой потенциальный читатель.

Слушай, а наяву к тебе от нее никто более не являлся?

— Наяву? — Мудреныйвопрос, однако. Хотел бы я до конца понять: что «наяву», а что«иллюзия», да вот никак не сподоблюсь. Я уже говорил тебе о Майе изгольбштадтской детской поры. Вдруг как зачастила ко мне в снах ее нынешняяпреемница, просто спасу нет. Что такое, думаю: в ре­альной жизни с нею ничего, акак голова на подушку — такое… Тыща и од­на ночь. В течение двух лет. Потомпонял, что это проявление астрально­го мира,«астральная любовь» таксказать. Пришлось" разрядиться" опу­сом. Так я его и назвал:«Покрывало Майи».

Онурез отрешеннопомолчал, неожиданно вздрогнул и его взор метнул­ся в противоположный угол купе.- А-а-а, это ты, Малыш, прости меня, ла­почка. Все же так лучше для обоих. Бываетже такое. О! Это были страс­ти… Огнедышащая лава, в платонической упаковке… Издымки ты пришла, в ней и растаяла...

Тревога на лицеБульбака внезапно сменилась радостной улыбкой. — Вот м вы, мои светлые создания.Звали-то нас тогда Пигмалион и Гала­тея… С Галатеей «там» яопределенно встречусь еще, коль духи нас по­венчали… Они-то кое-что ведают...

И вновь грусть заставила осунуться его лицо.

— Это ты-ы-ы-ы-ы… Ну как мне тебя забыть.Маргарита, вылитая Мар­гарита,- забормотал Онурез. — И шрамик твой вижу, помнюшрамик. Про те­бя — «Тихие печали».  Ох как печален в душе моей твойобраз. Там, там я его запечатлел. Погоди, не уходи, не спеши же! Ушла-а-а...

Валечка, Валечка, итвой светлый лик предо мной… Солнышко ты яс­ное, и о тебе тоже те «Тихиепечали»...

Снова целая гаммачувств отразилась на его отрешенном лице. — Ва-а-лечка, лапочка сероглазая.Сколь безотрадным и суровым бывает Ми­розданье… Счастья тебе иумиротворения...

— Анюта, ты-то определенно не пропадешь! Затебя я спокоен, да и не жаль мне тебя...

Вдруг лицо егопобледнело и Бульбак встревоженно забормотал. — Кто это? Кто это?!Лакшми… Лакшми?! Нет-нет, не может быть. Эль-ви-ра Федоровна… Ваш незабвенныйтанец, как всегда, прекрасен и преисполнен очарования (тело сказителя сталозаваливаться набок, глаза закрылись,- я испуганно схватил его за плечи и какследует встряхнул).

Онурез удивленно уставился на меня, словновпервые увидел.  Я пос­пешно плеснул коньяк в стакан и влил ему в рот. Вскорепонял, что собе­седник пришел в себя. Мое любопытство одолело тревогу: Ну, давайдалее!

— Далее? Далее было так.

Невзгоды и годыпостепенно брали свое, снова приговоренный офици­альной медициной ккошмару, нахожу избавление у ее загадочных оппонен­тов, которые не совсем от мирасего. Процесс охлаждения к «дарам» тех­нократической цивилизациипошел необратимо. А тут пророческое виде­ние:«Пока не покинешь Азию — счастья тебе не будет...» — И я покинул. Был показан образ моейизбавительницы — и я нашел ее. Судьба, ставя все новые проблемы бытия, в то жевремя одаривала меня утешением.

Вновь путь духовногопостижения Мироздания через Любовь лег мне под ноги. Но любовь эта самая дивнаяиз ведомых мне. Это когда слива­ются воедино две души, образуя неразделимоецелое. И охватывает их пол­ное взаимопонимание и обоюдное всепрощение. И отБога дана такой Любви сила столь великая, что позволяет уходить из-под, казалосьбы, беспрекос­ловной власти Светил Небесных. Два человека, рожденные под разнымизна­ками Зодиака, столь едины в духовном стремлении друг к другу, что уходят изсферы своих Созвездий-Владык в загадочную среду обитания, в которой ни одно изпоследних не обладает полнотой власти. Эти новорожденные Дети Мирозданияполучают от Бога право идти своей, относительно вольной жизненной тропой. Будьблагословенна такая Любовь!

Тем временем, прогнившаядо предела система коммуняк-партократов после кончины Андропова полностьюутратила способность к самоочищению. Пошло отторжение здоровых сил народа отофициоза в какой бы то ни было его форме. Одни уходили добровольно, без борьбы.Другие — ожесточенно сражаясь (за Державу же обидно!). Среди«сражающихся» оказался и я. Однако, соотношение сил было не в нашупользу, мы терпели поражения, а огромный урон, который мы наносили«противнику», был слабым утешением.

В период этихнаучно-технических баталий я убедился в мощи такого явления как эгрегор. Рольэгрегоров, их миссия и смысл грандиозны. Схватка вокруг довольно частнойнаучно-технической проблемы моими уси­лиями была превращена в столь масштабноедейство, что, судя по все­му, вызвала реакцию российского эгрегора. «Бойместного значения», на­чавшийся только в сугубо мирском плане, вышел в сферуэзотерии со всеми вытекающими отсюда неоднозначными и весьма загадочнымипоследствиями. Вся противостоящая многочисленная «рать» научной иоколонаучной публи­ки так и не смогла понять с чем же она столкнулась. Судьбымногих ее адептов весьма драматичны: иных уж нет, а другие ох как далече и пора­доватьсяим нечем. Главное же, столкновение на эгрегорном уровне про­должается ипродолжается, спустя годы после завершения «боя» в мирской

сфере, терзая судьбы «оппонентов». О-о-о, мир- это загадочная штука...

Убедившись вбесперспективности «научно-технического мордо­боя», устрашившисьудручающих результатов своих «акций возмездия», я об­ратился к тойсфере, которая наконец-то обретает права науки, изучающей «странности»человеческого бытия и среды обитания. Пожалуй, к этому от­носится и все истиннохудожественное творчество (с точки зрения пости­жения механизма процесса) — посему мои потуги отразить свое мировосп­риятие на бумаге стали систематическими.

Произведения ИванаЕфремова, Михаила Булгакова, Александра Гри­на, Владимира Набокова,«РозаМира» Даниила Андреева стали моими нас­тольными книгами, а методы ихтворчества — руководством к действию. Вспомнив спортивное шахматное прошлое, яскрупулезно прорабатывал то страницы их дивных творений, то концептуальностьпроизведений в целом. Пытался проникнуть в их творческую«кухню», иногда казалось, что мне кое-что начинает удаваться наученическом поприще.

— Дрогнем,- на сейраз не выдержал я и налил поровну. — Тост прежний: за твою бесподобнуювозлюбленную Звездную Ночь и за Любовь, о которой ты рассказал уже «подзанавес» — что не подвластна знакам Зо­диака.

Выпили.

— Слушай, а какуживается Звездная Ночь и твоя мирская возлюблен­ная? Ревность ты не ощущал?

— Сдается мне, чтомоя супруга — это одно из воплощений Звездной Ночи в этом мире. Посему они иладят.

«Я увидал ее впервые,

Когда красавица зима,

Раскинув звезды золотые,

Пришла и стала уокна» — внезапно запел Онурез и столь же круто оборвал свой вокал.

— Ну, ты силен. На все у тебя готов ответ.

— Это не у меня, а в том фрагментикесущности Мироздания, к которо­му я со своими возлюбленными причастен.

Заочно сделавпредложение той, которую мне вроде как «порекомендо­вала» самаЗвездная Ночь, я приехал в ее город в канун Небесного Нового Года. Сидя у окна вномере высоченной гостиницы, я говорил с нею по те­лефону. Предо мнойпростиралось море огней обустроенной зимней ночи. Февраль правил бал.

Ивдруг пошел сильный снег, огромные белые хлопья в безветрии нес-

пешно падали  вниз.  Я похвастал своим заоконнымснегом.  У нее его не

было. Но пять минут спустя она восторженновскрикнула: «Какой снего­пад! Зимняя Сказка!»

Так мы и вошли вНовый Звездный Год, ставший нашим общим первен­цем: каждый у своего окна, соединенныеснежной белизной и незримой нитью неспешной теплой беседы. С той поры мы безкрайней на то необхо­димости никогда не расставались.

— Однако, ты не рассказал вторую загадочную историю.

— Ну, ладно, слушай, коль тебе так хочется. От случая к случаю мне перепадаютнежданные-негаданные подарки. И вот однажды, когда я еще не очень разбирался ввосточных религиозных премудростях, родители подари­ли мне бронзовую индийскуюстатуэтку буддистской богини. Когда я узнал цену подарка — ахнул: она была помоим тогдашним представлениям непо­мерной. К тому же, отлита небрежно, сзаусеницами...

Едва скрывраздражение, я «на ночь глядючи» поставил статуэтку на стол и улегсяспать. А ночью то ли сон вижу, то ли предстало предо мной видение. Будто исходитот статуэтки неземное золотистое сияние, а потом богиня превращается в живуюженщину и до того она хороша, красива, чувс­твенна, что очарование мое ЗвезднойНочью получило божественное образ­ное воплощение. — Так вот ты какая, ЕеВеличество Звездная Ночь!

Утром, едвапроснувшись, я кинулся к статуэтке. Она преобразилась: я больше не замечалдефектов литья — предо мной стояло прелестное су­щество, смущенное своеюнаготою, с загадочной улыбкой на устах и умирот­воряющим созерцателя жестомкрасивых рук. Я был охвачен очарованием женственности в высшем егопроявлении, всего самого трогательного, что может от нее исходить.

Я взял ее в руки иранее холодный металл отозвался теплом живого тела, готового ответить навозвышенную любовь. Медленно вращая обнажен­ную женскую фигурку, я наблюдал кактень изменяла выражение ожившего лица прелестной богини. С этого дня нассвязали добрейшие отношения. Я со всей доступной мне нежностью прикасался коживающей в моих руках статуэтке, и женское лицо тут же озарялось ответнойулыбкой...

— Господи, все-такион псих,- мелькнула у меня бестактная мысль. Тут же что-то дрогнуло в лицесобеседника и он без всякой связи сменил тему своей взволнованной речи.

— Склонный кязычеству, я хотел видеть в писательском сообществе эдаких служителейСвету, Истине, Вечному, ну уж во всяком случае — Лето­писцев.Ефремов, Булгаков, Грин, Набоков, Даниил Андреев давали веские ос-

нования для таких верований. Но увы, увы… Конечно, этомой немалый изъ­ян.

Когда я прочитывалочередное творение канувшего в лету соцреализ­ма или же, наоборот, погружался всмутные словеса современной нарбиков­щины, охватывала досада. — Как жетак, пройдут годы и о нас, неприметных маленьких людях, пресловутых«совках», будут судить по подобным опусам?! Разве смогут насдостоверно представить в такой же мере, как мы воспри­нимаем сходящих к нам состраниц творений Бальзака, Гюго, Золя, Цвей­га, Томаса Манна?! — Мы же показаны иликакими-то жалкими, примитивными схемами, или болотными лягушками, квакающими иквакающими нечто нечлено­раздельное.

И тогда в мою головупришла шизоидная, как ты можешь расценить идея — написать онас,«совках», самому. Изобразить нас такими, какие мы есть на самомделе, со всеми теми мирками, что напрочь сокрыты и от «нарбиковых», и отсоцреалистов. Вот так-то: я решил с помощью Звездной Ночи отправить всех нас вдалекое будущее, к потомкам. «Рукописи не го­рят», не так ли коллега? — У меня их уже сейчас на пятьдесят — шестьде­сят печатных листов. — Но любые лирукописи «не горят»? — вот в чем вопрос. — Поэтому я уже болеедвадцати листов опубликовал.

Однако, это капля в море.Мне нужны гарантии, что мое «послание» обязательно достигнет дальнихпотомков. И я добьюсь своей цели лишь тогда, только в том случае, если повторюподвиг Оноре де Бальзака, этого гальского чревоугодника и бабника, кутилы ибезобразника, но величайшего гения, доблестнейшего из рыцарей пера и папируса!Однако, копия, даже пе­ренесенная на иную национальную почву, всегда несравненнобеднее ориги­нала. Она неполноценна уже потому, что является именно«копией».

Именно поэтому я незасел за груды бумаг и фолиантов, исписывая их с упорством маньяка-графомана, неизводил «единого слова ради тысячи тонн словесной руды», а постиг подводительством Звездной Ночи тай­ные, заповедные тропы, ведущие в информационныеполя. Да-да, не смотри удивленно — ноосфера-то существует!!! Правда, не для«ширпотреба». Я методично собирал коллекцию образов, прототиповдействующих лиц своих опусов. Их фотографии, фрагменты судеб и были началом техтроп, что при­водили меня к россыпям информационных полей. Слушай, там о нас естьаб­солютно все!!!

А дальше, дальше — дело техники: в ход пускалась интуитивная логи­ка — основа тактики моего«творческого метода». Благодаря этому мето­ду, я подымаю чуткие парусаинтуиции, которые ждут ветров с просторов

информационных полей. Нет «небесного ветра»- остаются чисты страницы.

Но вот нечто нисходит «оттуда»и, гонимый такими «ветрами», я одолеваю за сутки печатный лист, а то иболее, практически кондиционного повест­вования… Вот так материализуется духОнуреза де Бульбака, вашего по­корного слуги (он церемонно поклонился).

Иногда мнекажется, что всю мою писанину кто-то поспешно надикто­вывает. Обычно отношу этона счет Звездной Ночи, но временами пишется такое, что господи прости… Идумаю, соображаю: это точно кто-то из ее вассалов, может, шут гороховый какой, мнеподсуропил, а не сама божествен­ная чаривница. И каракули мои тогда такие, что започерк свой принять никак не могу.

— Послушай, дорогой, ты только ради Бога необижайся: позволь спро­сить,- все же не стерпел я.

— Спроси, пожалуйста.

— Онурез, а ты не идеализируешь свои возлюбленные«образы»?

— Вовсе нет.Женщина, которая для одного — банальная «подстил­ка», для иного, неисключено что «избранного»,- единственная, манящая ду­шу звездочка нанебе. Ведь возьмем в пример нашу Землю. Для нас, люди­шек, это объект жуткойэксплуатации, безудержного потребительства и гнусной гадливости, заложенной внас, видимо, самим Сатаной, Антихристом. Что мы вытворяем с Землей, до чего еедовели — такое способен сотворить с женщиной только обезумевший насильник. Анекто смотрит на ту же Зем­лю из безбрежного Космоса и восторженношепчет:«Какой божественной красоты Голубая Планета...» Так чтомиллионы и миллиарды могут безжа­лостно попирать и потреблять Земное Тело, ноэто не помеха для востор­женного и возвышенного чувства к ней кого-то иного.

Отнюдь не со всякойженщиной хочется в постельку. В иную стоит ну чуть-чуть только вглядеться ивпору пасть пред нею на колени. Хотя (еще раз подчеркиваю) для какого-нибудьханыги она не более чем плотс­кая утеха. Во многом именно из-за этого мы иживем столь неказис­то, особенно духовно. Эх жизнь-жизнь, что ты с намиделаешь… Каким и кем я был, каким и кем я стал...- Он погрузился в омут тихойпечали. Потом вдруг оживился и бодро заявил: «Хочешь взглянуть каким я былне столь уж давно, в годы молодые?»

— Ну конечно же.

— Тогда гляди,- извлек и подал мне фото.

— Ты не шутишь?  — с фотопортрета на меня глянул явноиной образ.

— Если это ты, то изменился до неузнаваемости.

— Вот-вот, видишь какжизнь меня обвальцевала? Это потому, что за все в ней приходится платить весьмаи весьма высокую цену. Но я не се­тую. Пару лет назад завалился коднокласснице. Так она со мной чет­верть часа говорила как с незнакомымпосетителем. Когда же я предста­вился,- глянула будто на инопланетянина.

Ну что еще сказать?- Я надеюсь какое-то время идти по сопряжению Света и Тьмы, заглядывая и туда, итуда. Я еще верю в Россию, хотя унич­тожается ее культура, наука, хозяйство.Иногда кажется, что на ее просто­рах Князь Тьмы исполняет свой бесовский танец.И тогда ищу я успокое­ния рядышком с мирским воплощением Звездной Ночи и нетдля меня че­го-то иного материального, эквмвалентного ей по ценности.Следователь­но, слились в ней воедино духовное и мирское начала, а возможно лиэто без участия Звездной Ночи?! А скорее всего, это она и есть в воплоще­нии, Ноченькамоя...

— Кто сходит? — сгрохотом распахнулась дверь купе, представив возможность лицезреть заспанныйобраз проводницы. — Через пять минут станция.

— Я схожу, прелестьвы наша, — отрешенно изрек Онурез. — Фенита ля комедия, коллега,- совершеннотрезвый, изучающий взгляд вперился в мою переносицу и что-то ему неприглянулось. — Не принимай всерьез все это ночное хмельное шутовство напредмет Ее Величества Звездной Ночи и Онуреза де Бульбака. Хорошосидим, да-а-а?!

Другое все более илименее соответствует действительности. Я — бродячий эколог. Чищу авгиевыконюшни: перерабатываю помет, навоз и то­му подобные «ароматные»вещчицы в удобрения. Этим кормлюсь и сим житие свое заполняю. В остальном же — Чучула я, что с меня после такого Баху­са возьмешь?! Спасибо за компанию исчастливо доехать до столицы.

Поезд тормозил, мойспутник подхватил бесформенный портфель и не совсем твердой походкой направилсяк выходу. Вот и перрон последней перед Москвой станции в расписании остановок«скорого». Неуклюже спрыгнув со ступеней вагона, Онурез не оглядываясьзашагал к вокзалу. Я случайно глянул вверх — над головой раскинулсябожественный полог Ее Величества Звездной Ночи...

Мы столь внезапно ипоспешно расстались с попутчиком, что не успел я сказать о ведомом мнегольбштадтском бытие и о цели своей поездки в столицу. От всех ночныхонурезовых историй, защемило вдруг что-то в мо­ей груди слева и исчезла былаяуверенность в необходимости покинуть российский немецкий поселок, переселиться всытую и благополучную объ-

единенную Германию.  Все  же  загадочна  русская душаи есть в ней, при

всей несуразности, нечто необычайно притягательное. Неужели  я  покину

их, с кем прожил почти пятьдесят лет, с кем стольковсего пережил, нав­сегда?! Что это сегодня со мной стряслось-то?! Ильпростерлась нынче власть чаривницы Звездной Ночи, дивной возлюбленнойОнуреза, еще на одну мятущуюся душу?!