Реферат: Цивилизационный выбор и сценарии мирового развития
Мы переживаем переломный период развития цивилизаций. В общем-то эта мысльне нова. Ее уже давно высказывают историки, философы, социологи. Стало почтиочевидным, что нужно менять стратегию развития, поскольку цивилизация оказаласьперед лицом глобальных кризисов, угрожающих гибелью человечеству. И возникаетвопрос: что означает изменение стратегии развития? Обычно отвечая на этот вопрос,говорят об изменении целей.Но за каждым набором целей стоят ценности. Цельотвечает на вопрос «что я должен получить от своей деятельности?», а ценностьотвечает на вопрос «длячего я это должен делать? для чего нужна та или инаядеятельность?»
Ценность санкционирует тот или иной тип деятельности и присущие ему цели. Нотогда вопрос о стратегиях развитиятрансформируется в проблему ценностей. И вэтой связи возникает новый вопрос: в чем заключается система ценностей, накоторых развивалась современнаяцивилизация? И что в них должно измениться, еслиречь идет о преодолении нарастающих глобальных кризисов? Чтобы ответить на этивопросы, придетсяразмышлять о типах цивилизационного развития. Это важно и дляпонимания глобальных тенденций мирового развития, и для пониманиябудущегоцивилизационного развития России. Известна концепция мировыхцивилизаций, предложенная Арнольдом Тойнби. Он выделил и описал 21 цивилизацию,которыесуществовали в человеческой истории. При всем многообразии их можноразделить на два больших типа — традиционалистский и техногенный.
Техногенная цивилизация родилась в европейском регионе примерно в XIV—XVIвв. Ей предшествовали две мутации традиционныхкультур: культура античногополиса и культура европейского христианского Средневековья. Их грандиозныйсинтез в эпоху Ренессанса и последующее развитиеновых мировоззренческих идей вэпоху Реформации и Просвещения сформировали ядро системы ценностей, на которыхоснована техногенная цивилизация. Фундаментальнымпроцессом ее развития стал технико-технологическийпрогресс. Часто на протяжении жизни одного поколения он радикально меняетпредметную среду, вкоторой живет человек, а вместе с тем тип социальныхкоммуникаций, отношений людей, социальные институты. Динамизм техногеннойцивилизации разительно контрастируетс консервативностью традиционных обществ,где виды деятельности, их средства и цели меняются очень медленно, иногдавоспроизводясь на протяжении веков.
Система ценностей и жизненных смыслов, характерная для техногенногоразвития, включала следующие базисные ценности имировоззренческие ориентиры.Прежде всего это понимание человека как деятельностного существа, котороепротивостоит природе и предназначениекоторого состоит в преобразовании природыи подчинении ее своей власти. С этим пониманием человека органично связанопонимание деятельности как процесса, направленного на преобразование объектовдля подчинения их человеку. И опять-таки можно констатировать, что ценностьпреобразующей, креативнойдеятельности присуща только техногенной цивилизации, иее не было в традиционных культурах. Традиционные культуры никогда не ставилисвоей цельюпреобразование мира, обеспечение власти человека над природой. Втехногенных же культурах такое понимание доминирует. Оно распространяется нетолько наприродные, но и социальные объекты, которые становятся предметамисоциальных технологий.
При характеристике базисных ценностей техногенных культур можно выделитьпонимание природы как неорганического мира, который представляет собой особоезакономерно упорядоченное поле объектов, выступающих материалами и ресурсамидля человеческой деятельности. Полагалось, что эти ресурсы безграничны и человекимеет возможности черпать их из природы в расширяющихся масштабах. Затем —ценность активной, суверенной личности. Если втрадиционных культурах личностьопределена прежде всего через ее включенность в строго определенные (и часто отрождения заданные) семейно-клановые, кастовые исословные отношения, то втехногенной цивилизации утверждается в качестве ценностного приоритета идеалсвободной индивидуальности, автономной личности, которая может включаться вразличные социальные общности, обладая равными правами с другими. С этимпониманием связаны приоритеты индивидуальных свобод иправ человека, которых незнали традиционные культуры.
Далее, в системе доминирующих жизненных смыслов техногенной цивилизацииособое место занимает ценность инноваций и прогресса, чего нет в традиционныхобществах. Я напомню древнюю китайскую пословицу: «Не приведи вас бог жить вэпоху перемен». А для нашей цивилизации изменение ипрогресс становятсясамоценностью. Она вроде двухколесного велосипеда, который тогда и устойчив,когда движется, а как только остановится — упадет. Инновацииздесь становятсяглавной ценностью, чего не было в традиционных культурах, где они всегдаограничивались традицией и маскировались под традицию.
Успех преобразующей деятельности, приводящий к позитивным для человекарезультатам и социальному прогрессу, рассматривается втехногенной культуре какобусловленный знанием законов изменения объектов. Такое понимание органичноувязывается с приоритетной ценностью науки, котораядает знание об этих законах.Научная рациональность выступает доминантой в системе человеческого знания,оказывает активное воздействие на все другие его формы.
Наконец, среди ценностных приоритетов техногенной культуры можно выделитьособое понимание власти и силы. Властьздесь рассматривается не только каквласть человека над человеком (это есть и в традиционных обществах), но преждевсего как власть над объектами. Причемобъектами, на которые направлены силовыевоздействия с целью господствовать над ними, выступают не только природные, нои социальные системы.
Из этой системы ценностей вырастают многие другие особенности техногеннойкультуры. Эти ценности выступают своеобразнымгеномом техногенной цивилизации.
Подобно множеству традиционных обществ — древняя Индия, Китай, древнейшийЕгипет, средневековые общества Востока и Запада — существуетмножествотехногенных обществ. Это — современные Соединенные Штаты Америки, Германия,Англия, Франция и т. п. Техногенные общества сразу же после своеговозникновенияначинают воздействовать на традиционные цивилизации, заставляя ихвидоизменяться. Иногда эти изменения становятся результатом военногозахвата, колонизации, но чаще — итогом процессов догоняющей модернизации,которые вынуждены осуществлять традиционные общества под давлениемтехногеннойцивилизации. Так, например, реформировалась Япония, встав послереформ Мэйди на путь техногенного развития. Таков был и путь России.
История России (начиная с реформ Петра) — это во многом история догоняющихмодернизаций. Г.В. Плеханов в свое время очень хорошонаписал, что Россия — этокентавр, который возник в результате петровских реформ, когда Петр I пришилевропейскую голову к азиатскому туловищутрадиционной России. Россия и послеПетра переживала несколько крупных догоняющих модернизаций, ряд прививокзападного опыта на тело традиционногообщества, осуществляемых сверху за счетсильной, деспотичной власти, которая, преодолевая сопротивление традиции,ломала и насаждала новый образ жизни, новыеструктуры. Историческая функцияреформ самого Петра свелась к тому, что в России появились заводы,промышленность, иноземные привычки, новая армия, которая выиграла шведскуювойну. Появилась наука — десант 17 ученых, которые стали основой Российскойакадемии наук. Однако российское тело сопротивлялосьзападным прививкам, иструктуры традиционной жизни сохранялись прежде всего в крестьянской массенаселения. Российская самобытность во многом определяетсяэтим симбиозом двухразличных культур и соответствующих им образов жизни. Они взаимодействовали ичасто порождали великие достижения культуры. Известно высказываниеА.И.Герцена,что Россия на реформы Петра ответила гением Пушкина. Весь золотой век русской культурыXIX в. был результатом самобытного усвоения западногоопыта. Россия заимствовалатехнологии Запада, фрагменты его культуры, но не его гражданский строй. Этогибридное состояние приводило к тому, что Россиявсе-таки никак не могла войти врусло того ускоренного, динамичного, прогрессивного развития, которым шелтехнологически ориентированный Запад.Отсюда — новое отставание и, как ответ, —вторая крупная модернизация, реформы Александра II. Как они начались? Опять былвнешний сигнал: Россия проигралаКрымскую войну. Большевистскую революцию ятакже воспринимаю как особый тип догоняющей модернизации. Проиграли, посуществу, войну мировую, перед этим — японскую.Опять стало ясно: надо догонятьЗапад. Были незаконченные Столыпинские реформы, затем революция, и был ответ наисторический вызов — ускореннаяиндустриализация страны — кровавая,потребовавшая сверхнапряжения общества, приведшая к разорению деревни. Новсе-таки благодаря ей была одержана победа вВеликой Отечественной войне 1941 —1945 гг., а затем Советский Союз вошел в число супердержав.
Новый цикл отставания обозначился в 70-х гг. уходящего столетия, когдаиндустриально развитые капиталистические страныЗапада и Востока осуществилинаучно-техническую революцию, создавшую реальные предпосылки для перехода кинформационному обществу, а мы оказалисьневосприимчивыми к новым информационнымтехнологиям. Мы были обществом закрытого типа, обществом идеологическогоконтроля над мыслями, а это — антиподинформационному обществу. Перестройка быласвязана с осознанием, вначале где-то интуитивным, того, что нужна еще однадогоняющая модернизация. Перестройка и вособенности постперестройка, начавшаясяпосле августа 1991 г., как во всех догоняющих модернизациях, была ориентированана западные общества, их структурыжизни по принципу: давайте делать, как они.Но тут возникает одна большая проблема. Если бы речь шла об обычной догоняющеймодернизации, то можно было быпоискать аналоги в своей истории, у другихнародов и сказать: такие периоды всеобщей смуты бывали, все это переварится,перемелется и со временем будетнормально. Но дело-то в том, что сегодня речьидет об особой догоняющей модернизации. Все дело в том, что индустриальный,техногенный тип развитиясегодня уже исчерпал свои возможности. Западнаяцивилизация не просто ушла вперед, она стоит перед проблемой перехода кпостиндустриальному, информационному обществу, что связано с третьим типомцивилизационного развития, который призван разрешить глобальные проблемысовременности.
Возникает вопрос: а на что нам ориентироваться? На современный Запад? Он самнаходится в поисках и вполне вероятно, что вближайшие десятилетия станетнеузнаваемым, прежде всего в том, что касается культурных, ценностных основанийжизни. Сегодняшняя ситуация в России не имеетаналогов в ее прошлой истории. Ипотому она требует особой осторожности, ответственности, взвешенности сужденийи действий. Важно обозначить наиболееопасные сценарии и соответственносформулировать своеобразные «правила запрета». Об одном из них — распаде Россиии гражданской войне — сказано уженемало. Но не менее неблагоприятен длябудущего страны был бы возврат к тоталитарному курсу. В этом случае реформыпроводились бы по уже известномурецепту, о котором в свое время писалСалтыков-Щедрин, по рецепту, знакомому нам по недавнему советскому прошлому:«Как сделать страну нищую и убогуюстраной богатой и изобильной? 1) Впредьименовать страну нищую и убогую страной богатой и изобильной. 2) Увеличитьколичество частных приставов».
Постиндустриальное развитие, о котором сегодня много говорят социологи,философы и футурологи, не является простымпродолжением техногенной цивилизации.Его, скорее, следует интерпретировать как начало нового, исторически третьего(по отношению к традиционному итехногенному) этапа цивилизационного развития.Преемственность между системами ценностей новой и уходящей цивилизацийосуществляется прежде всего через идеалытворческой личности, прав человека иидеал научной рациональности. Другие же ценности, которые развила техногеннаяцивилизация, — потребительское отношениек природе, идеалы господства над ней,идеал деятельности, основанной на силовом, насильственном преобразовании, и т.п., должны изменяться.
С перспективами постиндустриального развития следует соотносить стратегии ирезультаты современных российских реформ. Ксожалению, приходитсяконстатировать, что в ходе перестройки и современных реформ постепенно былутрачен главный исторический ориентир. Целесообразновыделить три возможныхсценария развития России в современной ситуации.
Первый связан с крайне нежелательными тенденциями утраты интеллектуального икультурного потенциала страны, превращения ее в сырьевую базу и источник дешевойрабочей силы для развитых стран Запада и Востока. В экономическом плане этоможет привести к фактическомууничтожению многообразия собственных наукоемкихпроизводств, к однобокому гипертрофированному развитию топливно-энергетическогои сырьевого комплексов, постоянному оттоку капиталов за рубеж, росту начальногодолга и финансовой зависимости страны от транснациональных компаний и банков. Вполитической исоциальной сферах — это доминирование компрадорской буржуазии, еепрямая или теневая власть, дальнейшая дифференциация доходов, низкооплачиваемыйтруд. Вдуховной — ориентация на приоритет «зарубежных ценностей» и западной массовойкультуры, усиление, с одной стороны, экстремистского национализма, а с другой—утрата чувства национального достоинства и формирование комплекса национальнойнеполноценности.
Второй сценарий выглядит более привлекательным. Он связан с реализацией идеаловпотребительского общества и формированиемотносительно высокого уровняпотребления (хотя скорее всего, более низкого, чем в сегодняшних странах«семерки»). В наше время этот идеал представляетсяжелательным для подавляющегобольшинства российского населения. Этот сценарий нельзя считать маловероятным,учитывая ресурсы и потенциальные возможностистраны. В его рамках возможныразличные варианты, но во всех вариантах этого сценария страна будет тяготеть квоспроизводству экономического и социальногоразвития Запада второй половины ХХв., повторяя его в XXI в., тогда как другие страны уже будут реализовывать иныестратегии цивилизационного развития, формируя основы посттехногеннойцивилизации. В таком случае Россия утратит статус страны, которая существенновлияет на мировые процессы, оставаясь вовтором или даже третьем эшелонедвижения к новому циклу цивилизационного развития человечества.
Наконец, третий сценарий связан с поиском устойчивого движения кинформационному обществу как началу постиндустриальнойцивилизации. Онпредполагает выработку новой стратегии российских реформ, смену идеаловпотребительского общества на систему ценностей, утверждающую престиждуховной иинтеллектуальной сферы, развитие культуры, науки, технологическую революцию,связанную с внедрением наукоемких, энерго- и ресурсосберегающихтехнологий,развитие информационных технологий и т. д. Стратегия реформ, если ихрассматривать не в сегодняшней наличной ситуации, а с учетомисторическойперспективы, должна ориентироваться именно на этот, наиболееблагоприятный, но и наиболее трудно реализуемый сценарий. Важными условиями егореализацииявляется учет стереотипов и архетипов российского менталитета каксвоеобразного культурно-генетического кода Российской цивилизации и ихвозможностейтрансформироваться в систему ценностей, необходимых для успешногопостиндустриального развития. Проблема ценностей сегодня становится главнойвпоисках новых стратегий цивилизационного процесса. Я не думаю, что современнаяцивилизация изменится под каким-то внешним давлением и что людидобровольнооткажутся от благ этой цивилизации, даже осознавая растущуюопасность экологической и антропологической катастрофы. Важно проследить,каковы возможноститрансформации оснований техногенной цивилизации изнутри, входе ее современного развития. Важно обнаружить внутри этого развития точкироста новых ценностей, могущих изменить прежнюю стратегию развития.
Одной из таких точек роста выступают новые тенденции научно-техническогопрогресса, который всегда был сердцевинойтехногенного развития. Эти тенденциисвязаны с освоением принципиально новых типов объектов, которые меняют типрациональности и характер деятельности, реализующейся в производственных исоциальных технологиях. Речь идет о сложных саморазвивающихся системах, средикоторых главное место занимаютчеловекоразмерные системы, включающие человека вкачестве своего особого компонента. Образцами таких систем выступают биосферакак глобальная экосистема, биогеоценозы — объекты современных биотехнологий,социальные объекты, системы современного технологического проектирования.
Стратегия деятельности с саморазвивающимися человекоразмерными системаминеожиданным образом порождает перекличку междукультурой западной цивилизации идревними восточными культурами.
Во-первых, восточные культуры всегда исходили из того, что природный мир, вкотором живет человек, — это живой организм, а необезличенное неорганическоеполе, которое можно перепахивать и переделывать. Долгое время новоевропейскаянаука относилась к этим идеям как к пережиткаммифа и мистики. Но после развитиясовременных представлений о биосфере как глобальной экосистеме выяснилось, чтонепосредственно окружающая нас средадействительно представляет собой целостныйорганизм, в который включен человек. Эти представления уже начинают в определенномсмысле резонировать сорганизмическими образами природы, свойственными древнимкультурам.
Во-вторых, объекты, которые представляют собой развивающиесячеловекоразмерные системы, требуют особых стратегий деятельности.Этим системамсвойственны синергетические эффекты, и в них существенную роль начинают игратьнесиловые взаимодействия, основанные на кооперативных эффектах.Этот способвоздействия напоминает стратегии ненасилия, которые были развиты в индийскойкультурной традиции, и принцип действия «У-ВЭЙ», разработанный вкитайскойкультуре.
В-третьих, в стратегиях деятельности со сложными человекоразмернымисистемами возникает новый тип интеграции истины инравственности,целерационального и ценностнорационального действия. Научное познание и технологическаядеятельность с такими системами предполагают учетцелого спектра возможныхтраекторий развития системы в точках бифуркации. Реальное воздействие на нее сцелью познания или технологического изменениявсегда сталкивается с проблемойвыбора определенного сценария развития из множества возможных сценариев. Иориентирами в этом выборе служат не толькознания, но и нравственные принципы,налагающие запреты на опасные для человека способы экспериментирования ссистемой.
В западной культурной традиции долгое время доминировал идеал истинногознания как самоценности, не нуждающегося вдополнительных этическихобоснованиях. Более того, рациональное обоснование полагалось основой этики.Когда Сократа спрашивали, как жить добродетельно, онотвечал, что сначала надопонять, что такое добродетель. Иначе говоря, истинное знание о добродетелизадает ориентиры нравственного поведения.
Принципиально иной подход характерен для восточной культурной традиции. Тамистина не отделялась от нравственности, инравственное совершенствованиеполагалось условием и основанием для постижения истины. Один и тот же иероглиф«Дао» обозначал в древнекитайской культурезакон, истину и нравственныйжизненный путь. Когда ученики Конфуция спрашивали у него, как понимать «Дао»,то он каждому давал разные ответы, поскольку каждыйиз его учеников прошелразный путь нравственного совершенствования. Новый тип рациональности, которыйсегодня утверждается в науке и технологическойдеятельности со сложнымиразвивающимися человекоразмерными системами, резонирует с древневосточнымипредставлениями о связи истины и нравственности.Это, конечно, не значит, чтотем самым принижается ценность рациональности, которая всегда имелаприоритетный статус в западной культуре. Тип научнойрациональности сегодняизменяется, но сама рациональность остается необходимой для понимания и диалогаразличных культур, который невозможен вне рефлексивногоотношения к их базиснымценностям. Рациональное понимание делает возможной позицию равноправия всех«систем отсчета» (базовых ценностей) и открытостиразличных культурных миров длядиалога. В этом смысле можно сказать, что развитые в лоне западной культурнойтрадиции представления об особой ценностинаучной рациональности остаютсяважнейшей опорой в поиске новых мировоззренческих ориентиров, хотя самарациональность обретает новыемодификации в современном развитии. Сегодня вомногом теряет смысл ее жесткое противопоставление многим идеям традиционныхкультур. Новые точки роста создаютиную, чем ранее, основу для диалога западнойкультуры с другими культурами. Новый цикл цивилизационного развития долженскоррелировать векторнаправленности вовне, который свойствен преобразующейтехногенной деятельности, с вектором, направленным вовнутрь на самоограничениеи самовоспитание, что былосвойственно традиционным культурам.
Сейчас много пишут о том, что, может быть, в будущем придется многоезаимствовать из восточных культурных традиций, но этозаимствование, конечно, неозначает механического соединения восточных и западных ценностей — это будет ихсинтез и трансформация в нечто третье — нитрадиционно западное, ни традиционновосточное.
Я думаю, что у человечества есть шанс найти выход из глобальных кризисов, нодля этого придется пройти через эпоху духовнойреформации и выработки новойсистемы базисных ценностей.
Это, конечно, наиболее благоприятный, хотя, возможно, и наиболее трудный дляреализации сценарий мирового цивилизационногоразвития. Существуют и другиесценарии менее благоприятные и просто катастрофические. Вполне вероятно (ивероятность эта велика), что в ближайшеевремя процессы глобализации будутпротекать не как равноправный диалог культур, а как активное одностороннеевоздействие современных западных ценностей иидеалов потребительского обществана другие культуры. Стремление стран-лидеров западного мира сохранить своедоминирующее положение в пространстве мировогорынка может стимулироватьконсервацию существующего положения дел и активную защиту традиционныхценностей западной (техногенной) цивилизации.
В этих условиях тенденции формирования новых мировоззренческих ориентациймогут блокироваться противодействием экономическихи политических властныхструктур. Распространение же в планетарных масштабах идеологии потребительскогообщества и массовой культуры будет способствоватьнарастанию экологического,антропологического и других глобальных кризисов. Существует вполне реальнаявозможность, что программы устойчивого развитиябудут подверстываться именно кстремлению пролонгировать в неизменном виде ценности западной техногеннойкультуры. Но в этом случае нужно ясно отдаватьсебе отчет, что выход изсостояния глобальных кризисов будет маловероятен, а значит, и устойчивоеразвитие — нереальным. Отсюда вывод: стратегия развитиясовременной цивилизациии все программы устойчивого развития без анализа доминирующей в ней системыценностей и их возможностей трансформации не имеютдостаточно хорошейперспективы.
Список использованной литературы.
Журнал «Экология и жизнь». Статья В.С. Степина