Реферат: Графика и транскрипция заимствованных имен

С. Д. Герцев

Внастоящей статье рассматриваются варианты несклоняемых (по другой терминологии- неизменяемых) имён существительных (далее — НС) иноязычного происхождения,которые в весьма значительном количестве встречаются в текстах русских книг,переведенных с других языков. Тематика этих текстов также весьма разнообразна:переводная художественная литература, специальные статьи и монографии, посвящённыеистории, философии, религии, искусству и языку соответствующих стран.

Поязыку-источнику все НС иноязычного происхождения можно разделить на две большиегруппы: а) слова, заимствованные из западноевропейских языков (преимущественно- из французского, итальянского, испанского и латыни), б) слова, пришедшие извосточных языков (в основном — из японского, китайского и санскрита, в меньшемколичестве — из тибетского, монгольского, корейского и др.).

Междуэтими двумя группами имеется принципиальное различие. НС первой группы, помимопереводных текстов, в большом количестве встречаются прежде всего воригинальной русской литературе самых разнообразных жанров и содержания,поэтому они отражены в различных словарях современного русского языка (толковых,орфографических, словарях иностранных слов и других лексикографическихисточниках), в то время как НС второй группы в словарях, как правило, нефиксируются или же присутствуют там в очень незначительном количестве, и мынаходим эти слова лишь в переводной и специальной литературе.

Всеэти существительные не имеют формального выражения категорий числа и падежа,поэтому их иногда относят к нулевому склонению. Однако их принадлежность кодному из трёх родов поволяет им быть включёнными в грамматический контекстпредложения и тем самым — в контекст всего сообщения. Иными словами, вконкретном предложении НС довольно однозначно воспринимаются в значении тогоили иного падежа и числа.

И.П. Мучник считает, что своеобразие таких лексиче единиц «заключаетсяпрежде всего в том, что они отличаются в плане выражения весьма сложнымпереплетением синтетических и аналитических черт» (Мучник, 1964,149).Процесс включения НС в текст при этом описывается через механизм субституции:«Синтетический характер у падежных форм рассматриваемых существительныхконструируется в результате субституции, а именно путём подстановки под поднеизменяемые по внешнему виду формы, чрезвычайно мало частотные, функциональноидентичных с ними, но неизмеримо более частотных форм с падежными флексиями;иными словами, здесь в силу системного характера языка вместо наличествующихвыступают субституируемые падежные окончания» (Мучник,1964, 149).

Посколькусубституируемые падежные флексии определяются лишь на основе соответствующих(аналогичных) флексий у элементов грамматического окружения, то возникаетнеобходимость выделения двух серий показателей: нулевых (субституируемых) — уНС, и формально выраженных (реальных) — у определяющих НС элементовнепосредственного грамматического окружения, которыми являются «адъективыв широком смысле (прилагательные, местоимения-прилагательные,числительные-прилагательные, причастия), ср.: сладкое молоко — сладкое какао,сладкого молока — сладкого какао, сладкому молоку — сладкому какао и т.д.», при этом «второй ряд показателей подтверждает идентичностьпозиций в составе словосочетания существительных с изменяемым и неизменяемымморфологическим составом» (Мучник, 1964, 150). Восприятие и правильнаяидентификация различных НС в русском тексте осложняется ещё и тем, что многиеиз этих слов выступают в разных вариантах, причём большая часть этих вариантоввообще не рассматривалась в лингвистической литературе. Все варианты можноразделить на три типа: графические, транскрипционные и грамматические. В даннойстатье будут рассмотрены варианты лишь двух первых типов, поскольку вариантытретьего типа (грамматические) ввиду сложности материала требуютдетализированного описания и анализа, которые могут быть осуществлены только врамках отдельной статьи.

Длязаимствованных НС основной формой следует считать их написание в русскойграфике, а вариантом — их передачу средствами латинского алфавита всоответствии с орфографическими нормами того или иного конкретногоязыка-источника. Число таких вариантов может быть очень велико; так, из общегоколичества НС с финалью -о из 212 слов, зафиксированных в «Грамматическомсловаре русского языка» А. А. Зализняка (М., 1977), на долю слов, имеющихлатинские графические варианты, приходится 94 лексические единицы, чтосоставляет 44,34 % (Герцев, 2001, 120). Латинские графические вариантысоответствующих НС, в свою очередь, составляют лишь незначительную часть отобщего числа иноязычных слов и выражений, употребляющихся в русских текстах вкачестве латинских графически вкраплений, которые зарегистрированы в трехтомном«Словаре иноязычных выражений и слов, употребляющихся в русском языке безперевода» А. М. Бабкина и В. В. Шендецова (СПб.,1994) в количестве 19 000лексических единиц. Приведём несколько примеров графических вариантов НС всоставе предложений, взятых из этого словаря. Если следствием pronunciamientoбудет то, что часть офицеров повысятся в чинах, солдаты получат небольшуюденежную награду (БШ,1069). Pronunciamiento (исп.) 'восстание, возмущение'; Нолегкость torero не в том, чтоб быть в беспрестанном движении, перебегать сместа на место: это признаки дурного torero (БШ,1248).

Torero(исп.) 'участник боя быков, наносящий быку смертельный удар'.

Prestoпо волшебству своих звуков сильно действует на воображение (БШ,1055). Presto(итал.) 'часть инструментального произведения, написанная в быстром темпе'.

Длярядового, неподготовленного читателя подобные иноязычные графическиевкрапления, по-видимому, малопонятны или вообще не понятны, в связи с чем ивозникла потребность в специальном словаре. Л. В. Кнорина, например, считает,что «с точки зрения человека, воспринимающего текст, неизвестностьсемантики слова тоже можно считать его семантическим свойством; это свойство мыназываем иероглифичностью», отметив при этом, что «в лингвистическойлитературе употреблялся термин иероглифические элементы для обозначениясимволов, иностранных слов и других элементов, ограниченно включающихся вграмматическую систему языка» (Кнорина, 1978,42).

Сходнымобразом, хотя и в несколько другом аспекте, интерпретирует появление латинскихграфических аббревиатур и отдельных слов, например, в японском тексте Е. В.Маевский: «Мне представляется, что и в буквенных аббревиатурах, и ворфографических экзотизмах латинский алфавит выступает в глазах японцев каксвоего рода иероглифика. Существенным оказывается здесь не то, что словопередаётся на письме пофонемно (не посложно и не пословно), а то, что оно имеетнеобычный, ярко-индивидуальный зрительный облик» (Маевский, 2000, 142).

Чтокасается латинографических вариантов НС, то они именно в силу своей«иероглифичности» закрепляли как свою собственную грамматическуюнеизменяемость, так и поддерживали тенденцию к несклоняемости у соответствующихслов и в русской графике. Этому в немалой степени способствовал и «заимствованный»род многих таких существительных. Возьмём в качестве примера едва ли самоеупотребительное НС этого типа — пальто: «В повестях и романах, написанныхоколо середины минувшего века (т.е. XIX в. — С. Г.) или несколько раньше, словоэто печаталось французскими буквами: „он надел свой модный paletot“,»его ветхий paletot был в пыли" По-французски paletot — мужскогорода" (БШ, 1994, 976).

Несклоняемостьиноязычных слов в латинской графике, в том числе и НС, не имеет абсолютногохарактера; весьма редко, но всё же встречаются случаи обозначения падежныхфлексий, например: Она занята esperant'ом и говорит, говорит, не переставая(БШ, 1994, 465).

Особенноинтересны случаи, когда к флективно не изменяемому слову-«иероглифу»,который потенциально является вполне склоняемым существительным, через апостроф«агглютинативным способом» присоединяется чисто визуальное падежноеокончание; такой способ включения иноязычных слов в русский текст характерендля санскритских терминов в латинской транскрипции (иллюстративный материалвзят из кн.: «Буддизм. Словарь. 1992», далее — БС); У sansara'ыдостаточно признаков, чтобы определить её как «круговерть бытия» (БС,1992, 223). Sansara (санскр,) 'метемпсихоз'; В prajna-paramita'е пребываюттолько просветлённые существа (БС, 1992, 204). Prajna-paramita (санскр.)'способ религиозного спасения через постижение трансцендентальной мудрости'. Врусской же транскрипции подобные термины легко изменяются по падежам обычнымспособом: сансара — сансары — в сансаре и т. п.

Следуетразличать слова в исходном латинском написании, заимствованные иззападноевропейских языков, которые могут быть введены в русский текст в статусеграфических вариантов, среди которых имеется определённый процент НС, илатинскую транскрипцию иноязычных слов из ряда восточных языков на нелатинскойграфической основе (далее везде термин транскрипция употребляется в значениифонемной транскрипции).

Латинскаятранскрипция санскрита имеет самое широкое применение. В научном обиходе почтиотказались от традиционного индийского алфавита деванагари: изданы классическиетексты на санскрите и санскритские словари в латинской транскрипции. И самоеглавное — латинская транскрипция санскритских слов доминирует в научных русскихтекстах по индологии, буддологии и другим областям востоковедческихисследований, хотя во многих случаях применяется и русская транскрипция.

Иначеобстоит дело с латинской транскрипцией в китайском и японском языках, где онаиспользуется лишь как вспомогательное средство для обозначения чтения иероглифови слов в различных словаях, спрвочниках и т.д., а также для передачипроизношения японских и китайских слов (имён, фамилий, географических названий,отдельных понятий) в текстах на западноевропейских языках. В русских текстах(от художественных до научных) используется почти исключительно русскаятранскрипция китайских и японских слов.

Системытранскрипции, разработанные для конкретных языков, постоянно совершенствовалисьв целях более точной передачи фонетической системы этих языков, аследовательно, и произношения слов, и одновременно для упрощения средствграфической репрезентации фонем, чтобы облегчить практическое применениесоответствующих транскрипционных систем. Результатом этого явилосьвозникновение транскрипционных вариантов в написании одних и тех же слов.

СредиНС имеется довольно значительное количество таких вариантов, из которыхнаибольшая часть приходится на лексику восточного происхождения, Именно в этомлексическом слое можно обнаружить большой процент явно ошибочныхтранскрипционных вариантов, которые характерны в основном для русскойтранскрипции иноязычных по происхождению НС. В этой связи следует особоотметить, что вторым (после западноевропейских языков) источником постоянногопополнения фонда НС являются прежде всего японский, а также китайский языки.

Наличиеи разнообразие транскрипционных вариантов НС требуют определённых усилийлексикографов по их нормализации. Как нам представляется, необходимо выделятьосновной (фонетически более точный и употребительный) и дополнительный (менееточный и устаревший) варианты, причём дополнительных вариантов может бытьнесколько и их целесообразно обозначать словарными пометами типа редк. илиустар., устраняя при этом все ошибочные варианты.

Такиеразновидности транскрипционных вариантов можно выявить и в ряде НС европейскогопроисхождения, хотя их число не очень значительно, например: арпеджио(арпеджо), гидальго (идальго), каприччио (каприччо), пиццикато (пиччикато),солъфеджио (сольфеджо), фаблио (фабльо), фортепьяно (фортепиано) и т.д.

ДляНС японского происхождения существуют в основном два источника возникновениятранскрипционных вариантов, некоторый разнобой в русской транскрипции японскихслов и неправильный перевод латинской транскрипции японской лексики в русскую.Крупный специалист в области японского языка Н. А. Сыромятников считает, что«русские написания японских слов нуждаются в унификации», и следующимобразом характеризует сложившуюся в этой области ситуацию: «Хотя в научныхтрудах по Японии принята транскрипция Поливанова, в которой shi обозначаетсяси, chi — ти, ji — дзи, e — э, jo — ё, в прессе нередко встречается итранскрипция Спальвина (в настоящее время устаревшая — С.Г.), в которой вместоти находим ци, вместо э — е, вместо ё — йо. На географических картах и в печатиобе транскрипции зачастую смешиваются, что приводит к путанице»(Сыромятников, 1968, 44). К этому можно добавить, что за последние 30 летнормативная поливановская транскрипция полностью вытеснила из регулярногообращения транскрипцию Спальвина; реликты последней сохранились только внескольких географических названиях Японии, которые стали традиционными именять их, по нашему мнению, вряд ли целесообразно, например: Токио — наполивановское Токе, Киото — на Кёто, Иокогама — на Ёкохама и т.п. По поводупоследнего названия Н. А. Сыромятников разъясняет: «Кстати, принятоенаписание Иокогама вообще обязано своим возникновением недоразумению. Не зная,что японское h — звук глухой, его обозначили г, подобно немецкому h. Надописать Ёкохама» (Сыромятников, 1968, 51). В японском языке гласныеразличаются по долготе, которая обозначается (чёрточкой над гласной илидвоеточием после неё) только в научных работах, учебниках и словарях и необозначается в изданиях для массового читателя, хотя в редких случаях онавстречается и там и передаётся удвоенной гласной (Сусаноо — 'бог ветра', Оокуни- 'женское имя'); таким образом, поливановская транскрипция существует как бы вдвух «разновидностях»: То: кё/Токё — 'Токио', Кё: то/Кёто — 'Киото'.

Приведёмдля сравнения транскрипционные варианты некоторых НС (японских слов) по системеСпальвина и их нормативное написание по Поливанову (в скобках): йосемоно(ёсэмоно) — 'название кушаний типа ассорти или рагу'; Йоко (Ёко) — 'женскоеимя'; ета (эта) — 'японский парий'; моци (моти) — 'рисовая лепёшка'; хибаци(хибати) — 'японская жаровня'. В Японии и других странах используется латинскаятранскрипция для японского языка — ромадзи (букв. 'римские знаки') в двухвариантах — старом и новом, причем широкое практическое применение получила стараяромадзи. В этой системе буквенное обозначение некоторых слогов резко расходитсяс их передачей средствами русской графики, поэтому при переводе литературы,содержащей названия японских реалий и часто написанной японскими авторами, сзападноевропейских языков (прежде всего — с английского) на русский подвлиянием английской орфографии неправильно передаются буквами русского алфавитауказанные слоги, что в итоге приводит к неправильному написанию слов,затрудняющему их идентификацию. Так, например, слог shi передаётся русским ши(вместо правильного си), слог sha передаётся как ша (вместо ся), sho — шо (вм.сё), shu — шу (вм. сю), cha — ча (вм. тя), chi — чи (вм. ти), cho — чо (вм.тё), chu — чу (вм. тю), za — за (вм. дза), ja — джа (вм. дзя), jo — джо (вм. дзё),tsu — тсу (вм. цу), nya — нья (вм. ня), wo — во (вм о) и т.д. (более подробносм. «Таблицу соответствия русской транскрипции, каны и старойромадзи», а также «Таблицу соответствия стаорой ромадзи, русскойтранскрипции и каны» на разворотах первого тома двухтомного «Большогояпонско-русского словаря» под ред. Н.И. Конрада (М., 1970).

Атеперь дадим несколько примеров ошибочных транскрипционных вариантов НС изчисла тех, которые в изобилии встречаются в текстах русской периодики ипереводной литературы (примерно половина из них — японские имена и фамилии,названия фирм и т.п.) в сопоставлении с их нормативными вариантами, указаннымив скобках: джиу-джитсу (дзюдзюцу) — 'то же, что и дзюдо'; шиатсу, шиацу (сиацу)- 'вид массажа', сашими (сасими) — 'строганина', система профессора Ниши (Ниси)- 'комплекс лечебных упражнений', ниндзютсу (ниндзюцу) — 'искусство ниндзя',шози (сёдзи) — 'раздвижные перегородки в японском доме', Шова, Сиова (Сёва) — 'название годов правления императора Хирохито, 1926-1979', мочи (моти) — 'рисовая лепёшка', Хитачи (Хитати) — 'название фирмы', тамагочи (тамагути) — 'игрушка на микросхемах', мизутайматсу (мидзутаймацу) — 'специальные факелы, негаснущие на ветру и в сильный дождь'. Все эти и многие другие лексическиеединицы были извлечены из текстов соответствующей тематики, т. е. из конкретныхпредложений типа:

Первыйпринцип, на котором настаивают все без исключения учителя ниндзютсу (ниндзюцу),- это принцип естественности шицен (сидзэн) (Цит. по кн.: С. А. Гвоздев, И. В.Кривоносов. Ниндзя. Тайны демонов ночи, Минск, 1998, 153).

Дляподачи сигнала ниндзя пользовались факелами мизутайматсу (мидзутаймацу),которые не гасли, даже при сильном ветре и в проливной дождь (Там же, 329).

СредиНС китайского происхождения, обозначающих различные реалии китайского быта идуховной культуры, почти не встретилось никаких транскрипционных вариантов; всеНС переданы в единственной существующей русской транскрипции, созданнойизвестным китаеведом Н. Я. Бичуриным в 1839 году и узаконенной употреблением в«Полном китайско-русском словаре» Палладия (П. И. Кафарова) и П. С.Попова (Пекин, 1888), откуда она получила название палладиевской. Этатранскрипция «сохранила свои позиции и с незначительными изменениямииспользуется и поныне» (Мацаев, Орлов, 1966, 3-4). Приведём несколько НС,которые имеют только единствённый (нормативный) вариант написания: багу — 'экзаменационное очинение в старом Китае', дао — 'единый всемирный законразвития', дацзыбао — 'настенная газета', иньдэ — 'тайный благородный поступок',кунхоу — 'музыкальный инструмент типа арфы', лаодао — 'даосский монах', ли — 'китайская верста', мао — 'китайский гривенник', нигу — 'буддийская монахиня',хуацяо — 'китайцы-эмигранты' и мн. др. Нестандартные варианты типа кунфу(гунфу) — 'боевые искусства', тайчи (тайцзи) — 'гимнастика тайцзицюань'составляют совсем незначительный процент слов от общего количества НС, чегонельзя сказать о различных названиях, именах, фамилиях и т.п. Разнобой в ихнаписании и масса ошибочных вариантов имеют те же корни, что и в японскомязыке.

Делов том, что само явление ошибочной вариантности в транскрипционной передачеиноязычных по происхождению слов гораздо шире феномена несклоняемости имёнсуществительных. Иными словами, НС иноязычного происхождения (в данном случае — китайского) составляют лишь часть от общего числа заимствованной лексики,записанной в русской транскрипции. Системность же любой транскрипциипроявляется, во-первых, в том, что сфера охвата ею соответствующеголексического слоя неограниченна (т.е. она включает, к примеру, и несклоняемые исклоняемые существительные), во-вторых — в том, что нарушения втранскрибировании слов тоже носят системный характер, поэтому можно выявитьнекоторые типы этих нарушений (типы ошибочных вариантов), в-третьих, отсюдаследует вывод, что ошибочные варианты НС должны рассматриваться с более широкихпозиций — в общем русле всех ненормативных вариантов, но вместе с темнеобходимо выделять внутри них группу НС как непосредственный предмет данногоисследования. Представляется, что только такой подход позволит наиболее полновскрыть сущность явления ошибочной (ненормативной) вариантности вообще иконкретно — в сфере НС, которые в силу специфики фонологических иморфонологических систем соответствующих языков-источников явно преобладают вобщей массе иноязычных заимствований. В частности, искажённая передачасредствами русской графики китайских географических названий всех типов(склоняемых и несклоняемых) имеет долгую историю. Возникнув ещё вдопалладиевский период и восходя к различным западноевропейским транскрипциям,такие написания чаще всего представляли собой буквальный слепок с последних(без учёта их реального китайского чтения), а некоторые из них благополучносохранились до наших дней и стали традиционными. Изыестный учёный-синолог(впоследствии академик) В. М. Алексеев во время своей научной экспедиции вСеверный Китай в 1907 году именно такие транскрипционные топонимы подвергрезкой критике: «Что же касается транскрипции географических названий нанемецкой карте, которой мы пользуемся, то она такова, что если бы мы доверилисьей, то, наверное, недалеко бы уехали. Ещё ужаснее наша русская (допалладиевская- С. Г.) транскрипция, представляющая собой не более как перевод западной и ужеискажённой транскрипции китайских имён и названий и превращающая таким образомБейцзин в Пекин, Гуандун — в Кантон, Цзяочжоу — в Киао Чао, Тайвань — в Формозуи т. д.» (Алексеев, 1958, 152).

Ксказанному можно лишь добавить, что даже после введения и закрепленияпалладиевской транскрипции всякого рода ненормативные и просто ошибочныеварианты (при которых стираются фонологические противопоставления разных словтипа мел — мель) постоянно появлялись и появляются во всевозможных названиях,именах и фамилиях. Пожалуй, самым ярким примером, свидетельствующим онеблагополучии в этой области, является то, что на титульном листе«Большого русско-китайского словаря» (далее — сокр. БРКС) (Пекин,1963), составленного видными китайскими филологами-русистами, из семи авторскихфамилий и имён пять оказались ошибочными в указанном фонологическом смысле, втом числе и имя главного редактора этого словаря: Лю Цзе-жун (вместоправильного Лю Цзэ-жун), Ван Цзы-юн (вм. Ван Цзы-юнь), Ли И-фан (вм. ЛиИ-фань), Шен Ин (вм. Шэнь Ин), Шен Фэн-вэй (вм. Шэнь Фэн-вэй). Поясним, чтоопределение правильного чтения и, соответственно, правильной транскрипции этихфамилий и имён было осуществлено путём сопоставления приведённых там же ихиероглифических написаний с транскрипционными; то же самое относится и кназванию издательства: «Шанву иншугуань» (вм. «Шанъуиньшугуань»). Сложившаяся ситуация усугубляется ещё и тем, что длякитайского языка существует множество латинских транскрипций: три собственнокитайских транскрипции, более десятка английских транскрипиионных систем разныхавторов, две французские транскрипции и более трех систем немецкойтранскрипции.

Второйпричиной постоянной путаницы при переводе латинских транскрипционных системкитайского языка в русскую является большая условность в написании китайскихслогов латиницей и отсюда — их резкий контраст с русской транскрипцией. Вотлишь несколько примеров из английской транскрипции: ch'ieh — це, chieh — цзе,chio — цзюэ, keang — цзян, meih — ми, pang — бан, twei — дуй и т.д. Дляуспешного решения столь сложных задач применяются специальные сравнительныетаблицы слогов китайского языка для перевода одной транскрипции на другую,которые объединены в единое «Пособие по транскрипции и правописаниюкитайских слов» (Мацаев, Орлов,1966, 3-224). Этот справочник должно иметькаждое крупное издательство. На практике такое случается далеко не всегда,поэтому страницы многих русских переводных изданий пестрят чудовищными«транскрипциями» китайских слов, которые даже специалисту поройтрудно идентифицировать, не говоря уже о рядовом читателе. Все приведённые нижепримеры подобных текстов взяты из книги «Дао: гармония мира» (М.:ЭКСМО-Пресс; Харьков: Фолио, 2000 (серия «Антология мысли»)) суказанием в скобках нормативных вариантов и номеров страниц:

Еслимы раскроем книги Сикинг («Шицзин»), Секинг («Шуцзин») иИкинг («Ицзин»), происхождение которых несомненно относится ковремени доконфуцианскому, т.е. к первым годам царствования династии Сиу (Чжоу),то увидим, что в этих книгах находятся все те идеи, которые впоследствиипроповедовал Конфуций (391);

Конфуции,родившийся в ноябре 551 г. до Р. Хр. и умерший в апреле 479-го, действовавший ипроповедовавший своё учение преимущественно во время царствования императораКей-воо (Цзин-ван) из династии Сиу (Чжоу}, не скоро получил такой авторитет,каким он пользовался потом в продолжение более чем 20 столетий (390);

Будучитайси (тайши), т. е. начальником комиссии для составления древней историиКитая, Сыма Цянь… в 91 г. до Р. Хр. издал свой превосходный труд«Историческое повествование» — «Си-Ки» («Шицзи»), состоящий из 126 книг (392);

Извсех философов один Конфуций может быть поставлен в одном ряду с Лаоси(Лаоцзы); Менси (Мэн-цзы), Канписи (Кань Фэй-цзы), Соси (Чжуан-цзы) и другиеписатели, жившие в III и IV вв. до Р. Хр., пишут совсем иначе, чем наш философ(395).

Весьэтот текстовой материал содержит 11 транскрипционных вариантов лексическихединиц китайского происхождения, из которых 4 слова — названия книг (трисклоняемых существительных: Сикинг, Секинг, Икинг и одно НС — Си-Ки) представляютсобой, насколько можно судить по неточным русским написаниям, транслитерациюанглийской или французской транскрипции этих названий, поскольку в обеихтранскрипциях многие слоги, как и в данном случае, совпадают. Остальные 7 словотносятся к разряду НС, из них 4 — имена древнекитайских философов (Канписи,Лаоси, Менси, Соси), 2 — наименования лиц различных социальных рангов (Кей-воо- 'имя правителя', царствовал 519-468 гг. до н.э.; тайси — 'придворныйисториограф') и 1 — название древнекитайской династии (Сиу), котораясуществовала в период 750-241 гг. до н. э. Из этих 7 НС пять слов (Канписи,Кей-воо, Сиу, Соси, тайси) — это японское чтение соответствующих китайскихслов, которые обозначают древнекитайские реалии, причём два из них затранскрибированыненормативно даже в японской огласовке: Кей-воо (вм. Кэйо), Сиу (вм. Сю).Китайские реалии в китайском по содержанию тексте должны передаваться толькокитайскими же словами в стандартной русской транскрипции, поэтому их правильноетранскрибирование будет соответственно: Хан Фэй-цзы, Цзин-ван (в китайскомпроизношении имя этого правителя стало склоняемым), Чжоу, Чжуан-цзы, тайши.Оставшиеся два слова (Лаоси, Менси) представляют собой смешанноекитайско-японское чтение одних и тех же иероглифов имён двух великихдревнекитайских мыслителей — Лао-цзы и Мэн-цзы (по два слога-иероглифа в каждомимени), где первый корнеслог каждого имени дан в китайском чтении, а второй — вяпонском; для сравнения их имена в японской огласовке соответственно будут:Роси и Моси.

Такогорода псевдотранскрипционные варианты НС никогда не должны вводиться в русскийтекст во избежание полного затемнения его смыслового содержания. Особоподчеркнём, что в этом плане здесь на первое место выступает основнаясемантико-функциональная связь: текст (макроконтекст) — транскрипционныеварианты НС. И действительно, ведь как раз имена, фамилии, топонимы, названияисторических эпох, должностей, исторических и мифологических персонажей, атакже основные понятия из области материальной и духовной культуры, включаябытовые реалии, — все они служат структурообразующими элементами (такназываемыми ключевыми словами) в формировании контекста всего сообщения, тогообщего смыслового единства, в рамках которого и реализуется текст вместе совсеми своими конституентами (различными языковыми единицами и прежде всего — лексическими). В прагматическом аспекте весь представленный в данной работелингвистический материал свидетельствует, по нашему мнению, об актуальностизатронутых в ней проблем.

Список литературы

АлексеевВ. М. В старом Китае. Дневники путешествия 1907 г. М.,1958.

БабкинА. М., Шендецов В. В. Словарь иноязычных выражений и слов, употребляющихся врусском языке без перевода. Тт. 1-3. СПб., 1994

Большойрусско-китайский словарь / Под ред. Лю Цзэ-жуна. Пекин, 1963.

Большойяпонско-русский словарь / Под ред. Н.И. Конрада. М., 1970.

ГерцевС. Д. К вопросу о несклоняемости иноязычных имён сушествительных с финалью -о врусском языке. // Русское слово. Материалы межвузовской конференции. Орехово-Зуево,2001.

ЗализнякА. А. Грамматический словарь русского языка. М., 1977.

КноринаЛ. В. Функционирование слов с неполным набором мофологических показателей всовременном русском языке. КД. М., 1978.

МаевскийЕ. В. Графическая стилистика японского языка. М., 2000.

МацаевС. А., Орлов В. Г. Пособие по транскрипции и правописанию китайских слов. М.,1966.

МучникИ. П. Неизменяемые существительные, их место в системе склонения и тенденцииразвития в современном русском литературном языке // Развитие грамматики илексики современного русского языка. М., 1964.

СыромятниковН. А. Об уточнении русской транскрипции японских слов // Японская филология.М., 1968.

Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.philology.ru

еще рефераты
Еще работы по языкознанию, филологии